Глава 11
сладкие плоды…
…Ибо после тенниса в расписании Паоло была еще одна игра, в которой он никогда не испытывал недостатка в партнерах. Как и другие сотрудники санатория, Паоло был щедро одарен природой во всех смыслах. И все же он чаще других разочаровывал женщин, которым уделял свое благосклонное внимание, поскольку, стоило им пристраститься к тому, что он им предлагал, они неизменно хотели большего. Но, несмотря на слезные мольбы, Паоло оставался непреклонен. Он уходил прочь, посмеиваясь, не удостаивая взглядом распростертые на земле тела, хорошо зная, что капризные богатые дамочки — а для него они были все на одно лицо — вернутся в уединение своих бунгало и от отчаяния будут исступленно растирать докрасна свои гениталии.
Черноглазый инструктор по теннису предпочитал секс с женщиной в одной-единственной позе: чтобы она стояла перед ним на коленях, принимая в рот увесистый ствол его пениса. Ему не было ровно никакого дела до холеных надушенных тел санаторных красоток — он почти к ним не прикасался, помимо того, что зарывал пальцы в их волосы в моменты экстаза, когда они ублажали его мужское достоинство. Ему нравилось ловить их удивленные взгляды, когда струя семени извергалась им в нёбо. Не то чтобы Паоло заставал этих женщин врасплох — его учащенное дыхание и скопление жидких секретов на трудолюбивом язычке, несомненно, предупреждало их, что он приближается к развязке. Однако даже самые опытные дамы не могли предвидеть количество теплой мучнистой жидкости, которое оказывалось через мгновение у них во рту, — а Паоло был абсолютно уверен, что эти очаровательные создания проглатывали все до последней капли, крепко сжимая губы вокруг его пениса, пока не прекращались последние толчки вулкана, опустошавшего свои недра.
Паоло всегда подозревал, что в этом плане уникален. Поэтому как-то раз он решил провести своего рода научный эксперимент, чтобы определить точно, насколько велика его уникальность, путем мастурбации над стаканом и последующего измерения количества эякулированного семени. Его исследование дало поразительные результаты — обилие спермы ошеломило даже его самого. Пенистая жидкость наполнила половину стакана. Неудивительно, что женщины, которым была оказана честь подержать во рту его орган, всегда выглядели так, будто их глаза готовы были вылезти из орбит. Да уж, была бы его воля, он бы накормил всех голодающих стран третьего мира!
Пока же Паоло ограничивался тем, что кормил всех голодающих санатория «Элизиум», а также недремлющее око скрытой камеры, делившейся впечатлением от созерцания его мускулистого зада с кареглазым диспетчером, напрочь прогоняя скуку последнего. Принимая в свой зад элегантно заточенный пенис Андре, Паоло нисколько не чувствовал себя оскорбленным в своем мужском достоинстве; как и дружеский теннисный гейм, такого рода игры служили исключительно для развлекательных целей, так что их нельзя было воспринимать всерьез. Кроме того, эти содомистские совокупления часто сопровождались оральными ласками со стороны молодой женщины, пристроившейся у пениса Паоло. Причем никогда не было недостатка в желающих принять участие в этом действе, ибо если один командный игрок покидал корт, на смену ему приходил другой.
Юная Мелисса была на острове совсем недавно. Довольно невзрачная и лицом и фигурой, она была принята доктором Бронски на должность прислуги, не требовавшую особых навыков работы, в отличие от других, более привилегированных сотрудников санатория. Мелисса выдавала полотенца гостьям, приходившим загорать на шезлонгах возле бассейна. Она исполняла эти обязанности день изо дня, выдавая свежее махровое полотенце каждой вновь прибывшей гостье, а потом забирала его в стирку. Хотя препорученная ей должность не была пределом ее мечтаний, жизнь здесь все же казалась лучше, чем жалкое существование в маленькой ирландской деревушке, где ей давно опостылели красные лица и огрубевшие от работы руки односельчан. В день, когда ей исполнилось восемнадцать, Мелисса без сожаления попрощалась с родными краями, собрала свои скромные пожитки в потрепанный саквояж и первым же рейсом улетела в Афины, с билетом в один конец, направляясь в санаторий «Элизиум».
Девушка почти сразу же влюбилась в симпатичного инструктора по теннису. Теннисные корты были расположена недалеко от бассейна, и несколько раз на дню итальянец проходил мимо палатки, где Мелисса сортировала полотенца. Он был таким смуглым и загадочным — таким не похожим на простолицых парней из ее деревушки — впрочем, как и на сказочных принцев, которых она рисовала в своем воображении. Она начала считать минуты до встречи с ним, надеясь, когда Паоло будет проходить мимо, завязать с ним разговор. Ей нечего было ему сказать — как и любому мужчине, если уж на то пошло. В школе учителя всегда считали ее серенькой мышкой, неприметной тихоней, и ее новая работа в этом плане, казалось, ничего не изменила. Зеркало день ото дня твердило ей, что она так же не привлекательна, как и парни из ее деревни, от которых она презрительно воротила нос, и все же в ней теплилась робкая надежда, что, может быть — всего лишь может быть, — Паоло обратит на нее внимание.
И однажды это произошло. Растущее влечение к Паоло заставило ее одним солнечным утром унизиться до слежки за ним. Он только что закончил тренировку с одной из клиенток, и их две фигуры стояли у полосатой палатки, где хранилось теннисное снаряжение. Пара вела довольно оживленную дискуссию. Мелисса расположилась на животе в тени дерева, откуда могла, не замеченная ими, видеть и слышать Паоло и его спутницу. Они говорили слишком тихо, чтобы разобрать слова, хотя в приглушенном тоне женщине явно сквозила страстная мольба.
Ученица Паоло обладала хрупкой, изящной красотой, какой всегда восхищалась краснощекая ирландка и которой была напрочь лишена. Мелисса с завистью смотрела на утонченное лицо женщины цвета слоновой кости… на золотистые волосы, заплетенные в толстую шелковистую косу, сверкающей змейкой сбегающую по ее спине… на длинные тонкие руки и ноги… на пышные округлости бедер и груди. Простое теннисное платьице волшебно гармонировало с медовой матовостью кожи, которая казалась еще ослепительнее в лучах щедрого средиземноморского солнца. Как была возмущена Мелисса такой несправедливостью!
Женщина прямо голыми коленями упала на землю напротив Паоло. Обзор несколько затмевала блеклая от палящего солнца поросль травы, и Мелисса приподняла голову из своего укрытия, думая, что очаровательное существо просто хочет подтянуть шнурок, развязавшийся от беготни на корте. Но все оказалось иначе. Мелисса увидела, что дело вовсе не в шнурках — любительница спорта, расстегнув бриллиантовую заколку, тряхнула золотистой копной волос, и Паоло запустил в них пальцы, прижимая ее ангельское личико к своим теннисным шортам.
Мелисса в замешательстве смотрела, как светлая головка начала двигаться вперед-назад в странном завораживающем ритме. Бледное пятно запястья девушки в такт сновало меж ее раздвинутых бедер, что казалось юной девушке совершенно необъяснимым, как и экзотический танец головы. Может, это какой-то языческий ритуал? Судя по примитивной натуре происходящего, она могла наблюдать какой-нибудь местный древний обычай. Мелисса решила расспросить об этом доктора Бронски — он наверняка будет польщен тем, что она интересуется историей и культурой здешних краев. И вполне вероятно, она сможет рассчитывать на его благосклонность и в будущем — не исключено, даже на повышение в должности. И тут Мелисса вдруг вообразила, как лежит в траве, в нелепейшей позе, в задравшейся коротенькой юбчонке и помятом белом фартуке. О, хорошо же она будет выглядеть в его глазах!
Хриплый звериный рык прервал фантазии Мелиссы. Итальянец откинул черные кудри назад, и из его приоткрытого рта вырывались гортанные звуки, испугавшие шпионившую девушку. Она вскочила на ноги и, выбежав из тени, бросилась на помощь Паоло с единственной мыслью защитить своего возлюбленного. Ей было все равно, что она подвергает риску свою профессиональную репутацию — лишь бы спасти его! Но, увидев толстый, мясистый ствол внизу его живота, утопающий во рту стоящей на коленях женщины, Мелисса издала сдавленный вопль, пронзенная прежде неведомой болью.
Из-за издаваемых ее ртом шумных звуков женщина не услышала крика девушки. Однако Паоло повернул к ней голову, и его карие глаза встретились взглядом с изумленным взором широко распахнутых невинных голубых глаз ирландки. Первой мыслью Мелиссы было убежать. Но она не могла шевельнуться, прикованная к месту взглядом итальянца. Вальяжно улыбаясь, он, нисколько не смущаясь, бесцеремонно разглядывал раскрасневшееся лицо девушки и продолжал смотреть на нее, пока последние толчки оргазма не сотрясли его тело и струйка вязкого молочка не потекла по точеному подбородку женщины, оставляя белесые пятна на воротничке ее платья. Даже если бы она проглотила все, он все равно даже не вспомнил бы ее имени.
Мелисса облизала губы, словно ощутила во рту вкус мужского семени, и внутренне содрогнулась, отказываясь верить своим глазам. Женщина взяла в рот пенис мужчины! Да она в жизни не слыхивала о таком стыде. А когда изо рта женщины вынырнул розовый язычок, подбирая с подбородка молочные капли, Мелисса поморщилась от отвращения. И все же, несмотря на эту непроизвольную реакцию, она почувствовала, как что-то запульсировало у нее между бедер. И вдруг четко поняла, что тоже хотела бы сделать это с симпатичным инструктором.
На следующий день Паоло остановился у ее палатки и, не обнаружив там Мелиссы, вышел наружу и стал ждать. Она вскоре вернулась с кипой чистых полотенец, которые нужно было разложить на полках. В тот момент, когда она увидела его, пушистые белые полотенца упали на землю.
— О, Паоло! — жалобно воскликнула девушка, бросаясь перед ним на колени. — Позволь мне сделать тебе то, что делала та женщина!
Итальянец молча приспустил теннисные шорты, обнажив загорелые бедра, терзая бедную девушку медлительностью своих движений. Под шортами он не носилнижнего белья, и его затвердевший орган торчал вверх, покачиваясь под собственным весом. Мелисса, затаив дыхание, смотрела на это поразительное явление. Выпирающий внизу живота пенис мужчины напоминал корень экзотического растения, растущего в саду блестящих черных завитков, под которым, как плоды на ветке, висели ребристые луковички его яичек. Длинный, как скалка на кухне в ее родительском доме, и почти такой же толстый, бронзовый орган был покрыт сеточкой тонких голубых прожилок. Мелисса ощутила исходящее от него тепло, и на щеках ее еще ярче проступил жаркий румянец. Но более всего ее впечатлила огромная пульсирующая головка, венчающая увесистый мужской член. Мелисса кончиками пальцев коснулась атласной кожи, проведя несколько раз по твердому стержню, прежде чем у нее хватило духа дотронуться до его окончания. В отличие от ствола, головка пениса была темно-розового цвета. Девушку поразила гладкость кожи на ощупь, словно она была отполирована до блеска мягкой замшей.
Подушечки пальцев Мелиссы увлажнились пахучей слизью. Когда она попыталась определить источник этого явления, она заметила крошечную дырочку, сочащуюся жидкостью, видом напоминающей жидкий мед. Однако интуитивно она знала, что на вкус эти капельки слаще меда, и, нагнувшись, робко провела языком по пульсирующей головке, слизывая выделения. Паоло подался вперед, раздвигая губы девушки своим пенисом, и она с благоговейным трепетом приняла его в рот.
Орган инструктора по теннису был одновременно сладким и горьковатым на вкус. Мелисса, крепко зажав рукой основание, ласкала его языком со всей страстью юного чувства, едва не задохнувшись, когда итальянец впервые резко толкнул пенис вглубь ее горла. Но юная ирландка твердо решила освоить эту сложную технику, ибо хотела во что бы то ни стало доказать Паоло, что достойна его внимания, превзойдя в этом искусстве хрупкую блондинку, чьи губы накануне любовно обнимали набухший ствол его пениса, и доставить своему возлюбленному наивысшее наслаждение. Не подозревая о последствиях, девушка другой рукой принялась ласкать шелковистые мешочки яичек, тем самым ускорив загадочные процессы.
Трепет в паху мужчины побудил Мелиссу с еще большим рвением сосать его странный инструмент. Она старалась заглотнуть головку как можно глубже, интуитивно чувствуя, что это будет ему приятно. Тем временем Паоло стал издавать те же хриплые животные звуки, как накануне, и она еще крепче сомкнула губы вокруг пениса. Пульсация меж ее бедер стала интенсивнее и настойчивее, и девушка, чтобы унять непроизвольную дрожь, потерла гениталии ладонью. Однако вместо того, чтобы прекратить эту необъяснимую реакцию, ее манипуляции, казалось, только подстегнули ее. Зажав пальцы в кулак, Мелисса принялась растирать себя, сосредоточившись на области крошечного бутона, гнездящегося в самой интимной зоне.
И вдруг у нее возникло ощущение, словно где-то внутри вспыхнула искорка, воспламенившая жаркий огонь внизу живота. Мелисса почувствовала, будто ее приподняло в воздух и в водовороте свободного падения вновь опустило на землю. Прежде чем она сумела осознать произошедшее, Паоло издал хриплый рык. Солоноватая пенистая жидкость теплой струей ударила в нёбо, и на глазах девушки выступили слезы. Крепко сжимая конвульсирующий пенис итальянца губами, она судорожно глотала семя, извергающееся в ее рот. Но испить его до последней капли было невозможно. Липкие струйки потекли с губ, змейкой заструились по шее и подбородку, теплой лужицей собираясь между чашечек бюстгальтера. Мелисса, расстегнув пуговицы на груди, запустила руку под платье, и, отирая с кожи вязкую сперму, жадно слизывала ее с пальцев.
Теперь, после того как девушка прошла «обряд посвящения» через акт, который Паоло единственно дозволял совершать с собой женщинам, независимо от их красоты и сексапильности, Мелисса, как верный друг и соратник, была затем приглашена участвовать в эпизодических соитиях инструктора с Андре. Паоло знал, что может полностью доверять ирландке, ибо она питала столь нежные чувства к его массивному органу, что была согласна на все, о чем бы ее ни попросили.
В своей наивности Мелисса не увидела ничего зазорного в том, что Паоло предложил ей исполнить ту же процедуру, пока Андре орудовал свои эбонитовым инструментом в его заднем проходе. Она практически ничего не знала о сексе между мужчиной и женщиной, не говоря уже о гомосексуальной практике. Набожные родители предпочитали держать дочь в полном неведении относительно подобных греховных дел. И, за исключением того, что она успела постичь в процессе общения с инструктором, Мелисса была абсолютно невежественна в этом вопросе. Поэтому она с готовностью приняла в рот мясистую твердь Паоло, даже прослезившись от того, что ей была оказана столь высокая честь, и рука ее привычно потянулась вниз, нащупав под юбкой эластичный бугорок, прикрытый намокшей ластовицей трусиков. Несмотря на то, что ей казалось постыдным ласкать себя руками, ее неудержимо влекло вновь испытать блаженное чувство невесомости. Отныне Мелиссе для достижения оргазма необходимо было ощущать во рту ствол мужского пениса.
Этот союз был благоприятен для всех троих участников. Укрывшись от всевидящего ока камеры Томаса Бронски, мужчины отдавались во власть природным импульсам, зная, что это сохранится в тайне, а присутствие юной ирландки делало инструктора более благосклонным к содомистским поползновениям Андре, тем самым участив их встречи. Массажист вводил пенис в горячий мускулистый зад Паоло, итальянец, в свою очередь, в трепещущий рот Мелиссы, и, таким образом, все получали то, чего желали.
***
Еще задолго до того, как его приняли в штат санатория «Элизиум», Паоло знал, что он особенный, а не просто смазливый итальяшка, вечерами убивающий время в барах, готовый за несколько лир составить компанию какой-нибудь стареющей нимфоманке. Он чувствовал, что судьбой ему уготован иной жребий, чем прозябать в древних трущобах Рима. Поэтому, забросив теннисную ракетку, Паоло отправился в Нью-Йорк, где у него появилось немало покровителей, научивших его тому, что стало залогом его будущего успеха. Он быстро освоился на новом месте и легко адаптировался к непривычному образу жизни.