10. Черно-белая тоска.
Ким внимательно следил за глазами мелькающими туда-сюда по доске противника. Ему было очень весело наблюдать за тем, как Намджун пытается скрыть напряжение и волнение, и не смог сдержать смех, когда рука парня собиралась опуститься на пешку, но моментально сжалась в кулак и снова возвратилась под подбородок Кима. Одним из сладостных расслаблений для Тэхёна считалась очередная партия в шахматы, особенно игра с его лучшим другом Намджуном, благодаря которому, скучная, но такая привлекательная атмосфера во время игры, превращалась в веселый бой, разукрашенный диким смехом Тэхёна.
— Эй, хватит смеяться, — обиженно восклицает Намджун, не сильно ударяя кулаком по столу, — Ты же знаешь, что я в шахматы полный профан!
— Мы уже столько с тобой играем, пора бы уже и научиться, — произносит Тэхён, время от времени давясь смехом.
— Ты же знаешь, — откидываясь на спинку кресла, выдавливает Намджун, — что у меня нет никакой симпатии к этой игре? Ты такой чертов вундеркинд? Шахматы — это скучно и муторно.
— А ты знаешь, что именно благодаря моему опыту в шахматах, я и сдал экзамен по философии, — ухмыляется Тэхён, щелчком откидывая короля, — Шахматы — это не просто нудное времяпрепровождение, это отличный жизненный опыт. Представь себе: ты пьяный... и играешь в шахматы?
— И как мне это помогло... или поможет? — не врубаясь в непонятные слова друга, сводит брови Намджун, — Я проглочу пешку?
— Ты когда бухой, такой ненасытный что ли? — парень удивляется выводами друга.
— Нет, — тянет Намджун, махая руками, — Когда я выпью, я вряд ли буду думать о шахматах.
— Ну, в этом весь ты, — кивает Тэхён.
Пока Джин раздражительно складывает шахматы в коробку, Тэхён смотрит на дисплей телефона, что надоедливо вибрирует. Видя надпись «Старый хрыч» на ярком экране, парень недовольно морщит нос и долго не отвечает, но не выдержав назойливого звонка, с громком выдохом, поднимает трубку.
— Кто смог мне позвонить в 3 часа ночи? — с ноткой сарказма протягивает Тэхён, — Конечно же мой любимый хён! Ты почему не дома?
— Как ты узнал, что я не дома, малец? — в трубку слышен тот самый, слишком знакомый для Тэхёна, пьяный тон, — Ничего не говори, это же ты, Тэ-тэ. Но, не беспокойся, я уже иду домой.
— Эх, ты не исправим. По крайней мере, как там у тебя дома?
— Без понятия. Не спрашивал и не интересовался, — серьезно проговаривает Юнги, — Да мне это и неинтересно.
— Даже если неинтересно... Она все-таки твоя невеста, узнай, в порядке ли она, хотя бы ради приличия.
— Да я бы с радостью, конечно, но я тебе уже рассказывал, эта девица не знает корейский, поэтому, чтобы не нахватать лишних проблем, я с ней не пересекаюсь, — Юнги, хоть и был пьяным, крепко держал спокойный голос и без запинок общался с другом.
— Как поживает НаЫн? — неожиданно для Мина, спрашивает Тэхён.
— НаЫн? Моя милашка... — тихо произносит Юнги и продолжает, — Я думаю она счастлива, но если бы она узнала, чем я занимаюсь, она была бы на меня так зла. Ты не представляешь как мне стыдно за то, что я ей изменяю...
— Расскажи ты уже ей про этот чертов фиктив, и дело с концом, она поймет...
— Так дело то, не только в этом, я как дурак, изменяю ей с шалавами из клуба, — Юнги срывается на крик, и разбивает полупустую бутылку об асфальт.
— Чувааак, — неловко тянет Тэхен и переводя взгляд на Джина, продолжает, — Может приедешь к нам? Поговорим, в шахматы поиграем.
***
Ночная жизнь в лагере, значительно отличается от бессонной ночи в стенах теплой квартиры. Джису всегда так думала, ибо ночь за редакцией очередной фотографии, хоть и расслабляет, но не настолько, как например, разглядывание сонными глазами звезд на небе. Чтобы уединиться и разложить все мысли по полочкам, Джису преодолев себя и свою тяготимую лень, специально завела будильник на 3 часа ночи. Хоть у неё и получилось встать, чувствует она себя точно так же, как после какой-нибудь пьянки. Глаза слипаются, ноги подкашиваются, заставляя девушку ухватиться за толстый ствол дерева.
Сейчас девушка не понимала, для кого и чего живет. Нами уже как пять дней не выходит на связь, Чеён уже до дрожи достала Джису, что ей проще закопаться глубоко-глубоко, чтобы ни одна машина не смогла её выкопать.
Негромкое шуршание палатки неподалеку, заставило Джису неожиданно вздрогнуть и резко повернуть голову. Из тумана вышел сонный и «помятый» Чонгук, с наверное, очередной сигаретой в руках. По виду, он был одет очень холодно: лишь шорты и слегка задравшаяся толстовка, благодаря чему, видно, что под ней голая кожа.
Парень сделал затяжку и громко с усталостью выдохнул:
— Какой ты дурак, Чон Чонгук, — неожиданно тихо проговорил Чонгук. Похоже, парень не заметил присутствие девушки, — «Что же ты делаешь со своей жизнью, мелкий?» — процитировал он слова Мина, его же хриплым и ленивы голосом, — «Сколько можно страдать херней, оболтус?» — продолжал он пародировать голоса своих хенов.
Девушка продолжала стоять молча и неподвижно, слушая занимательные цитаты незнакомых ей людей, время от времени зажимая рот рукой, чтобы невзначай не выплеснуть весь этот накопившийся в легких смех. Чон закончил свое «представление» и резко гортанно, подобно рычанию, вскрикнул. Джису от неожиданности ойкнула и с грохотом, подцепляя ветки, свалилась на землю.
— Ты что здесь забыла? — спокойной, но с офигевшим лицом, спрашивает Чон.
— Я просто стояла здесь, — еле как поднимаясь, проговаривает Джису.
— А раньше нельзя было сказать?
— Это было очень забавно, я бы пожалела, если бы сказала про свое присутствие, — девушка пожимает плечами и оттряхивает сзади джинсы.
— Да плевать я хотел, меня не интересует, пожалела бы ты или нет, — Чон срывается на крик и тычет пальцем в девушку, — Говори что ты тут делаешь.
— А что? Я просто смотрю на звезды, — проговаривает девушка и поднимает голову к небу.
— Ты только посмотри на себя, — Чон обдает Джису взглядом с ног до головы, — На кого ты похожа? Иди в палату, отдохни, на тебе лица нет.
— Чего это ты так беспокоишься? — удивленно спрашивает Джису, сведя брови к переносице.
— Ничего я не беспокоюсь, просто в очередной раз намекаю тебе на то, что ты дура, — выбрасывает Чон сигарету и поворачивает голову на девушку, — Еле на ногах держишься.
— Это из-за того, что спать хочу. Ничего серьезного же.
— Сонливость — уже серьезно, иди спать, ночная бабочка, — Чон кивает в сторону палаток.
— Это я-то «ночная бабочка»? — недовольно вскрикивает Джису, — Кто бы говорил, дорогой директор ночного клуба!
— О, — гордо протягивает Чонгук, — Я для тебя уже дорогой?
— Иди ты к черту, знаешь!
Девушка хочет сделать шаг, скрыться с глаз этого похотливого парня, как неожиданно оступается и больно подворачивает голову, с гулким вскриком. Голова начинает гудеть, а в ушах до ужаса противный звон, что Джису хватается за голову и падает на колени. Чон не сразу обратил внимание на девушку, но когда сообразив что к чему, бросился к корчащей от боли девушке.
— Эй, Джису! — трясет Чонгук девушку за плечи, — Все в порядке? Ответь мне, — с надеждой просит Чон, но в ответ лишь болезненный стон из уст девушки.