Неоновые мальчишки

Она умерла в понедельник.

Рейн пришел со школы с радостной новостью - они с классом поедут на выставку. Ему давно хотелось посмотреть на крупный макет на весь этаж, который находился в музее на другом конце города, только вот каждый раз выбраться туда не получалось - то мама работала допоздна, то папа. А с появлением Ирис забот прибавилось в несколько раз.

Он не думал, что увидит ее в таком состоянии. Сначала глаза упали на свисающие ноги, потом на годовалую Ирис, которая игралась с корабликом на полу. А потом он увидел тело и голову матери. Она повесилась в собственной спальне на папином ремне, пока доченька играла с погремушкой. Рейн не знал, что следует чувствовать в такие моменты, да и что он, десятилетний мальчик, мог чувствовать, когда увидел покачивающееся тело мамы, ее уже синюю голову, а также ватные конечности, к которым прилила кровь. В тот день он, ничего не сказав, аккуратно забрал Ирис из-под ног матери, а потом смиренно с каменным лицом сидел на пуфике около входа, ожидая, когда отец вернется с работы. Отец вернулся домой через 3 часа.

За 10 минут старательной спешки удалось высушить рубашку хоть как-то. Повезло, что на улице было довольно тепло, так что и особого дискомфорта ткань не вызывала - нагревалась под лучами прекрасного солнышка Фалсума. Хоть одна прелесть жизни в горных зонах.

Рейн вошел в кабинет с опозданием в 5 минут. Он уже чувствовал, как ему достанется за подобную наглость.

Новый предмет - международное право. Интересным было то, что в академии Элиты для направления дипломатических отношений было не так много предметов - иностранные языки, экономика, военное дело, история Фалсума и международная история, международное право, психология и документация. Радовала мысль, что Рейн хорошо изучил программу, благодаря чему на большинстве пар просто сидел и смотрел, что делают другие без надобности запоминать то, что он и так знал. Он неуверенно вошел в кабинет, предварительно постучавшись.

Что ж, ничего нового - слишком много неизвестных лиц, преподаватель, сидевший на своем стульчике, а также парочка тех, кто несомненно посчитал своим долгом засмотреться на прибывшего. К чудесам, на этот раз лектором оказался довольно пожилой дедушка с моноклем. В эту минуту он ничем не отличался по внешнему виду от того очкастого Винсента Бриза, который пытался заставить вступить в секту. От воспоминании об очередном позолоченном аж передернуло.

На удивление, дедушка по международному праву оказался довольно приятным человеком, который даже не стал корить за опоздание. Он махнул рукой, пропуская Рейна сесть, как ни в чем не бывало продолжив лекцию. Только вот все это не имело значения, потому что Спарк опять сидел один на любимой парте у окна, снова был вынужден смотреть на неизвестные лица ребят, либо на лица тех, с кем он даже не думал знакомиться, а также думать о том, что делать дальше и как подойти к неоновым мальчишкам, к которым не подойти.

Рейн лежал на кровати в своей комнате, рассматривая кулон от отца. По возвращении в кабинет он еще долго ловил на себе любопытные взгляды тех, кто, по всей видимости, видел представление в столовой, а также бесконечно был вынужден отвечать на вопросы Ари.

Вински не терял времени - он всю пару написывал Рейну сообщения в личку с вопросами, куда тот ушел, как себя чувствует, что планирует делать дальше, а также по каким причинам разозлился. Если вопрос не предполагал короткие "да", "нет" или привычное "ясно", Рейн даже не пытался ответить, в конечном итоге и вовсе устало выключив телефон и продолжив слушать забвенные рассказы лектора.

Единственным отличие от предыдущих дней стало неожиданное сообщение от Севастьяна, в котором он спрашивал, когда у Рейна закончатся пары. Стоило упомянуть, что остался несчастный час, как Сева вопросительно-утвердительно написал, что они пойдут домой вместе. По всей видимости, и до ушей любимого соседушки дошли события в столовой.

Рейн неуверенно шагал по улице, запихав руки в карманы брюк. Хоть рубашка и была тщательно отстирана мылом с приятным ароматом ромашки, ощущать липкость от моющего средства было нехорошо. Желание еще раз сходить в душ выросло в геометрической прогрессии, причем даже сильнее, чем после бега.

- Не хочешь поговорить? - так аккуратно спросил Сева, когда было преодолено уже больше половины расстояния до домика. Его явно угнетала тишина. - Слышал про случай в столовой. Это ведь ты был, да?

Рейн тяжело вздохнул, посмотрев на небо. Если бы не жизнь в целом, день показался бы и не таким плохим - приятный ветерок, аромат весны, тихая улочка, солнышко, греющее щечки.

- Я решу эту проблему.

- Это не ответ, - Сева так удрученно покрутил головой. - Тебе стоит сообщить об этом в управление. Хотя, я уверен, они уже в курсе. Насколько бы семьи этих хулиганов не были влиятельны, подобное переходит все границы. Это уже... слишком.

Рейн не ответил. Он продолжал смотреть на горизонт, иногда заглядываясь на пролетающих мимо птичек. Вспоминать о катастрофе, которая произошла в столовой, не хотелось совершенно.

Севастьян Шерл устало вздохнул, так неуверенно почесав макушку. Становилось ясно, что ответа получить не выйдет. Он аж невзначай бросил взгляд на руку Рейна, которую Спарк вчера покусал.

- Может хотя бы о чем-нибудь поговорим? - обреченно попытался Шерл еще раз, переходя на верумский. Хоть он и жил в Фалсуме достаточное количество времени, говорить на родном языке было всяко легче. - Мы совершенно друг о друге ничего не знаем. Пора исправляться, хотя бы стандартные вещи.

- Я не умею рассказывать о себе. И не хочу.

- Тогда я начну, - Сева так отчаянно улыбнулся. - В Веруме я жил в столице с семьей, потом, как ты уже знаешь, переехал сюда по карьерным соображениям. У меня есть младший брат, как ты возрастом. Тебе же 19?

- Мне 18.

- 18? - Сева так вопросительно захлопал ресничками. - То есть...

- Я сказал, что не буду рассказывать о себе.

Севастьян усмехнулся, так нервно поправив рубашку.

- Ладно, хорошо. В общем, да, у меня есть младший брат, ему 19. Он остался в Веруме, а я вот приехал сюда, что уже как четвертый год подряд являюсь студентом Элиты, - но Рейн и далее не думал отвечать на столь чистосердечное признание. - Поначалу мне тоже было тяжеловато. Меня задирали, дразнили, толкали. Один раз даже подрался с одногруппником.

- Ты рассказывал.

- Но без подробностей, - Сева остановился, устало взглянув на Рейна. Спарку не оставалось ничего, кроме как остановиться в том числе. - Я к тому, что понимаю твои опасения. Кажется, будто сделаешь что-то не так и станет хуже. Из-за этого чувствуешь себя, как птичка в золотой клетке. Люди бывают жестоки.

- Они и есть воплощение жестокости.

- Но не все, - Сева подошел ближе. - Я не хочу, чтобы тебя задирали, Рейн. Я понимаю, почему ты не даешь сдачи, но отстаивать личные границы в любом случае надо учиться, иначе у тебя их никогда не появится. Они не имеют права задирать тебя из-за какого-то там статуса и авторитета.

- Бессмысленное нравоучение, - Спарк повернулся обратно, продолжая шагать.

- Да подожди ты, - Сева остановил его за руку. - Дай договорить. Я к тому, что решение есть, не обязательно терпеть все издевательства, тем более, когда слова переходят в прямой буллинг. Это ненормально! Так в адекватном обществе не поступают с другими! Проблему можно решить, ты не обязан терпеть происходящее. Можно жить лучше, Рейн. Можно.

Фраза Севы прошлась осколком по сердцу. Можно жить лучше? Ты хоть знаешь, сколько раз Рейн пытался жить лучше?

Спарк со всей силы захлопнул крышку. Сил думать, как и вспоминать сегодняшний день, больше не было, как и любая дума становилось настолько ядовитой, что начинала сжигать изнутри по самые кости. Он повернулся на бок, еще раз открывая кулон.

Вот и они. Под светом лампы четко были видны изображения. Слева - фотография мамы и папы со свадьбы, а справа фотография Ирис и Рейна с его дня рождения в 16 лет.

Радостные лица, не знающие печалей, страхов и переживаний. Радостные лица, свыкшиеся с болью и принявшие страдания за всю жизнь. Радостные лица, думающие, что их будущее обязательно наступит.

Почему Рейн был счастлив на этом фото? Наверное потому что отца повысили, было день рождение, на котором он поел очень, о-очень вкусный торт! А еще потому что у Ирис уже как вторую неделю подряд была ремиссия. Она шла на поправку. Ключевое - шла.

Глядя на счастливое лицо Ирис, на ее уверенность, что она обязательно поправится, на СВОЮ уверенность, что Ирис поправится и что вот она, - белая полоса, - существует, она действительно настала... Рейн почему-то забывал и о том кошмаре, который видел в спальне 10 лет назад, и печаль отца, когда тот упал на колени перед свисающим телом мамы, а также о молчаливом взгляде доктора, стоило зайти в палату, где лежала мертвая Ирис.

Сердце больно кольнуло. Рейн свернулся клубочком, прижимая подвеску к себе. Можно ли жить лучше, Рейн, если твое лучше настанет лишь тогда, когда карма настигнет глав империи Жизни?

Следующий день ничем не отличался от предыдущих по структуре не особо желанного - утром Рейн отправился на пробежку, причем бегал на час дольше, чем обычно, в попытках унять жгучее желание всех убить. А потом, приняв душ и выслушав очередную историю из учебной практики Кэтрин про вывернутые кишки и камни в почках, отправился в академию Элиты.

Было непонятно, почему влюбленные соседушки так и не предприняли больше попыток разузнать хоть что-нибудь. Они видели много лишнего - и укусы на руке, и мистера Зайчинкса, а теперь были в курсе и про случай в столовой, не говоря уже о факте несовершеннолетия Рейна. Возможно, они все ждали момента, пока Спарк сам об этом заговорит, поскольку и на роже его было написано, насколько он подобного делать не хочет. Впрочем, пока его не тревожили, он и не тревожился. Главное, что есть крыша над головой, теплое одеяло, а также еда, которая даст ему дожить до дня возмездия.

В этот четверг следовали пары по международной истории с директором Кики, а также новый предмет с неизвестным Рейну преподавателем - документация. Волновало лишь то, что на всех этих парах он пересекался с неоновыми мальчишками.

Если состав групп по иностранному языку, обязательному фалсумскому для глупеньких (Ари Вински) и иностранцев, военному делу и экономике набирались в зависимости от уровня знаний, то основные предметы, такие как история и Фалсума, и международная, психология и документация, были неотъемлемой обязательной частью для всех студентов. Это не могло не радовать - три или четыре дня из пяти на неделе Рейн встречался с полным составом неоновых мальчишек.

Насколько бы Спарк не был счастлив, что будет иметь возможность изучать поведение четверки, он также понимал, что три дня из пяти он каждый раз будет пересекаться с Леоном, Хасси и Оскаром. Если Оскар Камье не пугал даже массивностью тела, как и миловидное личико Хасси Шена скорее располагало к себе, встречаться с Леоном Вратом, который ко всему обещал отомстить, желания не присутствовало. Однако, вооружившись пустотой, Рейн сел на свое любимое место у окна рядом с Ари.

Сказать, каким взглядом всю пару дорогой Леон прожигал Рейн, это соврать, какой номер выпадет в лотерее следующим. На лице этого говнюка была такая ненависть, какую даже Рейн не позволял себе наедине с тенью. Если бы не утренняя пробежка, от которой до сих пор чувствовался тремор в бедрах, Спарк бы давно начал нервничать в десятки раз больше, чем всегда. Хотя и без того он безумно... Безумно нервничал!

Нога затряслась примерно на середине пары, когда Леон своими гляделками начал раздражать до белого коления. Непонятно, что он пытался сделать - по всей видимости, желал запугать хрупкого Рейна, который вот-вот, по логике Врата, на щепки развалиться от переживаний и страха. Хотя он-то скорее трясся не от страха, а от злости, которую не может выплеснуть на надменную рожицу этого подлого сынка мэра. Ари аж пришлось прижать ногу Рейна со всей дури к полу, только чтобы тот перестал трясти за одно и парту. Подобная инициатива помогла - Спарк и вправду отбросил идею нервировать ноги, принявшись до крови сгрызать пальцы.

Самым страшным было не то, что пары подходили к концу и даже не то, что преподавателем по документации оказалась милая девушка, заведующая библиотекой, а то, что Леон Врат со своими дорогими шестерками ничего не сделал Рейну на большой перемене. Спарк спокойно отобедал, спокойно выслушал очередные завывания Ари, спокойно еще раз понаблюдал, как неоновые мальчишки во внутреннем дворике покуривают в гордом одиночестве, а после и абсолютно также спокойно отправился на следующее занятие, подумывая о том, а как же подойти к тем, к кому подойти не получается.

Рейн уже подумал, будто день пройдет без издевательств, раз Леон позволил себе настолько-то расслабиться и не бить по больному. В голове созревали мысли, будто слухи о вчерашнем инциденте дошли до ушей администрации, которая в действительности приняла меры по борьбе с буллингом в учебном заведении. Только вот, если это было действительно так, явно бы директор Кики опросил бы и Рейна, чего не произошло. За думами подобными, Спарк не заметил, как отстал от Ари, а там в коридоре внезапные силой затащили в очередной закуток.

Оскар Камье крепко держал Рейна за плечи, пока Хасси Шен и вовсе приставил ему небольшой складкой ножик к горлу. Шелохнуться было опасно - по глазам этого далматинца Хасси видно было, что он не боится ножей, а уж этот взгляд Спарк узнал бы из тысячи - как-то неделю работал у мясника подмастерьем, правда в конечном итоге сбежал, когда начальник своим острейшим ножом чуть не отрубил руку по плечо. Рейн сглотнул ком в горле, уже чувствуя, как лезвие касается кожи. По телу пробежали мурашки.

- Рейн Спарк, - повторился Леон. Возникало ощущение, что ему очень понравилось это имя. - Вот и настал твой конец. Моли о пощаде.

- Прошу прощения, - съязвил Рейн, начиная говорить на верумском. - Ты гандон, которого я при жизни слушать не буду, мразота.

- Что он сказал?! - загорелся в краске Леон, глядя на Оскара Камье. Оскар аж хватку чуть ослабил, что Рейн наконец смог отползти от хулиганов на подобие безопасного расстояния.

- Пр... пр... - попытался повторить Оскар. По всей видимости, он в этой компашке, якобы, лучше всех знал верумский язык. Видать был в классе "Г", а не "Д". Рейн аж усмехнулся от собственных фантазий. Ну или уже от истерики. - Вроде "прошу прощения"...

- Че усмехаешься?! - не стал дослушивать Леон. Он пихнул Рейна в живот. А в голове все так и всплывали мысли насчет того, как же долго Леон весь день терпел, чтобы в конечном итоге надавать по рожице наглого Спарка. Ему же от внезапной боли не оставалось ничего, кроме как свернуться клубочком. - Думаешь, заболтать меня своим сраным языком можешь?! - он вцепился в подбородок Спарка, да еще и надавил так сильно, что аж челюсти свело.

Рейн больше не мог терпеть пытки. Он отмахнулся.

Подобное действие явно было лишним. Стоило показать хоть капельку сопротивления, как его начали без жалости пихать, что он даже не успел подняться. На него одновременно напали три грозных парня в пубертате, что тогда Рейн, тощий, исхудавший и физически слабый, мог сделать детям позолоченных, да еще и будучи в другом государстве на птичьих правах из-за несовершеннолетия по меркам Фалсума? Удары приходились в основном на щеки, некоторые по носу, не говоря о бедрах, а также о руках. Точно останутся синяки.

Леон не жалел сил, со всей дури пихая Рейна, словно футбольный мяч или мешок с картошкой. Было даже интересно, откуда в нем столько энергии и силы, что он без остановки минут пять бил в одну и ту же точку, да еще и не меняя скорости избиения. Слава богу Хасси и Оскар отошли, переставая помогать своему "боссу-молокососу-у-меня-папа-мэр". Они принялись весело похихикивать. Как Рейн успел искоса увидеть, как они телефон достали, принявшись записывать происходящее на камеру. Становилось интересно, сколько именно подобных роликов хранится на их устройствах, а также сможет ли Спарк когда-нибудь оттуда достать эти записи, чтобы иметь доказательства, что причин убить этих тварей было много?

Всё перестало быть важным, стоило Леону с парнями услышать, как дверь в коридоре открылась. Забавно, что они дотащили Рейна до того самого корпуса, который был на ремонте, но и здесь их нашли.

Как только сладкий шлейф духов Хасси упал на землю после их экстренного побега, Рейн встал на покачивающиеся ноги, проверяя, не сломан ли нос. На счастье, хоть челюсть безумно гудела, не говоря о животе и бедрах, которые отбили от всей души, как вкусное мяско, кости были целы. Не оставалось ничего, кроме как по стенке дойти до того самого туалета, в котором Рейн уже в который раз отмывал рубашку. Смешно, ведь сейчас его, по всей видимости, ждала стирка третьей и последней. Так и думалось - если дело и дальше так пойдет, придется научиться шить одежду из простыней, иначе денег вообще ни на что не хватит, менять рубашки чуть ли не каждые пару часов. Рейн же не был Опалом Деламаром с большим гардеробом. Жаль, что не амбициями.

Рейн оперся руками о раковину, рассматривая свою физиономию. Видок был так себе: синяк под глазом, три косые полосы на одной щеке, две горизонтальные на другой. А что говорить о рассеченном лбе с громадной ссадиной, а также о разбитой нижней губе и окровавленной переносице. Он покрутился, покрутился из стороны в сторону, пока на губах так и чувствовалась кровь, а картинка вокруг расплывалась. Что ж, день в Элите заканчивался не с приятного кофе, а с попытки вымыть рожу в стремном туалете из-за издевательств других. Начало казаться, что общение с подобным контингентом уже вошло в традицию.

Рейн принялся трясущимися руками аккуратно закатывать рукава. Получалось у него это не быстро - не только ноги и лицо пострадали от ударов, но и ладони. Становилось грустно, что завтра будет тяжело писать, да и пульсирующие раны не пройдут так скоро. Ему, как и всегда, придется слишком дорого заплатить за то, что он даже не думал приобретать.

Рейн смочил бумажные полотенца, принимаясь вымывать кровавые следы на щеках. Стало интересно, чего это уборщица вообще в каком-то обшарпанном туалете восполняет провизию. Неужели знает, что это любимое место неоновых мальчишек?

Впрочем, волновало это до момента, пока Рейн в зеркале не взглянул на пиджак, который надел от буйного ветра утром. С его помощью Спарк недурно смог защитить от царапин хотя бы предплечья, что не могло не радовать. Вот только сказать того же об остальных частях тела было совершенно нельзя. Хвала небеса, пиджак не пострадал.

Именно в тот момент, когда Рейн в очередной раз смывал с себя что-то у той самой раковины, в уборную зашли... Неоновые мальчишки! Рейна не на шутку пробило на нервный смешок. Стоило ему задуматься, пойти не туда, так сначала ему массаж приятный сделали недалеко от любимой уборной, да еще и подсобили в пересечься с элитой элит!

- Домой не пойдешь? - спросил Николас, заходя в помещение.

- Отец дома. Я бы лучше до ночи просто погулял, - ответил ему Нёрфи.

- Только не бухай так много, как в прошлый раз. Ты становишься невероятной амебой под алкоголем.

Николас наконец-то заметил Рейна, так задумчиво наклонив голову. К удивлению, даже Опала и Еши в этот раз не было.

- Опа, - усмехнулся Николас, поджигая сигаретку. - И этот снова тут. Опять что-то моет.

- Просто нравится пересекаться с вами в вонючем толчке, - Рейн так наигранно улыбнулся, возвращаясь к зеркалу и продолжая смывать кровь с лица. И все-таки пару капель на воротник белоснежной рубашки попали. Дрянь.

- Красивый макияж, - продолжал Николас, совершенно не реагируя на колкости новенького. - Долго делал?

- Да не сказал бы, - Рейн прошелся рукой по волосам, повернувшись к парням и оперевшись о раковину позади себя. - Могу подсказать номерок, если интересует. Минут за... 10 управились. - Рейн махнул рукой. - Качественный же, согласись?

Николас не стал отвечать. Он многозначительно переглянулся с Нёрфи, едва заметно закатив глаза. На этот раз Корт в своем любимом красном костюмчике даже не стал садиться на подоконник, продолжая опираться на него поясницей.

- М-м-м, - возник Рейн, когда диалога далее не последовало. Он устал терпеть кошмар жизни уже настолько, что даже не страшился неоновых мальчишек. - С глинтвейном? - он так ласково улыбнулся.

Николас сделал еще одну затяжку, выпуская дым.

- С глинтвейном.

- Закурить дадите?

Вопрос явно был неожиданным и для Нёрфи, и для Николаса. Они снова переглянулись, пока Рейн настолько обессилел и потерял рассудок, что аж ближе подошел. Он протянул ладошку, из ран из которой продолжали выступать капельки крови. Николас заметил и салфетку в другой руке Спарка, которую он так напряженно потирал.

Белобрысый Бланш толкнул Нёрфи в плечо, намекая, чтобы он исполнил просьбу. Нёрфи Корт, послушный песик своего дружка, конечно, бровки недоуменно поднял, однако сопротивляться не стал, сначала всучив Рейну сигарету, а потом и помогая ее поджечь. Надо было видеть, насколько же сильно тряслись руки Спарка, пока он просто держал окурок. Он закурил.

- И как? - спросил его Николас, чуть изменив позу.

- Гадость, - еще раз лестно улыбнулся Рейн. - На вкус, как сожженная картошка. Дерьмовее этой дряни даже просрочку не ел.

- Бывает.

Рейн потушил сигарету, не став докуривать ее до конца, после чего, еще раз вымыв руки, избавился от всего накопившегося окровавленного мусора в виде бумажных полотенец. Николас смотрел на все действия с таким любопытством, будто никогда в жизни никто не позволял себе с ним подобного рода наглости - заговорить, попросить сигарету... Рейн вдохнул поглубже, задержав дыхание. Сдерживайся. Выжидай. Все продолжится. Ты не должен вступать в бой, иначе будут последствия. Тогда как себя защитить? Кто тебя защитит? - неоновые мальчишки.

- Николас Бланш, - сказал он. Его сердце бешено забилось, но он знал, что придется заговорить. Больше терпеть издевательств каких-то самоуверенных идиотов он не собирался. Еще немного и он уже задушил бы Леона Врата на паре у всех на глазах. - И Нёрфи Корт.

- А ты... - поднял Нёрфи глазки.

- Рейн Спарк, - он сел на область между раковинами. Повезло, что его задница было достаточно тощей, чтобы плитка не сломалась. - Вы знали, что вас называют неоновыми мальчишками?

- Правда думаешь, что уместно об этом говорить? - Николас всем видом давал понять, насколько он в курсе и насколько ему это неинтересно.

- Не знаю! - Рейн развел руками, истерично посмеявшись. - Мы в третий раз пересекаемся в толчке, и я в третий раз пытаюсь отмыть рубашку, - он пальчиками поднял ее. - У меня закончилась чистая одежда.

- Соболезную, - нелестно высказался Нёрфи, так тяжко вздохнув. Уже чувствовалось, как парням хотелось уйти.

- А в каких вы классах? Ну, "Д" там, может "Б"?

Николас выпустил дым, присаживаясь на подоконник. В голову ударило никотином, из-за чего голова пошла кругом - на ногах было не устоять.

- По-разному, - ответил он после некоторой паузы.

- А я вот везде в "А". Типо умный.

- Поздравляю, - усмехнулся Нёрфи, присаживаясь на корточки. - И?

- Слышал, Николас гонщик. И как, получается?

Николас так устало вздохнул, снова недоуменно переглянувшись с Нёрфи.

- Ладно, давайте быстрее, - Рейн встал, подойдя ближе. - Вас бояться.

- Тоже мне новость... - Николас аж нервно захихикал, оперевшись головой о окно позади себя. Он принялся рассматривать солнцезащитные очки, которые только снял с головы.

- Я хорошо разбираюсь в машинах. Работал в шиномонтаже. Могу помочь с чем-нибудь.

Нёрфи Корт так загадочно усмехнулся, наконец перестав обсасывать сигарету.

- А еще я хорошо знаю учебную программу. Могу делать все задания быстро и превосходно.

- Ну а от нас ты чего хочешь? - так устало спросил Николас, чуть ли спать не собираясь на подоконнике.

- Очевидно, - Рейн указал на свое лицо, - чтобы от меня отстали. Если честно, быть бифштексом оказалось не особо интересным хобби, - он так нервно улыбнулся.

- Давай сдачи, они отстанут, - продолжил Николас, аж зевнув. Он и вовсю уже чуть ли спать не лег. Удивительно, что такой богатый и позолоченный мальчик был готов с легкостью спать в обшарпанном вонючем туалете, ко всему в котором добавлялся и неприятный запах дыма от сигарет.

- Я не могу давать сдачи, в это и проблема, - Рейн тяжело вздохнул, еще раз пройдясь рукой по волосам. - Я из Верума, несовершеннолетний для Фалсума, меня депортируют, если я буду драться. Тем более, здесь учатся дети слишком влиятельных людей, меня затопчут быстрее, чем кони.

- А родители что? - подключился Нёрфи, начиная с таким недоумением бегать по тощему телу Рейна. Впрочем, хоть Спарк и был худым, назвать его безобразным было нельзя. Была своя атмосфера в торчащих костяшках и красивом личике.

- Родители? - Рейн так наигранно почесал подбородок. - Не зна-а-аю. Мать в гробу лежит почти 10 лет, отец год, - он так серьезно посмотрел на Нёрфи. - Да они и при жизни были обычными людьми. Неожиданно, правда?

- Ну а от нас-то ты что хочешь? - сдался Николас пытаться заснуть, оперев локоть о подоконник и положив голову на ладонь. - Слова соболезнования?

- Защиты, - Рейн сказал это так, будто отрывал от сердца. - Вы не глупые должны быть, разве ведете себя настолько-то сдержанно для людей, которые обладают наибольшей властью во всем этом заведении. Если вы просто со мной даже один раз заговорите на дружелюбной ноте, это обеспечит мне покой на ближайшую неделю.

- Ну а нам-то это зачем? - не унимался Николас, снова так смачно зевнув. - Мне и без этого забот хватает.

- Что угодно попроси, - Рейн положил руку на сердце. - Я же сказал, могу делать за вас все задания, могу помочь с машиной, потом, я много, где работал. Тем более, - он уже сдался, даже этого не скрывая. - У меня надежды ни на что нет. Я продал дом в Веруме, чтобы сюда устроиться, - он нервно засмеялся, начиная идти обратно, да ко всему плечи поднимать. - Я нищий гастарбайтер, которого сделали грушей для битья, но зато у меня есть бумажка со всеми стами баллами по всем вступительным экзаменам, а также огромное желание убить этих чертовых придурков в следующий раз, если они хотя бы еще раз ко мне полезут со своей глупой ревностью и идиотизмом, который так и прет от позолоченных этой гребанный страны!

- Он щас взорвется, - пихнул Нёрфи Николаса в плечо. Николас так усмешливо закивал, наблюдая за Рейном в истерике.

- И взорвусь! - Спарк засмеялся. - И взорвусь! Потому что всё идет по заднице, стоило мне, как и всегда, хоть попробовать изменить в этой говно-жизни хоть что-то! - он пригрозил пальчиком. - Уйти в мужской монастырь и стать евнухом начинает казаться не такой уж и глупой идеей, понимаете?

Нёрфи с Николасом многозначительно переглянулись, после чего, издав истеричный смешок, поочередно похлопали Рейна по плечу, отправляясь на выход.

- Степень моего отчаяния высока, если я обратился к вам, - он повернул на уходящего Николаса голову, - неоновые мальчишки. Элита элита. Люди вне зоне моей досягаемости.

Николас небрежно улыбнулся, после чего, отсалютовав, молча вышел. Рейн еще долго стоял посреди туалета, размышляя, а не стоит ли ему уже просто на все забить и повторить за мамой?