Живые и пепел
Они вернулись с миссии в полной тишине. Никто не встречал её с триумфом — только холодные взгляды, шёпоты за спиной и глухая тревога в глазах Совета.
В тот же вечер Лея просматривала артефакт, оставшийся от Поглотителя — камень с символом её семьи. Когда она коснулась его, по телу прошёл удар — словно кто-то рванул занавес памяти.
Камера. Тьма. И человек — исхудавший, с глазами, всё ещё яркими.
— Если она услышит это... значит, я ещё жив. Значит, она готова.
— Они держат меня в Сером Хранилище. Глубже всех других. Ради баланса, как они говорят. Ради контроля.
— Но она — не часть их баланса. Она — живое пламя.
Сигнал оборвался.
Лея дрожала.
Отец жив.
И он пленён не врагами. А своими.
⸻
Советник Каэр
— Ты выглядишь потрясённой, Лея, — голос прозвучал мягко, почти ласково.
Советник Каэр был новым лицом в Совете. Прибыл сразу после нападения. Красив, точен в словах и слишком вежлив, чтобы быть настоящим.
— Я узнала, что один из ваших... держит моего отца в плену.
— Не в плену. В безопасности — для всех. Даже для тебя.
— Он не угроза! Он Связующий!
— А значит, способен сломать любую преграду. Даже ту, что сдерживает... саму Тьму.
Каэр подошёл ближе, глядя прямо в глаза.
— Ты — ключ. Но ключом можно открыть... и дверь, и клетку. Ты уверена, что знаешь, какую?
Лея молчала. Он ушёл. Но её сердце уже приняло решение.
Позже, в комнате, она рассказала Дэну всё. О видении. О Хранилище. О Каэре.
— Они боятся тебя, — сказал он. — Не потому что ты опасна. А потому что ты свободна.
— Поможешь мне?
— Я уже с тобой. До конца.
⸻
Начало плана
Они знали, что путь к Серому Хранилищу лежит через ядро Центра — глубоко под землёй, куда не пускают даже старших агентов.
Но Лея уже умела слышать даже то, что скрыто за металлом и ложью.
— Мы пойдём туда. Вдвоём.
— И что ты скажешь отцу, когда найдёшь его?
— Что теперь... он не один.