ЛЮБОВЬ ЗЛА

Лилиан
Харрис вцепился в мою руку так, будто хотел вырвать её из сустава. Его пальцы — стальные клещи, оставляющие синяки под кожей. Я дёрнулась, но он прижал меня к кровати, нависнув всей тяжестью злобы. 

— Ты думаешь, я слепой? — прошипел он, и запах кофе с его дыхания смешался с моим страхом. — Адам слышал, как ты стонала в его комнате! 

Сердце рухнуло в пустоту. *Стонала*. Слово, превратившее ночь в грязь. 

— Мы... смеялись, — выдохнула я, сама не веря этой жалкой лжи. Воспоминания вспыхнули обрывками: его губы на моей шее, мои ногти в его руке, шёпот, который нельзя было назвать смехом. 

— Смеялись? — Харрис фыркнул, отпустил руку, будто обжёгся. — Научись врать лучше. Отец тебя прибьёт, если узнает, с кем ты шляешься. 

Он вытащил телефон, тыкая в экран. Фото: я у окна Адлера, лицо запрокинуто к луне. Снято сквозь решётку окна. Адам. 

— Ты... следил за мной? — голос задрожал, но не от страха. От ярости, кипящей в жилах. 

— Спасал тебя от самой себя! — он ударил кулаком в стену, и я вздрогнула. — Он кавказец, Лилиан! У них свои правила. Ты для него — игрушка на ночь. 

— А ты что? Мой хранитель? — вскочила с кровати, встав на цыпочки, чтобы быть с ним наравне.
Его ладонь взметнулась вверх. Я зажмурилась, готовясь к удару, но он лишь схватил меня за подбородок, принудив смотреть в глаза. 

— Любишь его? — спросил тише, и от этого стало страшнее. — Готова умереть за это? 

— Да! — выкрикнула я, чувствуя, как слезы жгут веки. — И умру, если надо. Но перестаньте решать за меня! 

Он отшатнулся, будто я плюнула ему в лицо. Молчал секунду, две, перемалывая мои слова. Потом кивнул, резко, как топором рубнул: 

— Твой выбор. Но когда начнётся война — не беги ко мне за помощью. 

Дверь захлопнулась. Я осталась стоять, дрожа всем телом, пока в ушах не зазвенело от тишины. Телефон на тумбочке замигал: сообщение от Адлера. 

*«Прости, я сделал, что-то не так?»*. 

Я швырнула его в стену. Стекло треснуло, но экран упрямо продолжал светиться. Как он. Как я. 

— Трус, — прошептала в разбитый дисплей. — Настоящий трус — это тот, кто бежит от правды.  И лишь одна фраза была у меня в голове:
*Любовь должна быть сильнее страха. Иначе зачем она?*

Голова гудела, будто в ней застрял рой пчел. Я свернулась калачиком на подоконнике, обхватив колени, и смотрела, как дождь рисует паутину на стекле. Отец ушел рано, оставив на столе записку: *«Выздоравливай»*. И бутерброд с сыром, который я так и не тронула. 

Телефон завибрировал. Адам: 
*«Почему не в школе?»* 

Бросила его на диван, будто он внезапно стал раскаленным. Его имя на экране вызывало тошноту. *Сам придумал историю про стоны, сам же в неё поверил.* Харрис, конечно, на его стороне — они же «мужчины», им виднее, как «спасать» меня от меня самой. 

Но главный вопрос висел в воздухе, как нож на нитке: *Почему Харрис всё ещё здесь?* Он должен был уехать почти неделю назад — обратно к. себе, к своей «новой жизни». Вместо этого он торчал в нашем доме, как тень отца, его глаза-шпионы, его голос-угроза. Может, отец его попросил задержаться? Или... сам Харрис что-то замышляет? 

Дождь стучал сильнее. Я потянулась за чашкой чая, но рука дрогнула, и кипяток пролился на свитер. Прокляла вслух — громко, грубо, как Адлер в те редкие моменты, когда терял контроль. 
— Чёрт! 

И тут осенило: *А что, если Харрис влюблен?* 

Смешно. Нет, абсурдно. Он никогда бы не влюбился. Но тогда почему его так бесит мысль, что я с Адлером? Почему вчера, когда он кричал, в его глазах мелькало нечто большее, чем злость? 

Телефон снова загорелся. На этот раз — неизвестный номер. Сердце ёкнуло: *Адлер?* 

— Алло? — голос сорвался на шепот. 

— Лилиан? — женский голос, мягкий, с акцентом. — Это Зарина, сестра Адлера. 

Я замерла. В ушах зазвенело. 

— Он... он просил передать тебе кое-что. 

— Что? — выдохнула я, вцепившись в подоконник. 

Пауза. Шум ветра в трубке, будто она звонила откуда-то с окраины города. 

— Он уезжает. Сегодня. И сказал... чтобы ты не искала. 

Линия оборвалась. Я сидела, сжимая телефон, пока пальцы не онемели. *Уезжает.* Значит, Харрис добился своего. 

Но почему тогда Зарина позвонила *мне*? Может, это его прощание? Или... просьба о помощи? 

Снег превратился в ливень. Я уже натягивала куртку, когда в дверь постучали. Три резких удара — отец никогда так не стучал. 

— Лилиан, открывай! — голос Харриса, приглушенный, но жесткий. 

Сердце ушло в пятки. Я метнулась к окну — второй этаж, но сливная труба рядом... 

— Я знаю, что ты там! — он ударил в дверь, и замок затрещал. — Открывай, или взломаю! 

Рука сама потянулась к щеке — туда, где вчера он оставил невидимый шрам. Но страх сменился яростью. 

— Вломишься — вызову полицию! — крикнула я, удивляясь собственной храбрости. 

— Попробуй, — он засмеялся. — Кто им поверит? Папина дочка против «образцового» Харриса? 

Дверь содрогнулась под очередным ударом. Я отступила, нащупывая за спиной ножницы на столе. 

*Любовь должна быть сильнее страха.* 

— Уходи, — прошептала я, но он уже ломался внутрь. 

И тогда в окне мелькнула тень. Черная куртка. Знакомый профиль. 

— Адлер... — успела прошептать я, прежде чем стекло разбилось.

Харрис сжал мою шею так, что в глазах поплыли черные пятна. Снег хрустел под его сапогами, а я барахталась, царапая его руку ногтями, но он лишь сильнее впился пальцами. 

— Жалкая... шлюха... — выдохнул он, и слюна брызнула на мое лицо. 

Адлер рванул вперёд, но Харрис резко развернулся, прикрываясь мной как щитом. 

— Не подходи, чурка! — проревел он, и это слово повисло в воздухе, острое, как лезвие. 

Адлер замер. Не из страха — я видела, как дрожат его скулы, как глаза стали узкими щелями. Он медленно поднял руки, будто сдаваясь, но в его позе была пружинистая готовность. 

— Отпусти её, — сказал он тихо, и от этого стало ещё страшнее. — Это между нами. 

— Между *нами*? — Харрис фыркнул, дёрнув меня за волосы. — Ты думаешь, у тебя есть право что-то решать? Ты грязь. Тень. 

Адлер шагнул ближе. Снег хрустнул под его ботинками. 

— Последний раз говорю: отпусти. 

Харрис засмеялся — глухо, истерично. Его рука дрогнула на моей шее, и я воспользовалась моментом: вцепилась зубами в его запястье. Он взревел, отпустил. Я упала на колени, хватая ртом ледяной воздух. 

— Сука! — Харрис замахнулся на меня, но Адлер был уже рядом. 

Удар пришёлся в челюсть Харриса с глухим стуком. Тот отлетел к забору, скользя по снегу. Адлер навис над ним, выдёргивая из кармана что-то блестящее — складной нож. 

— Нет! — закричала я, хватая его за куртку. — Он не стоит этого! 

Адлер дрожал всем телом, как загнанный зверь. Нож блеснул в его руке, но он не опускал его. 

— Убирайся, — прошипел он Харрису. — Пока живой. 

Тот поднялся, вытирая кровь с губ. Глаза метались от меня к Адлеру, полные ненависти и... страха. 

— Тебе конец, — бросил он, пятясь к машине. — Оба умрёте. 

Адлер швырнул нож в сугроб, словно обжёгшись. Повернулся ко мне, лицо внезапно стало детским — потерянным, испуганным. 

— Ты... — начал он, но я прижала палец к его губам. 

— Молчи. Просто... отведи меня домой. 

Он кивнул, снял куртку, накинул мне на плечи. Его руки дрожали, когда он обнял меня за талию. 

А вдалеке, за поворотом, завыла сирена. Харрис, конечно, уже звонил в полицию. 

— Любовь сильнее страха, — прошептала я в пустоту, но Адлер не услышал. Или сделал вид.
Следы Адлера вели к дороге, где снег уже превратился в серую кашу под колесами чьих-то машин. Я бежала за ними, пока тапочки не промокли насквозь, а пальцы не онемели от холода. Но там, где кончались отпечатки его ботинок, начиналась пустота — только гул города и мое прерывистое дыхание. 

Телефон снова жгёл ладонь. Сообщение светилось на экране, как насмешка: *«Я уеду, но не надолго. Береги себя»*. 

— Трус! — закричала я в белесое небо, сжимая гаджет так, что стекло затрещало. — Ты обещал не бежать! 

Но ветер унёс слова, не оставив даже эха. 

Домой отец всё ещё не вернулся. Я заперлась в ванной, включая воду, чтобы заглушить рыдания. Плакала зло, яростно, вытирая лицо его курткой, которую он оставил на мне. Она пахла дымом и мятой — как его последний поцелуй. 

К вечеру пришло еще одно сообщение. Неизвестный номер: фото Адлера в поезде. Он смотрел в окно, подбородок упёрт в кулак, глаза — две угольные щели. Подпись: *«Не ищи»*. 

Я сохранила фото в скрытую папку, назвав её «Временно». Потом вынула из сумки заколку, которуюон поправил когда-то в школьном коридоре. Острый конец впился в палец, выступила капля крови. 

— Вернись, — прошептала, прижимая ранку к губам. — Или я найду тебя сама.
А за окном, в темноте, припарковалась чёрная машина. В ней мерцал огонёк сигареты. Харрис? Или Адам? Неважно. Я опустила штору, достала из ящика перочинный нож — подарок отца на 15 лет. 
Любовь сильнее страха. А я сильнее их всех. 
Адлер вернётся. И тогда мы сожжём каждое их правило.