Платье
Уроки наконец закончились. Миён собрала вещи и двинулась в соседний кампус, где у Тэхена должна была быть последняя пара. Она надеялась поймать его до вечеринки, обсудить детали, почувствовать хоть каплю его прежнего внимания.
Резкий, грубый смех со двора ворвался в её мысли. Она инстинктивно взглянула в окно. На площадке перед общежитием трое крепких парней перебрасывали чей-то потрёпанный рюкзак, как мяч. Их жертва – тощий, бледный студент в очках, первокурсник судя по виду – безуспешно пытался отобрать свои вещи, его голос дрожал от унижения и страха.
Миён замерла. Сердце сжалось. Она уже сделала шаг к выходу, чтобы вмешаться, крикнуть, позвать охрану... Но тут...
— Эй! Вы что тут устроили? Цирк шапито?
Знакомый голос. Чонгук стоял в двух метрах от компании, руки в карманах джинсов, поза расслабленная, почти небрежная.
— Просто развлекаемся, — хмыкнул самый крупный из троицы, здоровяк с квадратной челюстью. Он сжал кулаки, демонстрируя мощь. — Не лезь не в свое дело. Иди своей дорогой.
Чонгук медленно вынул руки из карманов. Не сжимая в кулаки. Просто опустил вдоль тела.
— Последний шанс. Отдайте вещи парню и разойдитесь. Спокойно.
Один из парней, поменьше, но с наглым выражением лица, фыркнул и шагнул вперёд:
— А если нет? Что ты сделаешь?
Всё произошло мгновенно. Чонгук двинулся с неожиданной скоростью. Не размахиваясь. Один резкий, точный удар локтем в солнечное сплетение – и первый наглец осел на колени, задыхаясь, лицо исказилось от боли. Второй замахнулся, но Чонгук ловко увернулся, его рука молниеносно сомкнулась на запястье нападавшего, скручивая его в болезненный замок. Парень вскрикнул.
— Я же предупреждал, — голос Чонгука звучал ледяным шепотом, слышным только им двоим.
Третий замер, глядя, как его друзья корчатся на асфальте. Наглость сменилась страхом.
— Ладно! Чёрт! Хватит! — он швырнул рюкзак на землю рядом с дрожащим первокурсником.
— В следующий раз будет хуже, — сказал он просто, без угрозы в голосе, просто констатация факта. Он поднял рюкзак и протянул его дрожащему студенту. — Всё в порядке? Не поранился?
Тот, молча, лишь покачал головой, хватая рюкзак как спасательный круг.
Миён не заметила, как её пальцы впились в холодный камень подоконника. Сердце бешено колотилось. Она видела драки, но эта... Кто он вообще такой? – пронеслось в голове. Музыкант? Студент? Или что-то большее?
— Миёни, вот ты где! Я тебя ищу!
Голос Тэхена заставил её вздрогнуть. Она резко обернулась. Сердце Миён забилось чаще – от неожиданности? Или от чего-то другого?
— Привет, Тэхён! — ответила она, стараясь звучать естественно, отводя взгляд от окна. — Я как раз тебя искала. Поедем за моей машиной?
— Конечно, принцесса! — Он легко взял её сумку.
Они вышли к его машине. Музыка заполнила салон – что-то лёгкое, попсовое, весёлое. Но для Миён оно звучало слишком громко, слишком навязчиво.
— Как дела, принцесса? — Тэхён подмигнул, одной рукой уверенно управляя рулём, другой касаясь её колена. Его пальцы были теплыми. Знакомыми. Но почему-то это прикосновение не согревало.
— Всё хорошо, — ответила она автоматически. — Профессор Ли сказал, что в этом семестре будет меньше групповых проектов. Надеюсь, появится больше свободного времени.
— Отлично! — Он улыбнулся, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк азарта. — Кстати, сегодня вечеринка у ЫнЧа. Ты ведь идёшь? Без тебя будет не то! — Его голос звучал оживленно, но Миён поймала нотку... обязательности. Как будто её присутствие было не желанным, а необходимым элементом его вечера.
Миён замерла на секунду. Вечеринка у ЫнЧа. Шум, толпа, громкая музыка, пьяные лица, обязательные фото для блога... Всё это вызывало у неё желание спрятаться в самом дальнем углу или вовсе не приходить. Но ЫнЧа была её лучшей подругой. А Тэхён... Тэхён обожал такие вечера. Он сиял в центре внимания, танцевал, смеялся, ловил на себе восхищённые взгляды.Для него вечеринка была сценой.
Для неё – тюрьмой, где она должна была изображать счастливую, расслабленную девушку идеального парня.
— Конечно, — наконец сказала она, заставляя себя улыбнуться.
— ЫнЧа, как всегда, устроит что-то эпичное, — продолжал Тэхён, его голос звенел от предвкушения. — Говорят, будет живая музыка, коктейли от бармена..... Я не могу пропустить такое. — Он повернулся к ней на секунду, и его взгляд стал мягче, но в нём всё равно читалось что-то... требовательное. — Миён, не забудь – сегодня парные луки. Я надену тот новый молочный кардиган и чёрные брюки. Так что тебе – то шёлковое платье, которое мы купили в Париже. Помнишь? Оно идеально подойдет.
Она кивнула, глядя на свои руки.
— Хорошо, Тэ. Будем неотразимы. — Ей действительно нравилось, когда они подбирали одежду вместе. Нравилось чувство единства, ощущение, что они – команда, одно целое. Но иногда, глядя в зеркало в подобранном им наряде, она ловила себя на мысли: А это точно я? Или просто кукла в его коллекции?
— И не забудь про украшения, — добавил он, целуя её в щёку быстрым, сухим поцелуем. — Серьги-капли и тонкую цепочку. И красную помаду. Она тебе очень идёт. — Он улыбнулся, но в его глазах не было тепла.
— Хорошо, — прошептала она, чувствуя, как её лицо вспыхивает не от удовольствия, а от смущения. Как будто он составлял инструкцию по использованию Миён Пак.
— Я заеду за тобой в 18:30. Не опаздывай.
— Не опоздаю. — Она обещала, зная, что будет готова за час.
— И не забудь про хорошее настроение, — улыбнулся он, отпуская её руку, когда они подъехали к её дому. — Это самое главное. Без твоей улыбки весь вечер пойдет под откос.
***
Дома Миён включила воду в ванной, добавила капли лаванды и сняла с себя одежду. Она погрузилась в почти обжигающую воду, чувствуя, как напряжение медленно покидает мышцы. Здесь, в тишине, под шум воды, она могла дышать.
Когда она вышла из ванной, завернувшись в плюшевый халат, перед зеркалом её ждало то самое платье – молочное, шёлковое, безупречно красивое.
Она надела его. Тщательно нанесла макияж: безупречный тон, стрелки, та самая красная помада. Подобрала серьги-капли и тонкую золотую цепочку. Включила музыку – что-то бодрое, чтобы настроиться.
В отражении стояла девушка с безупречным макияжем, уверенной, чуть надменной улыбкой, гордой осанкой. Идеальная спутница Ким Тэхена.
Но глаза... Глаза выдавали всё. Не было радости. Была усталость. Пустота. И вопрос, который она боялась задать самой себе: Сколько ещё я смогу это выдержать?
***
Чонгук застегнул черный оверсайз пиджак поверх простой белой майки, поправил складки на джинсах. В зеркале отражалось его лицо – все те же черты, но сегодня в глазах горело что-то новое. Не только решимость. Тень сомнения? Или... надежды?
— Гук, ты вообще собираешься? Или будешь любоваться собой до утра? — Хосок, одетый в безвкусно яркую гавайскую рубашку с попугаями, заглянул в комнату, жуя жвачку. — Мы опоздаем на раздачу бесплатного алкоголя!
Чонгук щелкнул ключами от своей машины.
— Готов. Просто... есть кое-что, что я хочу проверить там.
— Опять про ту историю? — Хосок вздохнул, его веселье на мгновение угасло. — Чонгук, прошло пять лет. Они все уже выпустились, дай бог, еще в Корее вообще остались. А те, кто остался... вряд ли захотят вспоминать.
Чонгук замер, сжимая ключи так, что металл впился в ладонь. Образ сестры– Чонхи – ее улыбка, ее последний звонок перед тем, как... — всплыл перед глазами.
— Просто... может быть, осталась какая-то ниточка, — сказал он тихо, больше себе, чем Хосоку. — Кто-то, кто что-то видел. Слышал. Кто помнит. На таких вечеринках... люди теряют бдительность и говорят лишнее.
— И ты думаешь, найдешь ответы на вечеринке у второкурсников? — Хосок покачал головой, но в его глазах читалось не осуждение, а беспокойство. — Там будет громкая музыка, толпа, пьяные...
Чонгук провел рукой по лицу, словно стирая усталость. Пять лет поисков. Пять лет тупиков. Пять лет чувства вины, что он не спас, не защитил...
— Я должен попробовать, — сказал он твердо. — Хотя бы... чтобы закрыть это для себя. Чтобы знать, что сделал всё возможное.
Хосок тяжело вздохнул, затем неожиданно ухмыльнулся, пытаясь разрядить обстановку:
— Ну ладно, детектив. Но если мы идем на это безумие, то хотя бы повеселимся....
— Ты про свою рубашку? Это не веселье, Хоби, это преступление против хорошего вкуса, — Чонгук наконец рассмеялся, напряжение немного спало. Вид Хосока в этой рубашке был лучшим антидепрессантом.
— Зато запоминающийся образ! — Хосок покрутился перед зеркалом. — Я – душа вечеринки!
Чонгук только покачал головой, направляясь к выходу:
— Давай уже поедем. Чем раньше начнем, тем раньше закончим. И тем меньше людей увидит твою рубашку.
Когда они выходили на улицу, Хосок неожиданно положил руку ему на плечо, его голос стал серьезным:
— Просто... обещай мне одну вещь. Обещай, что если сегодня... если ничего не найдешь, не будет новых зацепок... ты наконец отпустишь это. Перестанешь копаться в прошлом. Попробуешь жить... настоящим. — Он посмотрел на Чонгука прямо. — Чонхи... она бы не хотела, чтобы ты застрял в этом навсегда.
Чонгук на мгновение замер. Ветер шевелил его темные волосы.
— Обещаю, — сказал он тихо, но четко. Звон металла был как точка в конце долгого предложения. — Если сегодня будет тупик... я закрою эту дверь.
— На машине? — Хосок закатил глаза, когда Чонгук подошел к большому черному джипу. — А где же твой культовый велосипед? Твоя визитная карточка?
— Не тот случай, — Чонгук открыл водительскую дверь. — Сегодня на машине. Быстрее и незаметнее. — Он кивнул на яркую рубашку Хосока. — Хотя с тобой это вряд ли возможно.
Может, это шанс? Шанс не только искать ответы о прошлом, но и... начать новую главу? Найти новый смысл? Не ради того, кого уже не вернуть, а ради себя? Он не знал ответа. Но впервые за долгое время эта мысль не казалась ему предательством. Она казалась... возможностью.