Вне игры

АЛЬБА

— Братан, ты не охренел ли часом? Я тебе что, такси? — Эд недовольно косится на меня в зеркало заднего вида. — Может, сам сядешь за руль? Это ведь твоя машина, в конце концов.

— Не, у меня дела. Мне не до этого, — отвечаю я, развалившись на заднем сиденье.

Запах Мальцевой все еще ощущается в воздухе, напоминая о недавнем инциденте.

— Какие у тебя дела? Лежать и мечтать? — Эдди не унимается.

— Ага, — отвечаю я, крутя в руках золотой браслет, который слетел с малышки. У него есть одна интересная деталь — подвеска в виде маленькой птички.

Хм. Птичка.

Вспоминаю её нежный цветочный аромат. Я почувствовал его в полной мере, когда она оказалась на мне, как только я затянул ее в машину против ее воли. А потом не удержался и сам прижался к ней, чтобы вновь почувствовать его.

А девчонка испугалась. Не знаю, что именно ее больше напугало — я или сама ситуация в целом, но это и не столь важно. Важно то, что она должна бояться, иначе продолжала бы думать, что ей все сойдет с рук. Она должна понять, что за свои поступки нужно нести ответственность. Нельзя стрелять своими глазами во всех подряд, а потом бить по лицу и обливать коктейлями.

Моя щека тогда еще долго горела. Удар был отличный. Смачный.

Дерзая и языкастая девчонка, от которой я так и не дождался извинений.

Она должна была ответить за моё унижение перед друзьями и остальными, кто находился в клубе. Нельзя выставлять Альберта Островского посмешищем.

Думаю, теперь она будет бояться даже смотреть в мою сторону.

Хотелось вчера как можно дольше наслаждаться ее эмоциями. Посмотреть, что бы она сделала, если бы я, допустим, заставил ее себя поцеловать. Какова была бы ее реакция?

Однако мои друзья обломали весь кайф. Макс выиграл в заезде у какого-то придурка тачку, а тот не захотел ее отдавать. Позвал своих ребят на помощь. Так что и нам с Эдом пришлось ехать на разборки и доходчиво объяснять людям, что мужчины обычно свои обещания выполняют.

Продолжаю крутить в руках браслет. Птичка на подвеске смотрит на меня своими блестящими глазками.

Я видел вчера в ее глазах страх. Она боялась меня, и это было приятно. Ни с чем несравнимое чувство.

Она запомнит этот урок.

— Эд, позвони Лане, пусть подъедет.

— Зачем? Она опять будет без умолку трещать про шмотки и тусовки, — кривится друг.

— Разве у тебя нет идей, чем можно занять ее рот? — вскидываю я брови.

— Не буду я ей звонить, — бурчит он. — Сам звони, если надо.

До дома ехать ещё минут двадцать. Я отправляю Лане сообщение, и та через пару минут отвечает согласием. Целую кучу восторженных смайликов я оставляю без внимания.

— Сегодня втроем? Или по очереди? — интересуюсь я между делом.

— Как закончите, пусть ко мне приходит. Одновременно сегодня не хочу.

Я усмехаюсь, но ничего не говорю. Прикрываю глаза, а в мыслях снова эта девчонка. Мальцева.

Ее лицо, вытянувшееся от удивления. Растерянный взгляд, когда я затащил ее в тачку и она распласталась прямо на мне. Ее влажные, приоткрытые пухлые губы. Бешено колотящееся сердце.

И паника в ее серо-голубых глазах.

Вчера я и не собирался ничего делать с ней. И вообще, в отношении нее у меня нет никаких планов. Мне просто хотелось немного поиграть с ней. Проучить эту малышку, чтобы она не была такой дерзкой и смелой в моем присутствии. Она должна понимать, с кем имеет дело, и осознавать, что не в силах что-либо изменить.

Пока я предаюсь размышлениям, Эд паркует машину.

Лана приехала раньше нас и уже ждет у подъезда.

Я не могу сдержать усмешку. Надо же как трахаться хочет.

При виде нас ее накрашенные яркой помадой губы расплываются в широкой улыбке. Она крепко обнимает и целует в щеку сначала меня, а потом и Эда.

Уже в квартире Лана сбрасывает с себя что-то наподобие плаща, оставаясь лишь в сапогах на высоченной шпильке и черном корсете с чулками.

Я ухмыляюсь. Умеет она завести с пол-оборота. Хороша сучка. Красивая и ноги длинные.

Лана уже дрожит от нетерпения.

— Дорогая, сегодня нас на тебя двое, — говорит ей Эд. — Так что не переутомись с Альбой. Оставь силы и для меня, — он подмигивает ей и скрывается в своей спальне.

Лана смотрит на меня с обожанием, ее глаза блестят от предвкушения.

— Ну что? Ты готов? —  спрашивает она, облизывая губы.

Я киваю, чувствуя, как во мне поднимается желание.

— Отлично, — говорит она, беря меня за руку и уводя в мою спальню.

В комнате темно, лишь слабый свет ночника освещает широкую кровать.

— Хочу тебя... немедленно, — шепчет она, подставляя свое разгоряченное тело под мои поцелуи. — Делай со мной все, что пожелаешь.

Мне не нужно повторять дважды. Тем более, она как раз здесь за этим.

Я подхватываю её и бросаю на кровать. Одним резким движением я полностью погружаюсь в её тело. Она уже влажная. Я не проявляю нежности, и меня не волнует, хорошо ли ей. Я воспринимаю её лишь как объект, который может удовлетворить мои потребности. И, кажется, ей это нравится.

Я грубо имею ее, а Лана громко стонет, закрывая глаза. Она изгибается и принимает разные позы, стараясь впечатлить меня и доставить удовольствие. Её поведение напоминает мне кошку в период течки. Признаюсь, мне хорошо с ней, но лишь физически.

Получив разрядку, я отшвыриваю девушку от себя. Я удовлетворен. Лана лежит без сил и не торопится уходить.

— Я люблю тебя,  — внезапно говорит она, глядя на меня через полуприкрытые глаза.

В один миг я прихожу в ярость, хватаю Лану за шею и притягиваю к себе.

— Не нужно путать секс и любовь,  — грубо отвечаю я. — Чтобы я этого больше не слышал.

О какой любви может идти речь, если Лана для меня всего лишь девочка по вызову? Перетрахалась со всеми моими знакомыми, а теперь признается мне в любви? Это просто смешно. На что она надеется?

Чем она пожертвовала ради этой встречи? Не пошла в ночной клуб? Отказала в свидании какому-нибудь старому толстосуму? Понимает ли Лана, что она всего навсего шлюха? Или как сейчас принято говорить девушка с современными взглядами на жизнь?

Она скользит накрашенными длинными ногтями по моему прессу, соблазнительно заглядывая в глаза. Хочет второй раунд. Я отталкиваю ее, резко переворачиваю на живот и припечатываю к кровати своим телом. Грубо наматываю на руку ее длинные волосы. Мельком отмечаю, что у Птички были мягче.

Лана прогибается:

– Альба, я дурею с тебя. Никто и никогда не давал мне таких эмоций, как ты. Ты лучший.

Я молчу. Ей нравится, как я с ней обращаюсь. Любительница жесткого обращения и грубого секса. Та еще похотливая сучка.

– Тебе хорошо?

Конечно, хорошо. Лана знает, что нужно делать, чтобы удовлетворить мужчину. Она опытная любовница. Немало мужиков через свою постель пропустила.

Зачем она здесь? Со мной? Это тешит ее самолюбие. Будь я обычным парнем, а не Альбертом Островским, разве она вертела бы так своей задницей? Что-то я сомневаюсь.

Вот Птичка, например, зарядила мне по лицу, как только я к ней полез. А эта сама льнет, как кошка. Требует ласки. И ее взгляд кричит о том, как сильно она меня хочет. Мальцева же смотрит на меня с неприязнью и страхом. Интересно, как бы все было, если бы Птичка вела себя как Лана?

Черт, и нахрена я принялся их сравнивать? Почему уже сутки думаю об этой первокурснице?

Отпускаю Лану и сажусь на край кровати. Поднимаю с пола джинсы и натягиваю на себя. Роюсь в карманах в поисках сигарет, но не нахожу их. Вместо этого за пальцы цепляется кое-что другое. Выуживаю из кармана изящный тонкий браслет и верчу его в руках, слегка поглаживая пальцем птичку.

— Какая прелесть! — раздается восторженный возглас Ланы. — Это мне?

Я бросаю на нее хмурый взгляд.

— Нет. Наши с тобой отношения не подразумевают обмена подарками, — твердо отвечаю я.

— Тогда...кому же? Неужели ты завел себе девушку?

— Заводят домашних питомцев, — раздраженно произношу я. Какая еще нахрен девушка? Совсем попуталась? — Что за нелепые предположения?

— Но что тогда... Я не понимаю. Откуда у тебя этот браслет?

— На улице подобрал, — бормочу я.

Лана заходится в приступе безудержного смеха.

— Ну ты и шутник, Альба! Чтобы ты подобрал что-то на улице? Ни за что не поверю!

— Придется поверить.

Девушка прекращает смеяться, улыбается и обнимает меня за плечи.

— Ну тогда... ты мог бы подарить его мне. Я была бы очень рада.

Я беру её за руку и подношу к запястью браслет.

— Тебе не идет. Этот браслет должен носить кто-то другой, не ты, — говорю я строго.

— Но... — пытается возразить она.

— Это не обсуждается, Лана, — отрезаю я, убирая браслет обратно в карман. — Тебе пора уходить. Тебя уже Эд заждался.

Лана нехотя поднимается с кровати, надевает бельё и поправляет волосы. На её лице читается разочарование, но она не спорит.

— Когда мы снова увидимся? — спрашивает она, подходя ко мне и обнимая за шею.

Я отстраняю её и отступаю назад.

— Тебе пора идти, — повторяю я. — Я позвоню тебе, когда ты мне будешь нужна.

Лана кивает, бросает на меня ещё один долгий взгляд и уходит. Я остаюсь один, погружённый в свои мысли.

Подхожу к окну. Ночной город переливается огнями, и я чувствую, как моё сердце бьётся в унисон с этим ритмом.

Эд сейчас будет трахать Лану, и я не уверен, что хочу находиться в это время в квартире. Одеваюсь, беру ключи от спортивной машины и выхожу на улицу. Буду кататься по городу и приводить мысли в порядок.

ЭРВИНА

Несколько дней я не посещаю университет из-за простуды, которая, вероятно, возникла из-за стресса. Хотя моё состояние не критическое, я чувствую слабость, заложенность носа и головную боль.

Элиза каждый день звонит мне, чтобы узнать о моём самочувствии. Она говорит, что скучает и с нетерпением ждёт моего возвращения в университет. Она также обещает передать мне записи всех лекций, которые я пропустила.

Что меня огорчает, так это то, что Олегу снова всё равно на меня. Он даже не знает, что я болела.

Когда я окончательно поправляюсь, я возвращаюсь к учёбе, но решаю сделать сюрприз своим подругам и не предупреждаю их об этом заранее.

Перед началом первой пары я подхожу к девочкам, которые стоят в кругу и громко обсуждают что-то, даже не замечая моего приближения.

Я подкрадываюсь к Ульяновой сзади и закрываю ей глаза ладонями.

— Мальцева, если ты думаешь, что после стольких лет дружбы я не узнаю твои руки, то ты ошибаешься, — недовольно ворчит подруга, сбрасывая мои ладони и разворачиваясь ко мне с возмущенным выражением лица. — Почему ты не сказала, что выздоровела?

— Хотела сделать сюрприз, — пожимаю я плечами и приветствую остальных.

— Сюрприз не удался, — закатывает глаза Эли. — Но я всё равно очень рада тебя видеть, — улыбается она и бросается на меня с объятиями. Я смеюсь и обнимаю ее в ответ, поглаживая по спине.

— О чём вы так увлечённо болтали, пока я не подошла? — спрашиваю я.

— Элиза ничего тебе не рассказывала? О Стасе? — интересуется Кира.

— Альфимове? Нет, не рассказывала. А должна была? — я с недоумением смотрю на подругу.

— Он подходил к нам пару раз, — отвечает она с неохотой. — Спрашивал о тебе.

— Серьёзно? Что ему нужно? — хмурюсь я.

— Похоже, парень серьёзно запал на тебя, — говорит Дина, а Кира и Симона хихикают.

— О, Дина, только этого мне ещё не хватало, — отмахиваюсь я, но любопытство всё равно берёт верх. — А что он спрашивал?

— Почему ты не ходишь на пары, — пожимает плечами Элиза. — Но я не сказала ему, что ты болеешь.

— Почему?

— Пусть думает, что ты прогуливаешь из-за него, — хмыкает она.

— Что за бред? — с удивлением смотрю я на неё.

— Это не бред. Он решит, что ты его избегаешь, а значит, заинтересована в нём. Значит, у него есть шанс, — объясняет Элиза.

— Какой ещё шанс, Ульянова? — начинаю я злиться.

— На отношения между вами, — поясняет она, как маленькой. — Дурочка, я же помогаю тебе личную жизнь устроить.

— Эли, ты совсем? Какая личная жизнь? Я занятая девушка! И если я и буду избегать Альфимова, то точно не потому, что он может мне нравиться.

— Ну и зря, — обиженно насупилась подруга.

— И с чего ты решила меня с ним свести? Ещё недавно сама о нём мечтала!

— Уже пройденный этап, — хмыкает она. — Он меня сейчас не волнует.

— О да-а, — протягивает с хитрой улыбкой Симона. — Элизка решила взяться за тяжёлую артиллерию. Нашла парня покруче.

Внезапно в горле пересыхает, а по спине пробегает табун мурашек. Я могу догадываться, кто это может быть, но всё же лучше уточнить.

— Кого? — спрашиваю я севшим голосом.

— Одного из красавчиков-мажоров, которые будут теперь учиться с нами, — говорит Дина, а мой пульс начинает учащаться. — Эда Климова.

После этих слов я готова вздохнуть с облегчением, что и делаю, вызвав подозрение у своих подруг.

— А что такое? — интересуется Кира. — Ты в порядке?

Я увлажняю в миг пересохшие губы и прочищаю горло.

— Да, всё в порядке. Но... почему именно он?

— Решила, что к нему будет проще подступиться, чем к Альбе.

— Кстати, девочки, вы знали, что Альберт разрешает называть себя сокращённым именем только близкий круг людей? — интересуется Дина.

— О да, я читала об этом в беседе, — отвечает Элиза.

— Да неужели? — хмыкаю я.

В своих мыслях я обращаюсь к нему как к мажору, психу, козлу. Лично мне точно не нужно такой чести, чтобы называть его сокращённым именем, я не планирую попадать в его близкий круг. Так ведь и свихнуться недолго! А такой же отшибленной, как и он, я точно не хочу стать.

— А что будет, если назовёшь? — спрашивает Кира.

— Ну за спиной ты можешь называть его как угодно, — говорит Дина. — А если общаешься с ним лично, то только полным именем. Ходят слухи, что он сломал одному парню руку за то, что не так обратился к нему.

— Говорю же, отшибленный, — бормочу я, вполне уверенная в том, что от этого парня можно ожидать подобное.

— Кому ты это говоришь, Эрви? — смеётся Симона.

Я качаю головой и переключаю своё внимание на Элизу.

— Слушай, я, конечно, очень рада, что ты отстала от Грэга и Стаса, но ты уверена, что переключиться на Климова — это хорошая идея? — спрашиваю я, вскинув брови.

— А ты во мне сомневаешься? — удивляется подруга.

— Эли, он уже даже не помнит тебя. С такими, как он, не может быть ничего серьёзного. Он использует тебя и бросит. Ни о каких отношениях не может быть и речи, — пытаюсь я убедить её.

— Ты так говоришь, будто уже близко с ним знакома, — нахмурившись, произносит Ульянова. — Ну хорошо, тогда... Давай поспорим?

Я в недоумении смотрю на подругу, а девочки вокруг оживляются.

— Дело пахнет жареным! — восклицает Дина, а Кира хмыкает.

— О чём ты? — спрашиваю я.

— Эд сам предложит мне отношения. А потом я его использую и брошу. Всё будет наоборот, — отвечает она, перебросив кудрявые волосы с одного плеча на другое.

— И что же ты от него хочешь?  — слегка прищуриваюсь я.

— Ничего особенного, — пожимает она плечами. — Побыть в центре внимания, покататься на крутой тачке, походить по дорогим ресторанам... Всё в таком духе.

Я медленно качаю головой.

— Это абсурд, — задумчиво произношу я, глядя на подругу, и понимаю, что пока она не научится на своих ошибках, ничего не изменится. — Но хорошо. Раз ты так хочешь и это поможет тебе доказать, что с такими, как Климов, лучше не иметь ничего общего, тогда давай поспорим, — решительно говорю я. — Но если я окажусь права, то ты прекращаешь попытки привлечь внимание кого-либо из нашего университета. Ни Климова, ни Островского, ни их друзей, ни Грэга, ни Стаса, ни других парней. Никого. Хотя бы в течение этого года.

Девочки ахают и с интересом смотрят на Элизу, ожидая её ответа.

— Ты так переживаешь обо мне, — улыбается подруга. — Что я могу обжечься. Вляпаться в историю...

— Как и ты обо мне, — твёрдо произношу я, слегка кивнув.

— Договорились, — наконец, соглашается Ульянова. — Но раз уж речь зашла про Островского... — на губах Эли появляется коварная улыбка, а я внутренне сжимаюсь, предчувствуя, что мне не понравится то, что она скажет дальше. — Как только мы с Эдом начинаем мутить, ты пойдёшь к Альбе...

Можно уже не дослушивать до конца, потому что ничего хорошего Элиза не могла потребовать. Точнее, ничего хорошего не могло следовать после имени Островского.

—...и поцелуешь его! — громко выпаливает она, и я вздыхаю. Как я и предполагала. Ничего хорошего. — Желательно при свидетелях. Ну или снимешь на камеру. В общем, нужны будут доказательства.

Я хочу отмотать время назад и не ввязываться в этот глупый спор с Элизой, но уже поздно. Дело сделано. Если я соскочу, то окажусь перед остальными трусихой и слабачкой. Тем более, мне не хотелось бы как-то выдать, что Альберт вселяет в меня страх своими действиями.

— Хорошо, я это сделаю, — произношу я, пожимая руку Элизе, почти уверенная в своей победе. Ничего у Эли с Климовым не выйдет.

***

Мне совсем не хочется слушать, о чём говорят на семинаре. Точнее я пыталась сосредоточиться, но у меня не вышло. Мой взгляд блуждает по потолку, не задерживаясь ни на чём определённом.

«Знаешь, чего я хочу, малышка?» — раздается в моей голове.

Я ощущаю, как мне не хватает воздуха. Он словно исчезает. Мне становится душно. Откинувшись на спинку стула, я начинаю обмахиваться тетрадью в надежде, что это поможет мне.

Элиза, сидящая рядом, делает вид, что внимательно слушает Алину, презентующую доклад. Я же считаю свои вдохи и выдохи, пытаясь расслабиться и унять бешеное биение сердца.

«Ты пойдёшь к Альбе и поцелуешь его!» — голос Элизы звучит в моей голове, смешиваясь с голосом Островского.

Зачем я вообще согласилась на этот спор? Я не смогу сделать это, не смогу поцеловать его! Это просто невозможно.

— Эрви, — тихо зовёт меня Ульянова, прерывая мои мысли. — Что случилось? Ты в порядке? Ты вся бледная.

Я и сама не знаю, почему до сих пор ничего ей не рассказала. Раньше мы всегда всем делились, но сейчас... Это всё равно, что пережить те события заново. Я молчу, словно язык мой онемел.

— Ты на меня обиделась? — Эли внимательно смотрит на меня.

— Нет, — качаю головой.

— Тогда что не так?

И я решаюсь поделиться.

— Всё не так. С тех самых пор, как мы сходили клуб, — поворачиваюсь к ней и говорю очень тихо, чтобы преподавательница не услышала. — Я тебе ещё не говорила. Недавно после пар кое-что произошло. Никто не знает.

Эли хмурится, а я снова перевожу взгляд на Алину, которая стоит у электронной доски.

— Когда я шла к остановке, подъехала огромная черная машина. Я ничего не успела сделать — ни закричать, ни убежать, а этот Островский затащил меня внутрь, и машина сорвалась с места, — я нервно сглатываю. — Я испугалась. Я просила его отпустить меня, но он... наговорил мне столько всего ужасного. Он меня очень напугал. Он ненормальный.

Пока преподавательница отвлекается и говорит замечания докладу Алины, Элиза пододвигается ко мне и обнимает меня. Я стараюсь успокоиться и рассказываю ей все в подробностях.

— Капец он чокнутый! — говорит Эли в ужасе. — Я, конечно, догадывалась, но не до такой же степени!

— А по нашему знакомству разве не было понятно? — я не могу сдержать истерический смешок.

— Может быть, он просто пошутил? — пытается меня успокоить подруга. — Или пытался привлечь твоё внимание? В конце концов, он же довёз тебя до дома и ничего плохого не сделал.

Я ахаю и резко поворачиваю голову в её сторону.

— Ты серьёзно, Эли? Я чуть в штаны не наложила! Если бы ему не позвонили, не знаю, что бы со мной было.

— Тишина в аудитории! — раздался требовательный голос Артемьевой. Она окидывает взглядом всех присутствующих и, не найдя нарушителей, возвращается к Алине. — Оформление списка литературы неправильное...

— Прости, — Эли снова обнимает меня. — Получается... Ты... Вот я ду-ура. Тебе же придётся целоваться с ним, если я выиграю, — протягивает она, и я уныло киваю.

— Ну, теперь уже ничего не поделаешь, — я пожимаю плечами.

— Хочешь всё отменить? — спрашивает она.

— Нет, Эли. Моё желание доказать тебе, что Климов не тот, с кем тебе стоит встречаться, гораздо сильнее.

Подруга улыбается и переводит взгляд на следующего выступающего.

Я же ещё долго сижу в каком-то растерянном состоянии. Внутри что-то скребет.

«Удачи, Эрвина. Может, ещё увидимся»

Вот чего я боюсь. И это вполне может произойти, ведь у него иногда бывают пары в нашем корпусе.