Его малышка

Клуб переполнен полуголыми, доступными девицами, но мыслями я, то и дело возвращаюсь в маленькую квартирку. Что она сейчас делает? Вспоминает ли обо мне? О том, что произошло? Как она была прекрасна! Затуманенный взгляд, приоткрытые пухлые губки, стоны. Боже, да я в жизни не видел ничего более возбуждающего! Хотя у меня было много красивых женщин, но она... Она не дает мне покоя. По обычным меркам у нас с ней не было ничего такого. Хотя это же она, для нее это уже нечто.

Моя игрушка на сегодняшний вечер пытается вырвать меня из мыслей. Она так пылко ко мне прижимается, что я вновь возбужден, но ее голос все обламывает.

— К тебе или ко мне? — это не она, не этот я голос слышал в своем больном воображении.

— Куда спешить? Впереди еще вся ночь, — отвечаю я без энтузиазма и делаю еще один глоток скотча.

— Ну тогда может выпьем еще по стаканчику?

— А вот это я с радостью!

— Закажешь мне? А я пока носик припудрю, — я киваю и она уходит. Если честно, я даже рад наконец избавиться от нее. Не то чтобы она мне не нравилась, вполне в моем вкусе, только очень навязчивая. Стоило вообще остаться сегодня дома, правда, не уверен, чтобы я смог провести этот вечер один на один с собой.

Надо просто расслабиться, еще немного выпить, а потом отвезти эту куклу домой и трахнуть ее так, чтобы наконец избавить свою голову от навязчивого образа. Она не похожа на нее. Так ведь даже и лучше, немного отвлекает.

— Ну что, куда подевал Мэлани? — Орландо уже успел подцепить некую особу. Думаю, они уже и уединиться где-то успели — его энергии хватить, чтобы освещать небольшой спальный район.

—Ходит где-то.

—Ты опять не в духе, — замечает он. — Может просто уже позволишь девушке сделать тебе приятное и наконец расслабишься.

— А я и не напрягаюсь.

— Да ты сегодня целый день сам не свой! Сначала он "проспал", — он ставит в воздухе кавычки, выделяя слово проспал. Кто вообще сейчас так делает? — Потом после тренировки тут же свалил, а когда снова объявился, то мне пришлось лицезреть это твоё выражение лица.

— И что не так с моим лицом?

— Я без понятия, где ты был все это время и что делал, но такое чувство, что сейчас ты пытаешься в уме посчитать, сколько твоя фирма приносит дохода каждую секунду.

— Может быть именно этим я и занимаюсь.

— Может, но только это выражение стало очень часто возникать после того, как ты столкнулся в той кофейне с дочкой Грэга, — и он замолкает, прихлебывая бурбон. Какая интересная логическая цепочка. Неужели все так очевидно?

— А вот и я! — моя спутница появляется в самый подходящий момент. — Скучали, мальчики?

— Очень. Посмотри на него, — Орландо кивает в мою сторону. — На нем же лица нет, истосковался весь.

— Бедняжка! — восклицает она и тянется ко мне своими губами, норовя сплести наши языки. Отстраняю ее. Как можно быть такой приставучей!

— Меня моя кузина и то жарче целует, — усмехается Орландо.

— Твоя-то кузина та еще нимфоманка, — парирую я.

Орландо улыбается, но в глазах читается злость. Мне ли не знать, что навыки его красотки-кузины не ограничиваются только лишь поцелуями. Этого он мне, кстати, так и не простил. Подумаешь, всего-то осквернили его диван, кухонный стол и ванную. Мы же почти братья!

Ее появление я замечаю сразу. Точнее не так. Я чувствую ее присутствие, будто во мне встроен сверхчувствительный датчик, настроенный на нее, и, как только она появляется, он сразу же срабатывает: она здесь. Замечаю ее где-то секунд через 30. Она ли это? Или пьяный дурман? Она вся светится. Наверное, я все-таки набрался.

Хотя нет, это не бред. Похоже, всему виной ее белое платье, она просто рассеивает тьму. Наверное, это отголоски воскресных служб, на которые мама нас так упорно таскала, но сейчас эта девушка похожа на ангела. Или на невесту. Как бы я хотел быть ее женихом! Может для этого и стоит жениться? Жениться на ней... Еще никогда эта мысль не посещала мою голову и вот стоило мне только увидеть ее в белом платье, как я готов связать себя узами брака. Нет, похоже, это все-таки алкоголь.

— Нет, вы только посмотрите на неё! — Мэлани прерывает полет моих мыслей своими размышлениями вслух. — Господи, как вообще ей могло придти в голову надеть белое платье сюда? Завтра же его можно будет выкинуть.

— Я думаю, ей это не грозит, — отвечаю я. Разве может ангел запачкаться? Сколько я вообще выпил? От её головы тоже исходит какое-то непонятное сияние. Что это чистейшее создание здесь забыло? Ей здесь не место.

По выражениям женских лиц понятно, что они считают примерно так же, как Мэлани. А вот мужчины... Все, как один, смотрят на нее, пускают слюни. Все они хотят обладать ей, а она этого даже не замечает. Меня так и подрывает встать и подойти к ней, показать всем, что она со мной, что она моя, а потом просто увести из этого мрака. Наверное, это тоже отчетливо читается на моем лице.

— Даже не думай! — доносится до меня голос Орландо.

— О чем? — я попытался сделать вид, что не понимаю о чем вообще речь.

— О том самом. Ты не станешь к ней приближаться.

— Больно надо. Я просто думал, куда запропастился наш официант с напитками. Надо за ним сходить, — я поднимаюсь и иду по направлению к бару, старательно избегая встречи с ангелом. Там как всегда толпа народа, но у меня есть свои преимущества. Знакомство с владельцем клуба и VIP-статус решает многие проблемы, поэтому, как только я оказываюсь у стойки, внимание бармена тут же переключается на меня. Я подзываю к его к себе и делаю заказ так, чтобы слышал только он. Он кивает и говорит, что через 5 минут все будет готово.

— Знаешь ее? — кивает он в сторону ангела.

— Конечно. Это будущая миссис Бэлл, — говорю я без тени иронии. Эта мысль мне нравится все больше. Это кстати решило бы много проблем. Но ее отец вряд ли будет в восторге от этого, да и как бы она отреагировала на мое предложение. Так, Бэлл, ты точно пьян!

— Серьезно? — Прерывает мои размышления бармен. О чем он? А! Про миссис Бэлл. Молча, киваю. — Поздравляю в таком случае. Но я бы на твоем месте внимательнее за ней присматривал. Оставить ее здесь одну все равно, что бросить антилопу в клетку со львами.

Разворачиваюсь и ухожу. Не намерен слушать его наставления. Он бы на моем месте... Мы каждый на своем месте. Пусть так и остается.

Возвращаюсь за столик. Орландо опять исчез, оставив меня с этой Мэлани. Может все-таки послать ее? Нет, мне правда нужна разрядка. Потерплю ее еще пару часиков.

— Как там наши напитки? — интересуется она.

— Скоро будут. Слишком много народа и бар загружен.

Продолжаю наблюдать за ангелом издалека, время от времени теряя ее из вида. Вот она располагается за барной стойкой и ей вручают коктейль. Она, конечно же, говорит, что ничего не заказывала. Бармен склоняется к ней, так близко, что я подумываю оторвать ему голову, и что-то говорит, потом кивает в мою сторону. Она медленно поворачивается и смотрит в моем направлении, но еще не замечает меня. И вот момент настал. Ее глаза широко распахнуты, рот приоткрыт, мелькает тень улыбки. Я поднимаю свой стакан. Неожиданно ее лицо меняется, улыбка пропадает. Она щурится и, развернувшись к стойке, подзывает бармена. Потом долго роется в сумочке и когда бармен оказывается рядом с ней, что-то ему говорит. Он мотает головой и делает некий руками жест, как будто говоря "я тут ни при чем". Она что пытается деньги ему отдать? Невыносимая женщина! Бармен отходит, она встает и движется в моем направлении. Я расплываюсь в улыбке и поднимаюсь ей на встречу.

— Бэлл! Ты опять за старое?

— Не понимаю о чем ты. Просто хотел угостить коктейлем самую красивую девушку в клубе. По стечению обстоятельств ей оказалась ты.

— Зачем же эта неприкрытая лесть, Бэлл? Это нечестно по отношению к твоей спутнице.

Ах, вот в чем дело! Ладно, переведем тему немного в другое русло.

— А ты все также не в духе. Думал, события сегодняшнего дня помогли тебе расслабиться.

Ее глаза стали похожи на две узенькие щелочки, потом грациозный взмах рукой с бокалом и я ощущаю, как по моему лицу стекает что-то липкое — она выплеснула на меня содержимое своего бокала.

— Черт, Вэнсон! Что за дурацкая привычка обливать меня различными напитками! — Я стряхиваю остатки с лица и волос, а затем пытаюсь убрать следы с рубашки салфеткой, но все тщетно.

— Ой, прости, я нечаянно, — а на лице ни грамма сожаления, одно притворство. Что ж, давай поиграем! Я притягиваю ее за талию вплотную к себе и впиваюсь в губы жёстким поцелуем. Ощущаю сладость ее губ с привкусом алкоголя, но в туже секунду она меня отталкивает и бьет по лицу. А вот и первая моя пощечина от нее!

— Оно того стоило, — говорю я, потирая щеку. Мое лицо расплывается в улыбке и я ничего не могу с этим поделать. Вероника тем временем ретируется.

Возвращаюсь на свое место и делаю глоток скотча. Почему эти перепалки с ней меня всегда так возбуждают?

— Какая наглость! — Щебечет возле меня Мэлани. — Надо застирать, иначе пятно останется.

— Забудь. Лучше поехали к тебе.

Она охотно соглашается, хотя это странно. Меня облили коктейлем, дали пощечину и я на ее глазах целовался с другой. Почему она все еще здесь? Сквозь толпу пробираемся к выходу. Вероники нигде нет. Наверное, пытается поправить ущерб, нанесенный ее платью — от соприкосновения с моей рубашкой оно пошло все оранжевыми разводами.

Добираемся до машины. Я как галантный кавалер открываю дверь, пропуская Мэлани вперед, затем забираюсь сам и, как только я оказываюсь на сиденье, ее язык оказывается у меня во рту. Неплохое развитие событий.

— Я весь вечер ждала момента, когда мы окажемся с тобой наедине, — говорит она, тяжело дыша.

— Прости, не знал, что ты так сильно хочешь покататься со мной по ночному городу.

— Очень, — она берет мою руку и направляет ее под подол платья. Черт, да там настоящий потоп! Она что нимфоманка что ли? Сама же она времени даром не теряет и расстёгивает ширинку на моих джинсах, выпуская на волю мой член. — Ого! А слухи не врут. Он действительно большой!

— Да, я часто такое слышу.

Наконец ее губы оказываются там, где им самое место. Она обхватывает меня и начинает медленно двигать головой, скользя языком по всей длине, дразнит меня. Нет, так не пойдет. Кладу руку ей на затылок, зарываясь пальцами в волосы, и надавливаю, глубже проникая в ее рот. Да, то, что надо! Закрываю глаза и откидываюсь на спинку кресла. Мне действительно это было нужно. Она отлично работает ротиком. Но внезапно дверь открывается и я вижу Веронику.

— Орландо сказал, что... — она замечает нас и тут же исчезает, захлопнув за собой дверь. — О, боже! Простите! Не хотела мешать, — доносится из-за двери.

А мне ведь практически удалось освободить голову от навязчивых видений! Отстраняю Мэлани и застегиваю джинсы. Настроения как не бывало.

— Мы ведь только начали! — Возмущается она.

— Думаю, на этом и закончим, — говорю я и выхожу из машины, оставляя ее в недоумении. Оглядываюсь в поисках белого платья. Вот оно! Она убежала в сторону клуба и уже кому-то звонит. Догоняю ее и, обхватив пальцами ее локоток, поворачиваю к себе.

— Майк! — она убирает телефон. На лицо удивление: глаза широко распахнуты, губки приоткрыты. Платье, как я и предполагал, сейчас уже выглядит не лучшим образом. — Прости, я не знала, что ты там... — запинается она. — Не хотела вам мешать.

Она произносит это на одном дыхании. Я даже не успеваю прочитать ее эмоции.

—Так, а чего хотела?

— Просто думала попросить тебя отвезти домой.

— Тогда поехали, — и я кладу руку ей на талию, прижимая к себе.

— А как же твоя девушка?

— Она не моя девушка.

— Да, конечно же, — а вот раздражение она даже и не пытается скрыть. Это меня веселит и я смеюсь, как ребенок, запрокинув голову.

— Майк! — Господи, опять она!

— Я думал, что мы уже все решили.

— Ты так быстро ушел и времени зря не терял, — Мэлани испепеляющее смотрит на Веронику, а та в свою очередь пытается отстраниться от меня, но я лучше буду сожжен заживо нежели отпущу ее.

— Мы закончили! Мне нужно отвезти Веронику. Если хочешь, могу и тебя подбросить.

— Нет, спасибо, я на тройничок не подписывалась, — говорит она, затем разворачивается и быстро удаляется в направлении клуба, наконец, оставляя меня в покое.

— Вот и отлично! Пойдем, — и я снова привлекаю Веронику к себе. Она, нехотя, подчиняется.

И вот я вновь на заднем сиденье своего авто с девушкой, но на этот раз с той, что не давала мне покоя весь день. Говорю Фреду по внутренней связи, что мы подвезем мисс Вэнсон домой. Двигатель начинает работать, и мы трогаемся, покидая это место. Мой взгляд невольно падает на нее платье.

— Прости за платье. Не хотел его испортить.

— Я вроде как сама виновата. И прости за рубашку, — она мельком взглянула на меня и продолжила рассматривать свои пальцы, сцепленные на коленях.

— Да забудь, это просто рубашка.

— И прости, что прервала вас.

— Я же сказал, что все нормально! — да сколько ж можно! Сколько раз она еще собирается извиняться? — Это всего лишь секс. К тому же она мне уже порядком надоела.

— Интересные у тебя отношения, — в ее голосе явно читается осуждение. Это у нее всегда плохо получается скрывать.

— Вэнсон, мы можем перестать говорить об этом?

— О чем тогда поговорим?

— Знаешь, я бы предпочел сейчас ни о чем не говорить, — и я вновь притягиваю ее к себе и мягко целую. Она опять отталкивает меня, но на этот раз уже не так агрессивно.

— У тебя сегодня цель перецеловать как можно больше девушек?

—Вэнсон, я весь вечер хотел поцеловать только одну девушку, но она почему-то решила выплеснуть на меня свой коктейль и дать мне пощечину.

— Но ты недолго страдал и практически сразу утешился в компании какой-то шлюхи.

— Как грубо, малышка! Сдается мне, что ты ревнуешь.

— Еще чего! Просто я видела, чем вы тут занимались.

— Видела? — Я вопросительно приподнимаю бровь. Что конкретно она там видела? И как ей все это? Она краснеет. Да, похоже, она действительно кое-что успела разглядеть. — И как тебе?

— Отвратительно!

— Да, мне тоже не понравилось. Думаю, у тебя бы получилось лучше.

— Скорее ад замёрзнет, чем я буду делать подобное, — она такая забавная, когда злится.

— Знаешь, я как раз просматривал сводки среднемесячной температуры в аду и прогноз не утешительный...

— Бэлл, ты можешь перестать вести себя как придурок?

— Могу, конечно, но ты слишком серьезная.

— Прости, что я не такая легкомысленная как эти бедняжки, что оказываются в твоем капкане.

— О, малышка, поверь — их жалеть не стоит. Они готовы пойти на все лишь бы остаться со мной наедине, — я расплываюсь в многозначительной улыбке, а она в очередной раз закатывает глаза.

— Да у этих бедняжек просто не все в порядке с головой!

— Скажи мне, Вэнсон, почему ты всегда пытаешься меня уколоть?

— Просто ты всегда ведешь себя как высокомерный, самовлюбленный индюк, а я пытаюсь вернуть тебя из твоих грез на нашу грешную Землю: никто не любит Майкла Бэлла так, как Майкл Бэлл.

Я рассмеялся.

— Помнится, сегодня днем ты не жаловалась на мое поведение, тебя все устраивало.

Она смерила меня пренебрежительным взглядом.

— Так и знала, что это будет поводом для колкостей. Надо было выставить тебя за дверь. Останови машину, дальше я сама, — в ее взгляде читались боль и обида. Похоже, я вновь перешел границы дозволенного. Она слишком обидчивая, хотя сама то и дело поддевает меня.

— Черт, Вэнсон, не глупи. Я обещал отвезти тебя домой и сдержу обещание.

Она закрылась от меня, вжалась в сиденье и будто стала еще меньше обычного.

— Ладно... Прости меня. Я не должен был этого говорить.

Слова не подействовали. Она ничего не ответила, даже бровью не повела.

— Вэнсон, — и вновь тишина, даже не удостоила меня взгляда. — Вээээнсон... — протянул я.

— Чего тебе?

— Хотел убедиться, что ты меня слышишь.

— Слышу, но разговаривать с тобой не намерена.

— Знаешь, ты слишком обидчивая для того, кто постоянно отпускает колкости на чужой счет, — она украдкой взглянула на меня, значит не все потеряно.

Остаток пути мы проводим в молчании. Оно тяготит меня, но прервать его я не могу. Кто знает, как в таком состоянии она может отреагировать даже на самую безобидную фразу. Самое разумное сейчас просто молча пить. Наполняю стакан янтарной жидкостью, предлагаю ей. Она мотает головой. Может оно и к лучшему.

Минут через 10 мы оказываемся возле ее дома. Миссия выполнена, но это значит, что она сейчас уйдет. Ты же не отпустишь ее вот так, придурок?

— Может, пригласишь меня в гости?

— Думаю, не стоит...

— Почему? Обещаю быть лапочкой. Если ты, конечно, не захочешь развлечься... — делаю паузу, наблюдая за ее реакцией. Я бы сказал, что она хочет меня пригласить, но что-то ее останавливает. Ладно, разыграем козырь. — К тому же ты опять испортила мою рубашку. По-моему ты мне должна... — украдкой брошенный взгляд, знакомый румянец, похоже, барьер пройден.

— Хорошо, — да, определенно! — Но спать ты будешь на диване, — черт!

— Еще чего!

— Значит, приглашение отменяется, — нет, так не пойдет, ты не с тем играешь, малышка.

— Вариантов у тебя не так много: или ты приглашаешь меня к себе, или же я остаюсь здесь, допиваю бутылку скотча и поднимаюсь без приглашения, заодно бужу весь дом и твою любимую соседку.

— Из тебя отвратительный переговорщик, — заключает она, спустя несколько затянувшихся мгновений. — Как ты вообще умудряешься сделки заключать?

— С выгодой для себя.

— Ладно, пойдем, только ты не будешь распускать руки.

— Вэнсон, откуда столько условий?

— Потому что я знаю тебя, — вот что это, блин, еще значит?

— Не достаточно хорошо, — она закрывает глаза и качает головой. — Ладно, просто представь, что это пижамная вечеринка.

— Ты же в курсе, что на пижамные вечеринки мужчин обычно не приглашают?

— Конечно, но еще там случаются первые сексуальные эксперименты, — она фыркает и закатывает глаза.

— Ты смотришь слишком много порно!

— Ладно, Вэнсон, так ты приглашаешь меня?

— У меня же нет вариантов! — она обреченно разводит руками, но у меня остается стойкое ощущение, что это скорее наигранно.

Мы покидаем салон авто и направляемся к ее дому. На ходу набираю сообщение Фреду, что он свободен на сегодня.

Снова знакомый холл, только портье на этот раз другой. Он приветствует нас кивком головы и желает спокойной ночи. В лифте я снова притягиваю ее к себе. Ничего не могу с собой поделать, хочу касаться ее постоянно. Но она снова отстраняет меня.

— Бэлл, ты хоть 5 минут можешь вести себя прилично?

— Могу, но это так скучно, а ты такая аппетитная..., — она хлопает ладонью по моей груди. — Я смертельно ранен, — говорю я, прикладывая ладонь к месту шлепка, и вот она, эта улыбка. Какая же она все-таки красивая! Не могу наглядеться. Под моим пристальным взглядом Вероника смущается и опускает глаза, а я, воспользовавшись моментом, вновь прижимаюсь к ее губам.

Лифт останавливается слишком быстро. Разжимаю объятия и выпускаю ее. Через минуту копания в сумочке, она, наконец, выуживает оттуда ключи, отпирает дверь и мы оказываемся в той самой комнате. Она бросает сумочку на столик в коридоре, закрывает дверь и щелкает выключателем. Маленькая гостиная наполняется светом и воспоминания минувшего дня накатывают на меня с новой силой. Румянец на ее щеках говорит: похоже, я здесь не один такой. Но ее смятение длится буквально мгновение.

— Сними рубашку. Я попробую ее отстирать, — говорит она, на ходу сбрасывая туфли.

— Вэнсон, я уже говорил — это всего лишь рубашка. И тебе не обязательно искать предлог, чтобы я разделся, — на ее щеках вновь вспыхивает румянец. Как все-таки ее легко смутить!

Я не спеша расстегиваю рубашку, а она, не стесняясь, следит за каждым моим движением. Когда с пуговицами покончено, снимаю рубашку и передаю ей.

— Я пойду приму душ, если ты не возражаешь. А то я весь липкий.

— Конечно, только я сначала рубашку поставлю стираться.

— Только рубашку? А как же твое платье?

— Оно подождет.

— А что так? Брезгуешь? Не хочешь даже, чтобы наша одежда покувыркалась в одной машинке? Это очень странно и абсолютно не разумно.

Это возымело должный эффект.

— Хорошо, — сказала она. — Можешь отвернуться?

— Господи, да я уже видел тебя голой! К тому же ты сама только что пожирала меня глазами.

— Бэлл!

— Ладно-ладно, просто это глупо, — неужели она и в постели такая закрытая?

— И не подглядывай!

— Можешь мне глаза завязать для верности.

— Я переоденусь в ванной.

Она зашагала в направлении к ванной, но я перехватил ее.

— Вэнсон, да не буду я подглядывать, переодевайся уже!

Как бы ни хотелось увидеть изгибы ее обнаженного тела, я решил сдержать слово и, отвернувшись, чтобы избежать соблазна, закрыл глаза. Буквально пару секунд спустя она уже расхаживала в этой отвратительной тряпке, единственным достоинством которой была ее длинна.

— Ладно, сейчас я все закину и можешь идти в душ.

— Слушаюсь, мэм!

— Бэлл, хватит паясничать! — и она уходит в ванную, захватив мою рубашку и свое платье, суетиться там, нажимает кнопочки на стиральной машинке и наши вещи начинают медленно кружиться, словно в танце. — Все, можешь идти.

— Отлично! Спинку мне не потрешь? — она закатывает глаза и швыряет в меня полотенцем.

Я снова здесь. Раздеваюсь и залезаю в ванну, включаю воду и беру ее гель для душа. Опять эта проклятая ваниль! В прошлый раз мне кажется, я целый день еще пах как долбаный кекс. Надо завести себе карманный гель для душа. Наспех намыливаюсь и тщательно смываюсь, будто если я проделаю это максимально быстро, эта ваниль не успеет впитаться в мою кожу.

Когда я выхожу из ванной, то застаю ее в полутьме, сидящей на кровати скрестив ноги. Волосы все еще собраны вверху, а косметики как не бывало.

— Должен признать, что этот боевой раскрас тебе абсолютно ни к чему. Так тебе намного лучше.

— Ты мне льстишь.

— И не думал. Ты очень красивая и без всей этой косметики, можешь мне поверить.

На удивление она ничего не ответила, просто встала и направилась в ванную.

Под шум воды я пытаюсь устроиться в ее кровати. На кого вообще она рассчитана? Короткая, узкая и матрас ужасно неудобный. Во всей этой истории радует только одно — я проведу ночь с ней. Да, это уже не первая наша ночь вместе, но на этот раз все по-другому — мы практически трезвые.

Не знаю, сколько времени Вероника провела в ванной, но она определенно не спешила забраться ко мне в постель и я задремал, так и не дождавшись ее. Вдруг матрас слегка прогнулся и мои легкие заполнил аромат ванили. Почему-то на нее коже эта ваниль кажется уже не такой отвратительной.

Она легла на свой край кровати, максимально, насколько это позволяло пространство, отодвинувшись от меня. Ну уж нет, так не пойдет! Я повернулся на бок, сгреб ее в охапку и притянул к себе, уткнувшись носом в ее шею.

— Ммм... Ты так сладко пахнешь, — прошептал я, покрывая поцелуями ее шею.

— Я думала, ты спишь.

— Как я мог уснуть, не поцеловав тебя на ночь?

Я покрываю легкими поцелуями ее кожу, скользя губами от мочки уха вниз по изгибу шеи к хрупкому плечику. Ее кожа словно шелк, она манит меня, притягивает будто магнитом. Кажется, я готов часами дюйм за дюймом покрывать поцелуями эту кожу. Но она, похоже, не разделяет этого моего стремления. Повернувшись ко мне лицом, она выставила свои ладони вперед и уперлась ими в мою грудь.

— Помнится, ты обещал вести себя хорошо?

— А разве я плохо себя веду? — сказал я и вновь попытался притянуть ее к себе, но она продолжала упираться. С ней всегда так не просто!

— Майк!

— Вот черт! Похоже, я влип.

— В каком смысле? — она приподнялась на локте и уставилась на меня удивленным взглядом.

— Это твое "Майк"... Количество раз, когда ты называла меня по имени, можно пересчитать по пальцам одной руки.

Она рассмеялась.

— Ты и сам все время зовешь меня "Вэнсон".

— Неправда, малышка, — сказал я, намеренно выделяя слово "малышка".

— Точно, это еще хуже.

— А "малышка" чем тебе не угодила?

— Это шовинистическое, уничижительное, покровительственное обращение! — практически прокричала она. Не знал, что это ее так задевает.

— Вот это да! Как тебя оказывается это раздражает. Но вообще я не вкладывал в него такой смысл. Просто ты такая хрупкая и нежная...— я провел кончиками пальцев по ее щеке.

— Ладно, — сказала она, прервав затянувшееся неловкое молчание, — но вообще-то у меня есть имя.

— Я знаю, но оно слишком длинное.

— Друзья зовут меня Ви..

— Мы не друзья, Вэнсон.

— Кто же мы тогда?

— Не знаю, — честно признался я. — Но я точно не хочу быть твоим другом.

— И кем же ты хочешь быть? — она что серьезно?

— Вообще-то я думал, ты уже давно догадалась.

— Возможно, но лишнее уточнение никому не повредит.

— Я почему-то в этом не уверен. Вдруг ты снова захочешь меня выставить, а я уже так удобно устроился...

— Тебя интересует только секс? — вот он вопрос на миллион!

— Вэнсон, что мне нужно ответить на этот вопрос, чтобы не вызывать среди ночи такси?

— Правду, Бэлл. Или ты уже настолько заврался, что не отличишь правду ото лжи?

— Ну, во-первых, я никогда тебе не врал. Возможно потому что нет такой необходимости или же потому что это самый длинный наш диалог за все время знакомства. Во-вторых, да, секс для меня важен. Я бы соврал, сказав, что не хочу заняться с тобой сексом.

— Важен? — она рассмеялась. — Все твои отношения строятся только на сексе. Ты даже имени не можешь вспомнить девушки, с которой переспал! Они для тебя все на одно лицо, слились в бесконечную серую массу.

— И сколько по-твоему у меня было женщин?!

— Откуда мне знать? — вскрикнула она. — Я даже не уверена, что ты сам сможешь назвать точное число, — ладно, туше, точное количество я и сам не назову. Но в этом я никогда не признаюсь юной мисс "я вижу людей насквозь".

— Это вообще никак не относится к делу. Ты сводишь меня с ума! Мне кажется, что я просто помешался. Я хочу видеть тебя, прикасаться к тебе. Хочу, чтобы ты смеялась в моем присутствии, а не была похожа на кактус. Ты только со мной такая. С тем парнем ты была совсем другая.

— Каким парнем? — вот, черт! Этого я не собирался ей открывать.

— В баре, — замялся я, — на днях я видел вас с Кейт. Вы были в компании парней, ты мило ворковала с каким-то парнем. Вы смеялись, ты прижималась к нему, гладила его по руке.

— Ты там был?

— Был. Мы отмечали подписание контракта.

— И почему же не подошел?

— Не хотел мешать.

— Ты и не хотел мешать? В жизни не поверю!

— Ладно, я просто наблюдал. Ты была такая беззаботная, счастливая что ли. Какой смысл был подходить к тебе? Чтобы ты в очередной раз показала свои коготки? К тому же чуть позже я хотел подойти, но вы уже исчезли.

— Ну они решили отправиться в какой-то клуб, а я устала и поехала домой.

— Одна? — из меня вырвался тот вопрос, который мучал последние несколько дней.

— Да, — заметила ли она, как я затаил дыхание? По виду не скажешь. К тому же слишком темно, чтобы я смог считать ее мысли. Вдруг она села и уставилась на меня так, будто видит впервые. — Погоди-ка, это поэтому ты пьяный заявился ко мне среди ночи и поднял шум?

— Нет, конечно. Какое мне дело до того, кто тебя провожает. Ты взрослая женщина и вправе поступать, как считаешь нужным.

— Зачем ты тогда приехал?

— Просто понял, что скучал, — я ведь не соврал. Ей не обязательно знать, почему я приехал.

— Вот она цена твоих слов, Бэлл, — рассмеялась она. — Как я могу верить им? Если ты уже даже врешь, что никогда мне не врал.

— Ладно! Что ты хочешь услышать? — выкрикнул я. — Что я еще в баре хотел сломать ему руку, которую он положил тебе на плечо и которую ты даже не попыталась убрать? Или что я даже надеялся застать его здесь, чтобы получить подтверждение, что ты такая же как все остальные и готова отправиться в постель с первым встречным?

— Не смей, — прошептала она.

— А что так? Правда не так хороша? Ты практически отдалась мне тогда в машине, совсем забыв о своем женихе. Но, тем не менее, каждый раз ты упрекаешь меня в том, что я неразборчив в связях. Да, я такой, но я хотя бы не строю из себя святую невинность и не обвиняю в своих поступках окружающих.

— Ты... ты просто...

— Кто я, Вэнсон? Ну же! Кем еще ты меня не обозвала?

— Ты мерзавец! — наконец произнесла она сквозь слезы.

— Старо, Вэнсон! Придумай что-нибудь новое!

— И лицемер!

— Серьезно? Я лицемер? Я никогда не скрывал своих намерений относительно тебя. Сразу все было предельно ясно. А знаешь, кто действительно лицемер? Ты! Ты все еще маленькая папенькина дочка, которая притворятся независимой женщиной. Ты говоришь, что жалеешь всех этих кукол, что оказались в моей постели. Но правда в том, что ты сама хочешь быть одной из них! Только у тебя в жизни не хватит духу признаться в этом даже себе, не то, что мне. Ты хочешь меня! Но ты в этом не признаешься и никогда не переступишь эту черту, тебя всегда будет волновать, что же скажут другие.

— Если я не собираюсь спать с первым встречным, то это значит только одно, что у меня есть моральные принципы.

— Принципы? — на этот раз рассмеялся я. — Нет у тебя никаких принципов. Ты собиралась выйти замуж за парня, которого даже не любила. Разве любовь не укладывается в понятие твоих моральных принципов? Ты просто как и все хочешь себя выгодно продать. Вот и все!

— Пошел вон, — сказала она практически шепотом.

— Конечно, ведь это так по-взрослому повернуться спиной к реальности, — прокричал я, выбираясь из ее кровати. Это было слишком хорошо, чтобы продлиться долго.

— И больше никогда не появляйся в моей жизни, — все также шепотом сказала она. Слишком спокойно и слишком тихо. Мне это не нравится. Она же должна кричать, обзывать меня, залепить пощечину ну или запустить в меня чем-нибудь, разве нет?

— А знаешь, что? Я никуда не пойду. Я устал. Уже слишком поздно. Я остаюсь, — сказал я, укладываюсь обратно. И тут она вскипела.

— Тогда я уйду! — выкрикнула она и, откинув одеяло, собралась подняться с кровати.

— Еще чего! — я схватил ее за запястье и дернул на себя. — Этого я не могу допустить, даже если мне придется привязать тебя.

Вдруг я ощутил резкую боль в руке. Она что меня укусила?

— Вэнсон, ты совсем сдурела! Ты меня укусила!

— И сделаю это вновь, если ты сейчас же меня не отпустишь!

Я притянул ее к себе, ухватил за запястья и, навалившись всем весом, прижал ее к кровати. Она брыкалась, дергалась и всячески извивалась подо мной, пытаясь выбраться из плена. От такой активности ее футболка задралась, оголив округлые бедра и идеально гладкий, плоский животик. Ее грудь вздымалась от частого, поверхностного дыхания. Черт! Это выше моих сил.

— Ты невыносимая, взбалмошная девчонка. Ты сводишь меня с ума и возбуждаешь так, как никто и никогда раньше. Я до безумия хочу тебя и я не отступлю. Я завоюю тебя, сделаю своей, чего бы это мне ни стоило, — я впился в ее манящие, алые губы грубым, собственническим поцелуем и вновь ощутил ее острые зубки, а потом почувствовал вкус крови во рту.

— Ты ненормальная, — прошептал я куда-то в ее шею, покрывая поцелуями нежную кожу. — Такая дикая и такая сладкая. Просто признайся, что хочешь меня. Я хочу это слышать.

— Бэлл, ты действительно сошел с ума, если решил, что изнасилование поможет, — сказала она с придыханием.

— Малышка, я ни за что не возьму тебя силой, — прошептал я. — Ты будешь изнывать от желания и умолять меня. Но я не буду спешить. Я доведу тебя до точки кипения.

Я вновь припал к ее губам, но она была холодна, абсолютное безразличие. Какое самообладание! Только бешеный стук сердца и частое дыхание выдавали ее.

— Ну же, Вэнсон, поцелуй меня! Я так соскучился по твоим поцелуям. Ты нужна мне. Разве ты не видишь, что ты делаешь со мной? Я мало сплю, много пью и постоянно думаю о тебе. Ты мне нравишься, по-настоящему нравишься. Просто поцелуй. Поцелуй так, как тебе хочется, как тебе нравится, и я обещаю отпустить.

Она будто проверяла мои слова на прочность, взвешивала каждую фразу. Сейчас бы я отдал все, чтобы узнать, о чем она думает. После казалось бы вечности, ее губки приоткрылись и я понял — это приглашение. Я робко и очень нежно прижался к ее губам, уступая инициативу ей. Ее губы двигались не спеша, она будто бы смаковала этот поцелуй.

Тогда я сменил позицию, разместившись на кровати и усаживая ее верхом к себе на колени. Я знаю, что ей так нравится. Кладу руки на ее бедра и прижимаю к себе, уменьшая расстояние между нашими телами. Поцелуй становится более глубоким, жадным, жарким. Ее пальцы путаются в моих волосах, больно тянут за пряди, а ее язычок сначала мягко поглаживает мою пострадавшую губу, а затем медленно продвигается внутрь, сплетаясь с моим. Черт! Как же я хочу эту женщину! Хочу стянусь с нее одежду и наконец овладеть ей. Но, будто читая мои мысли, она прерывает поцелуй. Мы тяжело дышим как после марафона. Мое дыхание сбилось и я не могу отдышаться, но обходиться без ее губ подобно пытке, и я вновь притягиваю ее к себе.

— Мы договаривались на 1 поцелуй, — говорит она, отстраняясь и прижимая свои пальцы к моим губам как барьер.

— Вэнсон, ты во всем такая правильная?

— А ты всегда пытаешь изменить условия сделки в процессе?

И я снова смеюсь. Не помню, когда я в последний раз столько смеялся. Мне с ней так легко и комфортно, не надо никого из себя строить, пытаться произвести впечатление.

— Выходи за меня! — вырвалось у меня. Что сегодня со мной происходит?

— Что? — она уставилась так, будто у меня выросла вторая голова. Да, я сам знаю, что я не в себе, но я уже произнес эту фразу. Назад дороги нет. Или есть? Может перевести все в шутку? А что если она согласиться? Так, Бэлл, это слишком странно даже для тебя!

— Ты все слышала.

— Но не уверена, что правильно поняла. И теперь думаю: мне показалось или ты действительно свихнулся?

— Да ладно тебе! Выходи за меня.

— Точно свихнулся, — она отодвинулась от меня и, поправив футболку, забралась под одеяло.

— Что в этом такого?

— Мы едва знакомы.

— Не думаю, что это проблема. У нас будет много времени, чтобы узнать друг друга.

— И я тебя не люблю.

— Я тебя тоже. Значение любви переоценивают. Самые крепкие браки — это браки по расчету. К тому же, насколько я помню, своего бывшего жениха ты тоже не любила. Что изменилось?

— Мы хотя бы не ссорились с ним.

— Дай угадаю? — сказал я, приблизившись к ее лицу вплотную. — Потому что между вами не было страсти?

— Глупо жениться только из-за секса, — она закуталась посильнее в одеяло, будто пытаясь спрятаться, и скрестила руки на груди. Я устроился рядом.

— Ну почему же только из-за секса? Есть масса причин.

— Например? — мы действительно обсуждаем это?

— Например, — сказал я, притягивая ее в свои объятия, — мы отличная пара и нам хорошо вместе.

— Хорошо вместе? — рассмеялась она. — Мы только что кричали друг на друга. У меня, наверное, синяки на запястьях останутся от твоих пальцев.

— Вэнсон, если б мы бы женаты, этого бы не произошло. Я думаю, что мы бы стали одной из тех пар, что решают проблемы через постель.

— Вот видишь, опять все сводится к сексу! — торжествующее заявила она.

— Я и не утверждал, что мы не будем этого делать. Еще как будем! После тяжелого трудового дня я буду спешить домой к своей красавице-жене, чтобы как следует ее оттрахать.

— А я как верный пес буду сидеть и ждать тебя целыми днями, — опять этот ее дурацкий тон.

— Ты можешь заниматься, чем захочешь. Для меня это не принципиально. Только не пытаться себя убить, покалечить или изуродовать.

— Как благородно с твоей стороны! Не важно что я делаю, главное, чтобы в нужный момент я была дома, чтобы ты мог меня оттрахать. Значит, ты не будешь против, если в свободное время меня будет развлекать, например, учитель танцев?

— Ну уж нет, Вэнсон, никаких других мужчин! Только я.

— Можно подумать, ты сам не будешь то и дело отправляться за новой жертвой, — я не видел ее лица, но готов поклясться, что сейчас она закатила глаза.

— Мы еще даже не женаты, а ты уже готовишься к тому, что я буду изменять! Хотя что-то мне подсказывает, что в этом не будет необходимости. — Зачем мне кто-то еще? — И не цепляйся к словам! Я дам тебе свободу заниматься любимым делом. Я состоятельный парень. У меня есть дом, квартира, машина, фирма, которая приносит неплохой доход. Почему бы теперь не обзавестись симпатичной женушкой?

— Чтобы выставлять ее в рамке. Я не хочу быть носовым платочком в кармашке твоего пиджака.

— Серьезно? Платочком? — я рассмеялся. Откуда у нее такая низкая самооценка? — Да, конечно, я буду таскать тебя на всевозможные мероприятия, чтобы женщины чернели от злости, а мужчины капали слюной на дорогущий мрамор. Но платочком... Скорее швейцарскими часами, которые не всем по карману, — я притянул ее к себе и поцеловал в макушку. — И к тому же, я уже говорил, ты можешь делать что захочешь. Чем бы ты хотела заниматься?

— Я еще не думала об этом. Для начала мне нужно окончить колледж.

— Тебе осталось всего ничего. А что дальше?

— Не знаю. Может создать что-то свое...

— Отлично! В какой сфере?

— Не знаю...

— Ну не важно. Можешь заниматься чем угодно, кроме строительства. Я готов поддержать твои начинания в любой сфере. У меня есть деньги и связи.

— Значит кроме строительства... Боишься конкуренции?

— Вэнсон, зачем тебе это? Я не думаю, что ты захочешь сюда лезть.

— Конечно, я могу только салон красоты открыть! А заниматься чем-то серьезным — это прерогатива мужчин.

— Почему ты все воспринимаешь в штыки? Хочешь открыть салон? Пожалуйста! Хочешь строить здания? Это потребует больших вложений, но тоже возможно. Правда конкуренция здесь будет уже более жесткая, и я не буду делать тебе уступки только потому, что ты моя жена.

— Ну а мой отец? — спросила она после минутного раздумья.

— Что твой отец?

— Не думаю, что он одобрит.

— Так я и не ему делаю предложение, а тебе.

— Он будет против.

— И что с того? Боишься, что не пустит управлять компанией или что лишит наследства? Без обид, Вэнсон, но в фирме он тебя, похоже, и так не хочет видеть. Иначе бы тебе не пришлось искать себе стажировку. Ну а по поводу наследства... Я ж говорю — ты ни в чем не будешь нуждаться. Я буду заботливым мужем. Общий счет, все дела. И подарки. Стоит только указать на что-то своим пальчиком и это у тебя будет.

— Как мило! Из зависимости от отца я перейду в зависимость от мужа, только с ним мне придется еще и спать за то, что он меня содержит.

— Придется? Вэнсон, ты серьезно? Поверь мне, эта часть брака тебе точно понравится. И ты опять все утрируешь.

— Ничего подобного! Через пару лет ты наиграешься в приличного главу семейства и разведешься. Не думаю, что отец примет меня с распростертыми объятьями.

— А ты уже планируешь наш развод? — усмехнулся я. — Если тебе нужны гарантии, заключим брачный контракт, создадим счет, на который ежемесячно будет переводиться некая сумма. В случае развода — он твой.

— Ты даже брак обсуждаешь как условия контракта!

— Вэнсон, самое интересное, что направление разговора задаешь ты. Ты торгуешься, хотя на данном этапе требуется только твое да или нет.

— Все потому что с тобой нужно всегда быть начеку. Ты прямо-таки на ходу пытаешься договориться о лучших условиях для себя.

— Я ни о чем таком не пытаюсь договориться. Просто сделал предложение, но ты не даешь ответа.

— Я не знаю. Все слишком быстро. И сейчас уже глубокая ночь. Я устала и к тому же я все еще помню, как ты кричал на меня и что кричал.

— Ясно. Нужно время. Уже и правда поздно. Насыщенный получился вечерочек, да и день тоже. Давай будем спать.

Она, молча, кивнула и стала поудобнее устраиваться на моей груди.

— Спокойной ночи, — прошептал я и поцеловал ее макушку.

— Спокойной ночи, — промурлыкала она в ответ. Надеюсь, грядущее утро не будет таким насыщенным.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Всем привет!

Давайте знакомиться. Я — автор этого романа. Надеюсь, вам нравится то, что я делаю и вы будете следить за развитием событий.

Эта глава писалась очень долго. Прошу меня за это простить — была запарка на работе. Кроме того, сама по себе глава очень сложная. В ней много эмоций, много событий, еще и от имени главного героя. От имени мужчины мне писать несколько сложнее, но решение это было принято для того, чтобы показать вам суть моего героя — он не такой поверхностный, как может показаться. Мне хотелось показать его человечность и позволить вам взглянуть на ситуацию его глазами. Надеюсь, у меня получилось.

А еще эта глава вышла больше остальных, но я намеренно не стала разбивать ее на части, чтобы сохранить нерв.

И теперь главный вопрос — как думаете Вероника согласиться? Хотелось бы знать ваше мнение. Буду рада также услышать от вас комментарии или критику, наверняка такая найдется. Я ведь только начинаю это дело и хотя история мне известна уже целиком со всеми вехами и препятствиями, передать информацию и настроение бывает очень сложно. Поэтому надеюсь на снисхождение.

Ваша Lovesomi