В черном списке

Такие бугристые стены никто не любил. Прислониться к ним нельзя было – спина болела. Но, закутавшись в одеяло, чтобы спастись от холода, можно было спокойно посидеть и подумать. Делать больше нечего. А когда Олиа не знал, что делать, он думал. Скоро все должно было встать на свои места. Верный Миша прислал записку, что все хорошо.

Теперь Олиа сидел, смотрел в противоположную стену маленькой камеры и думал, не много ли он позволяет Мише. Тот все-таки не проникся идеалами бескорыстного служения. Он тоже ждет своего шанса. Из детских воспоминаний вырывался голос Питера: «Не пускай ничего на самотек». Еще Питер говорил, что отношения людей - самая трудная работа.

Питер непродолжительное время даже был мужем папы. Олиа хотел бы видеть в нем отца. Может, и обманул бы свое детское умишко и поверил бы в это, но слишком они с Таем не были похожи на Питера. Даже на папу они не были похожи. Все гены от неизвестного отца. И это был не Питер.

Питер был строгим альфой. Даже им, совсем малышам доставалось от него. Папе еще больше. Подчиненные Питера дрожали перед ним.

Когда близнецам исполнилось по семь лет, они еще жили в Ричмонде, в одной из папиных квартир. Папа тогда опять куда-то пропал. Олиа с Таем привыкли к недельным разлукам, но тут начали тихо похныкивать по углам. Олиа это отчетливо помнил. Может, это был единственный раз, когда они сидели с Таем обнявшись. Сидели под столом и ревели. Присматривал за ними омега, образ которого Олиа почти не помнил. Очень мало значил этот человек в его жизни. Вот Питер приходил к ним каждый вечер и даже читал книжки на ночь, пока ему опять не начинали названивать на телефон. Питер был чуть моложе папы. Ему как раз тогда исполнилось тридцать.

На семь лет они получили огромный вкусный торт и игровую приставку, которой сильно обрадовался Тай. Питер был единственный, кто был с ними в тот вечер. Пока Тай рассматривал картинки на упаковке игрушки, Олиа залез Питеру на коленки.

— Когда папа придет? – спросил он.

— Не знаю. – Ответил Питер, и повисло молчание.

Олиа не помнил, что и как могут понимать семилетние дети, но они с Таем догадывались. Папа с младенчества привил им другую картину мира, совсем неправильную для нормальных людей. Если папа занимался махинациями, в последние годы бегал от полиции – это казалось нормально. То, что они должны не видеться неделями, иногда переезжать – нормально. С самых малых лет папа мягко объяснил им, какая они для него неповоротливая помеха.

Поэтому Олиа задал очень правильный вопрос:

— Он прячется?

Было понятно от кого.

— Да. – Просто ответил Питер. Потом поспешно заставил съесть еще по куску торта, отобрал до утра подаренную игрушку и заставил спать. Они не спали до утра. Вели детский наивный разговор и пытались выяснить, когда вернется папа и во что он опять влип.

Папа пришел на следующий день. Тай повис у него на шее и не отпускал. Олиа тоже хотел, но вдвоем бы они не уместились и Олиа просто стоял рядом. Папа принес им каких-то плюшевых одинаковых зайцев, они единодушно заключили, что игра Питера лучше.

Сейчас Олиа думал, что детьми они были совершенно отходчивы. С таким же упоением, с каким они ждали папу, через несколько часов они играли в приставку.

Питер с папой очень долго разговаривали в другой комнате. А вечером, когда Питер заявил, что им надо спать, что праздники закончились, что завтра их отведут в школу, когда папа добавил, что они скоро опять переезжают, пришли полицейские, которых близнецы по рассказам папы считали злом. Полицейские забрали папу и все это растянулось на пять лет.

Питер сразу сказал, что забирать к себе он их не будет.

— Почему? – наивно спросил Олиа, когда они с Таем в молчании и в напряжении, собирали свои игрушки, и не могли решить, какие взять с собой.

— Не каждый взрослый человек захочет обзавестись детьми. Тем более сразу двумя.

Они поняли. Олиа не хотел брать зайцев, но Тай настоял. Из-за них в рюкзаки не влезли другие игрушки. Питер сказал, что папа не вернется через неделю или две. Папа сидит в тюрьме и придется подождать хотя бы год, пока он оттуда будет вылезать.

— Я буду заходить. – Пообещал Питер, разворачиваясь около двери трехэтажного здания, утопающего в зелени. Социальный работник повел их внутрь. Тай и Олиа вцепились в своих зайцев и смотрели, как Питер садится в свою ужасно блестящую машину и уезжает.

— Это папин муж. – Похвастался Тай социальному работнику. Олиа, помнил, как ему это не понравилось. И как он боялся оставаться в этом красивом, но детском доме.

***

У папы был острый ум, папа был гением, он многое просчитывал. Иногда выглядел наивным в своих амбициях. Олиа в последнее время задавался вопросом, сколько амбиций сейчас было у него. И не заигрывается ли он сам. Но лучше, конечно, было сидеть под теплым одеялом и иметь даже мягкую подушку, чем мерзнуть и сходить с ума.

И Олиа ловил себя на мысли, что лучше сидеть в просторном доме в тепле и иметь столько подушек, сколько захочешь. Он не понимал Эванса, которого вроде бы даже устраивала обстановка. Он даже не жил в обычных квартирах, он жил в роскошных квартирах. Какого хрена тогда он не замечает разницы? Олиа этому удивлялся. Эванс становился интересным объектом наблюдения. Хотелось довести его до грани и посмотреть, где у Эванса черта.

Папа с возрастом терял хватку. Когда его поймали первый раз в двадцать лет, он сумел выбраться на свободу за год. Сдали его тогда собственные родители, наконец-то оторвавшиеся от бутылки. Папа тогда пошел в мошенничество из-за жажды лучшей жизни, а потом, он сам признавался, полюбил ходить по краю. Папа всегда был честен с ними. Даже тогда, когда не надо было. И всегда говорил, что дети – это самая огромная его ошибка. Они не обижались. Тай когда-то сказал, что на такого дурака не получается обижаться. Они все равно видели, как папа старается. Думать о нормальной семье, мысли не было.

Хоть папа попался дважды, но он попался за дело, и он в первый раз сумел как-то сократить десяток лет до года. Олиа за пять лет не оказался на свободе. Он не то что не сумел отмазаться, он не сумел доказать, что никого он не убивал. На тот момент времени никого.

Интересно, Тай когда-нибудь думал, что они еще большие неудачники, чем папа?

Когда им с Таем было по двенадцать лет, папа забрал из детского дома только Олиа.

Питер приезжал к ним иногда. К двенадцати лет Олиа заметил, что он относится к ним с Таем по-разному. Олиа смотрел и понимал, что Питер посчитал его старше. Все из-за того, что Тай всегда больше двигался и говорил. К двенадцати годам Олиа вообще казался белой вороной. Остальные дети с ним почти не общались.

В последний раз Питер приехал к ним с самого утра. Тай еще спал. Олиа проснулся и вышел на улицу. Утро было ранним летним и прохладным. Питер сменил свой автомобиль на еще более черный. Стал носить костюмы и вести себя еще хуже.

Они устроились на детской площадке. Олиа сел на небольшие качели и начал медленно покачиваться.

— Как дела у вас? – Питер присел напротив, на небольшую скамейку, разрисованную цветочками. Закурил.

— Нормально. Проблем никаких, кроме математики.

— А с математикой у вас что?

Олиа улыбнулся:

— Не понимаем.

— Что у вас там понимать? Как к двум два прибавить?

— Синусы, косинусы. – Олиа все больше раскачивался. Утро было приятным. Ради такого можно было вставать рано-рано. Дышалось легко, и было так хорошо, что дух захватывало.

— Забей. – Посоветовал Питер. – Папашка ваш вернулся, скоро всю математику вам из умов выбьет.

Олиа резко затормозил ногами, подняв немного пыли. Остановился и недоверчиво посмотрел на Питера. Тот опустил голову вниз и пускал дым. На Олиа смотрела макушка с несколькими седыми волосинками. Олиа уставился на них. Ему даже стало плохо. Папа тоже уже такой старый, тоже седой?

— Как? – вырвалось из него.

Питер пожал плечами. Олиа сбивчиво дышал. Скоро жизнь должна была поменяться. Было волнительно. Холодный ветерок трепал просторную футболку и пушистые волосы. Освежал голову и мысли.

Из корпуса выскочил Тай. Быстро приближался к площадке. Олиа неотрывно смотрел на него. Питер не видел, поэтому испугался радостного крика Тая и его рук, которые обвили ему шею.

— Вы чего меня не позвали?

— Я тебя будил, ты меня нахуй послал. – Пробормотал Олиа.

— И что?

— Папу выпустили. – Вместо ответа сказал Олиа.

Кроме радостного скулежа он ничего другого и не ожидал.

Папа приехал через несколько дней. Тогда Тай успел первым. Он со своими друзьями не пошел на математику, поэтому успел к приезду папы. Когда со школы вернулся Олиа, улыбка уже слетела с губ Тая. Олиа застал его красным и со слезами на глазах. Сначала на это внимания не обратил. Смотрел на папу. Папа у них был красивым. В добром настроении, любил говорить, что его дети самые красивые, внешностью их неизвестного отца всегда восхищался, но не говорил, кто это.

Но сам был самым красивым омегой, из всех кого Олиа видел за всю свою жизнь. Папа не старел. Ни одного седого волоса не было.

Пока Олиа был в ступоре, Тай прожигал его взглядом. Потом совсем вскочил и выбежал из спальни. Папа немного расстроено улыбнулся.

— Иди сюда. – Мягко позвал он Олиа.

Тут только он уронил сумку, подлетел к нему и, обвив руками, уткнулся носом в шею.

— Собирайся, уедешь со мной. Сегодня же.

— Да. Сейчас.

Это была их спальня. Олиа выбрался из объятий и ушел к своей кровати. Открыл тумбочку и начал собирать свои вещи в пакетик, который долгое время дожидался этого момента. Папа молча сидел на своем месте. Олиа поглядывал на него. Тай не возвращался. Старого зайца Оли завернул в одежду и засунул в другую сумку. Долго собираться не пришлось. Прощаться ему было не с кем. Держаться здесь не за что.

— А Тай – спросил он, только сейчас вспомнив его слезы.

— Он пока тут останется. Я не могу забрать двоих. - Папа сидел на чужой кровати, смотрел прямо в дверь, в сторону Олиа не поворачивался. В воздухе расползалось какое-то странное чувство. Не хорошее. – Это всего на пару недель.

— Ладно. – Олиа составил сумки у себя на койке. – Я собрался.

— Найди Тая. – Попросил папа уже мягче. – Я здесь подожду вас.

Олиа кивнул и ушел. Тай нашелся в туалете. Сидел на полу и пытался курить. Олиа застал его, когда тот зашелся в кашле. Несколько секунд стоял в дверях и смотрел.

— Убирайся. – Выдавил Тай вместе с дымом и опять попытался затянуться. – Ненавижу тебя. Лучше бы ты сдох.

— Папа сказал, что это ненадолго. На пару недель.

— Убирайся.

— Давай попросим его тебя забрать вместо меня. – Предложил Олиа. Ему было совсем нетрудно. Он никогда не жил мыслью о том, что что-то может в его жизни измениться. В отличие от Тая. Тот всегда стремился куда-то, то, что у него было, его не устраивало.

Тай поднялся. Смыл сигарету в раковине, как только понял, что сегодня курить не научится.

— Я просил. – Со злым всхлипом выплюнул он. – Он хочет тебя, потому что ты чертов неудачник. Потому что ты тут прижиться не смог. – Тай теперь смотрел на него.

Олиа ждал долго. Но кроме молчания у них ничего не выходило.

— Папа просил, чтобы ты пришел. – Медленно сказал Олиа и развернулся. С Таем он хотел пересекаться в своей жизни как можно меньше.

Тая папа забрал только через год. И то потому, что Питер снова на него орал.

***

— Привет, Нил. – Спокойно проговорил Олиа, когда Керхман забрался в его маленький мирок. Тот опять стоял перед ним и протирал свои очки платочком. Олиа все еще не понимал, как такому неряхе, как Рен, мог приглянуться педантичный до безобразия Керхман.

— Что ты хочешь?

— Ты о чем? – Олиа только сильнее закутался в одеяло. Дверь осталась открытой, устраивался небольшой сквознячок.

— Твой Холкин пришел. – Нил сердился. – И мне интересно, почему это у Рена был целый пакет дури в камере, и какого хрена, твои шавки на него кидаются!

— Какие шавки?

— Холкин!

— Это логично, — Олиа кивнул, - раз, как ты сказал, они дурь хранили.

— Олиа, — Керхман попробовал зайти с другого бока. Голос зазвучал мягче, Нил присел рядом с ним, прикоснувшись своим теплым боком. – Просто скажи, чего ты хочешь. Я тебя совсем не понимаю.

— Выбраться отсюда. – Пробормотал Олиа.

— Я тебя выпущу. Все равно уже смысла нет.

Олиа посмеялся тихо:

— Совсем отсюда выбраться. – Он повернул голову, с улыбкой посмотрел Керхману в глаза. – Не знаю, каким боком у них наркота взялась, и почему твоему пузатику достается, но я могу поговорить с Холкиным. Только мне нужно быть уверенным.

— В чем? – Керхман щурил глаза. Очки так и не надел.

— Мне Эванс нужен. Мне срочно нужен Эванс. – Олиа снова отвернулся, уставился взглядом в противоположную стену. Такую же серую, как глаза Керхмана. – Скажи ему, что все наладится, если он даст отбой папочке и если сделает то, что я попрошу.

Нил молчал:

— Могу я с ним поговорить. – Предложил Олиа.

Керхман вскочил. Пришлось снова на него смотреть.

— Я сам.

— Тогда дерзай. – Довольно улыбнулся Олиа. – Пока у меня будет Эванс, у тебя будет Рен. Хорошая сделочка, да?

— Ненадолго будет. – Пообещал Нил.

— Мне хватит, поверь. — Олиа улегся на подушку, замотавшись в одеяло, как куколка. – До меня дошли слухи, что Мэтт на Эванса напал. Ты его куда дел?

— За стеной сидит.

— Это не я его послал.

— Мне Миша объяснял.

— Поверил?

— Не очень, но такая версия мне нравится больше.

— Да? Я сам с ним разберусь.

— Нет.

—Почему? – Олиа скосил глаза в сторону, чтобы видеть Керхмана. Тот уже стоял у дверей, хотел бежать спасать своего Рена.

— Мне не нужны трупы.

— Я совсем не хотел. – Протянул Олиа. – Хотя бы поговорить мне с ним? – снова вопросительно посмотрел на Керхмана. Он кивнул. – И Тая не выпускай еще пару дней. Так спокойней будет все, как ты и хочешь. А меня выпусти лучше, если не хочешь беспорядка.

— Позже об этом поговорим.

— Ну давай. – Послушно согласился Олиа.

Он ждал, когда Керхман пойдет по своим делам. Точнее, по делам Олиа. Объяснять Эвансу что к чему. Все-таки Олиа любил милого дядю Холкина. Он помогал решать некоторые проблемы. Да и он немного тут значил. Просто Эванс забыл, что даже у его папы есть сильные конкуренты, которые захотели бы выслушать Олиа.

Он все еще не слышал звука закрывающейся двери.

— Что не уходишь? – спросил, глядя в потолок.

— У нас же нормальные отношения были. – Задумчиво пробормотал Керхман. – Год назад.

Олиа вздохнул:

— Ты поставил на Тая. И проигрался, наверное.

— Теперь ставлю на тебя.

Олиа посмеялся:

— Я подумаю, Нил. Теперь иди, куда собирался. Я жду.

***

За год, после возвращения папы, они переехали и сумели прожить это время почти мирно. Папа даже привел в их новую квартиру альфу, но уже через неделю выгнал. За завтраком, сидел задумчивый. На вопрос о пропаже ответил:

— Он мне больше не нужен.

Так повторялось несколько раз. За год папа снова нашел себе доходное дело, даже зачем-то стал делиться своими мыслями с Олиа, пока тот делал скучные домашние задания и в пол уха слушал все это.

— Хочешь, я куда-нибудь тебя отвезу? – однажды спросил папа, заходя в его комнату и усаживаясь на кровать. Было субботнее утро. Олиа писал сочинение, а папа разгуливал по дому в халате и вслух размышлял о планах на ближайшие дни.

— Куда? – спросил Олиа, не отрываясь от тетради.

— К морю, в Африку, в Европу. Не знаю я, куда захочешь.

— Зачем?

— Твой учитель спросил, почему ты нигде не был, что даже сочинение не смог придумать.

Они писали месяц назад большое сочинение про путешествия. Олиа там придумывал что-то, но проблема была в том, что папа умудрился запихнуть его в очень хорошую школу, а после обычной муниципальной для сирот, немного не получалось.

— Ты на собрании что ли был? – Олиа посмотрел на папу. Тот уже упал на кровати и обнял подушку.

— Они обещали в опеку нажаловаться. – Легко отмахнулся папа. – В общем, если хочешь, я тебя отправлю куда-нибудь. Во Франции хорошо. Я там жил немного. Вино стоящее. Но только дорогое. Вообще всякую дрянь лучше не пей, не оскорбляй мою эстетическую душу.

Папа умел рассуждать и перескакивать с темы на тему. Папа был потрясающе забывчив, и, как Олиа понял, забыл, что у него еще есть и Тай. Только Питер, который к ним явился через год, напомнил. Олиа уже исполнилось тринадцать. Он многое стал понимать и видел, как папа стелится перед Питером. Ни о каких любовных отношениях между ними речи пока не было.

Тая они смогли забрать за две недели. Тай был злым, с Олиа они подрались в первую же ночь из-за какого-то пустяка. Разъяснительную беседу проводил Питер, отправив папу покурить на балкон.

— Вы должны были уже привыкнуть, что ему на вас глубоко срать. – Говорил он, всматриваясь в близнецов. – Обиженных не стройте, раз сами такие дурачки. У вас все есть, живете не бедно, а это лучше, чем у некоторых. И вы не видели, где он рос. – Питер указал пальцем в сторону балкона. – А раз вам не посчастливилось у такого папаши родиться, то сами начинайте соображать. Это кажется, что вы маленькие, а вы не маленькие.

Еще пять лет они прожили без крупных приключений. Папа вроде как исправлялся. Свозил их во Францию. Приобщил к вину. Тай здорово напился, заблудился в отеле, переспал с кем-то. Заставил Олиа помогать отмазываться от папы.

Питер приезжал к ним иногда. Их что-то связывало с папой. Что-то похожее на работу. Потом стал все дольше оставаться у них в гостях, стал снова спать с папой. Завел себе целый штат сотрудников, снял квартиру неподалеку. В Нью-Йорк уже возвращался редко.

Тай влюбился в молодого Гарри, помощника Питера. Гарри жил на три этажа ниже их, в более скромной квартирке, которая опять же принадлежала Питеру.

Олиа на восемнадцать лет получил личный автомобиль. Тай – нет.

Все шло от того, что обычно более благоразумный Олиа, влез во все папины и Питера дела и теперь все больше увязал в этом. Возил какие-то посылки, что-то постоянно передавал. Чувствовал себя курьером. После последнего экзамена надеялся свалить сразу же после выпускного бала. А Питер решил, что он взрослый и послал его в бордель, договариваться о встрече с размалеванной проституткой. Весь смех был в том, что Олиа было всего восемнадцать и дальше двери его не пустили. Потом пришел менеджер этого заведения и сам подогнал этого странного Эла. На удивление, Эл выглядел серой мышкой. Вот только один глаз был вызывающе накрашен, а второй нет.

— Питера знаешь?

— Да.—Спокойно кивнул Эл.

— Завтра приедь к нему срочно. – Олиа залез в карман спортивной куртки, достал флешку. – Это клиенту сегодняшнему отдай.

— Хорошо. – Парень забрал флешку. – Что-то еще?

— Нет.

Олиа быстро уехал оттуда. По дороге пришло сообщение. Под прозвищем «мудак» у него был записан Тай. Просил забрать из больницы, немного с угрозой пожаловаться папе в случае чего. А от папы и так влетало. Было хорошо, что Тай свалил к своему Гарри, а то вообще бы жития не было.

Тай уже стоял на парковке около здания госпиталя и курил, вглядываясь во въезжающие машины. Олиа остановился рядом, заставив Тая отскочить. Тот ругался, но внутри было не слышно.

Тай залез на переднее сидение, уместил свой большой круглый живот.

— Поехали домой.

— Такси не мог вызвать?

— Я, может, с тобой хочу.

— А я нет.

— Мне тяжело, — начал ныть Тай, — папа просил тебя помогать, а ты даже пальцами пошевелить не хочешь. Вот у тебя бы так спина болела, я бы посмотрел. – Тай снова закурил, открыл окно, чтобы вытряхивать пепел. Тут же задул сильный ветер в салоне, стало громче. Олиа приходилось молчать.

— У меня есть мозги, чтобы не залететь. – Ответил он.

— У тебя нет мозгов затащить кого-нибудь в постель. – Довольно протянул Тай. – Так девственником и подохнешь.

Они мало разговаривали между собой. Это было даже лучше. Больше нервов сохранялось в порядке. В молчании доехали до дома. Тай все хныкал, что ему тяжело, пользовался своим пузом, как только мог. Папа уже сам за него ходил за продуктами и таскал вещи в химчистку. Олиа тоже иногда помогал, но Тай только посмеивался над ним.

Высадив братца на девятом, сам поехал на двенадцатый. Питер уже был дома. Ходил в расстегнутой рубашке, прихлебывал что-то из папиного бара. Смотрел свысока.

— К Элу съездил?

— Да. – Олиа пробрался мимо него и пошел к себе. Ночь была бессонной. Хотелось спать.

Питер схватил его за руку. Такое в последнее время было часто. Питер показывал себя хозяином со всеми ними. Влетало даже Гарри с Таем. Им особенно. За пузо.

— Поговорить надо. – Питер потащился на кухню.

— Что опять? – Олиа пошел за ним. По шлейфу из запаха алкоголя. Питер расстраивал его все больше. Это был не тот Питер, который ходил к ним в детстве. Как сказал папа недавно, маскируя синяк тоналкой, сказочка кончилась.

В узком проходе Питер развернулся и схватил его. Сжал руками, как тросточку.

— Ты чего?

— Заткнись.

От Питера жутко воняло спиртом. Он совсем не походил на вменяемого. Олиа много раз видел, как Питер лез к папе. В последний раз своего опьянения начал лезть к Олиа. Олиа с испугу ударил его в пах, и вроде как Питер даже испугался.

От взрослого сильного альфы отбиться было сложно. Тай был прав, что альф у Олиа не было, был только неясный поцелуй с одним из одноклассников, который так ни во что и не перерос.

Давать пощечины Питеру по лицу было бесполезно. Пока тот пытался как-то облапать омежку, Олиа даже сумел наставить ему пару синяков, но все было безрезультатно. В конце-концов, Питер его завалил на кухонную тумбу, больно ударив спиной о поверхность. За спиной у Альфы громко упали стулья на пол.

— Отвали! – еще раз оскалился Олиа.

— Я хочу тебя трахнуть. – Пояснил Питер.

Олиа лежал спиной прямо на ноже. Поэтому его подобрал, немного выгнувшись. Выставил острием вперед резким движением и еще раз проговорил:

— Отвали.

Питер отступил немного, позволил скатиться по тумбе на пол, на собственные ноги.

— Что за животным ты стал? Как падаль последняя.

— Заткнись, мальчик.

— Сам заткнись. Живот проткну, не сдохнешь, а больно будет.

— Да ты маленький еще угрожать. – По-доброму протянул Питер. – Дай сюда ножичек. – Сам оказался ближе и рукой тоже обхватил рукоятку, почти отобрал оружие, пока Олиа стоял неподвижно. Но с ножом было страшно расставаться. И тот, еще нормальный Питер говорил, что сдавать нельзя, даже если страшно.

Олиа сумел ощутимо порезать ему плечо, чтобы успеть добежать до входа. Питер даже не кричал, только шипел от боли. Порез его отрезвил. Олиа стоял в пороге, издалека наблюдал за тем, как альфа пытается собственной рубашкой остановить кровь из пореза.

— Гад мелкий. – Сквозь зубы давил он.

— Проспись лучше. – Посоветовал Олиа. Нож аккуратно положил на полочку для обуви и убежал на три этажа вниз, к Таю.

Тай его неохотно, но принял, послушал, что произошло, рассмеялся.

— Ну, перепил, и что? — он вручил Олиа кружку с кофе. – С целками такие проблемы.

Олиа пил и молчал, посматривая на Тая. Тот собирал свои шмотки в небольшую дорожную сумку. Медленно ходил от открытого шкафа до дивана, где сидел Олиа. Держался за спину, пытаясь хоть как-то уменьшить дискомфорт от большого живота.

Олиа потряхивало от пережитого.

— Ты что делаешь?

— Вещи собираю. Я в больничку рожать поеду.

— Уже?

Тай похохатал:

— Смешной ты. Гарри завтра утром вернется, отвезет меня.

Олиа опять ушел в свои мысли, оставив Тая похихикивать над ним. Тот заполнил сумку. Оттащил ее к двери и сел перед телеком смотреть какой-то фильмец. Олиа потягивал кофе, прикидывал, как ему быстрее свалить от всего этого.

Через час в запертую дверь громко постучали. Стук не прекращался и ко всему этому послышался громкий голос Питера:

— Открывай давай!

Олиа замер, не решаясь встать с дивана. Тай снова заржал. Медленно прошел в порог, встал под разрывающейся под стуком дверью.

— Свали. – Тоже крикнул громко он.

— Открывайте, две бляди маленьких.

— Питер, я сейчас папе позвоню и расскажу. – Пообещал Тай.

Через пять минут все смолкло. Олиа вздохнул спокойно. Тай вернулся на место.

— Пиздец с тобой. – Прокомментировал он и, как не бывало, опять уселся перед телевизором. Олиа только поставил пустую кружку на стол, залез под плед и попытался заснуть.

Разбудил его опять же Тай. Выглядел он очень серьезно и даже бледно. В противоположном конце комнаты, в зоне кухоньки, за столом сидел папа. Олиа быстро сел, осматривая их. Папа и Тай молчали.

— Что? – непонимающе спросил он.

— Питера зарезали. – Ответил Тай.