Я скучаю.

Лилит.

Тёплые лучи солнца пробивались сквозь шторы, птицы запели. Я лежу в обнимку с человеком, которому второй раз отдала себя ночью. Итан тихо посапывает, за всю ночь он не отпустил меня из своих рук, держал меня крепко, будто намертво. Лениво открыв слипшиеся глаза снова ударили лучи раннего солнца. Немного придя в себя, я стала рассматривать всё вокруг, хотя ничего толком не поменялось, только одежда мирно покоилась где-то возле каркаса кровати, простынь подо мной влажная от пота и спермы. Вставать совсем не хотелось, но надо, нужно убраться перед приездом мамы. Она опять уезжала в офис по каким-то «важным делам», о которых мне не рассказала. Да и в последнее время я заметила, что она явно изменилась характером, перестала обзывать «мерзкий» для неё пол - мужской, наоборот, я всё чаще и чаще замечаю, как она больше стала контактировать с мужчинами, даже взяла некоторых с собой на работу, хотя до этого у неё работали только девушки. Получается, её феминизму пришёл конец? Всё слишком запутано. Я не то что не рада, но это похоже больше на предательство. Раньше она всячески защищала женщин, была за женщин, бесстыдно относилась к мужчинам, а теперь - по-другому. Я до сих пор помню, как чуть ли не поругалась с ней из-за того что она собиралась в офис чтобы обговорить вопрос о одной «суке», которая портит всё в их команде, с мужчиной-начальником. Я бы так не волновалась, если бы не знала что все в её команде - это девушки средних лет, которые о мужчинах даже не пытаются говорить.
И так мой поток мыслей прервал телефонный звонок, отдалённый и вибрирующий, максимально неприятный для ушей, словно лезвие ножа, которое затачивается прямо сейчас. Поморщившись и выругавшись, я выползла из тёплого кокона, из рук, обнимающие меня. Дёрнувшись от холода, пронизывающий моё голое тело, я принялась искать телефон, который я думаю, что разобью прямо сейчас, чтобы больше никогда не слышать этот мерзкий, удушающий звук, повторяющиеся раз за разом. Отыскав его под кучей разбросанной одежды звонок к тому времени прекратился, разблокировав телефон я зашла в звонки и увидела, что оказывается мне звонила мама. Перезвонив ей, сначала она не сразу ответила, только спустя пару гудков.
- Привет, солнышко. Ты как?
Её голос показался мне заспанным, словно она только что проснулась.

- Привет, мам. Всё хорошо, спала. Ты когда приедешь домой?

- Не знаю, может в обед, может вечером.

Я услышала, как она заикалась пока отвечала мне, словно боиться сказать лишнее, то чему не месту в разговоре.
Кивнув, я попрощалась и она сбросила.
Я кинулась к шкафу, перебирая вешалки с вещами, и открыв все ящички с бельём, носками. Одевшись в обыкновенную длинную белую футболку и белые чулки, я подошла к туалетному столику, на котором разбросаны палетки, помады и мисты от «Виктория Сикрет». Моё лицо, в данный момент оно - самое страшное что может быть в этом мире, отёки и заспанность испортили его. Я повернулась на Итана, который мирно покоился на белой простыни, прикрытый пледом. Его лицо не излучало ни единой эмоции, но я знаю, что в душе он улыбается, благодарит меня за всё, что я ему сделала. Отвернувшись от него, я вышла из комнаты, стараясь не разбудить его, он и так натерпелся, ему нужен отдых.

***

В доме всё было как обычно, только теперь было ещё пустее. Холод в нашем доме - главный гость, от которого морозятся все части тела. Я спустилась по лестнице и вошла на кухню, на чёрной мраморной кухонной поверхности с плитой стояла миска с разными сладостями. Я прошла мимо неё и подошла к холодильнику. Открыв его я увидела тарелку с пару онигири на ней, и взяла их.
Пока я ела их, внезапно на кухню ворвался Итан, он переоделся, теперь он был в черной зип-кофте с красной надписью «undersoul», черных джинсах. Точнее, в то в чём он был вчера, когда пришел ко мне. Он торопился.
- Ты куда торопишься? - поинтересовалась я и встала, чтобы поцеловать его.
- Папе стало лучше, я еду проверить его, - он потянулся, чтобы поцеловать меня и наши губы соприкоснулись. - Не хочешь со мной?
- Конечно, - я отстранилась и взглянула на него снова. - Только мне надо собраться. Подождёшь?

Он притянул меня к себе вновь и я почувствовала, как его губы коснулись моей головы. Я уперлась лицом в его грудь, вдыхая его аромат. Он не был то, что обычно наносят парни. Это были не духи, скорее жвачка с ментолом и одноразовая сигарета с черникой и малиной, смешанные воедино.
Мы отстранились друг от друга и я побежала наверх собираться. Он точно слышал, как я сначала зашла в ванную, через время вышла оттуда, потом зашла в комнату и колдовала над собой час, может больше, а когда вышла и спустилась, то он точно не пожалел, что ждал меня так долго. На мне были длинные в пол черные штаны и водолазка с воротником и рукавами, сверху был накинут бежевый пиджак; макияж я сделала нюдовый, почти незаметный; а волосы собрала в длинный хвост, зализав все торчащие петухи. От меня веял шлейф из духов «Chanel Paris» с ароматом «Coco». Он ахнул и не отрывая от меня взгляд, следил как я складываю вещи: телефон, крем и всякую всячину в удобную сумочку. Я рассмеялась увидев, как он смотрел на меня с раскрытым ртом, из которого прям сейчас потекут слюни, а глаза повылазят из орбит.
- Ну, как тебе? - поинтересовалась я и начала крутиться. Вопрос глупый, ведь всё насквозь итак видно.

Сногсшибательная. Нежная. Красивая.......Сексуальная. Мне интересно из каких этих четырех слов он выберет

- Красивая какая...

Эти слова повторялись эхом в моей голове, раз за разом, одно и тоже.
Итан медленно встал с дивана и подошел ко мне, осторожно обхватывая руками, словно побоялся обидеть или разрушить одним движением. Я обняла его в ответ одной рукой, прижимая голову к его плечу и вдыхая тот же самый аромат.

***

Больница встретила нас переполненными коридорами, людьми со своими проблемами. Лифт остановился на четвертом этаже и его двери не спеша раскрылись, открывая нам коридор этажа. Однотонные стены с диванами и бесчисленное количество дверей с палатами. Мы прошли в самый конец и Итан постучал в дверь, затем вошёл и я следом за ним. Я ужаснулась от увиденного. Его отец лежал, весь перемотанный и измученный, с кучей торчащих проводов и катетером в руке, в ноздрях и во рту тоже были трубки, поддерживающие его жизнь. Итан уже рассказал, что он не спит, а как сказали врачи «отдыхает», хотя а каком отдыхе может идти речь, когда человек мучается в муках, от боли?
Итан осторожно, тихо подошёл к койке и присел на рядом стоящий стул, не отрывая взгляда от своего отца. Я подошла и встала рядом, положив ладонь ему на плечо, тоже смотря как его отец с без эмоциональным выражением лица вздыхает.
- Он точно не спит? - прошептала я Итану и неожиданно тот, словно по щелчку пальцев, медленно разлепил веки. Я сразу отпрянула, но Итан подозвал меня обратно к себе.
- Ты как, пап? - спросил Итан, смотря за выражением лица своего отца, тот поёрзал на месте и махнул головой, что наверное означает «ужасно; плохо; больно». - Я никогда не перестану просить у тебя прощения. За всё. За то, что устроил этот цирк.
- Итан...- прохрипел его отец и подозвала сына к себе. - И-иди к-к-ко мне.
- Нельзя. Мне запрещено к тебе подходить. И всё из-за меня...
- Итан...А к-кто это? Р-ряд-дом с тобой.
- Здравствуйте, меня зовут Лилит. Я...кхм, его девушка.

Я почувствовала, как после моих слов Итан дёрнулся, словно от тока. Его отец не отрывая смотрел на меня, а затем улыбнулся через слой дыхательной маски, трубок и проводов. Грудь налилась теплом, словно туда поступил горячий чай, обжигая грудную клетку.
- Мы встречаемся, отец. Прости, что не успел сказать. Я не мог с тобой разговаривать, тогда... - из глаз Итана выплеснулись слезинки, капающие на худи и штаны. Он вдруг сорвался с места и подошёл к отцу, нарушая правила, обнял его и разрыдался как маленький ребёнок.
- Я люблю тебя, папа...

***

На улице царил мрак, мы только вышли из госпиталя, наблюдая как сумерки поглотили Токио, как улицы потихоньку начинают заполняться светом. Мы шли спокойно, с умиротворением. Я так и не поняла, зачем устроила весь этот цирк с признанием о том, что мы пара, хотя честно говоря, мы ею не являемся. Эти слова, словно комок шерсти, который я выплюнула даже не кашля.

- Зачем ты сказал, что мы пара? Ты мог бы соврать, пока твой отец недостаточно хорошо осознал значения моих слов.
После моего вопроса, мы остановились перед пешеходом, он ждал зеленый цвет светофора, я ждала его ответа.  Итан лениво достал электронную сигарету и начал медленно покуривать её, стараясь не выдыхать в мою сторону.

- Хватит отлынивать. Скажи нормально, зачем ты это сделал?
Я получила в ответ недовольный взгляд от его стороны.
- А ты зачем сказала, что ты моя девушка?
Я отпрянула в другую сторону, отдаляясь от него, как вдруг завизжал автомобиль и параллельно этому пикнул светофор, показывая зелёный. Я пошла первая, слыша сзади себя его шаги, которые постоянно приближались и удалялись. И как я позволила себе так сказать? Если бы мама узнала, что я творю, она бы мне глотку прогрызла, вырывая при этом надгортанник.

- Лилит! Что ты творишь?? - мои мысли прервал его выкрик, я повернулась назад в его сторону, смотря как он недоумевает. - Поверь, он сейчас ужасно себя чувствует. Не думаю, что он вспомнит твои слова.

- Без разницы, вспомнит он или нет. Ты зачем это выкинул при мне, мать твою!? Да, я тоже поступила как глупая, но я разволновалась, ведь я не знаю кем ты мне приходишься, учитывая то, что мы уже два раза переспали! Итан, что между нами? Я тебя люблю, но мне интересно что ты думаешь по этому поводу.

Он молчал, слишком долго. Либо подбирал слова, либо приходил в себя от моих высказываний. Я действительно устала, родная мама солгала мне, и непонятно где сейчас находится. Она мне ни разу после последнего раза не звонила. Теперь он...Тот, кому я отдала свой первый раз. Я не знаю радоваться мне или плакать.
- Я тебе сегодня напишу. Я уеду к своему другу обратно.
- Ты просто... - слёзы хлынули молниеносно. Он начал уходить от меня, оставляя меня одну, всю заплаканную и в невнятном состоянии. Я упала на колени, опустила голову и вновь зарыдала, смахивая капли слез как можно.