Глава 1.
Зайдя в среднюю школу Фримонт, вы увидите все, как полагается в лучших американских традициях. Ученики учатся здесь на любой вкус и цвет. Слишком умные, для того, чтобы их принимало все общество, слишком красивые, чтобы что-то знать, слишком странные со своими интересами и особенностями. Ну, думаю, дальше вы поняли.
А кто же я такой? Обычный подросток с кучей проблем, как и многие другие. Пройдя по длинному коридору и завернув направо на первом же повороте, вы увидите полупрозрачную двухстворчатую дверь с номером тридцать пять. Там буду я, Кент Амелл, сгорбатившись над очередным рисунком, выводя закорючки и черточки, пока они не станут идеальным.
Именно там меня застал мой лучший друг с шестого класса Стив, нагло вломившийся в арт студию с полными руками холстов и бумаг на восьмом уроке.
— Что делаешь? — Харен бросил вещи на белый полукруглый стол и подошел ко мне, наблюдая за очередной работой.
— Если бы она это увидела, — ткнул он обратной стороной карандаша в моей рисунок, — то подумала бы, что ты какой-то маньяк.
Я захлопнул альбом для рисования, скрывая образ Шелли Харпер.
Вас, наверное, интересует, кто такая Шелли? Можно сказать, моя первая любовь. Мы учились вместе с четвертого класса, когда они с семьей переехали в Фримонт. Наш город достаточно маленький по сравнению с обычными мегаполисами штатов, именно поэтому мы ходили в одну школу. Тогда она еще не была одной из самых популярных девушек в школе, но именно тогда, я влюбился в нее.
Путь к популярности не прост и тернист. В четвертом классе у Шелли были неровные зубы, над ней издевались, называли крокодилом, многие, но не я. Для меня она была идеальна, ее шелковистые рыжие волосы, пахнущие яблоками и шоколадного цвета глаза. Я всегда защищал ее, особенно от Аллена Вокера, и мы сдружились, держались за ручки во время школьных походов. И только в шестом, после брекетов и перехода в среднюю школу, все изменилось. Издевательства и насмешки закончились, Шелли стала популярной в обществе, после устранения дефекта, а нужда в друге-защитнике исчезла, она стала способна сама себя защитить.
— Чувак, да успокойся ты, наконец, она встречается с Алленом, — тем самым, который издевался над ней, она изменилась и простила обиды, а он, на мой взгляд, — нет, — Познакомишься на моей вечеринке с какой-то горячей и пьяной девушкой.
Это гениальный план Стива. Устроить вечеринку, чтобы познакомится с девушкой, пока родители уехали отдыхать на выходные.
Знаю, что вы подумали, вечеринка, так предсказуемо. Обычный случай с выпивкой, с музыкой и, может быть, с полицией. Но могу вас заверить, этот вечер оставит яркий след в моей жизни. Хотел бы я отказаться и остаться дома. Но нельзя повернуть время вспять.
*******
Холод от железного бочонка пива передался рукам.
— Друг, да расслабься ты, скоро все придут, — все уже готово, закуски, выпивка, музыка и даже разноцветные лампочки на стенах.
Стив дал мне в руке красный пластиковый стаканчик с пивом, который, по его мнению, должен был меня расслабить, когда раздался звонок в дверь.
Я так и остался с этим стаканом, ни разу не испив из него за весь вечер.
Дальше все было, как полагается. Вы, наверное, сами были участниками таких мероприятий. Я вежливо улыбался всем, махал рукой и отвечал на вопросы на счет школьного журнала. Хотя все мои мысли были заняты ей, Шелли. Ее улыбкой, взглядом, голосом.
Нельзя просто взять и оборвать связь с человеком, особенно с тем, с кем разделяешь одну школу. Еженедельно Шелли приходит со стопкой грамот, стихов и всего, что можно поместить в журнал.
Вчера она осталось помочь мне разобрать накопившийся материал, а я взял коробку с теплой вегетарианской пиццей.
— Смотри, — указала она на листок в клетку, — этот стих хорош. Соблюдены все правила и смысл есть.
— Угу, — согласился я, а она отложила листок.
Как же мне хотелось взять ее за теплую руку, прижать к себе нежную кожу с приятным ароматом фруктов и поцеловать.
— Мы давно так не сидели. Разговаривая о чем-то и поедая вредную еду.
— Ага. Кажется, с класса шестого, — она на минуту замолчала, а потом сказала, — я скучала по этому.
— Я тоже. Следующий раз пойдем в кафе-мороженое. Я возьму тебе большое шоколадное с вишней.
— Мою любимое.
И вот, она сидит на диване с друзьями, смеясь, и о чем-то говоря. В руках у нее красный стаканчик, но она, ни разу не испила из него, впрочем, как и я. Отличие от ее парня, который, по моим скромным подсчетам выпил не меньше литра.
Аллан встал и позвал собой Шелли, поговорить. Точные подробности я не знаю, лишь обрывки фраз, доносящие из приоткрытой двери.
Наши с Шелли родители дружили, как и мы. Но в пятом классе Мистер и Миссис Харпер решились развестись, поэтому Шелли часто прибегала ко мне домой. Не хотела видеть родителей, убегала, чтобы они увидели, как ей плохо и не развелись. Она пряталась и от моей мамы, чтобы та не отвела ее обратно. Бывает, сидим мы с ней в чулане с пылесосом, швабрами и старой одеждой, а небольшие полоски света проходят через деревянные щели. Играем в монополию и карты, кушая неровно порезанные мною на дольки фрукты, потому что из-за брекетов ей нельзя есть сладкое, которое мне так хотелось.
"Аллан, ты, что рехнулся? Ты пьян" — донеся крик Шелли, но громкая музыка их сразу поглощала, лишь я, находясь близко к двери, слышал их.
Пауза. "Да, и не надо, вечно ты все портишь" — возмутился Вокер.
"Делай, что хочешь!"
Дверь рывком открывается, чуть не ударов меня, к моему облегчению, я отскочил. Пока Аллен с друзьями уходили, даже не попрощавшись, Шелли осушила свой бокал с пивом одним разом. Взяв свою небольшую сумочку, в которую помещался лишь телефон, ключи и пачка мятных леденцов, она направилась к выходу, но увидев меня, подошла.
— Можно? — но прежде, чем я ответил, Шелли осушила мой бокал. Мне сразу в глаза бросился фиолетовый лак на ногтях, ее любимый.
Она уже собиралась выйти, навстречу прохладному ветру, я взял ее за руку, не давая сделать больше и шагу. Наши взгляды пересеклись, ее нежно-карие и мои голубые.
— Я, надеюсь, ты не собиралась ехать домой? После того, как осушила два стакана пива, — она ничего не ответила, но было видно, Шелли еле держится, чтобы не заплакать. — Я отвезу тебя.
Она, молча, кивнула и поджала губы, Харпер всегда так делает, когда о чем-то думает. Почему так сразу согласилась?
Мы сели в мою машину, она все еще молчала.
— Что тебе сказал Аллан?
— Ничего, особо важного. Он просто дурак. Поехали.
— Чтобы он не сказал. Знай, он не достоит, даже и одного твоего волоса. Домой?
— Ага, — то ли соглашаясь со мной, то ли отвечая на мой вопрос, а может и то и другое.
Шелли играла с ремнем безопасности, то оттягивая, то отпуская обратно. Потом она посмотрела на заднее сиденье, где лежал мой рюкзак, но, только альбом для рисования взяла в руке.
— Не смотри, — сказал я, стараясь не отвлекаться от дороги, но она уже открыла первый лист. Хорошо, что там был обычный натюрморт.
— Серьезно, не стоит, — Шелли лишь улыбнулась, как же мне нравится ее дерзкая, бросающая мне вызов, улыбка, и продолжила листать.
Помню, как два года назад, избираясь в комитеты школы, делал подобные рисунки, обычно для журнала. Мы с Шелли сидели в тридцать пятом кабинете, на черном фартуке виднелись следы желтой краски.
— Что рисуешь? — спросил я, так, как она сидела в нескольких метрах от меня, и я не мог разглядеть содержимое альбома.
— Пытаюсь нарисовать хоть что-то похожее на череп, — в тот год мы ставили «Гамлет». — Я безнадежна.
Шелли закрыла лицо руками, пытаясь, немного успокоится, после очередного неудачного эскиза. Я подошел к ней, сев рядом Моя прохладная рука взяла ее теплую, вместе с карандашом, приятная волна прошлась по мне. Я вел стержнем по листку белой бумаге, создавая очертания черепа. Было бы намного легче нарисовать самому, но мне так хотелось прикоснуться к ее нежной коже. Я уверен, что покраснел бы, если бы не прохлада из приоткрытого окна. Харпер, как всегда прижала губы, думая о чем-то.
— Вот, так вот, — опустил я ее руку, закончив.
— Спасибо за помощь.
— Рад помочь, — глупо улыбнулся я и продолжил рисовать.
Вот она добралась и до своего портрета, лицо изменилось, мне потребовалось пару секунд, чтобы рассмотреть ее взгляд.
— Это так..., — пыталась подобрать она подходящее слово, проводя пальцем по рисунку
— Странно? Напоминает тебе маньяка?
— Нет, это очень мило и красиво, Кент. Пожалуй, я оставлю этот рисунок себе.
Потом Шелли замолчала, прижимая к себе альбом:
— Это правда, что ты сказал про Аллана? — ее вопрос был очень неожиданным, как гром среди ясного неба.
— Правда. Ты достойна лучшего.
— Такого, как ты? — то ли это пиво ударило ей в голову, то ли это была действительно инициатива самой девушки.
— Не знаю, — ее запах кожи действует на меня, как лучшие вино, — а ты как считаешь?
— Ты – да. Я? Наверное, нет.
— Бред, ты самая замечательная девушка, которую я когда-либо знал, — светофор показал красный цвет, что дало мне время рассмотреть ее лучше. Оставалось всего лишь ехать прямо две минуты, и мы были бы около ее дома.
С моих губ уже готовилась слететь фраза, которая к этому моменту была на моих губах при виде ее восемь лет.
Говорят, самое безопасное место в автомобиле — за водителем. Инстинкт самосохранение действует безотказно, не смотря ни на что.
Загорелся зеленый свет, я нажал на падаль газа, готовясь сказать важные слова в моей жизни, когда Jeep врезался в пассажирскую дверцу моей легковушки, откидывая нас на несколько метров. Крик боли, запах саженой резины от дрифа по асфальту, я пытался, как-то совладать с рулем, и открытие подушек безопасности — все, что я помню перед тем, как погрузится в сон.
*******
Шелли умерла через пятнадцать минут после столкновения, а я так и не сказал ей, что люблю ее. Пьяного водителя быстро нашли, отправив его в тюрьму, на шесть лет среднего режима, но выпустили через четыре с половиной года за хорошое поведение.
Это событие изменило мою жизнь. До аварии я хотел стать художником, понимаю теперь, что это глупо, сейчас я юрист. Пытающийся справедливо наказать тех, кто это заслуживает.
Один раз в месяц, по субботам, я прихожу на кладбище. Третья могила справа от мраморного ангела, она лежит там. Я убираю цветы и кладу новую охапку роз.
Как же прискорбно, что при жизни я не смог подарить ей чертову дюжину роз, не сводить на свидание, не сделать ей предложение. Я так боялся отказа, но теперь мне только и остается смотреть на надгробье с ее именем.
Прощу вас, не оттягивайте момент, будьте с теми, кого любите, потому что жизнь не предсказуема. Спасибо, что прочли кусочек моей жизни, поменявший меня.