Глава 14
На следующий день, когда после сиесты у бассейна, неожиданно завершившейся экстазом от оральных ласк Суси, Карла вернулась в свое бунгало, она с удивлением обнаружила в спальне Паоло и Андре. Они открыли дверь служебным ключом и заблаговременно отключили скрытую камеру. Паоло не имел ни малейшего желания выставлять свои соития с Андре на обозрение публике, собравшейся на вечерний киносеанс в диспетчерской Томаса Бронски. Хотя разврат на крошечном греческом островке был обыденным явлением, привычки Карлы, приобретенные в течение всей жизни в крупнейших городах Америки, искоренить было трудно. Она машинально заперла за собой входную дверь, поэтому присутствие в спальне незваных гостей стало для нее еще большим сюрпризом.
Карла планировала принять прохладный душ, чтобы остудить жар кожи, опаленной солнечным зноем и страстными поцелуями Суси. Она не знала, кто подарил ей эти ласки, хотя и подозревала в этом привлекательную брюнетку с изумрудными глазами, лежавшую в соседнем шезлонге. Как бы то ни было, незнакомка молниеносно исчезла, желая сохранить анонимность. Сперва Карла спала глубоким сном, когда на лицо опустилось полотенце и влагалище ее обдало жаркое дыхание, — когда же рядом зашуршали кусты, заглушив звуки легких торопливых шагов, ее сотрясали последние волны оргазма. А к тому времени, как она пришла в себя, единственным признаком произошедшего были колышущиеся ветви кустарника.
Непредсказуемое появление в спальне мужчин означало, что Карле придется изменить свои планы на вечер, от чего ее охватила легкая паника, ибо она уже договорилась о свидании с Франсуазой. Горничная намекнула на вероятное присутствие третьей персоны: еще одной сотрудницы санатория, а может быть, даже гостьи. Карла в глубине души надеялась на последнее — не исключено, что это могла быть давешняя незнакомка, которой хотелось отведать десерта слаще, чем подавали в столовой санатория. Ей и самой не терпелось ощутить медовый вкус нежных женских складок, даже созерцания которых она была сегодня лишена. Интересно, сравнится ли он с пикантной остротой гениталий ее дорогой Франсуазы?
Троица должна была встретиться на пляже в сумерках, чтобы искупаться нагишом со всеми дальнейшими последствиями. Когда Карла вступила в прохладный полумрак бунгало, она не могла думать ни о чем другом. Клитор, налитый кровью, упрямо не желал расслабляться. В таком состоянии Карла не могла спокойно ужинать. Она бросилась в спальню, на ходу запуская пальцы под обернутое вокруг бедер полотенце и теребя похотливый язычок.
И когда Карла увидела Андре и Паоло, она испуганно вздрогнула. Лица мужчин сияли радостным ожиданием. Рука ее застыла под полотенцем, щеки залила краска стыда, особенно когда она увидела, кого привел с собой массажист. Карле не нравились высокомерные манеры итальянца, и ее покоробило еще больше, когда, сняв теннисную майку, он бесцеремонно повалился на кровать, аккуратно заправленную с утра одной из горничных, сминая покрывала и подушки. Желая восстановить попранное достоинство, она открыла было рот, чтобы сказать все, что думает на его счет, однако настолько сексуальной казалась бронзовая плоть на белоснежных простынях, что слова замерли у нее в горле. Она обратила беспомощный взгляд к своему темнокожему любовнику. Но вместо объяснений Андре сорвал с нее полотенце, прикрывавшее гениталии, и оно пушистой белоснежной грудой беззвучно упало к ее ногам, открыв взорам мужчин очевидные плоды ее трудов.
Карла стояла посреди комнаты, розовая кожа покрылась легкой испариной. В солнечных лучах, падающих из окна, ее тело сияло, словно светясь изнутри, — от белков глаз до выступающей ягоды ее клитора. Поступок массажиста поверг ее в шок, и Карла застыла в замешательстве, не зная, что предпринять — поднять ли полотенце и прикрыться либо же продолжать тешить взгляды самозваной аудитории своей наготой. Она дрожала, мучаясь нерешительностью, каждым нервом почти физически ощущая присутствие мужчин. Вдруг она заметила, что дыхание их участилось; особенно напряженно вздымалась грудь распростертого на кровати итальянца. Вскоре Карла не слышала ничего, кроме мерного дыхания Паоло, невольно настраиваясь на его убыстряющийся темп.
Непостижимым образом откровенная неприязнь Карлы к Паоло возбуждала ее. Влажные бедра обдало горячей волной. Она наклонилась за полотенцем, желая скрыть свою реакцию, прежде чем ненавистный итальянец что-либо заметит. Руки ее двигались до боли медленно, не повинуясь голосу природной стыдливости. Было такое чувство, словно она вбегает в море, а остальные легко парят в воздухе. Андре перехватил ее руку и подвел к кровати. Паоло перевернулся на бок и, опершись на локоть, пожирал глазами ее обнаженное тело с очевидными признаками возбуждения. Карлу ни разу в жизни никто не разглядывал с таким бесстрастным цинизмом, даже человек, который считался ее мужем. И все же этот холодный пристальный взгляд еще более возбуждал ее, и, даже крепко стиснув бедра, она не могла остановить работу желез, активно выделяющих влагалищные соки.
Когда же взгляд Паоло переместился к непокорному отростку, упрямо выпирающему из сомкнутых половых губ, в глазах его мелькнуло насмешливое выражение. От бурных ласк Суси язычок разбух и покраснел, а кончик его расщепился двумя отчетливыми бугорками гладкой розовой кожицы, так что казалось, что это не один, а два торчащих в разные стороны клитора. Не считая нужным скрывать свои эмоции, итальянец притянул Карлу к себе, усадив сверху на мускулистые бедра. Его горячее дыхание шевелило золотистые волоски, воспламеняя бледную кожу лобка.
— Не бойся, тебе понравится, — криво усмехнулся он, щекоча пальцем клитор Карлы, словно желая подтвердить свои слова. Томный стон, слетевший с ее губ, доказал, что его услышали и поняли. Приподнявшись, он снял белые теннисные шорты и запустил пальцы в ее волосы, зажимая их в кулаке, словно чтобы она не могла избежать уготованной ей судьбы.
Глаза Карлы изумленно расширились, едва взгляду ее предстал освобожденный пенис Паоло. Поскольку до сих пор она избегала общения с ним, в отличие от многих женщин, которые охотно падали перед ним на колени, она впервые видела итальянца вне корта, а уж тем более без одежды. Чтобы девушка смогла в полной мере оценить его мужское достоинство, он пригнул ее голову ниже, дразня ее колышущимся стержнем. Ноздри Карлы улавливали запах мужских желез, смешанный с легким ароматом мыла после утреннего душа. Эротические ощущения пугали ее, равно как и размеры возбужденного пениса, который одновременно завораживал и отталкивал ее. Ни разу в жизни ей не доводилось видеть столь огромного органа, он казался почти нереальным — длинный плотный корень в венце черных блестящих завитков у основания. По сравнению с ним шарики яичек в морщинистой мошонке казались почти карликовыми. Пенис Паоло выглядел так, словно его изваяла искусная рука античного мастера из самого твердого мрамора на земле, только, в отличие от холодного камня, этот живой монумент излучал пахучее сияющее тепло.
Гладкая розовая головка нетерпеливо ткнулась в губы Карлы, смазывая их мутным бальзамом, и девушка отвернулась, морщась от отвращения к сочащейся дырочке размером с булавочный укол. «Как только женщинам может нравиться брать в рот эту мерзость?» — с дрожью подумала она. И вдруг ей на ум пришло очевидное сходство между пенисом инструктора по теннису и собственным гипертрофированным клитором. Но прежде чем она смогла развить эту мысль, Андре, положив ей руку на шею, прижал ее рот к влажной головке зудящего органа. Мужские выделения смочили ее губы, попав на язык. Карла попыталась сплюнуть, но вместо этого лишь еще больше вбирала внутрь слизкую влагу.
Андре знал, чего желал Паоло, и поклялся ему в этом помочь. И он ни за что на свете не взял бы назад свое слово, ибо ему было что терять. Массажист допускал вероятность, что Карла может никогда не простить его. Но гостьи приезжали и уезжали — даже самые дорогие и милые. Моника преподала ему горький урок, который он никогда не забудет. Поэтому, принося Карлу в жертву беспощадному органу Паоло, Андре отчетливо сознавал, что все его мысли о побеге с ней в далекие края были не более чем тщетные мечты. Разве мог он надеяться удержать подле себя столь очаровательное существо? Стоило лишь увидеть алчный блеск в черных глазах итальянца, чтобы еще раз убедиться, что Карла всегда была и будет объектом вожделения мужчин и женщин. Его домом был «Элизиум», здесь проходила его жизнь, и частью этой жизни был Паоло. Несмотря на изменчивый, тяжелый характер инструктора, по крайней мере, он не исчезнет завтра… или послезавтра. Как и Андре, Паоло не собирался покидать этот рай на земле, созданный доктором Бронски.
Андре развел бедра Карлы в стороны и встал на колени у ее вздернутых вверх ягодиц. В этой позе голова девушки была опущена к гениталиям итальянца, а раскрасневшиеся упругие щечки разомкнулись, словно половинки бархатистого персика, открывая взгляду массажиста оранжевые морщинки, обрамляющие отверстие ануса. Половые губы, припудренные золотистым пушком, вывернулись наружу, по нежной кожице влагалища скользили мутные капельки и стекали к трепещущей клубничке, обильно сдабривая ее сладкими сливками.
От внимания Паоло не ускользнуло блаженное выражение лица массажиста. Неожиданно для себя мужчина, чьи сексуальные фантазии сводились к извержению семени в горячий рот женщины, ощутил укол зависти к Андре. Ему тоже захотелось увидеть то, что, несомненно, стоило его внимания. Приподняв голову, он силился разглядеть сквозь пелену медных кудрей Карлы язычок, дрожащий меж ее напряженных бедер.
Карла оказалась в западне, из которой была не в силах вырваться, в то же время понимая, что хотя бы ради массажиста ей придется совершить отвратительный акт по требованию Паоло. Сперва она смирилась, но затем ее объяли ярость и обида по отношению к человеку, который доставил ей столько наслаждения и которому она безоговорочно доверяла. Но не успела она ничего предпринять, как мускулистые пальцы Андре легли на бугорки ее ягодиц и резко рванули их в стороны с такой силой, что из горла ее вырвался крик боли. Первой реакцией ее было проверить, нет ли крови, ибо было такое впечатление, что массажист разорвал нежную кожицу атласной ложбинки. Но когда, ощупав себя, она поднесла пальцы к глазам, то увидела на них лишь прозрачную слизь из увлажненной соками вульвы.
Анус Карлы вновь явил чудеса эластичности, когда Андре пальцами растянул его коричный край, дабы узреть таящиеся внутри сокровища. Казалась, глаза его никогда не устанут любоваться его дивной экзотической красотой, и он приник к нему губами, воздавая должное податливому отверстию. Подрагивающий сгусток мышц был соленым и влажным, и этот вкус побуждал Андре проникнуть в самые недра его шахты. Его язык внедрился вглубь до самого корня, постигая таинства интерьера Карлы. Ее бедра начали ритмично покачиваться в такт движениям головы массажиста, и с губ слетали приглушенные стоны, достигая слуха Паоло. Паоло вглядывался в лицо девушки, с наслаждением угадывая на ее лице признаки нарастающего экстаза, зная, что он тоже вскоре испытает сладкую дрожь оргазма.
И вдруг Карла поняла, почему к ней сегодня пришли двое мужчин. Наверное, этот момент был предопределен с самого начала — с первого ее дня в санатории, когда доктор Бронски повел ее на экскурсию по территории, неустанно рассказывая о разнообразии комплекса оздоровительных услуг. Они остановились у теннисного корта, где Паоло подавал мяч неумелой гостье, которой никак не удавалось его отбить. Его мускулистое точеное тело излучало самодовольную уверенность. Пока Карла стояла в нерешительности в тени полосатого зонтика, часто прикрывавшего от палящих солнечных лучей инструктора и коленопреклоненные фигуры женщин, она вдруг ощутила на себе пристальный взгляд черных глаз, пронизывающих ее насквозь. На мгновение она почувствовала себя совершенной нагой, ибо, казалось, одежда не скрывает ничего от их насмешливого взора. В тот момент Карла твердо решила для себя, что ни за что не возьмет в руки теннисную ракетку, сколь бы ни занимала ее эта игра. И все же ей не удалось избежать назойливого внимания инструктора.
Ей казалось, что Паоло следит за ней каждый раз, как она проходит мимо теннисного корта, провожая ее таким взглядом, словно она была ему чем-то обязана. И вот наконец она узнала, чем именно. Из-за своей неприязни к мужчинам Карла решила не поддаваться его чарам. Но когда гладкая головка пениса Андре вошла в ее разработанный зад, ей уже казалось таким естественным открыть рот и вобрать в себя увесистый розоватый ствол. Хриплый стон экстаза, извергнутый горлом Паоло, словно заставил ее признать, что она поступает абсолютно правильно.
Итальянец запустил пальцы в медные локоны, разметавшиеся по его чреслам, упиваясь сознанием своего триумфа. Да, ему все же удастся накормить рыжеволосую своей амброзией, и от этой мысли он глубже всаживал свой восставший орган в глотку женщины, царапая нежную кожицу о белые острые зубы. Девушка крепко зажмурилась, не в силах смотреть на ненавистный предмет, который ее принуждали сосать, но она не могла позволить себе даже эту мелочь.
— Открой глаза! — прошипел Паоло, дернув ее за волосы. — Я хочу, чтобы ты оценила оказанную тебе честь.
В теннисном инструкторе было нечто пугающее, нечто расчетливое и безжалостное, таящееся в игривых завитках его блестящих темных кудрей. Карла немедленно повиновалась его приказу. Когда веки ее разомкнулись, перед глазами возникли иссиня-черные волоски, из которых вырастал толстый мясистый корень, однако он не был виден полностью, поскольку почти весь ствол его был погребен в недрах ее рта. Зато Карла могла получить представление о его толщине, ибо в уголках ее губ образовались тонкие трещинки, когда они растянулись, чтобы объять его твердь, и подбородок заныл от неимоверного напряжения. Как и другие женщины до нее, Карла была не в силах противиться впечатлению, производимому этим великолепным образчиком мужского достоинства. К своему стыду и огорчению, она обнаружила, что ее защита слабеет.
В нёбо ударила струя солоноватой жидкости, извергаемой конвульсирующим органом. Карла языком вытолкнула обмякшую плоть изо рта, чтобы проглотить семя инструктора и слизнуть вязкие капельки с губ. Она чувствовала, как Паоло тает от неги, наблюдая за ее лицом, и стала облизывать пунцовую головку, лишенную покрова крайней плоти, желая доставить ему удовольствие. Дабы оправдать свои действия, она говорила себе, что поступает так только из чувства самосохранения, ибо, если она уступит, эта пытка закончится — и она расстанется с этим надменным итальянцем. Однако было не похоже, чтобы она торопилась. Язык ее медленно скользил по поверхности пениса, ощупывая каждую набухшую вену, каждый изгиб усмиренного мужского зверя, хотя девушка не желала признавать, что сладострастные ощущения становились лишь сильнее от одновременного присутствия в заднем проходе пениса Андре и шелковистой головки члена Паоло во рту.
Когда Андре вышел из нее, Карла почувствовала себя опустошенной. Она была уверена, что он еще не достиг развязки, поскольку чувствительные стенки ректального канала всегда ощущали слизкую влагу семяизвержения Андре. Словно сговорившись с массажистом, Паоло тоже извлек пенис из ее рта, удвоив ее разочарование, отразившееся на ее миловидном личике. Карла подняла голову, взирая на итальянца с робкой надеждой. Ее губы дрожали, будто она была готова зарыдать. Паоло не мог противиться ее немой мольбе. Он уложил ее на спину и пристроился сверху. Карла, подумав, что он собирается взять ее традиционным способом, раздвинула ноги, однако Паоло сел выше, и теперь его шершавые ягодицы касались ее груди. Взирая сверху вниз на растерянное лицо девушки, он сунул свой массивный орган в припухшие губы.
Руки Карлы взметнулись вверх, словно она пыталась защититься от удара, но вместо этого твердо сжали основание плотного стрежня, пытаясь укротить его пыл. Паоло наклонился вперед над ее головой, зарываясь руками в мякоть подушек, тем самым уменьшив давление пениса. Твердый ствол служил итальянцу третьей точкой опоры, предоставляя ему относительную свободу движений, и он мог вращать бедрами, ввинчиваясь в разверзнутое жерло рта девушки вместо, против ее ожиданий, сочной маленькой щели между ее раздвинутых ног. Что ж, ему жаль, если он разочаровал бедную девочку, но он еще был не готов к таким отношениям. Паоло хотел сперва полностью подчинить себе ее рот, наполнив его до отказа своим эликсиром, так, чтобы он закапал у нее из глаз.
Несмотря на некоторые странности в поведении мужчин, Карле было приятно сознавать, что именно она была объектом их внимания, поэтому ей было легче смириться с предательством Андре. Однако она не могла предвидеть его следующего шага. Если бы рот у нее был свободен, она бы издала душераздирающий вопль, но язык ее был лишен подвижности, придавленный грузом массивного органа, трущегося о ее нёбо — причем с большей агрессией по мере того, как мускулистое отверстие меж ягодиц итальянца было постепенно оккупировано эбонитовым корнем, только что покинувшим уютное лоно Карлы.