ПРОЛОГ
Холодный декабрь окутал город ледяным дыханием, превратив улицы в хрустальные лабиринты из снега и сверкающих огней. Вьюга выводила на окнах узоры, словно предсказывая судьбы, которые ещё не успели сплестись в единую нить. В этой зимней сказке, где время замедлялось под тяжестью снежных хлопьев, две души, разделённые сотнями незримых границ, не подозревали, что Вселенная уже зажгла для них одну звезду на потрескавшемся от мороза небе.
Адлер, кавказец с горячей кровью гор и спокойствием древних дубов, казался неприступной крепостью в своей форме школьного охранника. Его тёмные глаза, глубокие как ночь над Гойтхийским ущельем, хранили тишину нерассказанных историй, а резкие черты лица смягчала улыбка, которую он дарил редко — словно солнце, пробивающееся сквозь зимние тучи. Он встречал рассветы у школьньного входа, следя, чтобы стужа не проникла в стены, где смех детей звенел, как рождественские колокольчики.
Лилиан, татарская девушка с волосами, чья густота затмевала сосновые ветви в инее, несла в себе огонь далёких степей. Её улыбка, яркая, как всполох северного сияния, заставляла даже скупой декабрьский свет играть новыми красками. Она не искала любви — зачем? В десятом классе мысли заняты уроками, подругами и планами на каникулы. Но судьба, словно шаловливый ветерок, сорвала с губ случайное «спасибо», брошенное Адлеру, когда он подал её портфель, выскользнувший из рук на обледеневших ступенях.
Их миры столкнулись в танце снежинок — хрупко, мимолётно. Он, задержав взгляд на её сияющих глазах, вдруг ощутил, как трещит лёд в его груди. Она, поймав его суровый взор, — как будто обожглась тайным пламенем. Декабрь шептал: «Это только начало». Но за каждым началом прячутся тени прошлого — семейные запреты, невысказанные клятвы, опасности, что клубятся, как метель за окном. Чтобы сохранить искру, рождённую в морозном воздухе, им предстояло пройти через бури, где доверие становилось оружием, а любовь — единственным компасом.
Всё изменилось с одной улыбки. С той, что растопила стужу между небом и землёй.