Глава 10
Карла, почувствовав язык мужчины меж своих ягодиц, быстро избавилась от первоначального смущения, поскольку получаемое удовольствие возобладало над глупыми викторианскими предрассудками, внушавшимися ей с рождения. Прежде она не знала этого блаженного трепета. Едва не теряя сознание от избытка эмоций, Карла бесцеремонно раздвинула ягодицы как можно шире, чтобы язык Андре мог проникать в самые отдаленные уголки ее интерьера.
Когда же рот Андре наконец насытился вкусом женской плоти, он уступил очередь пенису, который уже истекал прозрачными слезами, истосковавшись по излюбленному вместилищу. Бархатистая впадина Карлы более чем когда-либо ощущала его алчный пыл, каждым нервом, каждой клеточкой эластичной кожи содрогаясь под его мощным натиском. Карла не была разочарована; головка пениса Андре достигала самых потаенных точек наслаждения, и длительная прелюдия подготовила благодатную почву для глубокого, чувственного оргазма обоих.
На прощание даря долгие оральные ласки огненной щели, которая доставила ему столько радости, Андре подумал, что ему нужно подстраховаться: сделать для Карлы что-нибудь особенное, что навсегда покорило бы ее сердце. На следующий вечер, когда он пришел в бунгало Карлы, его посетило озарение. Женщина сидела у зеркалатрельяжа, выщипывая брови. Перед свиданием с массажистом ей хотелось выглядеть безупречно, хотя он почти не обращал внимания ни на что, кроме отверстия, располагавшегося между ягодиц. Поэтому, когда она забралась на кровать и приняла обычную позу, Андре, вместо того чтобы скормить отверстию свой язык или пенис, взял с туалетного столика щипчики и начал выдергивать золотистые волоски вокруг ее ануса. Карла вздрогнула от неожиданности, но все же, несмотря на болезненность процедуры, сдержала стон и терпеливо молчала, пока он не выдернул последнюю тонкую ниточку, а затем аккуратно собрал все волоски в крошечную коробочку, словно они были из чистого золота.
Трепещущие ноздри Андре улавливали терпкий аромат возбуждения Карлы — его нос в процессе эпиляции находился всего в нескольких дюймах от нежных складочек, издающих эти запахи. Несмотря на преданность менее традиционному женскому — а иногда и мужскому — отверстию, Андре был вынужден признать, что влагалище Карлы, обрамленное сияющим медным пушком, являло не менее соблазнительное зрелище. Сзади его взгляду открывалась более широкая панорама, чем спереди. Он считал себя самым счастливым человеком на земле, ибо имел возможность созерцатьстоль безупречный образец женских достоинств. Очертания ее благоухающих органов напоминали фрукт — спелый, сочный, аппетитный. Багряная щель сияла влажным блеском между пухлыми подушечками половых губ, покрытых, словно росой, мутными капельками выделений, скользящих к подрагивающему клитору. Мясистые складки разделились, открывая набухший отросток. Андре хорошо понимал, почему Франсуазе нравится ласкать гениталии своим тренированным язычком.
Он уже не однажды наблюдал за подобными манипуляциями француженки, поскольку визиты Андре все чаще совпадали с посещениями Франсуазы. Во время этих встреч они объединяли усилия, доставляя Карле ни с чем не сравнимое наслаждение, одновременно орудуя языками в области обоих отверстий, пока она не начинала громко стонать от экстаза. Этот союз был приятен и выгоден для всех троих. Их свидания составили увлекательнейший сюжет для фильма, который снимал Томас Бронски. Когда Карла впервые затрепетала от прикосновения розовых губок Франсуазы, она даже представить себе не могла, что эти интимные сцены будут достоянием многих мужчин — похотливых самцов, чьи пенисы жаждали удовлетворения любыми доступными способами. Француженка приникала губами к пунцовой щели Карлы, обрамленной медью волос, а массажист тем временем гладил языком шелковистую ложбинку меж бледных половинок ягодиц, растягивая упругое кольцо ануса.
Трио испробовало множество поз. Когда твердый конусообразный орган Андре ритмично скользил в увлажненном анусе, Франсуаза продолжала ублажать языком клитор Карлы, посасывая и полизывая его, пока он не увеличивался в размерах, принимая очертания спелой клубники, а пальцы ее исследовали стенки влагалища для достижения полной гармонии с щедрыми анальными ласками массажиста. От движений пениса в заднем проходе женщины разбухший корень клитора оттягивался назад, пытаясь вырваться из нежных объятий губ Франсуазы, и ей приходилось крепче зажимать его ртом, соприкасающимся с шелковистой поверхностью малых половых губ Карлы.
Пока рука Томаса Бронски активно работала над толстым стержнем его члена всего в нескольких шагах от бунгало, настала очередь Карлы склониться над мускусными складками горничной, причем смена позы произошла без ущерба для Андре, которому даже не пришлось вынимать пенис из коричного ануса. Встав на колени, Карла подалась вперед, чтобы коснуться губами гладких гениталий француженки. Раздвинув хрупкие бедра горничной, она опустила голову между ними, гладя языком жаждущую ласк вульву.
У Карлы вдруг возникло ощущение, словно это ее первый поцелуй, только поцелуй этот был куда более приятным, чем соприкосновение с губами мужчины. Ублажая пышные женские подушечки, она затягивала каждую по очереди в свой рот, пока наконец они обе не оказались под ее шершавым небом. Робкая дрожь под тонким колпачком привлекла ее внимание, и она лизнула кончиком языка маленькую ягодку клитора Франсуазы, почувствовав, как он разрастается меж сжимающих его губ. Теплая пахучая жидкость текла по подбородку Карлы, щекоча язык, и, приникнув губами к источнику влаги, она стала жадно пить из крошечного отверстия сладкий пьянящий нектар, от которого кружилась голова.
Припухшие губы Карлы растянулись, обнимая вульву Франсуазы, но от физического напряжения возбуждение ее лишь возрастало. Хрупкий корень клитора пробуждал в ней неведомые инстинкты, и вскоре язык ее скользнул вниз, к обведенной коричневой тенью впадинке, таящейся между ягодицами француженки. Раздвинув упругие бугорки, Карла принялась лизать тугую окружность, пока она не засияла разгоряченным влажным блеском. В свете ночника каждая тоненькая морщинка по периметру ануса заискрилась радужными бликами, словно грани крупного бриллианта. Преисполнившись страстью к этому бесценному сокровищу, она засунула язык внутрь, в тесную келью заднего прохода француженки, исследуя его кончиком незнакомые ландшафты.
Горничная извивалась всем телом, дрожа от нескрываемого наслаждения, доставляемого языком другой женщины. Эти движения еще более распалили аппетиты Карлы, уничтожив последние следы внутренней скованности. Приставив два пальца к кофейному краю ануса Франсуазы, она раздвинула его и вставила язык как можно глубже, вращая им, словно в подражание движениям массажиста, тем временем ублажающего ее сзади.
Андре наблюдал священнодействие, разворачивающееся у него перед глазами, и на его лице блуждала широкая улыбка. Он был доволен, что Карла сумела по достоинству оценить прелесть оральных ласк заднего прохода другой женщины, и решил замедлить движения, чтобы она смогла в полной мере насладиться контактом с анусом Франсуазы. Массажист по опыту знал, что в этом деле не стоит торопиться. Поскольку это было первое знакомство Карлы с задом другой женщины, она, без сомнения, желала, чтобы оно состоялось в спокойной атмосфере и чтобы ничто не мешало этому увлекательнейшему исследованию. К тому же этот расслабленный, томный ритм был также благоприятен и для самого Андре, поскольку он мог не спеша любоваться морщинистым отверстием женщины; он раздвигал ее ягодицы как можно шире, чтобы лучше рассмотреть искусный шедевр природы. Идея с щипчиками оказалась весьма удачной, ибо теперь были хорошо видны мельчайшие черты подставленного к свету ануса Карлы. Андре тяжело дышал, вставляя свой орган все глубже, воспламеняемый видом пунцового кольца, растягивающегося при каждом порыве, а затем судорожно сжимающегося вокруг его темного ствола. Оно сияло ярким пламенем на фоне его черной плоти, и этот вибрирующий оттенок напоминал ему цвет сочных ягод, которые он в детстве срывал с плодоносных ветвей деревьев, растущих на его далекой родине. Внезапно охваченный ностальгией по прошлому, Андре вставил палец между пенисом и краем ануса, повысив чувствительность органа, крепко зажатого в тисках эластичных стенок прохода.
Эти встречи превратились в своего рода вечерний ритуал и для троих участников, и для многих мужчин-служащих санатория «Элизиум», которые собирались в тесной диспетчерской Томаса Бронски после долгого трудового дня. Каждого гостя просили принести с собой собственное полотенце, поскольку обилие мужского семени, изливающегося на пол во время этих киносеансов, могло обернуться настоящим потопом. Однако кинооператор делал все это отнюдь не от чистого сердца. Он умел заключать выгодные сделки.
Когда эротический союз двух женщин упрочился еще более, Андре удостоился чести исследовать также задний проход Франсуазы. Однажды он застал горничную в смотровом кабинете доктора Бронски — она развлекалась тем, что вставляла во влагалище и анус искусственные фаллосы, изъятые из ящика письменного стола, и именно тогда массажисту пришла в голову мысль познакомить ее задний проход с настоящим мужским пенисом. Несмотря на свои однозначно гомосексуальные наклонности, Франсуаза решила довериться массажисту, вспоминая восторженные отзывы о нем пациенток санатория. Разве могли все эти женщины заблуждаться на его счет?
Понадобилось искусство опытного хореографа, чтобы придать двум женщинам такую позу, чтобы ни одна, ни вторая не чувствовали себя обделенными вниманием конусообразного эбонитового органа. Франсуаза и Карла крепко держались за металлический край кровати, бедрами прижимаясь друг к другу. так что Андре не приходилось разрываться между двумя отверстиями. Женщины наслаждались этими моментами особой близости, когда нежная кожа смуглого бедра Франсуазы кокетливо гладила жемчужно-белое бедро Карлы. И вид двух соблазнительных попок с влажными, лишенными растительности ложбинками, одну из которых пронзало черное древко его копья, сводил Андре с ума. И все же он мог по праву гордиться своим самообладанием. Не многие мужчины в подобных обстоятельствах продержались бы дольше минуты, однако Андре был признанным мастером анальных искусств. Он ритмично скользил в двух гостеприимных проходах между подставленных ему ягодиц, и их пульсирующие стенки были горячие и влажные от его семени, мешающегося с молочными соками возбужденных женщин. Андре больше не использовал свое массажное масло, предпочитая естественную смазку, в изобилии выделяемую железами Карлы и Франсуазы. Заостренный пенис без труда входил внутрь и выходил наружу; его темный ствол сиял, словно полированное дерево, и был так же крепок. Женщины между тем ублажали друг друга руками, каждая массируя алчный клитор подруги.
Намеренный вести с Франсуазой и Карлой честную игру, поскольку не хотел, чтобы ревность или обида нарушила очарование мгновений экстаза, который они переживали втроем, Андре в своих стараниях превосходил самого себя. Обычно массажист начинал вводить свой член поочередно в открытые анусы и для уверенности, что никого не обделил, гортанным тембром вслух отсчитывал количество подходов, лавируя от одного зада к другому. Женщины крепко держались за спинку кровати, упираясь в подушкирасставленными коленями и замирая от возбуждения, лишь возрастающего от сознания того, что в их анус входит орган, влажный и еще теплый от пребывания в заднем проходе другой женщины. Карла, погружаясь в бездну эротических переживаний, с нетерпением ожидала, пока ей представится возможность вернуться к оральным ласкам дефлорированного ануса молодой горничной, ибо в этом она полностью разделяла вкусы Андре.
Затем массажист замедлял свои движения, чтобы Карла и Франсуаза могли насладиться созерцанием уникального явления — слияния пениса и ануса. Этот образ мелькал в их эротических фантазиях еще долгие годы. При этом умеренном темпе женщинам уже не было необходимости держаться для опоры за спинку кровати, и каждая из них могла принимать более активное участие в этом действе, когда ее глаза располагались на уровне ануса, терзаемого орудием массажиста. Карлу до конца ее дней будет преследовать незабываемый образ обсидиановой колонны Андре, мягко, как по маслу ввинчивающейся в кольцо молочно-кофейного ануса француженки, и коротких тугих косичек, подрагивающих на его голове.
Карла и Франсуаза часто крепко прижимались друг к другу грудью; два горячих набухших клитора терлись друг о друга, пока женщины, замирая в экстазе, едва не теряли сознания от множественных оргазмов. Изначально Франсуаза изобрела эту позу для свиданий с Карлой, но впоследствии она оказалась весьма удобной и во время соитий с Андре. Испуганная и смущенная своим бесстыдством в поведении с привлекательной юной горничной в их первую ночь любви, Карла на следующий вечер, когда девушка вновь пришла в ее бунгало стелить постель, не осмеливалась с ней заговорить. Дрожа всем телом, она опустилась на стул, делая вид, что увлеченно читает журнал. Однако сердце ее билось в таком бешеном ритме, что ей казалось, его стук слышен во всех уголках маленького островка. Как она могла допустить, чтобы случилось такое? Она постоянно укоряла себя за это. У Карлы даже никогда не было особенно дружеских, не говоря уже о любовных отношениях с женщинами. Она была настолько подавлена событиями минувшей ночи, что, проснувшись на рассвете, принялась паковать чемоданы, собираясь уехать из санатория.
Не сказав обитательнице бунгало ни слова приветствия, Франсуаза скинула униформу, улеглась голая на только что застеленную кровать и, слегка раздвинув смуглые бедра, прикрыла глаза. С первого взгляда можно было подумать, что она задремала, однако учащенное дыхание и легкое колыхание упругих бугорков на тяжело вздымающейся грудной клетке выдавали ее возбуждение, равно как и затвердевшие терракотовые соски и, при ближайшем рассмотрении, острый треугольничек клитора.
Карла твердо решила ни на шаг не приближаться к своей соблазнительнице, однако воля ее быстро была побеждена животными инстинктами, пробуждавшимися при виде пухлого холмика лобка на краю гладкой равнины плоского живота девушки. Карла не могла отвести глаз от твердой маленькой ягодки, выглядывающей из безволосой ложбинки. И чем дольше ею любовались, тем больше она наливалась алыми соками. Карла судорожно сглотнула выделившуюся слюну, вновь охваченная непреодолимым желание взять в рот это женское сокровище и сознавая, что уже не в силах совладать с собой. Словно поощряя ее, француженка приподняла колени, открывая завороженному взору Карлы свои прелести. Изящная щель ее влагалища обильно увлажнилась, покрывшись росистыми капельками, сливочно-желтыми на прозрачно-розовой коже.
Карла поняла, что ее переполняет желание вновь обладать этой смуглой красавицей. Осознав свое поражение, она, покорная своей страсти, села между раздвинутыми бедрами девушки, с неистовством покрывая поцелуями влажные половые губы. Затрепетав от прикосновения ее языка, они непроизвольно раскрылись, и между ними выявились схожие очертания — две нежные шелковые складочки, подрагивающие в огненном танце. Вдруг из глаз Карлы брызнули слезы, окропляя бедра Франсуазы. Но это были не слезы горечи, а слезы радости, ибо ее страсть к юной горничной была чиста и светла, как само солнце.
Франсуаза запустила пальцы в рыжие локоны ублажающей ее женщины, позволяя ей беспрепятственно ласкать все свои изгибы и выпуклости, поражаясь, как долго и нежно она может лизать и сосать их, не уставая и не прерываясь. И вправду, казалось, Карла не может насытиться сладкими соками француженки. Вероятно, эти таланты были заложены в ней от рождения — через мгновение ее губы довели Франсуазу до экстаза, волнами всколыхнувшего ее тело. Горничная приподняла голову женщины и, заглянув в подернутые томной поволокой глаза, вознаградила ее долгим благодарным поцелуем, слизывая липкий блеск с ее припухших губ.
Решив, что пора продолжить урок, Франсуаза раздела Карлу и уложила на спину. Карла послушно опустила голову на подушку и закрыла глаза. Незримые пальцы ласкали ее тело, проводя плавные линии по груди и постепенно опускаясь ниже, рисуя круги на бедрах и животе. Изнывая от нетерпения, Карла приподняла лобок, подставляя его Франсуазе, но та намеренно избегала прикасаться к багровеющему язычку, ибо у нее были другие планы. Она вдруг прижалась губами к уху Карлы, обдавая висок горячим дыханием, и хрипло шепнула:
— Я хочу сделать тебе кое-что особенное. — Легкий акцент наполнял эти простые слова глубоко эротичным смыслом.
Карла вздрогнула, словно от разряда электрического тока. Ее клитор тут же напрягся, вынырнув из-под колпачка медных волос, и задорно поглядел на Франсуазу. Карлу всегда смущали его размеры, она считала себя отличной от других женщин — если не сказать уродливой. Не то чтобы она когда-либо видела вблизи гениталии других женщин, но в душе всегда знала, что эта часть ее тела была иной, чем у прочих женщин, и это заставляло девушку скрывать свой изъян от любопытных глаз других людей, и особенно собственного мужа.
Сохранив свою девственность до первой брачной ночи, Карла до сих пор не могла забыть изумленного взгляда своего жениха, не говоря уже о его сдавленных смешках, после чего она поспешно погасила свет. Довольно объемный даже в обычном расслабленном состоянии, в возбуждении ее клитор напоминал большую спелую ягоду клубники. Несмотря ни на что, новоиспеченный супруг был очень возбужден в эту первую ночь любви, ибо так долго ждал этого момента. Сколько себя помнила, Карла постоянно слышала от родственников, друзей и знакомых, что ее тело было самым ценным даром, какой только она могла преподнести мужчине, и поэтому она свято оберегала свою девственность. До тех пор, пока не подвернулся «подходящий» претендент на ее руку и сердце. Однако ее романтические иллюзии развеялись довольно быстро. Выражение лица жениха подтвердило самые мрачные ее предчувствия относительно своего тела. Карла больше никогда не испытывала нежных чувств к мужчине — и тем более к мужчине, за которого вышлазамуж.
И все же теперь ей были безразличны сальные ухмылки супруга, прежде больно ранившие ее уязвимое самолюбие. Она чувствовала себя словно отмщенной — ведь теперь возле нее была ее дорогая Франсуаза. Карла блаженно вздохнула, качаясь на волнах чувственного наслаждения. Ей вдруг подумалось, что нет ничего греховного и постыдного в том, что ее касается обнаженное тело очаровательной молодой девушки, и Карла широко раскинула руки, добровольно отдавая себя во власть желаниям Франсуазы.
Горничная посмотрела на нее сверху вниз, улыбнувшись, раздвинула пальцами одной руки полированную мякоть внутренних половых губ, а другой — пухлые подушечки в ауре золотистых завитков и, наклонив голову, прильнула губами к раздвоенной головке клитора в долгом, томном поцелуе. Карла инстинктивно подняла ноги, сомкнув их вокруг талии Франсуазы. Женщины начали тереться друг о друга гениталиями, испытывая оргазм за оргазмом, пока бедра их не увлажнились настолько, что Франсуаза стала соскальзывать с тела Карлы.
Это стало их любимой позой, как и для массажиста, который также имел возможность проявить свои таланты. Пока Карла и Франсуаза терлись друг о друга клиторами, он заключал в кольцо объятий сплетенные женские тела и погружал свой пенис в мускулистый орган одной женщины, а затем, памятуя и об удовольствии другой, навещал соседнюю ямочку. Смешивающиеся соки двух женщин щедро текли из их анусов, и потому ощущения от проникающего в лоно пениса Андре были безболезненны и вместе с тем очень насыщенны. Близость двух анальных отверстий также облегчала и задачу массажиста, поскольку он мог сосредоточить свои усилия на половом акте, не отвлекаясь на перемещения от одного органа к другому.
После того как он уходил, Карла и Франсуаза языком охлаждали разгоряченные отверстия друг друга. Прежде тугие каналы теперь расширились настолько, что в них с удивительной легкостью погружался до самого корня весь язык. Франсуаза не испытывала ни доли смущения под неусыпным надзором скрытой камеры, которая запечатлевала самые интимные ласки — снимая крупным планом, как длинный розовый язычок Карлы жадно впивается в кофейное кольцо ануса, только что растянутое эбонитовым органом массажиста. Ее ничуть не заботило, что и ее тоже снимают на пленку, а затем эти сиены просматривают мужчины из персонала санатория. Напротив — она однажды даже наведалась в диспетчерскую, когда вечерние гости удалились на покой, и ей понравилось лицезреть себя в кадре, хотя отчаянный огонь в глазах Томаса Бронски доставлял ей некоторый дискомфорт — равно как и затвердевший бугорок в его штанах. Несмотря на их симбиотические отношения, Франсуаза дала себе слово никогда не задерживаться у него надолго, чтобы он невзначай не перешел границы их дружбы.
Молодой горничной безумно нравилась ее работа, с которой она с легкостью справлялась. А почему бы и нет? За все время пребывания в санатории на нее не пожаловалась ни одна гостья. Она качественно обслуживала этих женщин и получала довольно щедрое вознаграждение за свои услуги. В новом мире Франсуазы не было места чувству вины — даже по отношению к одаренной гигантским клитором Карле, которая, кстати, судя по полному отсутствию сопротивления с ее стороны, в том числе и в процессе самых неделикатных ласк, несомненно, испытывала огромное наслаждение во время их встреч. Впоследствии, когда девушка узнала о целом архиве документальных кадров с откровеннейшими любовными сценами, заснятыми без ее ведома, она сочла уместным заплатить любую сумму за уникальный опыт, приобретенный ею во время пребывания в санатории «Элизиум».
Менее циничный, чем Франсуаза, Андре периодически терзался угрызениями совести. Но он был не в силах ничего изменить, а потому пытался доставить Карле как можно больше удовольствия, надеясь, что это хоть в какой-то мере компенсирует боль и унижение, когда впоследствии она узнает от доктора Бронски об истинной миссии санатория. Поэтому массажист уделял ей куда больше времени, чем любой другой гостье. Каждый миг, даже посещая горячие анусы других соблазнительных дам, он думал о том, как осуществить самые сокровенные ее желания — даже те, о которых она еще не подозревала.
Неудивительно, что наутро после ночи изысканных плотских наслаждений доктор Бронски приводил клитор Карлы в еще более возбужденное состояние, чем накануне. С каким торжеством взирал он на его плотный разбухший стержень! Он тешился теплым отростком еще долго после того, как его семя вторично изливалось на белый кафельный пол и успевала высохнуть вязкая лужица, — до тех пор, пока голос его ассистента из-за запертой двери не извещал, что своей очереди ждет другая пациентка.
***
Андре часто думал о муже Карлы, представляя его себе лысеющим финансовым магнатом в летах с белым рыхлым телом, которое никогда не знало солнца. Без сомнения, он не имел ни малейшего представления ни о том, что нужно его огненноволосой женушке, ни о том, как удовлетворить ее сексуальные потребности. Массажисту был хорошо знаком этот тип мужчин, ибо на его массажном столике побывало немало женщин, отдавших свою молодость и красоту подобным флегматичным скотам.
В своих романтических фантазиях Андре представлял, как они с Карлой убегут, уедут куда-нибудь далеко-далеко. Разумеется, она могла бы раздобыть денег у своего богатого мужа, чтобы обеспечить им безбедное существование до глубокой старости. Возможно, он даже иногда привозил бы ее домой, на солнечный Барбадос, где они резвились бы голышом на пляже, как шаловливые дети, и он имел бы доступ к ее перченому отверстию в любое время дня и ночи. И, возможно, однажды ему довелось бы встреть Монику. Что за райская жизнь была бы у них! Карла наверняка оценила бы бесподобный вкус бледно-розового бутона хрупкой блондинки.
Испытывая неукротимую страсть к заднему проходу, массажист спрашивал себя, что влечет его к этому нетрадиционному виду коитуса. Розовая влажная щель меж женских бедер не занимала его воображения. Не то чтобы он находил ее вовсе не стоящей внимания — просто он ощущал непреодолимую тягу к упругому сгустку мышц, таящемуся в узкой ложбинке меж спелых ягодиц. Чтобы испытать себя, Андре иногда вступал в связь с представителями своего пола, с крепкими молодыми парнями, воплощением мужской красоты. И все же их анусы не вызывали в нем такого трепета, как более соблазнительные женские проходы. Им недоставало какой-то бархатистой мягкости, чего-то особенного, женственного, вследствие чего Андре не мог удовлетворяться соитиями с одними лишь мужчинами — хотя и не стремился отказываться от них совсем, ибо именно общение с мужским полом насыщало особой магией и очарованием его контакты с женщинами.