Вне игры

В понедельник я просыпаюсь с температурой. Чувствую слабость и решаю не посещать университет, о чём незамедлительно сообщаю матери.

Я обмениваюсь сообщениями с Элизой, которая, не обнаружив меня на занятиях, сразу же интересуется, что случилось.

Отписываюсь о своём плохом самочувствии, и она отвечает мне множеством грустных смайликов. Она также интересуется, как я добралась домой вчера и что произошло между мной и Альбертом.

Вздыхаю и убираю телефон под подушку, намереваясь ещё немного поспать. Это единственное, что может помочь мне отвлечься от внешнего мира и собственных мыслей.

Похмелье и разбитое состояние после прошедшей ночи отметают любое желание бодрствовать и радоваться жизни.

Алкоголь — это зло, и то, что я вытворяла в клубе под воздействием спиртного, могло бы присниться мне ранее только в страшном сне.

Прикрываю глаза и смутно вижу, как общаюсь с незнакомым парнем возле бара. Он предлагает мне отойти, но вмешивается Островский. Следующий фрагмент — мы с Рокси прижимаемся друг к другу разгорячёнными телами и исполняем не совсем приличные танцы.

А потом — возмущения Элизы по поводу того, почему я ее обманула, дурацкий вопрос Эда о моей девственности. И, наконец, вишенка на торте — мои отжигания на барной стойке. В полуголом, мать его, виде. То есть без топа. В одном лифчике.

Из моего рта вырывается мучительный стон, и стыд охватывает меня с головой.

«Это фиаско. Сколько людей видели меня вчера в таком виде? Даже страшно представить, что они подумали обо мне. И что подумали друзья Альберта?»

Альбрет.

— Чер-рт. Нет, нет, только не это, — я прикусываю до боли нижнюю губу, вспомнив еще один пикантный момент.

Момент, в котором фигурировали два шота, моя шея и горячие губы парня.

«Что же я наделала? Я ведь все еще состою в отношениях с Олегом. Считается ли то, что мы делали, изменой?»

Почти весь день я пребываю в состоянии сна, не имея ни малейшего желания покидать пределы своего ложа. Аппетит также отсутствует.

Раздаётся характерный сигнал мобильного телефона. В социальной сети обнаруживаю уведомление о новой подписке. Захожу в свой профиль и вижу перед собой лицо Альфимова.

«Ты всё ещё не забыл обо мне? Что же тебе нужно, Стас?»

Тех двух особ, что запрещали мне к нему приближаться, я более не встречала после того "разговора". Вернее, я их видела, но они больше не подходили ко мне. Да и самого Стаса порой игнорировали.

Я молча пролистываю страницу и решаю не подписываться на этот аккаунт. Его владелец делится в основном тем же, что и Островский с Климовым: путешествиями, тусовками, тачками и друзьями. В общем, у него насыщенная жизнь.

Среди предложенных аккаунтов я нахожу профиль той самой блондинки, которая рекомендовала держаться подальше от Альфимова, и перехожу на её страницу. Поначалу там нет ничего интересного: множество фотографий, обработанных в фотошопе, селфи через зеркало и отметки о ресторанах и салонах красоты. Но, пролистав чуть ниже, я обнаруживаю один снимок, который меня немного шокирует. Ну или много.

На фотографии блондинка принимает соблазнительную позу, выгнув бедро, а её руки обнимают за шею... Островского.

Так они знакомы! Хотя, возможно, в их кругах все знают друг друга, видеть рядом с ним эту крашеную куклу неприятно.

"И чего ты возле него трёшься? Разве не Стасик твой любимый? Что тебе нужно от Островского?"

Впрочем, сам парень к девушке не прикасается, предпочитая держать руки в карманах. И даже не улыбается на камеру — губы сомкнуты в тонкую линию, а глаза ничего не выражают.

Интересно, что их связывает?

Иногда я думаю о последнем разговоре с Альбертом. Он выдался весьма неудачным. В конце разговора я назвала Островского мудаком, а он меня — истеричкой и сукой. А то, как я шла домой, я и не помнила вовсе. Помнила только дождь. Вот он-то, мне кажется, и виноват в моей температуре.

Я вздыхаю и откладываю в сторону мобильный.

— Эрвина, — в комнату входит мама, — к тебе пришёл молодой человек, говорит, учится с тобой в одной группе. Кстати, очень симпатичный, — с хитрой улыбкой добавляет она.

Я сажусь на кровати. Ну и кого же принесло? Я не особо близко общаюсь со своими одногруппниками мужского пола, чтобы они приходили меня навещать.

Любопытство берет верх, и я слегка киваю маме, чтобы она впустила гостя.

Спустя пару секунд в дверном проеме появляется мужская фигура.

— Привет, Эрви, — Эд одаривает меня ослепительной улыбкой. — Апельсины и другие фрукты я передал твоей маме.

— Привет. Что ты здесь делаешь? — я с удивлением смотрю на него. Вот уж кого не ожидала увидеть.

— Пришёл тебя проведать, — он проходит внутрь и садится за мой письменный стол. — От твоей подруги узнал, что ты приболела.

Я вскидываю брови. Интересно, для чего Эду была эта информация? И разве этим двоим не о чем поговорить, кроме как обо мне?

— Да? Ну, мне не настолько плохо, как ты мог подумать. Не знаю, что Эли тебе наговорила. А ты... не боишься заразиться?

— Не-а, не боюсь, у меня сильный организм, — он подмигивает.

— Ну, со мной всё было бы в порядке, если бы не твой друг, — я укоризненно посмотрела на него, как будто это была его вина. Ну, раз его товарища тут нет, значит, весь удар придётся на самого Климова.

— А он что сделал? Ты же промокла под дождём не из-за него, — пожимает плечами Эд.

— Он тоже сейчас лежит с темпой? — спрашиваю я. Эд не отвечает, и я киваю. — Вот именно. А виноват он в том, что забрал меня из дома, но не доставил обратно. Я шла пешком из клуба одна, потому что боялась поймать тачку: вид у меня был не из лучших, а денег с собой не было. Опять же, из-за того, что твой товарищ постоянно торопил меня, пока был у меня дома.

— Могла бы найти меня, я бы вызвал тебе такси, — говорит Эд. — Так а что между вами произошло-то?

— Ничего, просто Островский козел. И я не желаю его видеть. Можешь это передать ему.

— Так передай ему сама, — Эд усмехается. — В чём проблема?

— В том, что я не собираюсь с ним разговаривать, — говорю я, как мне кажется, очевидные вещи.

— Ну ты сама и создаёшь проблему, — он смотрит на меня, как на ребёнка.

Я закатываю глаза. Он такой же невыносимый, как и Альберт. Как с ними вообще можно вести диалог?

— Эд, с какой целью ты пришел? — спрашиваю я с вызовом.

— Разве я не мог прийти без причины? — он смотрит на меня с удивлением. — Как друг?

— Насколько я помню, в клубе ты не особо вспоминал обо мне, — замечаю я. — Тебе было гораздо интереснее с моей подругой, которую ты решил пригласить, даже не предупредив меня. И вообще, тебя я тоже не очень рада видеть.

— С чего бы это? — удивляется молодой человек.

— С того, что вопрос о девственности — не та тема, которую следует обсуждать в обществе, — напоминаю я.

А этот засранец лишь смеётся.

— Мне показалось это забавным, — говорит он, встречая мой гневный взгляд, и очаровательно улыбается. — Да брось, я был... пьян. И не отвечал за свои слова.

Я решаю немного смягчиться. Я и сама уже ощутила на себе влияние алкоголя.

— Но это не меняет того факта, что этот вопрос не стоит задавать вот так, запросто, — говорю я уже более спокойным голосом.

— Эй, ну прости, — он встаёт с кресла и подходит к моей кровати. Сначала дёргает меня за пальцы на ногах, и я вскрикиваю, а потом двигает мои ноги и садится рядом со мной на кровать. — Я признаю, что был неправ, в голове был полный туман, и я мог сказать что угодно. Извини.

— Ладно, допустим, я забыла, — улыбаюсь я.

— И Альберта прости, он бывает козлом и иногда не думает, что говорит. И делает.

— О-о, нет, Островского тут нет, значит, его прощать мне не обязательно. Захочет — сам извинится, — отрезаю я.

— Ну ладно, главное, что ты меня простила, — он продолжает сверкать улыбкой, и я начинаю улыбаться в ответ.

С грустью и обидой отмечаю, что Олег настолько не интересуется мной, что даже не в курсе, что я приболела.

С некоторой насторожённостью я наблюдаю за тем, как Климов внимательно изучает моё скромное жилище. Когда осмотр завершается, он обращает свой взор на меня.

— Ну что ж, ты меня навестил, — спустя некоторое время молчания и пристального взгляда говорю я. — Теперь тебе, наверно, пора.

— Эрвина, почему ты так хочешь от меня избавиться? — с любопытством интересуется он.

— Я сейчас не в лучшей форме.

— Нет, даже когда ты болеешь, ты всё равно красивая, — с улыбкой отвечает он.

Я поджимаю пальцы ног и стараюсь не смотреть на парня, который, кажется, решил действовать более решительно.

В мгновение ока он наклоняется и опирается руками на подушку по обе стороны от моей головы. Я в замешательстве смотрю на него, его лицо находится в опасной близости от моего. Хитрые серые глаза внимательно изучают меня. Я делаю глубокий вдох, и его свежий запах остаётся в моём носу.

— Ты чего? — спрашиваю я внезапно севшим голосом.

— Я тут подумал, — его взгляд скользит по моему лицу, — и решил, что хочу сделать то, что не получилось в прошлый раз из-за твоей мамы.

Не успеваю я и слова произнести, как тёплые губы касаются моих. Это длится всего мгновение, но мне кажется, что целую вечность. Он отстраняется, а я с удивлением и недоумением смотрю на него, не в силах ни возмутиться, ни сказать что-либо.

— Прикольно, — говорит Эд с задумчивой улыбкой.

Я пытаюсь прочистить горло и хрипло спрашиваю:

— И что? Ты думаешь, что после этого не заразишься?

Мне хочется ударить себя по лбу за то, что это единственный вопрос, который я могу задать после произошедшего.

— Нет, не боюсь, — отвечает он и щёлкает меня по носу.

Раздаётся стук в дверь, и Климову приходится отойти от моей кровати к письменному столу.

— Эрви, к тебе Олег, — произносит мама, переводя взгляд с меня на Эда. Я чувствую, как её распирает от любопытства: ей не терпится узнать, что здесь происходит.

— Ладно, Мальцева, выздоравливай, — подмигивает Климов и стремительно покидает мою комнату.

Я провожаю его хмурым взглядом.

Почти сразу же после его ухода в комнату входит Олег.

— Че за фигня? — начинает он с порога, оглядываясь на ушедшего Эда. — Я столкнулся на входе с каким-то парнем. Он приходил к тебе?

— Да, одногруппник заходил, — киваю я.

— Одногруппник? — удивляется Олег. — Выглядит старше. Сколько ему лет?

Я пожимаю плечами, хотя прекрасно знаю его возраст.

— И что он здесь забыл?

— А ты? — киваю я на него. — Не помнишь, когда последний раз тебе было дело до меня? Откуда ты узнал, что я болею?

— Элиза сообщила.

— Сама сообщила или ты у нее спросил?

— Сама.

Я с горечью усмехаюсь, осознавая, что те, с кем я недавно познакомилась, проявляют ко мне гораздо больше внимания, чем те, кого я считала своими близкими.

— Эрви, не начинай опять, — он подходит ближе ко мне. — Ты же знаешь, я не забыл о тебе.

— Почему же ты тогда ведёшь себя так, будто забыл? — я смотрю на него исподлобья.

— А сама? — вопрошает он с нескрываемым раздражением в голосе. — Не вспоминаешь обо мне, пока я сам тебе не напомню. Не посвящаешь меня в свои дела, я не знаю, где ты, с кем ты и что ты делаешь. А потом я прихожу к тебе домой и вижу незнакомого парня, который, оказывается, твой одногруппник. А может, ты уже и спишь с ним, а я и не знаю?

Я поражённо ахаю от его слов.

— Ты вообще думаешь, что говоришь? — возмущаюсь я. — Нет? Ты пришёл ко мне, чтобы поссориться?

— Нет!

— Тогда уходи прямо сейчас, прежде чем это произойдёт, — твёрдо говорю я.

Олег психует и уходит, а мне только это и нужно. Чтобы меня оставили в покое. Мне нужно обдумать всё в одиночестве.

Я не стремлюсь к ссорам, хотя, по-видимому, мы уже поссорились, но я разберусь с этим позже. Вероятно, между нами уже ничего не будет как прежде. Я не смогу смириться с тем, что провела день с Альбертом, гуляла с Эдом, а затем он поцеловал меня. Я не смогу сделать вид, что ничего не произошло, и продолжать встречаться с Олегом.

По правде говоря, только сейчас я понимаю, что он не тот человек, который мне нужен. Все чувства испарились, когда на горизонте замаячили другие. Возможно, этих чувств и не было вовсе, возможно, это была лишь детская школьная влюблённость. А мы уже не школьники. Мы взрослые люди.

В любом случае, спасибо Островскому и Климову, ведь благодаря им я осознала одно. Быть может, Олег мне и нравился, но я определённо никогда не любила его по-настоящему.

Следующий день я снова провожу дома.

Элиза интересуется моим самочувствием, и я отвечаю ей, что мне становится лучше.

Интересно, а как прошла для нее та ночь? В последний раз, когда я её видела, она сидела рядом с Климовым, и они о чем-то увлеченно беседовали.

К слову, Климов не даёт мне покоя и снова появляется у меня на пороге. Мама на работе, дома никого нет, так что мне приходится открывать дверь самой.

— Я уже подумываю о том, чтобы сделать вид, будто меня нет дома, — говорю я вместо приветствия, едва увидев его стриженую каштановую макушку и улыбающиеся серые глаза.

— А если я скажу, что у меня есть мармелад? — он протягивает мне белый пакетик.

— Что ж, заходи тогда, — я отхожу в сторону, чтобы он мог войти. — А откуда ты знаешь, что я люблю мармелад?

Его губы растягиваются в широкой улыбке.

— От твоей подруги нетрудно узнать что-либо. Она любит всё растрепать.

Ну, Ульянова. Вечно она не может держать всё в себе.

— Так ты используешь её в своих интересах? Как тебе не стыдно?

— Не могу обещать, что прекращу, — подмигивает он. — Ты куда?

— Думаю, нам лучше пройти в гостиную.

— Ну конечно, — закатывает он глаза и берёт меня под локоть. — Думаю, тебе нужно в постель. Ты всё ещё болеешь.

Он внимательно следит за тем, чтобы я легла в кровать, заботливо укрывает меня одеялом и садится в кресло за письменный стол.

— У меня есть идея, — говорит Эд. — Предлагаю посмотреть фильм.

Без лишних слов он открывает мой ноутбук.

— Ты прямо как твой друг, — замечаю я, с интересом наблюдая за его действиями.

— В каком смысле?

— Ты так же пользуешься без спроса моими вещами. У вас это общее.

Эд усмехается.

— Что ж, бывает, но тебе не стоит на это обижаться.

Он встаёт из-за стола, двигает кресло к кровати и ставит на него ноутбук. На экране появляется картинка.

— Что за фильм? — интересуюсь я.

— «Плохие парни», первая часть, — отвечает он. — Смотрела?

— Нет, — качаю головой я, а затем вновь перевожу взгляд на него. — А ты как собираешься смотреть?

Он одаривает меня лукавой улыбкой и без лишних церемоний забирается на кровать, отодвигая меня к краю.

— Что ты делаешь? — недоумеваю я, с удивлением глядя на него.

— Эрвина, не отвлекайся, смотри фильм, а то пропустишь самое интересное, — невозмутимо отвечает он.

Я не собираюсь лежать с ним, тесно прижавшись всем телом, поэтому принимаю сидячее положение, поджав ноги под себя. Климову ничего не остаётся, и он тоже садится.

Так мы и проводим почти два часа, сидя на одной кровати. Он комментирует некоторые моменты, и я понимаю, что он уже видел этот фильм.

Досматриваем мы его более-менее спокойно, и ничего необычного не происходит.

— Эх, мы забыли про мармелад, — замечает Климов, глядя на пакет, лежащий на столе. — Может быть, я останусь, и мы его съедим?

— Мне кажется, тебе пора идти домой, — отвечаю я хриплым голосом.

Двух часов, проведённых бок о бок, было достаточно. И так трудно было делать вид, что рядом нет этого высокого и сильного парня.

— Ну, я же хотел попробовать, — он игриво щипает меня за бок, и я вскрикиваю от неожиданности.

— Можешь забрать его себе, — я пытаюсь отодвинуться от него, но он внезапно встаёт с кровати.

— Не могу, я же тебе принёс, — Эд берёт со стола пакет и ставит его рядом со мной на кровать. — Кстати, о чём ты вчера говорила со своим парнем? — вроде бы без интереса спрашивает он, глядя в окно.

— Откуда ты знаешь, что он мой парень? — удивляюсь я, не помня, чтобы когда-либо показывала его ему.

— Видел вас как-то вместе. Так о чём вы говорили?

Я вздыхаю. Ну вот что за привычка размыто отвечать?

— Он просто приходил узнать, как я, — решаю я не упоминать о нашей недавней ссоре, ведь Эду не обязательно об этом знать. — А почему ты спрашиваешь?

— Он так быстро выскочил из твоего дома, а я даже не успел отъехать. И мне показалось, что он был в ярости.

— Тебе показалось.

— Ты уверена? — Он переводит взгляд на меня. — Такое не могло показаться.

— Могло. Показалось, — я смотрю на него так, чтобы он понял: я не хочу обсуждать эту тему. Это не его дело.

Климов вздыхает и прячет руки в карманы джинсов.

— Ладно, расскажешь, если захочешь.

Я киваю.

— Пошёл я тогда, Эрвина. Не буду мешать тебе отдыхать.

— Хорошо, Эд, пока.

— Не обнимешь меня на прощание?

— Ну подойди сам. Или ты хочешь, чтобы я сама встала? — Я решаю, что в том, чтобы обнять его, нет ничего плохого. Это ведь просто невинные объятия, которые ничего не значат.

— Ну окей, — он подходит ближе и останавливается возле кровати.

Он склоняется надо мной, и я обвиваю его шею руками, а он прижимает меня к себе. В следующее мгновение мы уже отстраняемся друг от друга.

— Всё, Эд, можешь идти.

— Спасибо, что отпускаешь меня, Эрвина. Выздоравливай, скоро увидимся, — говорит он напоследок.

АЛЬБА

Сегодня мне пришлось пропустить занятия в университете, так как я был занят выполнением поручений отца. Весь день я провёл в одном из ресторанов, где контролировал работу персонала, проверял документацию и наблюдал за камерами видеонаблюдения. К сожалению, не обошлось без выговоров сотрудникам.

Некоторые люди ошибочно полагают, что если я не Виталий Островский, а его сын, то можно садиться мне на шею и лить воду в уши. Из-за этого мне пришлось принять решение об увольнении нескольких сотрудников.

Настроение у меня отвратительное с самого утра. Я привык пить ночь напролет, а на следующий день учиться или работать. Отец всегда учил меня, что котелок должен варить при любых обстоятельствах, независимо от того, что и с кем я делал и где ночевал. Независимо от того, что происходит в личной жизни. Но тем не менее я срывался сегодня на всех, кто оказывался рядом.

Мне предстоит совершить ещё один визит в недавно открывшийся ресторан, чтобы забрать некоторые документы и передать их отцу. После этого я намереваюсь отрубиться и пробудиться лишь завтрашним утром. Ни на что другое желания нет.

Минувшая ночь оставила свой след. Я вернулся домой глубокой ночью, изнурённый, мрачный, ещё более пьяный, чем во время нашей последней беседы с Птичкой. С Арни и Лео перешли на более крепкий алкоголь и приговорили напоследок бутылку виски.

Квартира встретила меня... не тишиной. В одной из комнат уже вовсю развлекался Эд.

— Вот же ненасытный, — проворчал я. — Ну ничего, недолго тебе осталось кайфовать.

Я небрежно сбросил обувь и, не включая освещения, направился к себе. Панорамные окна от пола до потолка пропускали достаточное количество света. Подойдя к окну, я отдёрнул штору и уставился вдаль. Опустевший ночной город с высоты птичьего полёта завораживал своей красотой. Меня это всегда умиротворяло. Но не в этот раз.

Я смотрел на окна соседних домов, на яркие вывески магазинов, но не видел ничего. Только её лицо. Красивое. Злое. И бездонные серо-голубые глаза, полные обиды и презрения.

«О, сколько угодно можешь считать, что я не оставил тебе выбора, до посинения твердить, что ты не хотела, что я тебя принудил. Но... Мы оба знаем, что будь это так, ты бы не позволила мне даже переступить порог своего дома. В следующий раз будешь смотреть в глазок, прежде чем распахивать дверь».

Я сомкнул веки, и в моём воображении тут же возникла картина: капля спиртного медленно стекает по её шее. Дурманящий цветочный аромат окутывает меня, наполняя голову туманом. Я не мог себя остановить. Да и не хотел. Я прильнул к её коже губами... И меня повело. Сильнее, чем от любого алкоголя.

Я был готов отдаться своим инстинктам прямо здесь и сейчас.

«Да, давно меня так не крыло. Только от одного запаха девчонки. Бред, конечно. Не похоже на меня. Это точно не я. Всё дело в алкоголе».

Простояв ещё некоторое время у окна, я устало побрел к широкой кровати и развалился на ней, закинув руки за голову.

В верхнем ящике тумбочки всё ещё лежал изящный золотой браслет с подвеской в виде птички. Я так и не отдал его Мальцевой.

Эта зараза назвала меня не очень вежливо. Вероятно, алкоголь отравил ее мозг, иначе она бы сто раз подумала, прежде чем говорить со мной в таком тоне.

Я прижал ладони к вискам и крепко зажмурился. Вскоре, пролежав некоторое время с закрытыми веками, я погрузился в сон.

Провалился в пустоту и проснулся уже ближе к утру, весь в поту. Мне что-то снилось, но я не мог вспомнить, что именно.

— Альберт Витальевич, рада видеть вас! — с улыбкой приветствует меня хостес. Я прохожу мимо, даже не взглянув на неё.

На полпути к кабинету меня останавливает администратор — эффектная брюнетка лет тридцати.

— Добрый день! Вы сегодня один или с Виталием Сергеевичем? — спрашивает она.

— Один. Скажи, чтобы принесли кофе в кабинет, — отвечаю я сухо, не оценив её вопроса. Какое ей, нахрен, дело, со мной отец или нет? Неужели положила глаз на него? Ну уж нет, милая, к мачехе я пока не готов.

До моего слуха доносится девичий смех, и я невольно обращаю свой взор в сторону бара.

«Ну, только тебя мне сегодня не хватало, — проносится в моей голове. — Чёрт, я же совсем забыл, что ты здесь работаешь».

Я хмуро смотрю на хлюпика, которого Мальцева называет своим парнем. Ну, с хлюпиком, конечно, я несколько погорячился. Так-то он крепкий и спортивно сложен.

Всё время забываю, как его зовут, но точно знаю, что это он.

И точно не помню, чтобы у него была ещё одна девушка.

«Хм, а это уже интересно».

Он о чём-то беседует с официанткой, вероятно, рассказывает что-то весёлое, поскольку девушка смеётся. Улыбается ей и смотрит так, будто перед ним торт, а он месяц не ел сладкого.

Вскоре, видимо, официантка вспоминает о своих обязанностях, поскольку они завершают разговор. Парень, перегнувшись через барную стойку, трогает волосы девушки, заправляя ей их за ухо, а затем нежно целует её в губы.

А я малость охреневаю от происходящего.

Мало того, что они не работают, а занимаются личной жизнью и гоняют слюни, так еще и делают это втайне от Мальцевой.

«Вот это ты парень, преуспел».

— Альберт Витальевич, с вами всё в порядке? — возвращает меня к реальности голос администратора.

— Как зовут официантку, которая только что была у бара? — спрашиваю я, кивая в сторону удаляющейся рыжеволосой девушки с хвостиком.

— Лиана, — отвечает она. — Что-то не так?

— Да. Почему она не работает? — замечаю, что администратор собирается что-то сказать, но не даю ей возможности заговорить. — В общем, пусть она зайдёт ко мне. И прихватит кофе.

Отдав распоряжения, я широким шагом направляюсь в кабинет отца.

Усаживаюсь за стол и включаю ноутбук. Сначала хотел проверить почту, однако мои планы меняются.

Открываю папку с личными делами сотрудников и ищу одно конкретное. Сам не могу объяснить, зачем мне это нужно.

На меня с фотографии смотрит очаровательная рыжеволосая девушка. Молоденькая, восемнадцать лет.

Я недовольно цокаю языком. Она ничуть не старше Мальцевой.

«Ну и чего тебе не хватало, кретин? Птичка так мало давала, что решил найти кого-то ещё на стороне?»

Подобные мысли не приносят мне успокоения, а только усугубляют моё состояние. Опасаясь разбить ноутбук о пол, я быстро закрываю его и раздраженно отшвыриваю в сторону.

В дверь стучат, и на пороге появляется официантка.

— Можно? — спрашивает она.

Я коротко киваю, и она проходит внутрь. Я внимательно слежу за каждым её движением. Девушка ставит передо мной на стол чашку кофе и отходит.

— Мне сказали, что вы хотели меня видеть, — произносит она тонким голосом.

Закусив губу, она внимательно осматривает моё лицо, волосы и одежду. Вероятно, она видит меня впервые, раз так тщательно меня изучает.

На моих губах появляется усмешка.

— Нравлюсь тебе? — спрашиваю я.

— Что? Нет! — слишком горячо возражает она, краснея.

— Присаживайся, что стоишь? — я жду, пока она займёт место по другую сторону стола. — Ты в курсе, что романтические отношения на работе запрещены?

— Да, — кивает она, заметно нервничая.

— Что у тебя с барменом? — задаю я вопрос.

— У нас ничего... — начинает она, но я перебиваю её.

— Брось, я видел, как вы целовались. Ты знаешь, что я могу тебя за это уволить?

Лиана впивается в меня умоляющим взглядом.

— Прошу, не нужно меня увольнять. У нас с ним ничего нет.

— То есть он тебе не жених и не парень? — изгибаю бровь и дожидаюсь, пока она отрицательно мотнёт головой. — И ты сделаешь всё, что я скажу, лишь бы я тебя не уволил?

— Да, — тихо произносит девушка.

— Тогда... сними свою рубашку, — требовательным тоном произношу я, чем, вероятно, ставлю ее в тупик.

На лице девушки отражается замешательство, и мне приходится её поторопить, дабы она приступила к активным действиям.

— И лифчик, — добавляю я.

«Ну давай, чего ты ломаешься? Я же видел, с каким интересом ты на меня глазела».

Лиана вздыхает, и её руки тянутся к верхним пуговицам белоснежной рубашки. Одна за другой она расстёгивает их, и моему взору открывается полоска бледной кожи. Постепенно полоска становится шире, и вскоре официантка отбрасывает рубашку в сторону, оставаясь передо мной в кремовом бюстгальтере и рабочей юбке.

— Дальше, — приказываю я, не выражая никаких эмоций на лице.

На мгновение прикрыв глаза и сглотнув, девушка заводит руки за спину, и в следующую секунду бюстгальтер падает на пол, открывая моему взору два полушария и мгновенно затвердевшие соски.

Я мог бы избавить ее и от остальной одежды, и мне даже не пришлось бы этого делать самому. Я мог бы даже заставить её заняться со мной сексом. Она бы и так сделала всё, что я ей скажу.

Дыхание Лианы становится прерывистым, и она обращает на меня взгляд, в котором я отчетливо вижу желание.

Бьюсь об заклад, что она уже возбуждена, и если я засуну руку ей в трусы, то смогу в этом убедиться.

— Окей, можешь одеваться, — не проходит и минуты, как произношу я.

— Это всё? — Не могу понять, но она кажется удивленной и даже расстроенной.

— А ты хотела чего-то ещё? — приподнимаю брови, а на губах играет легкая ухмылка.

— Нет, — она отводит взгляд и начинает собирать свои вещи с пола, быстро одеваясь. Застёгивает пуговицы на рубашке и заправляет её в юбку. — Я могу идти? Вы же не собираетесь меня увольнять? — с надеждой спрашивает она.

— Да, можешь идти, — разрешаю я, и девушка, стремительно покинув кабинет, исчезает за дверью.

«Не увольняю. Пока», — мысленно добавляю я.

Откидываюсь на спинку кресла и устремляю взгляд в потолок. Нужно кое-что проверить. Обманывают меня глаза или эта официантка?

Вооружившись телефоном, я звоню Арни и прошу найти человека, который проследит за ней и за парнем Мальцевой.