Я скучаю.

Итан.

Я сразу поехал в больницу, куда его привезли и чуть ли не бежа торопился, чтобы успеть. Запах больничных коридоров засел во мне и пропитал до самых костей, вместе с потом. Молодая на вид медсестра, как на удачу, попалась мне под руку и довела до самой реанимации, которая была загороженная плотными толстыми дверцами с блюрещими стеклами и четкой выгравированной табличкой с черной надписью на японском «РЕАНИМАЦИОННОЕ ОТДЕЛЕНИЕ». Медсестра оставила меня одного и до её ухода спросила нужна ли мне вода или ещё что-то, я всего лишь покачал головой и поблагодарил её, а после она ушла куда-то на этаж ниже. За всё время в моей голове были лишь молитвы о том, чтобы Вселенная пощадила и не сделала из меня сироту, как когда-то она сделала год назад только наполовину, а теперь есть шанс и вовсе лишить меня всего. Проходящие мимо люди меня будто и не замечали вовсе, ведь у самих есть дела и трудности, только одна женщина спросила о моём самочувствии и мы с ней даже разговорились, пожилая женщина лет пятидесяти, может больше, приехала чтобы проверить свою больную ногу которую подвернула, когда спускалась по лестнице, затем она рассказала о том, что у неё есть сын которому сейчас двадцать пять, у него двое детей и они ждали третьего, но у его жены случился выкидыш, после этой трагедии в их роду, сын и его жена очень боятся такого повторения и даже начали оба ходить к психологу.
Мы немного поболтали и распрощалась, я снова остался один в ожидании какого-то чуда. И оно произошло. Спустя несколько минут в громким шумом вышел насколько я понимаю врач, одет он в медицинский халат а на его лице надета маска, его лицо покрыто небольшими морщинами и на голове заметны седые волоски. Он повернулся ко мне и похоже понял, что только что он реанимировал моего отца. Возможно ему успели сообщить.
- Я так понимаю вы сын Вилла Джонса?, предположил он и я в ответ кивнул, не желая сейчас разговаривать. Лимит истратил после посиделки с той женщиной. - Ну что ж, могу сказать, что ему ещё очень повезло в принципе выжить.
Я почувствовал, как сжался весь и было такое чувство, словно вместе со мной и все органы с сердцем.
- В нескольких местах очень сильные и тяжелые переломы, которые будут долго проходить и не факт, что все без остатка. Перелом позвоночника. Острый, большой осколок в затылке. И инсульт.

Я всё это слушал не отрывая глаз и представляя, как сейчас выглядит отец, мой папа. А вдруг это всё из-за меня? Что если он не смог смирится с моим уходом из дома, может напился и попал в аварию, которая сломала ему жизнь на ближайшие несколько лет.

- Также была вероятность на кому, но слава богу до этого не дошло. Вообщем, будем следить за ним и ждать только хороших новостей. Через час его перевезут в палату, но к нему нельзя будет заходит ближайшие несколько часов так точно. Поэтому, советую вам лучше завтра прийти. Но не пугайтесь.
От последнего я нахмурился. С чего бы вдруг мне пугаться? Того, что меня всю жизнь теперь будет мучать совесть?

- Это мой отец, мне нечего пугаться. Я свободен?

- Да. Завтра точно будет лучше, чем сегодня.

«Хоть бы.»

Я пошёл прочь, хоть и не хотел отсюда уходить. Готов был хоть все эти несколько часов ждать его мини переезда из реанимации в палату, где он завтра будет мучаться. И все последующие несколько дней, а может недель.
Как только я вышел, то сразу почувствовал как холодный воздух ударил в ноздри, а на улице уже была темнота. Мой телефон взвизгнул от уведомления, я вытащил его из ветровки и посмотрел на экран, сообщение от Акиры.
- Ну что, всё плохо?

- Нет, но могло. Хотя, то что я тебе потом расскажу и так будет ужасным, почти смертельным.

- Обалдеть...Ты сегодня придешь к нам или к себе поедешь?

- Я знаю человека, к которому могу сегодня прийти переночевать. Извини.

- За что извиняешься? Это твоё дело, я его ни в коем случае не осуждаю!

Я улыбнулся, хоть и с заметной болью.

- Всё давай бай! К себе поеду, а то ещё будешь доставать потом.

- Да пошел ты! #####

Пока я ложил телефон в карман ветровки, услышу бесчисленное количество сообщений от Акиры. Походу проклинает или порчу наводит.

У меня появилась идея, чтобы поехать сегодня к себе, посмотреть как всё изменилось. Но перед этим я написал «одному» человеку.
- Привет, можешь помочь?

***

- Приехали, - сообщил таксист и я начал вылазить из машины, а перед порогом мне предстал мой дом, точнее уже не мой. Поблагодарив таксиста-мужчину я захлопнул дверь и двинулся вперёд, к воротам.
Наш дом находился хоть и на известной улице, но по его заднему двору не скажешь, что это в городе, скорее в глуши. Трава блестела и была коротко подстрижена, но если пройти дальше - то будет ощущение, словно гуляешь по лесу в неизвестности. Трава станет в каждым разом всё гуще и выше, а перед глазами моментально представит картина - огромный домашний водопад с грудой камней разных размеров, от маленьких до больших, от больших до маленьких. Вода в нём настолько чистая и яркая, что можно было купаться днями напролёт не боясь, что можешь занести себе инфекцию.
Я открыл калитку и она заперлась с громким, омерзительным хлопотом.
Глубоко вдохнув и выдохнув, я зашёл внутрь, не забыв перед этим отключить сигнализацию. В доме было темно, тихо как в гробу, и эта тишина напугала меня до мурашек на коже. Осмелившись, я резко врубил свет в прихожей и застал ужас на своём лице. В каждом уголке валялись бутылки, таблетки и пачки сигарет, на полу лужи то ли от блевоты, то ли от чего ужаснее чем это. От прихожей я потерял дар и глубже прошёл в главный хол, совмещенный с кухней и гостиной, и от следующего зрелища мне захотелось так выблеваться, чтобы аж органы повылазили. Опять бутылки, таблетки и окурки разбросанные на столе, опять лужи блевоты, но он перешёл все границы - к порчу своего же имущества, на полу в гостиной валяется полностью разбитый телевизор, осколки не убраны, а их много. Картины, которые раньше весели у нас на первом этаже, теперь были полностью сломаны и с пробитыми полотнами. На кухне не лучше, кроме бутылок и окурков на столе, в раковине разбитые блюдца и стаканы, а фрукты, которые всегда лежали в керамической миске на столе, теперь были разбросаны и раздавленые на полу, а миске само собой тоже была разбита. Такое чувство, будто в какую комнату и не зайду - всё будет разбитым или раздавленным.
Я обошёл каждый уголок дома, каждый сантиметр, но кое-что странным показалось, а именно то что только моя комната была чиста и нетронута. Именно такой, какой я её запомнил когда уходил гулять, и потом не вернулся больше.
Подойдя к своему панорамному окну, я выглянул на двор, без интереса смотря на водопад, на мокрые камни, по которым струятся не сильные потоки воды. В моей голове пронеслась мысль «А как дальше? Как быть, что делать?». Ответа на них не последовало. Ведь я действительно всё испортил. Всё разрушил.
Достав одноразовую сигарету с ягодами, я глубоко затянулся и сразу стал кашлять, от непривычки с другому вкусу, затем снова, неглубоко, затянулся и дым прошёл через ноздри и через рот. Мой разум вновь погрузился в омут воспоминаний. И теперь настало самое ужасное время.

Воспоминание

Итан беспрерывно смотрел на то, как его отец в агонии ярости кидает вещи в чемодан, запихивая одной вещью за другой, под нос бурча ругательства упоминая слово «развод». Парень слышал как за дверью в коридоре громкими рыданиями плачет его сестра, а мама бегает по особняку, наверное тоже собирает вещи. Весь зарёванный в мятой домашней одежде, Итан отвернулся и его взгляд упал на фото в разбитой рамке, на фотографии запечатлены его родители в Греции, мама одета в белую рубашку и в белую кепку, на носу красуются солнцезащитные очки от Prada, а в руках она держит бокал белого сухого вина. Напротив рядом с ней сидит отец, одетый в белую лёгкую футболку, на носу красуются очки от Tom Ford, в одной руке он тоже держит бокал белого сухого вина, а второй приобнимает маму, прижимая к себе. На этой фотографии они совершенно другие, счастливые и любящие друг друга. У них никогда не было и они надеются, не будет скандалов. У них огромная счастливая семья, не было никакого выкидыша у мамы и она надеется на продолжение рода и пополнением третьим человеком в нашей семье, и в этом мире.
- Ну что ты пялишься? Не хочешь мне помочь? - прервал его отец, смотрящий туда же куда и сам парень. - Надо эту фотку выкинуть к чёртовой матери, а то глаза мозолит.
Он прекратил запихивать вещи в чемодан и подошёл к фотографии с разбитой рамкой, взял в одну руку, со всей силы открыл окно и выкинул рамку. Итан дёрнулся и резко поднялся с кровати, смотря горящими от слёз глазами на отца, который только что совершил ошибку, за которую парень никогда его не простит.
- Ты чего весь такой красный, словно рак? Как будто ты ожидал, что твоя мамаша простит меня, - пауза - Или это всё из-за этой фотографии? Я тебя удивлю, но я уже тогда начал ходить на лево, а она как верная собачка просто ходила со мной в рестораны и даже не подозревала.
- Ты ублюдок...- прошипел Итан, смотря на отца сверху чувствуя, как кровь наливается в виски. - Она хотела от тебя третьего ребёнка...Она пережила выкидыш и хотела ещё раз попробовать, а ты...Ты всё испортил.
- Ну давай, скажи что это я всё разрушил! Итан, ты хотя бы понимаешь что другого выхода нету? Она не такая милая, как ты думаешь. Когда я её встретил, то она всегда была в компании парней, где почти не было девушек, у неё почти все друзья парни. Мы ж не знаем чем она занималась до того как встретила меня, может, она вообще точно также ходила налево, раздавала доступ к своему телу? Ты об этом не задумывался?
- Всё равно! Она тебя любила! А ты трахал каких-то малолеток с мандой!? Пока она думала, что ты просто задерживаешься на работе, ты в это время трахал их! Как ты вообще смеешь об этом говорить и оправдывать себя?! Ты просто сукин сын!!

Не дав договорить сыну, отец подсыпал ему жёсткую, больную пощечину, от которой точно остался след. Боль разлилась по всем нервам и прожигла больной вспышкой. Подождав секунд десять, отец грубо и с резким выпадом взял сына за воротник футболки, притягивая на «опасное» расстояние. Когда их взгляды вновь столкнулись, отец грубо поднял сына за другую сторону воротника, как мама кошка хватает своего дитя за шкирку.
- Ты как смеешь со мной так разговаривать? Дитя чёртовое. Если хочешь, убегай к ним, но клянусь, это будет самой большой твоей ошибкой. Я заставлю тебя рыдать, биться в конвульсиях, пока твоё сердце не даст признака биения и пульс не будет поступать. Ты этого хочешь? Я могу для тебя это организовать.

По испуганному парню было видно, как он засомневался словно поверил в эти угрозы. Но затем кивнул и тот отпустил его, давая вновь спокойно задышать.

- Вот и молодец. Я на кухню, там мой айкос лежит. А ты пока тоже вещи собирай, даю пять минуть, не больше.
Мужчина пошёл спокойной умиротворенной походкой к двери, но встав напротив ручки, он выглянул через плечо напоследок посмотрев на сына.
- Разговор окончен. Мы переезжаем в Токио.
Дверь хлопнула, комната затряслась. Мечты и планы на жизнь моментально разрушались как и всё вокруг. Итан упал на пол, опустив голову в пол и тихо зарыдал.
- Прости, мама. Прости, Эллана...

***

Словно очнувшись, я откинулся назад от окна, всё ещё держав электронную сигарету в пальцах. В кармане завибрировал мобильник от уведомления, я вытащил его из кармана и уставился на яркий свет экрана. Сообщение от человека, который пообещал мне помочь. И я не сомневаюсь, что он говорит правду.
«- Привет, ты когда приедешь? Адрес я написала выше.»
Словно с облегчением, я разблокировал телефон и зашел в Телеграмм, зашёл в чат и начал печатать.
«- Привет, прости что не отвечал, домой приехал, посмотреть обстановку. Скоро буду»

***

Глубокий вдох, а за ним и выдох. Сейчас я уже находился не у себя в комнате, а в комнате Лилит, где пахнет персиками и свежестью, где вместо бушующего водопада за окном шелестят листья деревьев и мимо проезжают машины. Такое чувство, словно она ухаживает за ребёнком, а не за взрослым подростком. Она меня покормила, по возможности переодела в новую чистую одежду, обеспечила мне бесплатный душ и умудряется спрашивать всё ли она сделала для меня, для полного моего комфорта.
- И что ты будешь дальше делать? - прервала она гробовую тишину своим мелодичным голосом, который эхом разнесся по всей просторной комнате, ударив по стенам. - Прости, что вытащила тебя от друзей. Я действительно постараюсь тебе помочь.

Оторвав свой взгляд от пола, покрытый чёрным мрамором, я позволил себе посмотреть на ангела, одетый в белое кружево, у которого выглядывают худые ноги из под пижамных шортов из шелка, а на шее поблескивает тяжелый серебряный крестик. Худое бледное лицо смотрело на меня все время, и даже тогда когда я повернулся к ней в ответ, она всё равно беспрерывно смотрела на меня, без эмоций, но даже за такой дорогой и красивой маской я знаю, что она переживает за меня, очень сильно переживает и не представляет как ещё помочь.
- Я не знаю, действительно не знаю. Буквально несколько часов назад я был между мирами, между жизнью и смертью. Мне врачи сказали, что он мог попасть в кому если бы они не успели...

Она замолчала после моих слов и неожиданно отвела свой взгляд куда-то в пустоту.
• Можно считать, он стал наполовину инвалидом. Несколько месяцев будут сношаться переломы, а может и вовсе год, место от осколка в затылке. Инсульт его также хорошо потрепал. Перед тем, как я ушёл, мне сказали что возможно завтра я смогу его навестить, но ни обнять, ни поцеловать, ни просто соприкоснуться рукой к нему - нельзя, запрещено.
- Только ты пойдёшь? А мама с сестрой?

Я замолчал и очень пожалел, что не рассказал ей насчёт мамы и сестры.

- Я..., - во мне засел ком в горле, не давая вымолвить и слова. - Я не знаю где они находятся. Ничего о них не знаю. Он угрожал мне если я попытаюсь связаться хотя бы с сестрой, то он меня с окна выбросит или кости сломает, вместе с черепом. Поэтому я перестал пытаться найти их.
- Прости, прости пожалуйста! Я виновата что влезла...
Почувствовав себя неловко, я постарался всё исправить.
- Ты не виновата. Это я виноват тем, что не рассказал тебе раньше о них. Я почти никому об этом не рассказываю, Акира единый случай. Я просто боюсь, что расскажу не тому человеку и потом буду жалеть об этом всю свою жизнь.

- Мама приедет ещё не скоро, поэтому можешь ещё остаться, - закашлив, она сменила тему. Она повернулась и уставилась на меня, будто на что-то намекая.
Снова кашлянув, она в сидячем положении приблизилась ко мне, сокращая расстояние и чувствовав дыхание друг друга, которое согревало. Я поёрзал и тоже приблизился, нахально улыбнувшись.
Именно в этот момент я понял, что пора забыться, пока это мгновение не прошло. Я взял её за подбородок и обнял за талию, а затем наконец-то слил наши губы воедино, буквально всасывая их. По сценарию, сначала нежно, потом страстно, грубо. Ангел содрал свою шкуру и превратился в дьявола, который буквально сжирает меня, покусывая, посасывая, иногда входя своим длинным языком в мой рот. Её руки блуждали по моему телу, при этом она без стыда и совести грубо присосалась к моей шее, оставляя яростные засосы. Я, запрокинув голову кверху, застонал и в отражении потолка увидел, как она пытается скинуть с себя кружево, вместе с шортами и трусами, которых уже давно не было. Выдохнув с нервным смешком, я вернулся в реальность и опустил голову к её телу, которое ждало меня. Лилит, заприметив как я смотрю на её тело, захихикала и пальчиками подозвала меня к себе, как в родной дом.
Я поддался и, стараясь не сделать ей больно или неприятно, взял её за шею, делая вид словно душу, кинул её на матрас кровати. Она снова рассмеялась, пока я поднимал её ноги вверх и раскрывая их в стороны, а потом она долго и мучительно смотрела на то, как я раздеваюсь. Как снимаю длинную белую футболку, теплые серые штаны и боксеры. Я ухмыльнулся от того, как она смотрела на меня, точнее на то что внизу, от этого член дёрнулся и невольно стал наливаться кровью. Я фыркнул, почувствовав возбуждение, пробрался поближе к её промежности. Она часто задышала и зажмурила глаза, а потом резко вскрикнула и начала сжимать всё вокруг, но её подопечным стала мягкая шелковистая простынь, впиваясь в неё своими длинными когтями, пока я выполнял ритмичные движения своим языком, то полностью входя, то просто облизывая её. Закончив с её буквально криком, я поднялся и посмотрел на неё: голова прижата к матрасу, длинные волосы растрепаны по сторонам, грудь ритмично вздымалась и опускалась, ноги разведены в сторону. Я отвёл свой взгляд на зеркало, стоящее в другой стороне комнаты, которое точно запомнит этот момент.
Рыкнув и выкинув грязное бельё и воспоминания из своей головы, я бросился к Лилит, закинув её ноги к себе на плечи и начиная двигаться, сначала нежно с осторожностью, со временем начиная наращивать темп и грубо двигаться, что она не выдерживает и уже буквально кричит во всё горло. Неожиданно оттолкнув меня, она поднялась на колени, сама насаживаясь на мой член и сама начиная двигаться во весь темп, тоже срывая голос. Я взял её за бедра отвечая на её толчки. Мы слились воедино. Коже к коже. Лицом к лицу. Всё это было по-настоящему.
Я почувствовал, как приближаюсь к финалу, начиная двигаться ещё быстрее и сильнее, взяв её за волосы, оттягивая назад. Резко я понял, что вот-вот скоро, поэтому с её вскриком я перевернул её на живот, припечатывая к кровати и не отрывая темп, продолжил двигаться, закатив глаза. Запрокинув голову к потолку, я протяжно застонал, вынимая член и разбрызгивая семя, а затем и она протяжно застонала, выкрикивая моё имя во всё горло, припечатывая своё лицо в простынь.

***

Немного отойдя, лежа в обнимку и укрывшись одеялом.

Я понял, что навсегда застрял в сознании этого ангела, а она - в моём.