Глава 7.
— Очень вкусно, миссис Линдберг, — вежливо заметил Паркер, попробовав мамино фирменное пюре. — Вы прекрасно готовите.
Я сделала глоток воды, стараясь не закатить глаза на явную лесть.
— Ну что ты, Паркер! Спасибо, — просияла довольная мама. Она обожала, когда кто-нибудь хвалил ее кулинарные способности, которые я, к сожалению, не унаследовала. — Я так рада, что ты остался на ужин.
— Если я не ошибаюсь, вы вместе уже месяц, — подозрительно сказала бабушка. — Но ты никогда не оставаться на ужин? Очень, очень невоспитанный мальчик.
Я поерзала на стуле. Было такое чувство, что бабушка до сих пор не до конца поверила в подлинность наших отношений. Может, из-за того, что я частенько пыталась уколоть руку Паркера вилкой, когда та задерживалась на моем бедре дольше необходимого?
— О, в этом нет его вины, мам, — быстро ответила моя мама. — Мы просто были немножко заняты в последнее время, и у нас не было времени пригласить Паркера на ужин.
Моя бабушка поджала губы и уставилась на Паркера.
— Лет сколько тебе?
— Восемнадцать.
— Ты идти в колледж, когда выпуститься?
— Конечно, — спокойно ответил Паркер. — Сейчас я думаю о Принстоне. Там учились мой отец и дед.
Это впечатлило бабушку, но затем она снова нахмурилась.
— Почему ты не идти в Гарвардскую медицинскую школу? Школу юриста?
— Ну, прямо сейчас я не рассматриваю такие варианты, как медицинский или юридический...
— Итак, кем ты хочешь быть? — требовательно спросила бабуля. — Красивым мальчиком по жизни? Это не есть хорошо. Тебе необходимо содержать жену. Тебе нужно содержать Майю.
Мое лицо сразу приобрело цвет спелого помидора.
— Бабушка, мы встречаемся всего месяц, — зашипела я, пытаясь игнорировать шок на лице Паркера, который он изо всех сил пытался скрывать. — Слишком рано говорить об этом.
Она ткнула в меня пальцем.
— Никогда не рано для брака. Я знаю девушку, ей тридцать. Встречается с парнем восемь лет. Без кольца. Почему? Она никогда не планировать заранее, глупая девчонка. — Моя бабушка разочарованно покачала головой, затем снова обратилась к Паркеру. — Как ты содержать мою Майю?
Паркер, который оправился от первоначального шока, очаровательно улыбнулся.
— Я надеюсь, что после колледжа стану управлять компанией отца.
— Твоего отца? А что он делать? Он не сантехник, надеюсь? Я не доверять сантехникам. Или Диснею. Люди, которые работать с мышами, какой позор.
Я чуть не выплюнула воду, когда взглянула на лицо Паркера. Бедный мальчик. Откуда он мог знать, что глубокая ненависть моей бабушки к миру Диснея появилась после первой и единственной поездки туда, когда она и мои родители сопровождали меня в парк аттракционов лишь для того, чтобы меня стошнило на ее колени после долгого катания на американских горках?
Нет необходимости говорить, что Микки Маус не смог завоевать бабушкиного доверия. Вообще у нее, наверное, каждый раз краснело перед глазами от злости, когда она слышала слово «мышь».
Также никто так и не смог выяснить, почему она ненавидела сантехников.
— Ух... нет, мэм. Он банкир.
— Банкир? — Бабушка отмахнулась от горошка, который предлагала моя мама. — Я не любить банки. Длинные очереди. — Она резко поменяла тему разговора. — У вас уже быть секс? — Она указала на меня и Паркера.
Бац! Звук моего стакана, ударившегося об тарелку, эхом разлетелся по комнате, но я едва ли смогла услышать его из-за унижения, которое испытывала. Пожалуйста, пол, просто откройся и проглоти меня целиком. Умоляю тебя!
— Бабушка, ты... ты не можешь спрашивать людей о таком, — пробормотала я в ужасе.
Как хорошо, что сегодня мой отец работал допоздна.
Мама выглядела такой же ошарашенной, как и я.
— Мама! Мы не будем обсуждать половую жизнь Майи за обеденным столом!
Очевидно, она забыла, что на самом деле мы с Паркером не были парой.
— Почему это? Секс — часть жизни, — невинно констатировала бабушка, что звучало достаточно прогрессивно для семидесятилетней китайской леди. — А как еще я получить правнуков? Я старею. Я не жить вечно. Поэтому я хотеть успеть понянчиться с правнуками, прежде чем поиграть в ящик.
— Во-первых, сыграть в ящик, во-вторых, ты абсолютно здорова. Ты и до ста лет доживешь, мам!
— До ста? Еще чего не хватало! — Бабушка щелкнула языком. — Чтобы люди затащить меня в какое-нибудь плохое телешоу и говорить «о-о-о, посмотрите на старую леди?» Не есть хорошо. — Она пристально посмотрела на Паркера. — Вы не ответить на вопрос, молодой человек. У вас с Майей был секс?
Я затаила дыхание, гадая, что он ответит.
Внезапно Паркер послал мне озорную усмешку, и у меня кровь застыла в жилах.
О нет. Нет, нет, нет. Удивительно, как от яростного взгляда, который я ему послала, он не воспламенился. Даже не смей! Клянусь богом, Паркер Ремингтон, если ты скажешь...
— Да. Да, был. — Паркеру — этому гаденышу — еще и удалось выглядеть смущенным. — Конечно, я не обсуждаю такие... интимные вещи открыто, но вы должны знать, что я очень искренний человек и не могу обманывать бабушку моей драгоценной Майи.
Я сильнее сжала стакан, представляя, что это его горло. Мама выглядела так, словно собиралась упасть в обморок, а бабуля казалась задумчивой.
— Серьезно? — Она щелкнула языком. — Надеюсь, вы предохраняетесь. Я не хотеть правнуки прямо сейчас — неудобно для учебы в колледже. Но очень хорошо, что вы тренируетесь.
Я уронила лицо на ладони, вопрошая, почему у меня не может быть нормальной бабушки, которая скорее бы выбросила свой набор для вязания, чем заговорила о сексе, и уж тем более не поощряла бы его.
— Конечно. — У Паркера было чуть ли не ангельское лицо. — Вам не стоит об этом волноваться. Правда, зайка?
Р-р-р! И почему все девчонки его обожают? Он же настоящее зло!
А потом он мне подмигнул. Мудак имел смелость подмигнуть мне после того, как настолько опозорил?
Не думая над тем, что делаю, и не в силах больше это терпеть, я испустила яростный вопль и выбросила оставшуюся часть гороха на него.
Увы, делая это, я опрокинула стакан с водой и облила бабушку.
Нужно ли говорить, что с этого момента моя жизнь провалилась в тартарары?
* * *
— В смысле, ты наказана? — Венеция в шоке уставилась на меня. — Твои родители никогда тебя не наказывали.
Вздохнув, я сунула учебник по биологии в шкафчик и захлопнула дверцу.
— Они наказали, когда я начала бросаться овощами в гостей. Ты же знаешь, как моя мама относится к тому, чтобы я ела овощи и фрукты.
Она начала хихикать, но сразу прекратила, когда я посмотрела на нее.
— Извини, но это смешно . Не часть про наказание, конечно же, но... не могу поверить, что ты бросила в Паркера Ремингтона горошек ! Вообще, я не могу поверить, что ты сказала им, будто он твой парень!
— Поверь, я это сделала из крайней необходимости, — пробормотала я.
Венеция вздохнула.
— Будь я на твоем месте, то попыталась бы, по крайней мере, урвать поцелуй.
Я брезгливо сморщила нос.
— Боже, Венеция, да кто знает, где побывали эти губы? Хотя подожди, я знаю. На каждой шлюхе в радиусе трех штатов!
Она закатила глаза.
— Ну и что? От поцелуя нельзя заразиться!
— Ты вообще уделяла хоть какое-то внимание урокам ОБЖ? Конечно же можно!
— Как бы там ни было, — Венеция пренебрежительно отмахнулась от моих слов, — шанс поцеловать Паркера этого бы стоил.
— Ах ты шлюшка, — пошутила я, выходя на ясное солнце. К моему облегчению парковка была почти пуста.
Венеция захихикала.
— Да, и этой шлюшке еще нужно добраться до торгового центра и купить сестре подарок.
Она скорчила рожицу.
— Зачем? У нее день рождения?
— Нет, но я случайно порвала мамино любимое жемчужное ожерелье, и она вроде как взяла вину на себя. Так что я ей должна. — Венеция обняла меня. — Увидимся завтра! Надеюсь, твое наказание скоро закончится.
— Я тоже, — ответила я, даже несмотря на то, что мне было плевать. В конце концов, мне некуда было пойти после школы или на выходных, кроме как в гости к Венеции.
Венеция протанцевала вперед и прыгнула в свой «мерседес» с шофером. Я собиралась идти домой, когда увидела двух подозрительных людей в черных костюмах, стоящих напротив черного внедорожника и шепчущих что-то в наушники.
Очень подозрительно.
Мое сердцебиение моментально участились. Вот черт . Это конец? Роман все-таки решил нанять головорезов, чтобы раз и навсегда убрать меня со своего пути?
Я посмотрела по сторонам, присматриваясь, куда можно убежать. Возможно, это всего лишь паранойя. Возможно, это всего лишь телохранители... тем более, у многих детей в Валески они были.
Стараясь выглядеть равнодушной, я повернулась и снова пошла в сторону школы. Сделав несколько шагов, остановилась и посмотрела через плечо.
Ладно, они определенно стояли ближе, чем были до того, к тому же, уставились в небо, делая вид, что ничего не происходит.
Я развернулась и сделала еще два шага, а затем резко повернула голову.
Ага! Попались!
Я судорожно дернула школьную дверь, но она была заперта. Проклятье! Должно быть, дворник запер ее.
Не подумав, я резко повернула налево. Я понятия не имела, куда иду, но знала, что надо продолжать идти. Будь я проклята, если просто буду стоять здесь и ждать, словно агнец своей расправы.
— За ней! — крикнул один из мужчин, все притворства были откинуты в сторону.
Увидев впереди еще троих мужиков, я резко затормозила и меня занесло. Я вскрикнула, ударившись бедром о машину.
Их было еще больше? Они что, выпрыгивали из фабрики для клонирования или что?
Я сменила направление и вскоре начала задыхаться. Бег никогда не был моей сильной стороной, и единственное, что пока вынуждало меня двигаться, был мой инстинкт самосохранения.
Я увидела ограду, блокирующую путь. Дальше бежать было некуда.
Сделав глубокий вдох, я ускорилась, игнорируя крики у себя за спиной.
Ограда становилась ближе... еще ближе... Осталось совсем чуть-чуть. Сейчас!
Закрыв глаза, я прыгнула как можно выше, как это делали олимпийцы.
Но проблема заключалась в том, что я не была олимпийцем, а также идея закрыть глаза была явно не самой лучшей в моей жизни, потому что когда я их снова открыла, то обнаружила, что валяюсь на траве. Мое лицо было прижато к грязной земле и, если я правильно интерпретировала покалывание в ноге, я только что разбила себя на миллион кусочков.
Я попыталась встать, но адская боль не позволила мне этого сделать. Внезапно я почувствовала, как кто-то схватил меня под руки.
— Мы поймали ее! — крикнули мужчины.
Я резко втянула воздух, мой разум очистился, и я сразу же вспомнила, что происходит.
— Отпустите меня! — заорала я, пиная мужчин и пытаясь вывернуться из их хватки.
Они отпустили меня — видимо, сбитые с толку моими внезапными движениями, — а я задержалась ровно настолько, чтобы зарядить типу, что стоял ближе всего, по яйцам, и побежала вновь.
Я почувствовала удовлетворение, услышав, как он испустил вопль, полный боли, но это чувство мгновенно заменила паника, потому что меня прижали к земле.
— А ты злючка, — пробормотал некто, сидя на мне верхом, затем он поднял меня и, словно невесту, понес в сторону стоянки, в то время как двое из его коллег покачивались на дрожащих ногах.
— Кто вы? — закричала я. — И куда вы везете меня? Отпустите меня немедленно! Это, знаете ли, незаконно! Вы можете сесть в тюрьму!
Мужчина толкнул меня на заднее сиденье машины.
— Глаз с нее не спускайте, — предупредил он коллег и сел за руль.
— Выпустите меня! — опять закричала я, вертясь на сиденье.
— Успокойся! — Голос мужчины звучал раздраженно. — Мы не причиним тебе вреда! Ай! — Он выругался. — Она меня укусила!
— И ты получишь еще, если снова сунешься, козел! — заорала я, пытаясь ударить другого парня в живот.
— Иисусе! — Он отразил мою атаку как раз вовремя. — Да к лешему! Пора применить тяжелую артиллерию.
Сказав это, он приложил к моему рту ткань, вымоченную в хлороформе.
— Прекратите! Да что вы себе позво... — Мои приглушенные крики угасли, когда все вокруг погрузилось в темноту.
* * *
Роман быстро пролистывал журнал «Новости спорта», но был не в состоянии сосредоточиться на словах или картинках.
Черт возьми, почему так долго?
За деньги, которые он им платил, они могли бы работать быстрее.
Заметка номер один: уволить старый персонал и нанять новый.
Послышался робкий стук в дверь.
— Войдите, — крикнул Роман раздраженным голосом.
Вошел один из рабочих, выглядел он слегка испуганно.
— Мистер Фьори, она готова.
— Почти вовремя, — пробормотал он, швыряя журнал в сторону. — Итак, чего вы ждете? Приведите ее сюда!
Кивнув, рабочий ушел, а через секунду в комнату вошла она .
У Романа округлились глаза, когда девушка предстала перед ним. Ее темные, почти черные волосы блестели в свете лампы, спадая мягкими совершенными волнами на голые плечи, зеленые глаза казались намного ярче, чем обычно, а бронзовая кожа выглядела идеальной. Облегающее черное платье — по словам стилиста, от Александра Маккуина, стоившее более двух тысяч долларов — подчеркивало ее тонкий стан и стройные ноги. Инкрустированные хрусталем туфли от Jimmy Choo делали Майю на три дюйма выше.
Для девочки, получавшей стипендию, она была сногсшибательной. А еще очень-очень злой.
— Я должна была догадаться, что это твоих рук дело! — закричала Майя, искры летели из ее глаз. — Что, мать твою , происходит, Фьори?
Он встал, слегка удивленный ее реакцией.
— Это называется макияж.
Она выглядела так, словно вот-вот воспламенится.
— Я знаю , что это макияж! Но почему меня красят по твоему распоряжению?! — Она положила руки на бедра. — Я тебя об этом просила?!
— Ну, ты определенно не можешь расхаживать в той одежде, что раньше, — сказал он и посчитал это разумным аргументом. — У меня есть репутация, и ее нужно поддерживать.
Майя сузила глаза.
— И какое отношение моя одежда имеет к твоей репутации?
— Самое непосредственное, разумеется, — ответил он как ни в чем не бывало. Уж тут она должна была проявить сообразительность. — Хорошо, если с этим разобрались, давай-ка обсудим правила.
— Правила, — медленно повторила она.
Роман подошел к ней с манерой командира.
— Во-первых, отныне ты каждое утро будешь собираться с помощью своего личного стилиста, парикмахера и визажиста, а это значит, что вставать теперь придется пораньше. Часа на три. Во-вторых, ты всегда будешь ходить ровно на шаг позади меня во всех публичных местах, но, конечно, можешь идти рядом в неформальной обстановке. В-третьих, ты не должна говорить ничего, противоречащего мне. В-четвертых, ты должна у всех на глазах извиниться за тот случай на вечеринке...
— О чем. Ты. Говоришь?
Он решил, что ей просто необходимо все подробно объяснить.
— О правилах, которые ты должна соблюдать как моя девушка, конечно же! — Он самодовольно улыбался и ждал, что Майя взорвется от счастья и радости.
Увы, но случилось нечто иное.
У Майи буквально отвисла челюсть.
— И кто сказал, что я хочу быть твоей девушкой? — заверещала она.
Роман вздохнул. Не на такую реакцию он рассчитывал.
— Конечно, ты хочешь быть моей девушкой. Все хотят ею быть. Я единственный сын самой богатой семьи в мире. Я красив. Умен. У меня есть власть. Я могу дать тебе вещи, о которых ты даже не мечтала. Частный самолет, яхта, отдых в любой точке мира. Одежда и украшения, само собой...
— Ты с ума сошел! — Голос Майи стал на октаву громче.
Он моргнул. Заметка номер два: позвонить в модный дом Gucci и узнать, делают ли они беруши.
— Мне не нужен твой идиотский самолет. Или одежда. Или украшения. — Чтобы подчеркнуть серьезность своих слов, она закричала и сорвала с шеи бриллиантово-рубиновое ожерелье. — Я хочу домой. И я хочу, чтобы ты оставил. Меня. В покое!
— Эта игра в «меня трудно заполучить» слегка устарела, — процедил он. — Если ты не хочешь быть моей девушкой, то зачем тогда устраивала весь этот цирк?
Майя уставилась на него.
— Я понятия не имею, о чем ты.
Он вздохнул.
— Да очевидно же, что единственная причина, по которой ты наорала на меня на вечеринке — чтобы выделиться и привлечь мое внимание!
У нее вновь отвисла челюсть, и она в неверии медленно покачала головой.
— Я всегда знала, что ты высокомерный болван, но не думала, что еще и больной на голову! Слушай меня очень внимательно, Роман Фьори. Я не хотела, не хочу и никогда не захочу быть твоей девушкой. Особенно учитывая, что один из твоих лакеев усыпил меня хлороформом! Я наорала на тебя, потому что ты бессердечный эгоист, которого хоть кто-то должен был поставить на место. И пусть лучше меня поразит молния, чем я позволю кому-то вроде тебя вытирать об меня ноги!
Роман был ошеломлен.
— Ну почему с тобой так сложно? — гневно спросил он. — Любая убила бы за возможность быть со мной! Кроме того, ты учишься на стипендию! Ты должна быть рада и счастлива такому раскладу! Я могу устранить все твои финансовые проблемы.
— Ты сам-то себя слышишь? Ты хоть знаешь, что говоришь как настоящий осел? Мне не нужна твоя финансовая поддержка! То, что я учусь в Валеске на стипендию, не означает, что я хочу стать твоим рабом!
Он прищурился.
— Это потому, что ты уже с кем-то встречаешься? — Почему-то эта мысль разозлила его еще больше.
Майя вскинула руки.
— Ты хоть слышал, что я сказала? Я не...
— Вообще-то, Роман, встречается. — Паркер медленно вошел в комнату и обнял Майю за плечи. — Теперь она моя девушка.