Глава 4.
— Это четвертая игра подряд! — пропел Зак, торжественно поднимая руки вверх и практически тыча Паркеру в глаз кием, который он до сих пор держал в руке. — Кто тут папочка?
— Как скажешь, Перри, — сказал Паркер, убирая золотистые волосы с глаз. — Я думаю, ты за что-то мне мстишь, но за что? За мои шесть тысяч побед над тобой?
— Ага, конечно, — возразил Зак. Его боевой дух ничуть не пострадал из-за того, что в бильярде он был отнюдь не Майклом Джорданом. — Ты просто злишься, потому что проиграл мне свой драгоценный «ролекс».
Паркер рассмеялся.
— Чувак, «ролекс» меня не волнует. Их у меня десятки. Бабушка с дедушкой присылают мне их каждое Рождество.
— И все же. — Зак поставил кий на пол, облокотился на него и посмотрел в противоположную сторону комнаты. Карло, развалившись на диване, был полностью погружен в «Гроздья гнева», его любимую книгу. Роман стоял напротив доски для дартса. Очень много дротиков попало прямо в центр и окружающее его кольцо.
Зак не видел лица Романа, но был абсолютно уверен, что тот стоит с мрачным и угрюмым выражением. Как будто могло быть иначе.
— Эй, Роман, хочешь сыграть? Мы можем разбиться на пары, — позвал он с надеждой.
Они вчетвером провели целый день, тусуясь в игровой комнате Романа, одной из дюжины или около того комнат, которые находились в особняке Фьори. Начали с того, что обсудили и перефразировали шокирующие события прошлого вечера, из-за чего Роман становился все злее и краснее, пока Зак, Карло и Паркер не пригрозили выброситься с балкона, если они не начнут говорить о чем-то другом.
После этого Роман то сидел и дулся в углу, то без сомнений планировал смерть этой бедной девушки, вымещая свой гнев на доске для дартса. Остальные трое развлекались, играя на всех девайсах, находящихся в игровой комнате, но им было трудно наслаждаться, когда друг находился в очевидной депрессии.
Роман не ответил. Вместо этого он бросил еще один дротик в доску. Тот со свистом пролетел и остановился в крошечном участке между двумя другими.
Паркер и Зак обменялись взглядами.
— Полагаю, нам стоит выпить. — Паркер шутил лишь наполовину, хотя еще не было и четырех.
— Я принесу водку, — предложил Зак, придя на помощь.
Он направился к забитому бару в углу комнаты.
Не успел он сделать и двух шагов, как Роман развернулся и подлетел к нему. Как Зак и предполагал, он хмурился.
— Да кем себя возомнила эта девица? — воскликнул он, по сути, не обращаясь ни к кому конкретно. — Иметь наглость разговаривать со мной таким тоном! Черт возьми, она вообще представляет, кто я такой?
Паркер скучающее зевнул. За последние пару часов он слышал эту болтовню раз тридцать.
— Она сексуальная, — заметил он, полностью игнорируя предыдущее заявление Романа.
Зак с энтузиазмом закивал в знак согласия.
— Она же не думает, что у нее есть хоть один чертов шанс остаться безнаказанной после такого, — продолжил Роман. — Нужно преподать ей гребаный урок.
— Я в некотором роде удивлен, что не обратил на нее внимания раньше, — задумчиво пробормотал Паркер, очевидно слегка расстроенный тем фактом, что милая девушка проскользнула мимо его радаров.
— Возможно, ты теряешь хватку, — невинно предложил Зак.
— Когда я покончу с ней, она пожалеет о том дне, когда ее нога ступила в этот город! — продолжал свою речь Роман.
Казалось, что этот монолог заставил его чувствовать себя лучше, потому что лицо больше не было ярко-красного цвета, хотя брови все еще были нахмурены. Они сошлись на переносице так свирепо, что складывалось впечатление, будто он мог убить армию зомби одним только взглядом.
— Этого никогда не произойдет, — уверенно заявил Паркер в ответ на реплику Зака. — Думаю, я нашел себе новую цель.
— Ты хотел сказать «объект для завоевания»?
Паркер принял обиженный вид.
— Я никогда никого не завоевываю, у меня есть... мимолетные девушки.
— Эвфемизмы, — издевался Зак.
Никто не заметил, что Роман смотрел прямо на них.
— ВЫ ВООБЩЕ СЛУШАЕТЕ МЕНЯ? — заорал он так громко, что Зак мог поклясться, что в барном шкафчике задребезжало стекло.
Воцарилось молчание, друзья не сводили с Романа глаз.
— Вообще-то нет, — наконец искренне ответил Зак.
Прежде чем Роман успел вновь выйти из себя, впервые за все время заговорил Карло.
— Почему ты так бесишься из-за нее? — спросил он, не отрываясь от книги.
Он лениво распластался на диване, скрещенные ноги лежали на подлокотнике.
— Просто делай то, что всегда делаешь.
— Но обычно он ничего не делает, — заметил Зак.
— Вот именно.
Когда смысл сказанного Карло дошел до Романа, он задумчиво сузил глаза.
— Ты прав. С чего это я буду утруждать себя разборками с ней, если можно позволить сделать это кому-то другому?
В предыдущих случаях ученики Валески с удовольствием брали на себя ответственность за избавление от обидчиков Наследников. Не было ни одного шанса, что на этот раз будет по-другому.
Губы Романа изогнулись в легкой триумфальной улыбке.
— Она не продержится и недели.
* * *
Итак, судный день настал. Удивительно, что он не слишком-то отличался от любого другого дня, пока я шагала в школу, ощущая солнце, греющее кожу и дарящее чувство комфорта. Но опять же, это могло быть связано с тем, что я и раньше боялась ходить в школу.
Я приближалась к зданию, и спокойствие понемногу улетучивалось. Я ощущала, как в животе порхали тысячи бабочек, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Не облегчало ситуацию и то, что на выходных Венеция подхватила грипп и не придет сегодня в школу.
Хотя теперь я считала, что будет даже лучше, если она не увидит бойни, которая ждала меня впереди.
Когда я добралась до школы, парковка была пуста. Это вполне могло быть связано с тем, что я приехала на полтора часа раньше.
Хорошо, признаюсь. Я все еще немного побаивалась, но что поделать? Все мужество ушло на схватку в субботу вечером, а теперь мне ничего не хотелось сильнее, чем спрятаться в месте, куда ни один студент Валеска никогда, никогда не пойдет: в библиотеке.
Осторожно шагнув в здание, я с облегчением, но без удивления обнаружила пустые коридоры. Я никогда так рано не приходила сюда, поэтому была поражена красотой интерьера, который не терялся на фоне толп учеников.
Пол был выложен итальянским мрамором, а у главного входа украшен гигантским зелено-золотым соколом, который являлся символом школы. Шкафчики были встроены в стену и выглядели больше похожими на навороченные кабинеты: вместо некрасивых кодовых замков они были оборудованы небольшой биометрической площадкой — нужно было приложить палец, чтобы получить мгновенный доступ ко всем ценностям, хранящимся там (учитывая стоимость некоторых вещей, которые ученики клали туда, слово «ценности» приобретало совершенно другое значение). Над шкафчиками висели портреты выдающихся выпускников, а огромные сверкающие хрустальные люстры заменяли люминесцентные лампы.
Вдруг осознав, что стою в ступоре, я покачала головой и мысленно пнула себя за то, что хоть на секунду, но поддалась красоте Валески.
Я прошла к одному из деревянных лифтов и, нажав на кнопку третьего этажа, уставилась на свое отражением в зеркале.
Я была одета в униформу Академии: белую рубашку с короткими рукавами, зеленый кардиган с эмблемой школы с левой стороны, зелено-золотую клетчатую юбку и мои собственные черные балетки. Руководство школы не указывало, какой должна быть обувь, за исключением обязательного черного, коричневого и вообще «соответствующего» — черт знает, что это значило — цветов.
Униформа парней была точно такой же, только рубашки были мужскими, а юбку заменяли зеленые брюки. Также им предписывалось носить зелено-золотой клетчатый галстук. Униформа была создана Ральфом Лореном, но ее я ненавидела. Я чувствовала себя скованно, посредственно, а последнее, чего мне хотелось — быть похожей на одноклассников.
Конечно, единственными учениками, которые могли не носить форму, были Наследники. «И Адриана», — подумала я, вспоминая восхитительное платье, которое она надела вчера. У меня до сих пор не сложилось однозначного мнения на ее счет. Очевидно, что девушка была создана из того же теста, что ее брат и друзья, и пользовалась теми же привилегиями. Но в тоже время она казалась... другой. Я просто не могла понять, почему.
Лифт издал низкий музыкальный звон, оповещая о прибытии к месту назначения. Когда двери открылись, я сделала глубокий вдох и отбросила все мысли о Наследниках в сторону. Не имело значения, отличалась Адриана или нет. Мы все равно никогда не будем друзьями. Потому что принадлежали разным мирам.
Поскольку библиотека, в которой можно было найти практически любую книгу, занимала весь третий этаж, туда можно было попасть прямиком из лифта. Я вошла в гигантский тихий рай для книголюбов, и меня, словно плед в холодный зимний вечер, окутала тишина. Я вдохнула утешительный аромат кожаных переплетов и выдавила из себя улыбку пожилому библиотекарю.
Я прошла мимо регистрационного стола и ряда компьютеров и направилась прямиком к своему любимому месту в дальнем углу, где стояли простой стол и стул, но они располагались прямо у окна, из которого открывался чудный вид на красивый школьный двор.
Удобно расположившись на стуле, я достала свою любимую книгу «Гроздья гнева». Я читала ее тысячу раз, но она никогда мне не надоедала.
Следующие полтора часа пролетели незаметно, и слишком скоро звонок оповестил о начале занятий, грубо вырвав меня из книги. В желудке образовался знакомый жесткий узел, и я словно приросла к стулу. Я знала, что должна двигаться, но мышцы отказывались слушаться. Все тело словно внезапно парализовало.
Боковым зрением я заметила, как библиотекарь бросил на меня любопытно-неодобрительный взгляд, но из-за паники я не придала этому значения. Я знала, что до тех, кто не стал свидетелем моего столкновения с Романом в субботу вечером — а таких было немного — уже дошли последние слухи, и не горела желанием видеть неизбежное осуждение на их лицах.
Я убрала книгу в рюкзак и неохотно поплелась в сторону лифта. На секунду палец застыл над кнопкой вызова, но я быстренько нажала на нее, пока не успела передумать. Дверь мгновенно открылась, и я уставилась на кабину, словно это были врата в Ад.
К тому времени, как я добралась до второго этажа, коридор был почти пуст, и несмотря на частые косые и укорительные взгляды, никто напрямую не напал на меня.
Когда через пару минут я ворвалась в класс, учитель миссис Лавински рассказывала об итоговой работе.
— ...минимум пятнадцать страниц, второй интервал... — Она замолчала, увидев меня, а потом многозначительно произнесла: — Мисс Линдберг, вы опоздали.
— Прошу прощения, — извинилась я, покраснев. — Этого больше не повторится.
— Очень надеюсь, что нет. — Она вздохнула и указала мне на мое место. — Сейчас вы прощены, но в следующий раз я буду вынуждена выписать письменное предупреждение.
Пристыженная, я кротко кивнула. Я еще никогда не получала письменных предупреждений, а миссис Лавински вообще-то была моей любимой учительницей. У нее была нелегкая работа. Остальные мои одноклассники, хоть и были довольно умными, но относились к ней неуважительно. Я терпеть не могла ее расстраивать.
Сев на стул, я сразу же ощутила что-то холодное и скользкое на юбке и бедрах.
Что за?..
Я поспешно встала, по крайней мере, попыталась. Меня тут же потянуло вниз. О боже. Пожалуйста, только не говорите, что кто-то вылил клей на мой стул!
Я рывком вскочила с места, на этот раз приложив больше сил. К сожалению, о последствиях я не подумала, и половина моей юбки оторвалась.
Класс взорвался от смеха. Во взгляде миссис Лавински читался ужас.
— О, милая, — сказала она. — Майя, почему бы тебе не пойти в...
Она даже не успела закончить предложение, а я уже была за пределами класса, лицо горело от унижения.
Что за придурки! Во мне бурлил гнев, пока я мчалась к своему шкафчику, где лежала запасная униформа. Им нужно придумать что-то поинтереснее. Как можно быть такими недоразвитыми?
Я яростно положила палец на биометрическое поле, и дверь открылась с мягким щелчком.
На данный момент это был самый громкий звук в пустом коридоре.
Когда я полностью открыла дверь, тишину пронзил крик.
Потребовалась секунда, чтобы осознать, что крик исходил из моего собственного рта. Я в ужасе уставилась в холодные глаза закрученной в спираль змеи, лежавшей в моем шкафчике.
* * *
Адриана сидела, скрестив ноги, в мягком кресле в библиотеке, «Преступление и наказание» Достоевского лежало возле нее. Девушка заказала на обед суши, из-за чего вернулась раньше, поэтому решила немного почитать. Она уже читала «Преступление и наказание» в школе-пансионате, ей понравилось, и она была не против перечитать объемный роман.
В любой другой день она бы тусовалась в комнате отдыха вместе с Заком и остальными, но сейчас питала к ним отвращение.
Небольшая морщинка залегла между идеальных бровей, когда она подумала об утренних событиях. Девушка слышала о клее, змее, порче спортивной формы и о том, что тетрадки Майи по математике бросили в туалет — и это были еще не все «шалости». По сравнению со змеей, которая, к счастью, была не ядовитой, все остальные выходки казались безвредными и детскими, но это не делало их безобидными, как и менее тревожными.
Адриана была даже немного расстроена тем фактом, что никто из ребят до сих пор ничего не сказал. Конечно, она знала, что они никогда не помешают Роману пользоваться своей властью, но все же. К тому же Паркер заинтересовался этой девушкой, так что мешало ему сыграть роль рыцаря в блестящих доспехах?
Нахмурившись, Адриана выпрямила ноги и снова надела балетки, украшенные драгоценными камнями от Giuseppe Zanotti, которые были личным подарком дизайнера.
Конечно, Паркер не относился к типу рыцарей. Рыцари не соблазняют невинных или, в некоторых случаях, не таких уж и невинных барышень. А еще они не ездят в другой город, чтобы с кем-то переспать и исключить возможность повторной ночи, которая в мире Паркера может быть растолкована как — боже помилуй! — как «отношения».
Адриана вздохнула. «Давай же, Адри, вернись к заданию», — приказала она себе.
Она задумчиво постучала ногой по полу — персидский ковер притупил звук — и вернулась к анализированию ситуации.
Адриана знала, что всегда может что-то сделать, чтобы разрядить обстановку, но никто кроме Романа не сумеет остановить насилие полностью. Поэтому она уже пытается найти способ облегчить Майе жизнь. По каким-то неведомым причинам ей нравилась эта девушка. Адриана, безусловно, восхищалась тем, как Майя дала Роману отпор. Это доказывало, что она не была застенчивой и что у нее были мозги, в отличие от большинства пустоголовых, постоянно поправляющих прическу девиц, окружающих Адриану.
Пока она прокручивала в голове возможности помочь, ее посетила внезапная мысль. Адриана выпрямилась, ее глаза зажглись. Боже, это было так очевидно! С маленьким триумфальным смехом она решила не делать ничего. Пока. Пока это поможет в краткосрочной перспективе, а вот на будущее...
Идея так быстро пронеслась у нее в голове, что она даже не успела толком ее обдумать, и тут дверь лифта открылись. Адриана удивленно взглянула в ту сторону. Она думала, что была единственной, кто вообще приходит в библиотеку.
Ее идеальные брови заинтригованно приподнялись, когда вошла Майя. Это было интересное совпадение.
Форма Майи была покрыта желтыми и красными пятнами — видимо, от помидоров и яиц. Ее блестящие темные волосы были растрепаны, а сама она была в полнейшей ярости, но под всей этой злостью Адриана рассмотрела усталость.
Увидев Адриану, она замерла. Повисла полнейшая тишина. Наконец Майя заговорила:
— Итак, что ты собираешься делать? — спросила она, ее челюсть была напряжена.
— Я собираюсь дочитать книгу, — как ни в чем не бывало ответила Адриана, даже глазом не моргнув.
Она старалась казаться абсолютно незаинтересованной.
— Если ты собираешься бросить в меня чем-нибудь еще, то лучше сделай это сейчас, — выплюнула Майя. — Амебы нынче рулят.
Хм-м. Дерзко.
— Ты только что назвала меня амебой? — удивленно спросила Адриана.
Такое с ней было впервые. Девушка изо всех сил старалась не засмеяться.
— Насколько мне известно, всех, кто находится у Романа на побегушках можно так охарактеризовать, — хладнокровно ответила Майя, с гораздо большим достоинством, чем кто-либо, кого только что социально унизили.
Теперь Адриана немного обиделась, хотя, глядя на нее, этого никто бы не заметил.
— Я друг Романа, а не «подружка на побегушках», как ты изволила выразиться. — Ее глаза скользнули по Майе.
— К тому же, даже если бы я захотела присоединиться к этой маленькой... игре, в которой все остальные так активно участвуют, то была бы гораздо изощреннее, — сказала она сдержанно, но честно.
— И ты присоединишься?
Адриана приподняла бровь.
— К участию в «игре», — саркастично уточнила Майя, ставя в воздухе кавычки на последнем слове.
Улыбнувшись, Адриана вернулась к чтению.
— Если присоединюсь, ты узнаешь об этом первой, — сказала она, не поднимая головы.
Спустя мгновение Майя опустилась в кресло напротив нее. Они сидели так в неловком молчании, пока не прозвенел звонок.
Адриана неторопливо встала и начала собирать вещи. Майя была уже на полпути к лифту, и Адриана не знала, почему она так торопится. Девушке определенно некуда было спешить.
— Не позволяй им сломать себя, — почти бесцеремонно посоветовала Адриана, вешая на плечо фиолетовую сумку от Miu Miu. — Я знаю: ты достаточно сильна, чтобы пройти через это.
Она почти вздрогнула от того, как это прозвучало. «Хороший совет, Доктор Фил», — подумала девушка, но она была слишком уверенной, чтобы смущаться. К тому же, сказанное было правдой. Интуиция почти никогда не подводила ее.
Майя остановилась, все еще стоя спиной к блондинке.
— Ты совсем меня не знаешь.
— Может, и нет, — легко согласилась Адриана. — Но речь идет о том, что кто-то наконец-то поставил Романа на место.
На этот раз Майя обернулась.
— Я думала, он твой друг, — промолвила она почти осуждающе.
— Так и есть. — Адриана небрежно и в тоже время элегантно пожала плечами. — Но это не значит, что я не хочу, чтобы его разок поставили на место. Или два.
Или десять.
— В этом мы с тобой похожи.
Легкий, словно звон колокольчиков, смех Адрианы зазвучал в библиотеке.
— Буду честной. Ты мне нравишься, Майя, и если ты в состоянии вынести то, что те... амебы, — она слегка улыбнулась, — делают с тобой сейчас, в конце ты поймешь, что оно того стоило.
Майя мрачно улыбнулась.
— А что, в конце всего этого меня ждет приз?
Улыбка Адрианы стала озорной, а в голубых глазах замерцало веселье.
— Смотря, что для тебя является призом.
* * *
Роман был очень, очень доволен. Все шло точно по плану. У девчонки не было ни единого чертового шанса продержаться до конца недели. Выходка со змеей была гениальной, особенно после того, как он узнал, что Мария или Марта, или как ее там звали, смертельно боялась змей.
Он рассеянно покрутил в руке стакан виски, и легкая улыбка коснулась его губ. Одна из главных прелестей носить фамилию Фьори заключалась в том, что он получал все, чего хотел, не делая при этом грязной работы.
— Почему ты такой счастливый? — спросил Паркер, садясь в одно из мягких кресел и кладя ноги на журнальный столик, который привезли прямо из Барселоны в начале учебного года. Каждое лето нанимали самого крутого дизайнера, чтобы оборудовать школьную комнату отдыха Наследников; в этот раз акцент был сделан на простоте, но в тоже время изящности.
Самому Роману было все равно, обложен камин мрамором или кирпичом, от какого дизайнера были покрывала и были ли они вообще. Не наплевать было лишь Паркеру, поэтому обычно детали продумывал именно он.
— Просто так, — автоматически ответил Роман. Паркер ничего не сказал, он просто ждал.
Как и следовало ожидать, через секунду Роман раскололся.
— Просто думаю о том, как досталось этой девчонке, — самодовольно признался он. — Змея была гениальной идеей.
— У тебя, друг мой, серьезные проблемы со злорадством. — Паркер махнул бармену, и тот мгновенно принес содовую со льдом. В отличие от Романа, он не был приверженцем алкоголя с утра.
Роман так радовался, что Марисса или Мария пропадет из его поля зрения и будет наказана, что даже насмешливый тон Паркера не испортил его настроения.
— И что? — Он допил виски. — Ты сказал это так, будто это что-то плохое.
Он оглядел комнату и наконец заметил отсутствие остальных двух друзей.
— Где Зак и Карло?
Паркер пожал плечами.
— Я им не нянька, но если я прав, то могу сказать, что прямо сейчас Адриана выписывает им нагоняй.
Роман ухмыльнулся. Он знал все о плане Адрианы подобрать подходящую кандидатуру на роль его девушки в субботу вечером; к несчастью для нее, он слышал о вечеринке и только делал вид, что ничего не знает. Кроме того, Карло на что-то отвлекся в тот вечер и не сильно сопротивлялся, когда Роман решил пойти к Стэну.
Он удобнее сел в кресле, уверенный в том, что, в конце концов, без ведома и согласия Романа Фьори в его собственном городе ничего не могло произойти.
* * *
Прошла неделя — самая длинная, самая мучительная и самая параноидальная неделя, которую мне довелось пережить. На третий день я обнаружила почти мазохистскую позицию по отношению к другим ученикам. Я больше не приходила в школу пораньше и не пряталась в библиотеке. Также я отказалась жаловаться учителям, которые пытались незаметно помочь мне.
Наоборот, я проходила через это со всем достоинством, которое имела, даже несмотря на то, что перерыв между издевательствами был не более пяти минут. Это случалось в любое время и в любом месте: в классе, столовой, коридоре, уборной, во время школьных собраний и утренних объявлений, и даже во время контрольных. Буквально на днях меня обвинили в мошенничестве и забрали тест по математике.
Это принять было труднее всего. Я всегда гордилась своими оценками, но теперь стала рассеянной. Так не пойдет. Я терпела оскорбления только потому, что от этого чувствовала себя лучше, чем весь прошлый год, когда была полной трусихой.
Можно сказать, что мое сопротивление было непонятно для тех, кто никогда не сталкивался со столькими проблемами на своем пути.
Тем не менее, сегодня была пятница, а значит, впереди меня ожидало два дня передышки, после чего весь этот ужас начнется по новой.
Я наклонила голову, позволяя солнцу греть кожу, пусть в воздухе уже и стояла прохлада. Было трудно скрывать все от родителей. Я не рассказала им, что случилось, не хотела, чтобы они волновались, но, несмотря на все мои усилия привести себя в порядок перед приходом домой, они с подозрением смотрели на меня, а мои отговорки становились все более идиотскими и все менее правдоподобными.
Неожиданно, я почувствовала в сумке вибрацию и, нахмурившись, достала телефон. На экране высветился незнакомый номер.
Я была в замешательстве. Никто никогда мне не звонил, за исключением родителей и Венеции. Я связывалась со старыми друзьями только по электронной почте, фейсбуку и смсками, хотя их становилось все меньше и меньше.
— Алло? — осторожно сказала я.
— Привет, это Майя? — спросил довольно знакомый голос.
Я колебалась.
— Да? — Это больше походило на вопрос, чем на ответ.
— Привет, это Джеймс.
Мои глаза округлились от удивления. Джеймс? Тот самый Джеймс, которого я встретила на вечеринке? Честно говоря, с трудом верилось, что с тех пор не прошло и недели.
Вечеринка Стэна будто была миллион лет назад.
— О, привет, — сказала я еще более смущенно.
Почему он звонил мне?
— Э-э... где ты взял мой номер? — Я сразу же захотела забрать назад этот тупой вопрос. Он был логичным, но прозвучал очень невежливо.
Джеймс, наоборот, так не считал.
— У друга, который знает Венецию, — признался он застенчиво. — Надеюсь, это не слишком самонадеянно.
— Нет... нет, все хорошо. — Я прочистила горло. — Итак... — Я замолчала, надеясь, что он скажет, зачем, собственно, позвонил.
К счастью, так он и сделал.
— Слушай, я просто хотел извиниться, — быстро сказал Джеймс. — За субботу. Я позволил своей злости взять надо мной верх... ладно, у меня такое чувство, что ты попала в это затруднительное положение, потому что хотела... защитить меня? — В конце предложения он понизил голос и зазвучал как-то неопределенно.
Я немного над этим поразмыслила. И удивилась, сообразив, что его вывод был правильным. Я хотела защитить его, потому что он был очень милым и не заносчивым, что было иронично, так как я ощутила, что он хочет помочь мне встретиться лицом к лицу с Паркером. Но, с другой стороны, у меня были свои причины, из-за которых я вступила в схватку с Романом.
— Тебе не нужно просить прощения, — заверила его я. — Поверь мне, это не твоя вина, я... — Я замолчала. То, что он только что сказал, наконец дошло до меня. — Подожди, что ты имел в виду под «затруднительным положением»?
Джеймс так долго молчал, прежде чем ответить, что я решила, что он положил трубку. Наконец парень неохотно сказал:
— Я имею в виду то, что происходит с тобой в школе. — Его голос становился все тише и тише.
— Как ты узнал, что происходит? — Я даже не пыталась отрицать это. Какой смысл?
— Мне рассказали друзья.
«Да, и они, скорее всего, принимали в этом участие», — подумала я, чувствуя себя ужасно. Джеймс не был виноват в том, что ученики Валески были такими придурками.
— Да, что ж, я справлюсь. — Я пожала плечами, а потом поняла, что он не может видеть меня. — Я имею в виду, это не...
Я замолчала, когда возле меня остановился черно-синий «феррари». Я была настолько шокирована, что даже не заметила, как телефон выскользнул из руки и разбился о тротуар, батарея и задняя крышка разлетелись на части.
Вот, что получаешь, если до сих пользуешься старенькой «моторолой» вместо айфона, как все остальные.
Я была ошеломлена и почти парализована, когда стекло опустилось вниз, и показалось раздраженное лицо Романа Фьори, наполовину прикрытое дорогими солнцезащитными очками.
— Залезай, — приказал он грубо.
Я просто стояла там с разинутым ртом, интересуясь, что, черт возьми, происходит.
Когда стало ясно, что я не собираюсь отвечать, выражение его лица стало еще более раздраженным.
— Залезай! — повторил он более резко.
На этот раз я пришла в себя достаточно для того, чтобы набраться решительности и дерзости.
— Да ни за что, черт возьми!
Прежде чем я смогла сказать что-либо еще, Роман, очевидно раздраженный еще больше, вышел из машины, схватил меня за руку и потащил к пассажирскому месту.
До сих пор пребывая в шоке, я слегка тормозила, и все происходило так быстро, что у меня едва ли было время подумать до того, как Роман отъехал от тротуара.
— Ну и какого лешего ты делаешь? — гневно спросила я, вернув себе голос. — Сейчас же остановись!
Этот придурок даже не посмотрел на меня.
— Или что?
— Или... или... или я вызову полицию!
Он фыркнул, делая резкий поворот, и я, испустив тихий вопль, врезалась в пассажирскую дверцу. Решив, что лучше жить, чем умереть, я немедленно пристегнула ремень безопасности.
— И где же твой телефон? — спросил он, бросив многозначительный взгляд на мои пустые руки. — К тому же выглядит так, будто тебе очень комфортно здесь.
— Я не чувствую себя комфортно, я просто не хочу умереть. — Я щелкнула пальцами. — А теперь живо останови машину! Я не хочу здесь находиться!
— Очень жаль, — бесстрастно сказал он. Ответ сопровождался грохочущей рок-музыкой, которая наполнила автомобиль и практически оглушила меня, и я с негодованием заметила, что Роман управлял звуковой системой при помощи руля. Я бы ни за что не попыталась управлять этой штукой, разве что, если б желала нам смерти.
Пока мы на бешеной скорости неслись по городу, я осознала, что была похищена наследником самой богатой и влиятельной семьи в мире и не могла ничего с этим поделать.
Я упоминала, насколько ненавижу свою жизнь?