Его малышка

Безграничный покой и безмятежность... Когда в последний раз я такое ощущала? Уже и не помню. В детстве, наверное. Когда мама и отец все ещё любили друг друга и пару недель мы проводили вдали от дома на каком-нибудь полупустом пляже. Да, наверное, это и было в последний раз.

И вот я вновь это ощущаю. Я счастлива. Мои губы невольно расползаются в улыбке, а до моих ушей доносится шум мерно перекатывающихся волн. Солнце обжигает кожу, ветер трепет волосы. Открываю глаза. Незнакомый пляж и я здесь одна, но мне не страшно. Тело мягко утопает в подушках шезлонга. В нескольких шагах от меня убаюкивающее покачиваются пальмы, а вдалеке могучие, сине-зеленые волны несутся с рокотом на берег.

Заворожённая умиротворяющей идиллией пустынного пляжа я не замечаю, что уже не одна до тех пор, пока чья-то тень не ложится на мою разгоряченную кожу. Полы широкополой шляпы заслоняют обзор и я вижу только мощные, мужские ноги, достойные какого-нибудь атлета. Скольжу глазами вверх по покрытой многочисленными мелкими каплями фигуре незнакомца в тщетной попытке разглядеть его, но он стоит против солнца и лица как назло не видно.

— Так и обгореть можно, — а вот этот насмешливый тон я узнаю всегда.

— Бэлл, вместо того чтобы отпускать бесполезные комментарии, мог бы просто помочь.

Он, молча, садится на край моего шезлонга и как по мановению волшебной палочки в его руках появляется какой-то тюбик. Он открывает крышку и, выдавив немного белого крема, распределяет его между ладонями. Его длинные, изящные пальцы с удивительной ловкостью начинают втирать крем в мою кожу. От самых кончиков пальцев он скользит вверх по моей лодыжке. Я как под гипнозом наблюдаю за его руками. Вдруг какой-то случайный блик ослепляет меня. Я на секунду зажмуриваюсь, а когда вновь открываю глаза и пытаюсь найти источник блика, обнаруживаю на его руке кольцо. Странно, мне кажется, раньше я его не видела. Давно он его носит? Погодите-ка! Это же не просто кольцо. Оно обручальное.

—Ты женат?

Он искоса смотрит на меня, на его губах играет улыбка, но он по-прежнему молчит, а его пальцы неумолимо движутся вверх и уже растирают мои бёдра. Почему это так приятно? Я расслабленно откидываюсь на шезлонг, закрываю глаза и из моей головы выветриваются все мысли. Легкий бриз играет моими волосами, непослушная прядка щекочет мне лицо, шею, ухо, вырывая из безмятежности. Не открывая глаз, пытаюсь ее убрать. Но так просто с ней не справиться: прядь щекочет снова и снова.

— Малышка, — слышу я знакомый голос.

— Ммм... — мычу я, не оставляя попыток отогнать приставучую прядку.

— Малышка, — повторяет голос. Приоткрываю глаза, несколько раз медленно моргаю. — О! Неужели она проснулась! — Вновь доносится до меня. Открываю глаза — пляжа как не бывало. Я в своей комнате.

— Ммм... — недовольно мычу я, зарываясь в одеяло, и закрываю глаза.

— Вэнсон, пора вставать!

— Ммм... — возмущаюсь я. — Мне снился такой приятный сон.

— Надеюсь, я там был? — готова поклясться, сейчас его лицо расплывается в этой дурацкой улыбке.

— Я же сказала приятный, а не раздражающе-приставучий, — отвечаю я, не скрывая раздражения.

— Ты как всегда не в духе, — констатирует он.

— Ещё слишком рано, я хочу спать.

— Уже 8 часов.

— 8 часов в воскресенье — это все равно, что 5 часов в будни!

— Вэнсон, я проснулся. Уже проверил почту, а теперь мне скучно!

— Так займи себя чем-нибудь!

— Вот я и решил себя занять, — говорит он и скользит губами по моей шее.

— Нет, еще слишком рано, — и я пытаюсь высвободиться из его объятий.

— Для поцелуев всегда самое время, — он мягко прижимается своими губами к моим.

— У меня пахнет изо рта, — я отталкиваю его, упираясь ладонями в грудь.

— Ага, и у меня тоже, — и вновь его губы оказываются на моих, но на этот раз они более настойчивые. Перед этим натиском я уже не могу устоять и отвечаю на поцелуй. Его язык мягко скользит у меня во рту, разжигая в моей крови пламя, а руки жадно блуждают по телу. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем он прерывает поцелуй.

— Что же ты со мной делаешь, — шепчет он. Его дыхание обжигает мою кожу, оно сбивчивое и прерывистое, будто он только что совершил пробежку. — Вэнсон, выходи за меня!

Боже, неужели это происходит вновь! Я надеялась, что это прозвучало вчера в порыве или в пьяном бреду, но сейчас он произносит эту фразу при свете дня. Мне нужно что-то ответить, но что? Я не могу выйти за него замуж, ведь так?

— Ещё слишком рано для подобных разговоров, — пытаюсь я уйти от ответа.

— Вчера было слишком поздно, сегодня слишком рано. Когда же будет подходящее время?

— Точно не сейчас. Я ещё даже зубы не почистила и кофе не выпила.

— А мне кажется — ты юлишь, — он, что насквозь меня видит?

— Чего ты хочешь от меня — я только проснулась.

— Я же сказал: хочу, чтобы ты стала моей женой. Мы ведь идеально друг другу подходим. Смотри, твоё тело будто создано для моих рук, — его ладони скользят по моей коже, погружая меня в негу. — У тебя такая нежная кожа, — шепчет он куда-то в мою шею. — И ты всегда так бурно реагируешь на меня. Готов поклясться, прямо сейчас ты уже готова для меня.

В поисках подтверждения своих слов, он скользит пальцами по моему животу вниз и, забравшись под ткань трусиков, устремляется к центру моего удовольствия. Не знаю точно, что именно на меня повлияло: его поцелуи, его неторопливые, легкие прикосновения или его голос, но я даже не попыталась его остановить до тех пор, пока он не нашёл то, что искал. Его ловкие пальцы задевают эту сверхчувствительную часть моего тела и я, будто повинуясь каким-то древним как сама жизнь инстинктам, выгибаюсь ему на встречу.

— Так я и думал, — мурлычет он довольным голосом в мою шею. — Такая мокрая и такая готовая.

Его пальцы продолжают сладкие пытки. Это так интимно и так неправильно. Мне следует его остановить — так говорит рассудок, но мое тело отказывается подчиняться. Я тают под его руками, не в силах что-либо сделать или сказать. Вдруг он отстраняется от меня, перемещаясь к моим ногам. Я разочарованно вздыхаю. Похоже, мне не хватает его рук и тепла его тела.

— Давай-ка снимем это, — его пальцы подцепляют мои трусики и тянут их вниз. Что он задумал и разве не должна я сопротивляться? — Отлично, — говорит он, укладываясь между моих бедер.

Черт! Теперь я похоже поняла, что у него на уме. Я резко сажусь и сдвигаю бедра в тщетной попытке прикрыться.

— Тихо-тихо, все хорошо, — успокаивает он меня. — Я не собираюсь делать ничего такого, просто хочу попробовать тебя на вкус. Ты доверяешь мне? — я киваю прежде чем успеваю подумать. — Хорошо, — говорит он и тянет меня к себе, вновь устраиваясь где-то в районе моего живота.

Еще мгновение и я ощущаю, как его язык скользит там, где еще недавно были его пальцы. Ощущения довольно странные, я даже не могу точно сказать на что это похоже. Немного щекотно, но больше приятно и я точно не испытывала раньше ничего подобного. Его губы и язык в точности знают, что делают, унося меня куда-то на волнах наслаждения.

Ласки закончились также неожиданно, как и начались.

— Тебе хорошо? — откуда-то издалека до меня доносится знакомый голос. Не хочу, чтобы это прекращалось ни на секунду. Я приподнимаю таз на встречу теплому дыханию и прижимаюсь к нему своим естеством. В ответ слышу глубокий смех, эхом разливающийся по моему телу.

Его язык вновь терзает мою возбужденную плоть. С моих губ срывается стон то ли облегчения, то ли страсти. Все как в тумане, звуки будто исчезли, только мое шумное дыхание и безудержный стук сердца, вот-вот готового вырваться из груди.

Еще одно мгновение и моя душа словно воспарила в небо, а тело будто растеклось, как плохо застывшее желе. Боже, существует ли вообще что-то ещё более приятное?

Когда я открываю глаза, то сразу же вижу его. Он наблюдает за мной, будто за младенцем, совершающим первые шаги.

— А я уже думал понадобиться реанимация.

Оставляю это замечание без внимания. Слишком хорошо я себя сейчас чувствую, чтобы пускаться с ним в перебранку.

— Ладно, а теперь-ка давай приготовь мне завтрак.

— Завтрак?

— Ага, это такая еда. У меня разыгрался зверский аппетит. А ты его только раззадорила.

— Бэлл, я на тебя не работаю! Так что не смей мной командовать!

— Вообще-то я в курсе. И даже не знаю: жаль мне или нет. К тому же я даже не думал командовать. Просто пытаюсь вытащить тебя из постели, так сказать даю тебе шанс проявить гостеприимство.

— Как это мило с твоей стороны! — вспыхиваю я.

— Да я вообще очень милый, а после хорошего завтрака — просто душка.

— Хорошо. Зубы мне хотя бы можно почистить?

— Кто я такой чтобы запрещать, — он равнодушно пожимает плечами и утыкается в свой смартфон.

Я неторопливо выбираюсь из кровати, изо всех сил стараясь не грохнуться. Мое тело все еще отказывается признавать, что оно не желе и ноги упорно не хотят слушаться. Вдруг мне на глаза попадается лоскуток ткани черного цвета — мои трусики. В голове проносятся воспоминания о том, что произошло здесь несколькими минутами ранее. Я сама не замечаю, как начинаю краснеть, а от глаз Майка не ускользает мой ступор.

— Нашла что-то интересное? — спрашивает он, все также погрузившись в телефон.

— Эм... Нет, ничего такого, — должно быть что-то в голосе меня выдало. Он поднимает свой взгляд на меня и с интересом осматривает, потом переводит взгляд и бегло сканирует комнату. Его брови слегка приподнимаются, на губах играет озорная улыбка и он тут же тянется к черному лоскутку. Это его действие моментально выводит меня из ступора, но он оказывается быстрее и вот над его головой развевается черное ажурное знамя.

— Отдай! — бросаюсь я на него в попытке перехватить свою собственность.

— Попробуй отними, — говорит он и поднимает их еще выше над головой. Я пытаюсь встать, но он не пускает меня, крепко прижимая к себе.

— Черт, Бэлл! Что за детский сад! Это не смешно!

— Да нет, это довольно забавно, — говорит он и притягивает меня к себе на колени. Майк молча смотрит на меня, не моргая, приглаживает растрепавшиеся локоны. Под таким взглядом я готова провалиться на месте, и я отвожу глаза. Но он приподнимает мою голову, не позволяя скрыться, и в тот же миг жадно целует. Я обвиваю руками его шею, вплетая пальцы в волосы, и отвечаю на поцелуй. Наши тела так близко, что я не могу понять, чье сердце так громко бьется: мое или его.

Я сижу верхом на нем, прижимаясь своей самой оголенной частью тела к его мужскому достоинству. Он и должен быть таким твердым? Как ни странно меня это не пугает, даже скорее наоборот. Мне нравится ощущать эту близость, нравится ощущать это давление.

— Черт, Вэнсон... — шипит он. — Иди уже чисти свои зубы!

Да как он смеет! Кто он такой! Это же он начал! Так я думаю про себя, поднимаясь с его колен, но вслух произношу абсолютно другое.

— Ничего не хочешь мне вернуть? — говорю я, протягивая руку.

— Нет, это трофей, — отвечает он, демонстративно тряся трусиками у меня перед носом.

— Бэлл, ты просто долбаный извращенец! Я не одна из твоих этих... — я замолкаю, пытаясь подобрать нужный эпитет.

— Ладно-ладно, спокойно. Держи, только давай без сцен, — и он возвращает мне причину недавней битвы. Я ретируюсь в ванную, где снова могу спокойно дышать. Боже, что там вообще произошло?

Пару минут я просто таращусь на свое отражение, потом умываюсь, чищу зубы и привожу в порядок волосы. Сейчас бы не помешало что-нибудь из косметики Кейт ну или венецианская маска. Но чего нет, того нет. Придется идти с тем лицом, какое имеем. Майка я нахожу все в том же положении — уткнувшимся в телефон. Он полностью погружен и не замечает моего появления.

— И что же ты хочешь на завтрак? — нарушаю я молчание.

— Омлет с овощами и зеленью. Надеюсь, тебя не слишком это затруднит, — говорит Майк, не отрываясь от телефона.

— Хорошо. Пошла готовить.

— Отлично. А я умоюсь и присоединюсь к тебе через пару минут.

Молча киваю и направляюсь на кухню. Я никогда ни для кого не готовила. Что если ему не понравится? Да ты параноик! Как можно испортить омлет? Ладно, соберись! Стоп! Он же не собирается чистить зубы моей щеткой?

Я спешу в ванную, чтобы перехватить его, без стука врываюсь внутрь, словно фурия. Лучше б мне было постучать. Я обнаруживаю Майка возле раковины с приспущенными боксерами. В одной руке он держит какой-то флакон, а вторая....

— О, боже! — восклицаю я, закрыв глаза руками. — Прости-прости, я просто хотела дать тебе новую щетку. Прости, я ухожу.

— Вэнсон, постой! — он хватает меня за руку и тянет к себе, а потом, обхватив за талию, приподнимает меня и сажает на край раковины. — Пожалуй, ты можешь мне с этим помочь.

— Мне лучше уйти. Я не хотела мешать, просто не думала о том, чем ты здесь можешь заниматься, — я упираюсь ладонями в его крепкую грудь и пытаюсь освободить из его рук, но не тут-то было. Он вцепился в меня как ребенок в любимую игрушку.

— Тшшш... Вэнсон, черт, я не хочу ничего такого, — прошептал он, глядя мне в глаза. — Ты доверяешь мне?

И я снова киваю, словно на автомате.

— Отлично! Я устал представлять тебя. Ты сводишь меня с ума. Твой вкус, твой запах...

Одной рукой он прижимает меня к себе, а второй... Боже, у меня в жизни не хватит смелости опустить глаза! Его губы скользят по моей шее, я ощущаю его горячее дыхание. Все это вместе с его откровениями производит на меня странный эффект: на секунду я готова поверить, что такой мужчина как Майкл Бэлл может обратить внимание на такую как я.

— Что же ты делаешь со мной? Как вообще среди миллиардов жителей этой гребаной планеты я умудрился столкнуться с тобой? Почему? Я так хочу тебя, но не могу получить! Это просто убивает!

Я практически соскальзываю с края раковины и чтобы не упасть, хватаюсь за его каменные плечи. Он подхватывает меня и сдвигает ближе к стене так, что спиной я ощущаю прохладу, исходящую от зеркала, а затем приближается ко мне, раздвигая бедра. Его рука ложиться на мою грудь, а губы вновь накрывают мои. Это так откровенно и так горячо, что я не могу сдерживаться, мне так хочется к нему прикасаться и я начинаю водить ладонями по его рукам, широкой спине, волосам.

— Черт, Вэнсон! Я так близко, — шепчет он, посасывая мочку моего уха. От этого из моей груди вырывается стон, а мои ноготки впиваются в его спину. — Блядь! Вэнсон, я сейчас кончу! — с этими словами он сначала будто содрогается всем телом, а потом замирает. С его губ срываются бессвязные ругательства и я ощущаю, как по моему бедру растекается что-то теплое.

— Прости, малышка, я немного испачкал тебя, — впервые за все время в ванной я опускаю глаза вниз. Он уже принял благопристойный вид, а по моему бедру растекается небольшая лужица белесой жидкости.

— Ничего страшного, — говорю я и порываюсь встать, но он не пускает.

— Подожди, — говорит он, упирая ладонь в мое плечо. — Я вытру.

Он стягивает полотенце с крючка и медленными, больше похожими на ласки движениями вытирает мое бедро. Затем с легкостью меня подхватывает, снимая с раковины, и ставит на пол.

— Дашь мне пару минут?

Я киваю и выхожу. Похоже, у меня все еще шок от событий сегодняшнего утра. Пытаясь переключиться, начинаю готовить завтрак. Но забыть обо всем этом не так уж просто: в памяти то и дело всплывают разные моменты. Он показался мне таким открытым, уязвимым, более человечным что ли, и совершенно не похожим на себя. "Он такой со всеми женщинами, пока не добьется своего", — подсказывает внутренний голос. Зачем же он тогда вновь звал меня замуж? Погруженная в размышления я между делом быстро шинкую перец и помидор, добавляю немного базилика и вдруг оказываюсь в кольце сильных рук. Он укутывает меня, словно одеялом и прижимает к себе, утыкаясь своим носом мне в шею.

— Выглядит аппетитно, — говорит он, медленно скользя губами по моей шее.

— Это всего лишь овощи, — отвечаю да.

— Ага, они тоже ничего, — отвечает он и накрывает ладонью мою грудь. Черт! Так это он обо мне что ли? — Такая сладкая, — шепчет он, будто читая мои мысли.

— Бэлл, ты меня отвлекаешь.

— Это хорошо или плохо?

— Я ведь могу порезаться.

— Понял, буду наблюдать со стороны, — отвечает он, потом целует меня в макушку и размещается на одном из стульев, повернувшись ко мне лицом. И вот я будто на сцене, в свете софитов продолжаю готовить. Достаю из холодильника молоко и яйца.

— 4, пожалуйста, — отвечает он на мой немой вопрос. Ого! У него действительно зверский аппетит.

Размещаю продукты на столе и начинаю разбивать яйца. С первым же терплю неудачу — часть скорлупы попадает в миску.

— А ты видно не часто готовишь завтраки, — слышу я его усмешку.

— Я редко готовлю, но яйцо разбить в состоянии, — парирую я, принимаясь за следующее. Оно терпит участь первого. Бэлл меня явно нервирует. Ну же, соберись!

— Оно и видно, — вновь слышу его насмешку.

— Не отвлекай меня, — шиплю я.

— А то что? — слышу его бархатный голос над своим ухом.

— У меня нож.

— Я вижу и думаю, лучше его забрать пока ты еще никого не повредила. Похоже, омлет — не твое коронное блюдо, — говорит он, забирая у меня нож. — Какое же тогда коронное?

Он с легкостью, без единого промаха разбивает оставшиеся яйца. Это какая-то шутка?

— Ну, например, я мастерски делаю кофе.

Он поворачивает голову ко мне и приподнимает бровь. Я в доказательство щелкаю кнопку на чайнике и кидаю ложку кофе в кружку.

— Это не считается. Растворимый кофе даже настоящим кофе нельзя назвать.

Он быстро взбивает смесь в миске. Я будто завороженная наблюдаю за ним. Он все так играючи делает?

— А ты, похоже, часто это делаешь, — киваю я в сторону миски.

— Каждое утро.

— Не поверю, чтобы у Майкла Бэлла в подчинении не было штата выдрессированных работников.

— А я этого и не утверждал. Просто я встаю очень рано и ей нет смысла на рассвете готовить мне омлет, я и сам в состоянии это сделать. Рациональное использование ресурсов.

Эта подробность неожиданно открывает его с другой стороны. Последнее, что можно сказать о Бэлле, так это то, что его может заботить кто-то еще, кроме его самого. Под размышления заливаю свой кофе кипятком, перемешиваю и добавляю молоко. На сковороде шкварчат овощи, он помешивает их плавными движениями сковороды.

— Как тебе это удается? — я не могу сдержать своего восхищения.

— Практика. Будешь чаще готовить и научишься, — поддевает он меня.

Оставляю эту фразу без внимания и устраиваюсь за столом со своим кофе и кексом — теперь мой черед наблюдать. Но видимо его это не смущает. Да и с чего бы? Даже после короткого сна и раннего подъема он выглядит как бог. Высокий, красивый, уверенный в себе, движения спокойные и плавные. В одних джинсах с голым торсом и босиком он отлично вписывается в интерьер моей кухни. Сейчас сложно представить, что этот парень управляет многомиллиардной корпорацией.

— Вэнсон, ты пялишься.

Пойманная с поличным я краснею и опускаю глаза.

— Не то чтобы это меня смущало, но вот твоему кексу приходится несладко.

Действительно, все это время я крошила и ломала его на мелкие кусочки, поэтому сейчас он был больше похоже на завтрак для уток.

— Тарелки-то у тебя хотя бы есть? — Майк закончил приготовления и сканировал мою кухню на предмет тарелок.

Я встала, подошла к верхнему шкафчику и, потянувшись за тарелкой, тут же ощутила его мощную фигуру за спиной и огромные ладони у себя на животе. Откуда у меня такое странное ощущение?

— Может лучше я? — от его бархатного голоса над моим ухом внизу живота что-то ухнуло, будто я мчалась с горки вниз. Стоит ли говорить, какого самообладания мне стоило все-таки вытащить эту злополучную тарелку? Что вообще со мной происходит?

Выскользнув из его хватки, я направилась к плите и переложила его омлет в тарелку.

— Держи, твой омлет, — сказала я и поставила тарелку.

— Ммм... Спасибо, здесь отличный сервис. Думаю и впредь тут завтракать, — сказал он, положив руку мне на бедро и усаживаясь туда, где пару секунда назад еще сидела я. Интересно, он и с официантками так себя ведет? А с домработницей? — Иди сюда, садись, — и он тянет меня к себе на колени. Но я упираюсь.

— Здесь есть еще стулья.

— Вэнсон, да брось ты, иди ко мне.

— Ладно, — сказала я и присела на край его колена.

— Нет уж, так не пойдет, — сказал Майк, прижимая меня к своему мощному торсу. — Вот так получше будет. Хочу ощущать тебя. Кстати, вкусно, — он кивнул в сторону омлета. — Уверена, что не будешь?

— У меня есть кофе и кекс.

— Или то, что от него осталось, — усмехнулся он и чмокнул меня в плечо.

Остаток завтрака мы доедали в тишине. Я вновь погрузилась в размышления о нем. Может он не такой плохой, как может показаться на первый взгляд. Да, он действительно самовлюбленный, но кто бы не был с такой-то внешностью, самоуверенный, но он ведь и многого уже успел добиться. А что на счет его отношения с женщинами? Может они на самом деле не остаются в накладе? Быть избранной, побыть объектом его желания, хоть и на короткий срок... Возможно, я даже могу это понять.

— Неудивительно, что ты такая худая, — заметил он. Я вновь застыла над чашкой кофе и злополучным кексом. Он оказывает на меня странное влияние.

— Просто задумалась...

— Это я заметил. Интересно было бы знать о чем.

— Да так, — отмахнулась я, но тут же покраснела под его испытующим взглядом. Да что со мной происходит!

— Понятно, — сказал он и тут же, подхватив меня на руки, поднялся и усадил меня на стол, приблизившись вплотную. — А знаешь о чем думаю я? — я помотала головой. — Я думаю о том, как бы я хотел уложить тебя на этот стол и оказаться не только у тебя в голове.

Черт! Это угроза? Он рассказывает о своих намерениях? Что значат его слова? Пока в моей голове проносился вихрь мыслей, он просто стоял и наблюдал.

— Хватит, Вэнсон! — он резко привлек меня к себе и с жаром поцеловал. — Кофе действительно неплох, возможно, позже я бы выпил чашечку, — прошептал он внезапно охрипшим голосом и вновь его губы подмяли под себя мои.

Мое тело будто больше мне не принадлежало, будто сейчас им управлял кто-то более смелый, более опытный, более раскрепощенный. Бедра раздвинулись и он прижался ко мне плотнее, а я обвила его лодыжками. Мои пальцы блуждали по его телу то, путаясь в волосах, то скользя по рельефной груди, то впиваясь ногтями в его широкую спину. Майк же был более сдержан. Одна его рука уверенно легка на мою задницу, плотно прижимая к себе, а вторая легка на затылок, не давая мне шанса прервать поцелуй. И только по его ускоренному сердцебиению и шумному поверхностному дыханию можно было понять — он совершенно не спокоен.

— Черт, малышка, ты меня просто убиваешь, — прошептал он, оторвавшись от моих губ и прижимаясь своим лбом к моему. Так он простоял наверное пару минут, восстанавливая дыхание и приходя в себя. Но когда он поднял на меня глаза, стало понятно — до спокойствия тут слишком далеко. В его глазах горел огонь, будто он был маяком, сулящим гибель всякому кораблю, который осмелится приблизиться.