17
После двухчасового сексуального марафона, в котором все же были небольшие перерывы, в дверь постучала домработница и, стараясь не смотреть на изрядно вспотевшего Льюса, внесла два увесистых пакета с одеждой.
- Льюс, это Бакстер передал.
- Спасибо, Кэйтлин, поставь. - Льюс вытирал лившейся по нему пот и тяжело дышал.
- Как скажете. Там ребята приехали. Они вас ждут.
- Пусть ждут. Я пока занят.
- Хорошо. А что им передать?
- Передай, что я занят!!! - крикнул Льюс. - Я занят! Секс - это тоже занятие. Оно отбирает слишком много сил и времени.
- Хорошо... Хорошо...
Домработница тихо закрыла за собой дверь. Льюс вновь смахнул с себя пот и покачал головой.
- Ну, мать, ты даешь! Затрахала меня совсем. У тебя у самой ноги наверно разъезжаются. Твой хрен приедет, а ты никакая. Ты уж не объяснишь ему, что я там тебе все натер. - Он отдышался и уже спокойнее сказал: - Вот и вещи твои прибыли.
Я дождалась, когда Льюс закончит свою речь, и спросила ледяным тоном:
- Я вам больше не нужна? Могу быть свободна? У вас уже не стоит, и надеюсь, что в ближайшее время не встанет. - Не знаю, откуда у меня появилось столько наглости, но я этому была даже рада.
Льюс оторопел. Он не мог произнести ни слова. Я посмотрела на его лежачий сморщенный орган и добавила:
- Его хоть как поднимай. Он уже не встанет. Сами видите, упал замертво. Вы пока отдыхайте, а я приму душ.
- Чудная ты, - только и смог сказать Льюс. - У меня у самого дел по горло. С тобой можно всю жизнь протрахаться и стать банкротом, а для меня дела превыше всего. Хотя, знаешь, ты первая женщина, с которой мне совсем не хочется из постели вылезать. Обычно как? Дело сделали и разбежались. А с тобой все не так. Может, вместе ванну примем? Авось там еще что получится?
- Вы примете ванну после меня.
Благо, что туалет и ванная комната находились прямо у спальни, и мне не нужно было выходить в коридор. Я закрыла дверь на щеколду, включила душ, взяла гель и принялась изо всех сил тереть свое тело, словно хотела смыть с него всю грязь, которая налипла за последние сутки. Это была душевная грязь, ее смыть просто невозможно. Должны пройти годы. Долгие и долгие годы... Выключив душ, я завернулась в махровое полотенце и пошла в туалет. На унитазе сидел Льюс и читал какую-то газету. От неожиданности я вскрикнула и возмущенно заметила:
- Закрывать на щеколду надо!
- От кого? Я у себя дома, - не понял меня Льюс. - Дорогая, толчок занят, так что терпи. Еще у меня освежитель воздуха закончился, так что после меня сможешь зайти в туалет только в противогазе. Будь другом, позвони домработнице, скажи, чтобы она принесла освежитель, а то мне самому здесь сидеть тошно.
- Вот еще! - фыркнула я и пошла в спальню, чтобы наконец-то одеться.
Льюс с грохотом распахнул дверь в туалетную комнату и заорал:
- Тебе что, западло попросить освежитель воздуха?! Тогда принеси мне сюда телефон, я сам позвоню. У меня живот закрутило.
- Прикрой дверь, дышать нечем! - громко крикнула я, впервые обратившись к Льюсу на "ты".
Я нажала на кнопку у кровати. Тут же появилась домработница, словно она все это время стояла за дверью и ждала, когда позовут.
- Льюс меня звал?
- Звал.
- А где он?
- В туалете.
- В туалете?!
- Он сказал, чтобы вы принесли ему освежитель воздуха.
- А с каким запахом?
- Не знаю. Можете заглянуть и спросить.
Женщина усмехнулась:
- У него всегда разные пристрастия. Иногда ему нравится запах сирени, а иногда что-нибудь из хвойных запахов. Так что же все-таки принести?
- Принесите хоть что-нибудь, а то здесь скоро дышать будет нечем.
Женщина растерянно пожала плечами и удалилась. Когда она вернулась с флаконом в руках, я уже была одета. Дорогая ультрамодная юбка, легкая блузка... Взяв флакон, я постучала в дверь туалета.
- Освежитель здесь, на полу. Я ушла.
- Подожди, не уходи. У меня сейчас самый ответственный момент. Я скоро...
Льюс вышел из туалета, надев махровый халат, и сразу же заглянул в пакеты с покупками.
- Ну что, подошло?
- Я еще не все мерила. Там слишком много...
- Ну хоть угодил?
- Вещи дорогие, хорошие. Спасибо.
- На здоровье.
Взяв пакеты, я опустила глаза и сказала чуть слышно:
- Ну я пошла...
- Иди. Я щас быстро ванну приму и тоже к делам приступлю, а то меня там пацаны черт знает сколько ждут. В город поеду. Ты скучать-то хоть будешь?
- Не говорите ерунды. Я же вам все объяснила про вчерашнюю ситуацию.
- А сегодня?
- Что - сегодня?
- Сегодня ты как объяснишь ситуацию?
- Сегодня я сделала это только для того, чтобы вы ни о чем не говорили Нику. - Я взглянула на Льюса и процедила сквозь зубы - Надеюсь, что мы поняли друг друга.
- Хватит выкать. Мы с тобой второй день трахаемся, а ты все выкаешь и выкаешь. Скажи, тебе хоть хорошо со мной было?
- Я не буду отвечать на этот вопрос.
- Возлюбленного своего ждать будешь? Похавать ему сготовишь?
- Не знаю. Я пошла.
- До дома-то дойдешь? Ноги не разъезжаются? Может, тебя за руку отвести?
Я молча закрыла за собой дверь. Слезы застилали глаза, и я молила Господа Бога только об одном - чтобы не разрыдаться, пока не зайду в дом. Я прошла мимо домработницы, которая ухмылялась и смотрела на меня так, как смотрят на уличных девок, мимо мужчин, играющих в бильярд и преданно ждущих своего Льюса. Завидев меня, они тут же, как по команде, уставились на меня.
- Это Ника-финансиста баба, - послышалось за моей спиной. - Она вчера упитая была до чертиков.
- А что она у Льюса-то делала? - спросил другой мужчина.
- Драл он ее. Что бабы у него обычно делают...
- Так она ж вроде финансиста будущая жена...
- Видимо, перед Льюсом устоять не смогла. Я всегда говорю, свяжешься вот с такой шалавой, и вся жизнь на перекосяк пойдет.
- Выходит, финансист попал...
- Выходит, попал.
- А может, она и мне даст?
Я резко обернулась и с вызовом спросила:
- Кому я должна дать?
- Да хотя бы и мне, - сказал самый мелкий.
- Подрасти сначала.
- А может, мне дашь? У меня рост два метра, - рассмеялся его приятель.
- И тебе не дам. Когда будешь, как Льюс, я подумаю над твоим предложением!
- Пацаны, а бабенка-то наглая! - заметил самый мелкий.
- Ну да... Уговорила своего финансиста, чтобы он ее здесь поселил, и легла под Льюса при первой возможности.
Выскочив на улицу, я бросилась к гостевому домику. Едва я переступила порог, как слезы хлынули у меня из глаз, я практически ничего не видела, но все же закрыла дверь на ключ и только потом упала на кровать, заревела навзрыд.
Не знаю, сколько времени я проревела. Выплакавшись и немного успокоившись, я попыталась заглянуть в свою душу - там была только грязь и скорбь. Я не представляла, как я смогу посмотреть в глаза любимому мужчине. Как можно делать вид, что ничего не случилось, совершенно ничего не произошло? Все мои надежды, мои фантазии, связанные с любимым мужчиной, растаяли, в мою душу заползал страшный холод безразличия и ненависти к самой себе. Я не хотела больше жить. Я смотрела на часы и ждала Ника. Я боялась этой встречи. Господи, как же сильно я ее боялась...
В моих глазах больше не было огня, они потухли. Во мне не осталось жизни. Мое сердце замерло, будто остановилось, не стучит больше. Я даже положила руку на грудь, чтобы узнать, бьется ли оно.
В дверь постучали, я с трудом поднялась с кровати и испуганно спросила:
- Кто?
- Лана, это Ник! Ты чего закрылась?
Ник влетел в квартиру, как вихрь. В его руках был потрясающий букет, больше похожий на свадебный. Он всучил мне цветы, бросил на пол какую-то красочную коробку и принялся целовать мою шею.
- Лана, ты не представляешь, как я соскучился... Еле дожил до этого момента. Еле дожил... Я с подарками, и у меня приятная новость. Завтра я поеду на работу только к обеду, можем смело валяться в кровати до середины дня! А потом тебе придется потерпеть до нашей встречи пару дней. Я должен два дня побыть в Чикаго, чтобы не вызвать подозрения полиции. Мне уже пришлось побеседовать с оперативниками. Тебя ищут, Лана. Вовсю ищут. Я сказал, что ничего про тебя не знаю и никакого отношения к тебе не имею. Лана, родная, как здорово, что Льюс дал тебе кров. Как здорово! Я же говорил, он глубоко порядочный человек. Порядочнее я просто не видел. Лана, как же я по тебе соскучился... Как же соскучился... Как же я тебя люблю...
Ник целовал мое лицо, мою шею, мои руки. Он говорил и говорил, но я не слышала его слов. Я прижимала огромный букет к груди и чувствовала, как по моим щекам текут слезы. Я вдыхала запах его дорогого одеколона, слушала чудные звуки его голоса, смотрела на его красивое мужественное лицо, ощущала тепло его рук.
Заметив мои слезы, он встревожился.
- Лана, ты плачешь? Ты вся дрожишь! Почему ты дрожишь?
- Тебя слишком долго не было! - прокричала я и зарыдала. - Слишком долго!
Сердце мое разрывалось от боли и страха. Мне хотелось, чтобы он меня ударил, чтобы он на меня накричал, а еще... Еще мне хотелось, чтобы он ничего не узнал. Ничего.
- Лана, ты посмотри, что я тебе купил, - попытался отвлечь меня Ник.
Он открыл коробку и торжественно достал воздушное зеленое платье и восхитительную заколку, усыпанную изумрудами.
- Ты только посмотри, какая красота! Ты только посмотри...
- Это мне?
- Тебе! Тебе, конечно, родная.
Неожиданно Ник замолчал и посмотрел на мои обновки.
- Лан, а откуда у тебя новые вещи?
- Это мне Льюс купил, - немного смутившись ответила я. - У меня же сменных вещей нет. Мне вообще носить нечего.
- А зачем он тебе вещи покупает? Это мог бы сделать я.
- Я его сама об этом попросила. Я хотела встретить тебя красивою. Сказала ему, и он послал кого-то из своих ребят в магазин. Ник, тебе что-то не нравится?
- Да нет. В этом ничего такого нет, просто я бы хотел покупать своей любимой женщине вещи сам. Нужно спросить, сколько он потратил, и обязательно ему отдать. Твои личные нужды я хочу оплачивать сам.
- Как скажешь...
- Ты примерь это платье, а я пока хоть руки помою.
- Конечно, конечно.
Я быстро переоделась и посмотрела на себя в зеркало. Зеленое платье сидело на мне просто восхитительно и очень даже шло к моим зеленым глазам. Они сверкали огнем, в них была сама жизнь. Мне всегда нравился зеленый цвет, он был самым любимым. А зеленая заколка, усыпанная изумрудами... Наверно она стоит целое состояние. Повертев ее в руках, я заколола волосы и прошептала:
- Господи, ведь мы могли бы быть так счастливы... Так счастливы... А теперь...
- Ланп, какая же ты у меня красивая, как тебе идет зеленый цвет! Он так гармонирует с твоими зелеными глазами!
Ник подошел ко мне совсем близко и уткнулся в мои волосы.
- Твои волосы так вкусно пахнут.
- Чем?
- Каким-то зерном.
- Зерном?!
- Ну да. Свежей пшеницей.
- А ты знаешь, как пахнет свежая пшеница?
- У бабки в деревне, недалеко от ее дома, росла пшеница, мне всегда нравился этот запах. Твои волосы пахнут, как та пшеница. - Ник провел ладонью по моей щеке и немного смутился.
- Что-то не так? - почувствовала я неладное.
- Тебя кто-то ударил?
- Нет, - быстро сказала. - Нет... Нет... Нет...
- А чего ты так испугалась?
- Меня никто не бил.
- У тебя на скуле будет большой синяк, вернее, уже есть, даже припухло.
- Где?
- Справа.
Я изобразила удивление, пожала плечами и стала трогать больную скулу.
- Может, я обо что-то ударилась?
- Да разве можно так удариться?
Ник взял меня за плечи. Он заметно нервничал. Я опустила голову и прижала руки к груди. Он по-прежнему держал меня за плечи и, видимо, с трудом подавлял ярость, которая просилась наружу:
- Лана, неужели у тебя появились от меня секреты? Я же чувствую, что-то произошло... Ты должна мне все рассказать, во всем признаться. Я хочу знать, и я имею право все знать.
- Ник, да мне и сказать-то нечего.
- Ты не хочешь мне ничего говорить, потому что ты кого-то боишься?
- С чего ты взял?
- Да у тебя же глаза испуганные... Подняв голову, я посмотрела Нику прямо в глаза и обреченно сказала:
- Ник, ты, главное, знай, что я тебя очень сильно люблю. Очень сильно... До встречи с тобой я никого по-настоящему не любила. Я не жила... Я просто существовала...
- Лана, да что произошло? Что произошло?