Том 1 Снова любовь 5.1
Аэлок поднялся и протянул руки, чтобы подобрать одежду. Широко расстегнутое платье для беременных в основном подходило, но плечевая часть была очень узкой, поэтому ему ничего не оставалось, как сорвать его и сшить другим куском ткани. Его навыки шитья были явно очень неуклюжими, поэтому неряшливые складки напоминали клоунское жабо.
«Подумать только, что в этом одеянии ты показываешь себя дворянином. Если бы это был я, я бы умер от стыда».
Именно такое впечатление сложилось у Клоффа, когда он увидел это раньше. Конечно, на самом деле он не хотел умирать. Он просто повторил то, что Аэлок мог сказать где-то раньше. Это было даже не так уж и стыдно. Слишком многое произошло с Аэлоком, чтобы заставить его покраснеть из-за наряда. Клофф, который помнил каждую такую мелочь, и сам Аэлок, полностью понимавший его намерения, немного посмеялись.
Закутавшись в нелепую одежду, Аэлок съел запеченное вчера мясо с вареными яйцами и сырой морковью. Вареные яйца где-то треснули, желток побледнел. Изначально он любил яйца всмятку, но готовить такие нежные блюда ему все равно было сложно. Для Аэлока, у которого на лбу все еще оставался небольшой шрам от удара взорвавшейся яичной скорлупой, когда он положил сырое яйцо в нагретую духовку, варка яйца была для него большим достижением.
Но было жаль, когда треснутое яйцо вырвалось наружу. Однако его слабыми пальцами чистить сваренные вкрутую яйца было удобнее, поэтому Аэлок всегда предпочитал именно так. Однако сегодня остались только сверхлегкие яйца. Ему хотелось съесть гладкие белки, но яйца в углу стола вскоре превратились в беспорядок.
Аэлок лизнул желток на руках и кончиками пальцев съел прилипшие к скорлупе белки. Весь стол был в беспорядке. Его одежда была испачкана несколькими каплями сока, выпавшими из полусгоревшего мяса. Похлопывая себя по одежде, он увидел кровать. Простыни со смешанными жидкостями организма выглядели грязными. Носить чистую клоунскую одежду было лучше. Грязная постель и одежда не очень пойдут на пользу малышу. Аэлок подумал о том, чтобы заняться стиркой сегодня.
Его беременный живот стал довольно тяжелым, но пока не мешал его движениям. Хорошо позавтракав, Аэлок поднял руки и снял простыни, подушки и одежду. Он собрал их все вместе и поместил под ручной водяной насос. Аэлок изо всех сил старался их выстирать. Ситуация была намного лучше, чем в реке раньше, но Аэлок все еще боролся, потому что не знал, как правильно их стирать. Аэлок изо всех сил старался растереть мыло руками. Аэлок целый день возился руками и ногами в холодной воде, чтобы постирать.
В какой-то момент одежда Аэлока промокла насквозь, и он очень проголодался. После столь долгого приседания, когда он поднял тело, у него закружилась голова. Выжав простыни, которые он с трудом выстирал раскрасневшимися руками, он разложил влажные тяжелые простыни на невысоком кусте, растущем неподалеку, и вытер пот со лба.
Был уже полдень. Аэлок решил съесть вареный картофель и овощи, прежде чем продолжить стирку. Он посмотрел на кровать и вдруг кое-что понял. Он постирал все одеяла, так на чем же он будет спать сегодня вечером?
Аэлок старался сохранять позитивный настрой и думал, что одеяла высохнут еще до захода солнца, но вода все еще капала даже после захода солнца. Другая одежда, которую он разложил, пока стирал одеяло, тоже была мокрой, и надеть ему было нечего. Почему он, как дурак, стирал одновременно и покрывало, и одеяло? Глупый. Чувство сожаления теперь подружилось с Аэлоком. Он подумал, что удивительно, что даже мелочи вызывают у него сожаление, свернулся как можно ближе и заснул, потирая холодные руки и ноги.
Он не знал, когда уснул, но когда проснулся, была уже поздняя ночь. Он был уверен, что спал без одеяла, но тело его было настолько горячим, что вспотел, а голова болезненно болела. Наоборот, его руки и ноги были настолько холодными, что он дрожал. Похоже, он простудился. Это было ожидаемо, поскольку днем он промокал в холодной воде, выполняя тяжелую работу, а холодной ночью спал без одеяла.
Его колени, стучавшие по деревянной кровати, даже издавали дребезжащие звуки. Прошло много времени с тех пор, как Аэлок болел так сильно. Он не мог позволить себе болеть, находясь на улице. Страх незнания, где и что произойдет, если он потеряет сознание, прогонял боль. Поэтому он продолжал ходить, даже если его тело было окровавлено. По сравнению с тем, что было тогда, здесь он мог заболеть. Кроме того, человек, вошедший в эту дверь, даст Аэлоку все. Не было необходимости проявлять бдительность. Он выдохнул горячее дыхание и посмотрел на дверь, которую нельзя было различить в этой темноте.
Этот человек сегодня еще не пришел. Аэлок задавался вопросом, что произошло. Он был не только выдающимся инвестором, но и надежным деловым бюрократом, поэтому, должно быть, был занят. Поскольку у него уже было двое детей, третий ребенок, появившийся из ниоткуда из этих плохих отношений, мог для него ничего не значить. Тем не менее, ожидание его было неизбежным.
Аэлок слушал спокойно, потому что не имело значения, открыты его глаза или закрыты. Шум ветра, проносящегося по розарию, шорох далекой ветки кедра и печальный свист кипариса. Надеясь, что между этими звуками он услышит шаги.