Дорога к божественному контененту

Я остановился, рассматривая из-за кустов силуэт Эфны, глядящего на оранжерею в парке. Свет там не горел, а значит того, кто ухаживал за этим уголком, здесь не было, поэтому Эфна глубоко вдохнул, однако услышав шаги позади, повернулся.
На тропинке стоял Аманель, он прижимал к груди какую-то коробочку, а увидев Эфну, попытался её спрятать в рукав, но выронил. А Эфна явно не думал ее как-то её разглядывать, непринужденно махнув рукой, чтобы она сама влетела обратно в руки неуклюжей дидеи.
- Ты меня искал? - спросил Аманель, виновато отпустив глаза.
- Да. Думал, ты здесь.
Эфна протянул ему корзину, вероятно с едой, за которой он зашел по дороге.
- Тебе не кажется, что ты слишком занят, чтобы заботиться, поел ли я?
Аманель прошёл мимо него, не глянув на угощение. А Эфна стоял неподвижно, не обернувшись, пока дверь оранжереи не хлопнула. А после махнул свободной рукой, из-за чего принесенные гостинцы вылетели из его руки и приземлилась на крыльце под мягкий шорох его отдаляющихся шагов.
Я подождал немного, а потом вышел из-за деревьев, поднял еду и вошёл внутрь.
Аманель меня не заметил. Он сидел среди вьющихся растений в одной из глухих люнет* оранжереи. Может быть раньше там стоял цветок, а может она всегда была пустая, а я просто не обращал на это внимание.
- Привет.
Аманель пугано повернулся, но быстро отвёл взгляд. С Эфной сегодня он был не особо добр. Может он не в лучшем расположении духа, но он протянул мне коробочку, невинно поинтересовавшись:
- Ты знаешь, что это?
Я сел перед ним на брусчатку, взял таинственный деревянный ящик и покрутил в ладонях, перед этим поставив рядом корзину. Открыл его и, заприметив внушительный барабан с штырями и зубцы гребенки, сделал немудренный вывод:
- Музыкальная шкатулка.
- Музыка? Как ей пользоваться?
- Надо завести.
Я прощупал дно, так как тут не было рукоятки, но кармана с ключом я не обнаружил, и задумался.
- Что-то не так? - спросил Аманель, заметив мое замешательство.
- Нужен ключ.
Аманель достал из кармана металлическую деталь - вытянутый прямоугольник.
- Это?
Я взял и вставил ключ в отверстие сбоку. Он сам прокрутился. И заиграла мелодия отдалённо напоминающая мне вторую часть тридцать седьмой сонаты ре мажор. Медленная, глубокая, скорбная.
Если честно, я не ожидал услышать что-то подобное. Ведь, поскольку я помнил, на музыкальных шкатулках придумали разместить не так много мелодий. Но я постоянно забывал, что у дидей все по-другому.
- Это музыка? Как странно...
- В каком смысле?
- Мы отказались от искусства. У нас нет художественной литературы, музыки, танцев, скульптур, картин.
- Отказались? Значит когда-то у вас это было?
- Было, но считалось пределом скота - тех кто плохо владел магией. Ты, может, слышал, что Ололие отстроили всего пятьсот лет назад. На дидейском - это немного, однако жителей, что старше Ололие на острове мало. До этого на Терр Дью существовал дидейский город Элий. Элий был очень красивым и процветающим, однако, в отличие от Ололие, там очень ценили статусы. Там были бедные и богатые, власть и низ. От силы порождения в Элие много что зависело. Как и от самого порождения, что от его уровня. Вот искусство было пределом самого низа, потому что считалось, что если ты хорошо владеешь магией, лучше заниматься более благородными вещами.
- Ты много знаешь об Элие.
- Мне очень нравится его культура, хотя, больно признавать, я бы был там низом.
Он поставил шкатулку на пол. А я сел напротив, разглядывая его лицо, заинтересованное шкатулкой, что его околдовала, и до меня ему не было никакого дела.
- А ты случайно не знаешь что-то про элийский язык?
- Элийский язык ничем не отличается от дидейского. В основном им обозначаются термины или вещи, от которых мы отказались, когда Элий пал. Та же самая музыка. Само её понятие считается элийским. Или термины обозначения дидей разного вида. Эфна решил отказаться них, потому что он считал, что они нас разобобщают. Таких слов много.
- А если я произнесу слово из элийского, меня накажут?
- Нет ничего страшного, если кто-то их знает. Просто... Это вызовет вопросы... Из-за меня.
Аманель взял, покрутил в руках коробочку, а потом вытащил ключ, потому что мелодия начала играть заново.
- А ты тут при чем?
- Я проклятое порождение Элия.
Я удивлённо глянул на него, а Аманель, поджимая губы, опустил взгляд.
- В каком смысле?
- Так говорят на острове... Потому что меня не ждали. Когда дидея начинает формироваться, это заметно на кристалле Мараны. Но моего появления на ней не было видно. Словно я всегда существовал. Меня просто нашли в лесу без сознания и принесли в город. Потом выяснилось, что я знаю элийский язык. А спустя какое-то время, Морэ сказал, что моё появление - дурной знак, и меня заперли в зале тасуны, ненадолго. Так я и стал проклятым порождением.
Я глянул на него, чуть ли не с открытым ртом.
Так все это время, что он живёт на острове, у него нет друзей, не из-за каких-то неведомых непримиримостей характера, не из-за того, что он странный, а просто потому что он якобы из стертого дидейского города?
- И ты почти с самого своего появления так живёшь?
- Главное улыбаться. Мне кое-кто сказал, что если делать вид, что тебя тяжело задеть, к тебе перестанут плохо относиться. Это не работает, если честно. И, если честно, мне по прежнему, больно.
Слеза Аманеля упала на шкатулку, и она покрылась инеем, до того, как я кинулся его успокаивать.
Он с интересом открыл её, словно никакого откровения сейчас и не было.
Он улыбнулся и завёл её снова. Мелодия поменялась, а через некоторое время послышалась песня. Голос мужчины, что пел, заставил меня замереть от страха, хотя он был скорее притягательный, нежели устрашающий. Тот самый бархатный звенящий голос, что вызывал у меня до сих пор мурашки по телу, то ли от внушительности его обладателя, что заставил меня съесть что-то горькое. То ли от того, что сам по себе он был очень уж волнующий. Тембр, который я ни с чем не перепутаю. Аманель был так очарован этой коробкой, что не заметил моего замешательства. А я глянул на его улыбающееся лицо, что несколько мгновений назад было искажено обидой, и подумал, что не стоит заваливать его вопросами. Я потом спрошу. И откуда у него эта коробка в лишенном музыки Ололие, и знает ли он обладателя этого голоса.
Аманель грустно улыбнулся и слез с люнетты, устраиваясь напротив меня.
- Даже если ты начнёшь меня избегать, спасибо, что не сделал этого прямо сейчас. Я бы, наверное...
- Это было бы чудовищно, - перебил его я.
Мне было немного тошно. Да, Аманель не от мира сего. Возможно, он слишком странный даже для беззаботного Ололие, но явно не заслуживал всего того, что терпит от жителей этого города почти с самого рождения.
Он днями сидит в одиночестве в оранжерее или дома, потому что стоит ему где-то появится, его начнут избегать, как чумы, или открыто выражать недовольство к его персоне.
И скорее его странности были следствием. Уходит в лес, чтобы не ловить тёмные взгляды, не умеет разговаривать с людьми, потому что разучился. Любит растения, просто потому хочет о ком-то заботится или чувствовать себя нужным (я замечал, что он иногда общается с ними). А тот театральный Аманель, которого он мне показал в первые дни, нужен ему для защиты. Я бы вообще не удивился, если бы оказалось, что у него раздвоение личности, где есть та, которая помогает ему воспринимать такое положение. Потому что этот Аманель был слишком мягким для такого дерьма.

Я не успел вдоволь погрузиться в свои мысли, как Аманель, схватив меня за плечи, повалил спиной на брусчатку оранжереи, нависнув. Его золотые волосы свисали как водопады, заслоняя мне виды, но до того как я успел возмутиться, он лег рядом и показал пальцем в потолок - в стеклянную нишу, через которую виделись звезды и небесную россыпь. Мои глаза бегали по переливающейся сине-зелёной массе, меж галактик, тянущихся витиеватыми линиями, звёздными облаками. А между нами и тем маревом наверху, виднелась тонкая дымка северного сияния, которое мне удавалось видеть только по телевизору.
- У жителей Элия было много праздников в дань неба. Считалось, что дидеи - дети космоса, - сказал Аманель, проглядывая в небо, сквозь растопыренные пальцы, - Дидеи часто выбирали имена, связанные с верхом. Мое означает сотканный из звезд.
- У тебя имя тоже элийское?
- Как и у всех. Просто никто не интересуется расшифровками.
Я вгляделся в россыпь.
- Оно тут отличается от того, что я привык видеть.
- Правда? Сильно?
- Тут красивее. У нас небо просто чёрное с белыми звездами.
- В каждой вещи можно найти очарование, даже если кажется, что она отвратительна. Я например обожаю сырость. Иногда хожу в пещеры и подрагиваю от этого запаха, а он никому вообще не нравится. Для тебя ваше небо - чёрное полотно, а мне бы оно понравилось.
- С чего такой вывод? - я глянул на Аманеля.
Он прикрыл глаза, улыбнувшись.
- У тебя земская одежда почти вся тёмная. Будет с тобой ассоциироваться.
А ведь одежду мне собирал Лионель. А он не то чтобы чёрное любил. Он как Аманель, носил белое, бежевое, хотя ему бы любой цвет подойдет, но приятно, что он думал о моих предпочтениях, когда выбирал очередную водолазку. Однако в свете недавних событий я заметил, что от темных оттенков меня мутит. Словно он способен материализовать когтистую руку, что засунет мне очередную гадость в рот. Внезапно Аманель схватил меня за руку, а из-за моих мыслей я чуть не заорал. Он пронзил меня внимательным взглядом и выдал:
- Ев, это я.
Я сощурился, и неуверенно спросил:
- Лионель?
- Да.
- Ты осознаешь, что происходит сейчас?
Лионель пощупал себя за уши и сначала кивнул, а потом покачал головой:
- Не совсем. Но это происходило раньше. Я уже здесь был, просто об этом забывал. Знаешь, как сон, который выветривается из головы. Но в прошлый раз, я все запомнил, словно ты стену сломал. Меня так много вопросов мучало, а я не мог найти на них ответы. Мечтал об очередном приступе. Так они существуют? А что я тут делаю?
- Я тоже рад тебя видеть, - иронично цокнул я, - Как видишь, дидеи существуют, но почему ты периодически оказываешься в теле дидеи, которая как две капли воды похожа на тебя, я объяснить не могу.
Лионель вздохнул и пощупал себя за лицо, пройдясь пальцами по горбинке на носу Аманеля.
- Серьёзно?
- Безумно, ты бы знал, как я испугался, когда его увидел. А у вас ещё имена созвучные. А ещё он цветы обожает. Знаешь, что он про них говорит?
- Что они милые?
- Бинго.
Лионель неуверенно залез под воротник и испуганно посмотрел на меня.
- У него есть шрам, как у меня.
Он опустил воротник и продемонстрировал мне. И правда такая же полоса, которую до этого я не замечал, хотя Аманель надевал мою футболку и не-то чтобы старался как-то закрывать свою шею.
Лионель постучал по карманам, думаю, в поисках телефона, а потом, кажется немного отвлёкся от самобичевания и ухмыльнулся, глянув на меня.
- Ты так смешно в этой одежде выглядишь.
- Не ври, местные говорят, что она мне идёт. Вообще, мне её твоя дидейская копия подогнала.
- Как тебе здесь?
- Относительно неплохо. Магический остров, с магической цивилизацией. Я кстати нашел владельца дневника. Он жив и у него все замечательно. Триста лет живет здесь и в ус не дует. А ты как у Кристины оказался?
Лионель вздохнул.
- Когда ты уехал, ко мне вломились какие-то типы. Им нужна была тетрадь. Кристина спасла меня, я жил у неё. Она кстати крутая. Она научила меня делать яд!
- Яд?
- Северное сияние* называется, - рассмеялся он.
- Не шути так. Сейчас все хорошо?
- Моя мама прилетела в Россию. Она уладит дела с документами и полицией, и я полечу домой, - Лионель взял лежащую рядом с ним шкатулку, - Ев, ты же найдёшь меня?
- Если я не найду на Терр Дью то, что способно тебе помочь, и вы с Аманелем больше не поменяетесь, то это наша последняя встреча.
- И ты не захочешь просто со мной увидеться?
- Я думал ты злишься за те гадости, что я тебе наговорил и больше не захочешь меня видеть. Раз уж на то пошло, прости за то, что я наговорил тебе по телефону.
Это было не искренне. Мне было плевать. Просто я успокаивал себя и свою несуществующую совесть.
А Лионель, будто бы заметив фальш, обнял колени и спрятал в них лицо.
- Смысл в этих извинениях?
- Потому что я конченный. Да, буду честен, я не верил тебе, и был готов плясать под твою дудку ради денег, но во всем остальном я был искренен с тобой.
- Лжец, - сказал он после недолгого молчания.
- Я правду говорю.
- Ты нашёл телефон?
- Тот который ты мне подложил в сумку? Да.
- И?
- Спасибо?
- Придурок! - Огрызнулся он и, и швырнул в меня шкатулку, но я увернулся и услышал, как она упала в бассейн с водой.
Я не успел возмутиться, как заметил, что Лионель удивлённо смотрит на что-то позади меня, и повернулся.
Из колодца клубился холодный пар. Когда я поднялся на ноги, увидел, что вода там покрылась толстой коркой льда, на которой четко высветился силуэт полумесяца, словно какой-то искусный скульптор вырезал его там, пока мы не видели. Однако лед пошёл трещинами и растворился. Вот только никакой воды в бассейне уже не было. Вместо нее темная винтовая лестница, теряющаяся в темноте.
- Она бесконечная? - спросил Лионель, нависнув над ним. Я даже не заметил, что он подошел, - Это проход?
Я перешагнул через стенку колодца, встав на лестницу, и подал руку Лионелю.
- Зачем мы туда идём? - спросил он, вкладывая свою ладонь.
- Потому что мы открыли волшебный магический проход и должны узнать, что там.
- Ты бы умер в фильме ужасов.
- Самый первый.
Я достал из кармана устройство связи и ткнул сверху, оно неплохо сплавлялось с функцией фонарика. Не помню, кто из дидей мне это показал, но мысленно поблагодарил его.
Я покрепче взял ладонь Лионеля и мы отправились вниз.
Сначала он молчал. Казалось, дулся на меня. С нашим спуском в лестничный пролет становился все темнее и темнее. Я слышал, что Лионель иногда начинал тяжело дышать, чуть крепче сжимать руку. А мою голову терзал лишь один вопрос, который я задал Лионелю:
- Если Аманель вернётся, как я объясню, что происходит?
- Ударишь его чем-нибудь по голове и все.
Лионелю больше не надо общаться с Кристиной.
Мы спустились и оказались в абсолютно пустом подвале без окон, дверей и какой либо мебели. Голые каменные стены, пол и лестница обратно.
- Я наивно полагал найти тайную комнату.
Лионель задрал голову вверх.
- Ев, а если, скажем, ты бы сделал что-то, за что бы тебе пришлось нести ответственность, а тебе не очень бы хотелось, как бы ты поступил?
- Что ты имеешь ввиду?
- Скажем, мой друг попал в такую ситуацию.
- Друг... Ну допустим. А что сделал твой друг?
- Он поцеловал кое-кого. А этот кое-кто в него влюбился из-за этого. Ну и мой друг не то чтобы хотел себе вздыхателя из-за такой пустяковой слабости. Вот он просит у меня совета, а я в любовных делах совсем ничего не понимаю.
- С чего ты взял, что я дам совет?
- Ответь, что бы ты сделал.
- Забыл бы о нем, как о страшном сне. Нель, что за хуйня? Ты целуешься там с кем-то, пока я ищу способ вылечить твою задницу и думаю, как не огрести на свою?
Я заметил, что его взгляд помрачнел настолько, что от яркости его глаз не осталось и следа. Я словно смотрел на стеклянные глазницы куклы.
- О чем ты? И вообще почему тебе можно, а мне нет?! Сидишь с вот этим телом на свидании в какой-то уединённой оранжерее, смотришь на звезды.
- Не смей, блять, так говорить!
Я ударил кулаком по стене. Лионель пугано пикнул и, запнувшись о штаны, грохнулся на пол. Я рассержено фыркнул и подал ему руку, но он покачал головой и заплакал.
- И чего ты ревешь?
- Ну я плакса, почему бы мне не плакать?
Я присел на корточки и коснулся его лица, чтобы вытереть слезы на щеках. И когда он захлопнул глаза, наслаждаясь моими поглаживаниями, я провел большими пальцами по сомкнутым векам, чувствуя, как его ресницы задрожали.
- Я не целовался ни с кем, - внезапно отрезал он.
- Я вообще-то помню, что у тебя нет друзей.
- Вот именно. Мне и целоваться не с кем.
Я поднялся на ноги и понял, что ничего не понял.
Лионель встал, но споткнулся о штаны и уперся руками в стену, из-за чего она покрылась инеем.
Что-то задребезжало. Лионель пугано глянул на вышедшую нам навстречу фигуру. Рогатая, с потрепанными перьями на ушах. Я не понимал, дидея ли это, но она осветила нам дорогу синим пламенем. И я смог разглядеть ее серую кожу и почерневшие белки глаз с золотым зрачком. Заметив Лионеля, ее уши радовано вздернулись, и она пикнула, села на корточки, поставила фонарь с огнем на пол и неуклюже хлопнула в ладоши, издав звук, напоминающий мяуканье, а потом поднялась.
Лионель явно испугался. Да и я тоже. Я не понимал кто это, что это, и почему оно здесь, но существо снова присело на корточки, будто было уверено, что визуально став меньше, Лионель перестанет от него шарахаться и подлезло к нему, потеревшись о его руку, как кот. Лионель неуверенно погладил чужие волосы.
Уши чудища дернулись, и оно все так же на четвереньках двинулся в открывшийся проход. Лионель схватил меня за руку и повел за монстром в просторную комнату, в которой казалось, кто-то обитал. Существо легло на ковер у одной из книжных полок и, прикрыв глаза, изредка поглядывало на меня.
Я осмотрелся. На длинном столе были раскиданы какие-то пустые ампулы, а книги с неизвестными письменами валялись повсюду: на полу, на диване, на самих книжных полках.
- Что мы тут ищем? - поинтересовался Лионель и взял в руки свиток.
- Просто осматриваемся. Я сам не знаю.
- Тут все на другом языке.
- На дидейском, полагаю.
Лионель вздохнул и принялся перебирать гору непонятных пергаментов, скрученных, и запечатанных сургучом, пока я осматривал рисунки на стенах. Я не понимал буквы ли это или просто какие-то символы и проклинал себя, что не взял штуку для перевода, которую мне отдал Эфна, пока мой взгляд не пал на залежи чертежей, где уж очень ярко выделялась фотография. На ней была величественная фигура в меховой мантии, что стояла спиной к камере, из-за чего почти вся была скрыта белой кучерявой шевелюрой, из которой выбивались темные перья. Я бы не заострил на этом снимке внимания, но дидея держала в руках посох с навершием полумесяца. Фигуру с подобной тростью, я до сих пор иногда видел в кошмарах, однако силуэт, больше напоминающий мне какую-нибудь снежную королеву из сказки, не вселял в меня такого ужаса. Фотографию я поднял и повертел в руках. Существо, что до этого сидело смирно, прорычало, что заставило меня обернуться, и я увидел, как его лицо поплыло. Он стал увеличиваться в размерах.
- Что ты сделал?! - закричал Лионель, схватив меня за руку.
- Ничего!
Я в ужасе смотрел, как некогда, казалось бы, дружелюбное существо, превращается в черную массу, увеличиваясь до размеров медведя. От перьев на ушах не осталось и следа, они словно тлели, оставляя за монстром шлейф парящего морока. Четыре белых глаза, что пронзали меня, казалось, насквозь, освещали зубастую пасть до ушей. Монстр посмотрел на Лионеля. Я услышал, как он пугано пикнул.
- Юное святейшество, - сказал монстр хриплым голосом, что немного вывело меня из состояния ужаса, потому что я удивился.
- Он разговаривает...
- Мне сложно это делать, но я умею, - сказало чудище, повернувшись ко мне.
Я почувствовал, как из его рта послышался запах гари, и поморщился, но спросил:
- Кто ты?
- Меня зовут... Аттория. Я пад. Я... - прорычал он, - Его верховное святейшество не оценит, что вы привели сюда человека. Вам лучше обоим уйти.
- Прости, Аттория, - произнёс Лионель.
Аттория поклонился. И стал уменьшаться в размеров, и, превратившись то, чем был до этого, а потом, поднял голову, глянув на нас золотыми глазами, пикнул.
- Закончился запас слов? - с сарказмом поинтересовался я.
- Спасибо, Аттория. Мы пойдём.
Лионель схватил меня за руку и потащил меня наверх в оранжерею. Поднялись мы быстро. Мне казалось, что лестница стала короче раз в пять.
Лионель рассержено выдернул меня из колодца, и закричал:
- Я больше никогда с тобой никуда не пойду! Ты мне постоянно какие-то ужасы показываешь!
Я протянул ему фотографию, которую украл из подземелья.
- И что? - недружелюбно поинтересовался он, глянув на неё.
- Я должен узнать, кто здесь изображён.
- Я тут при чем?! Тебе вообще все равно, что там было какое-то чудовище?
Я развел руки в стороны.
- У него вот такая пасть была, он мог нас обоих съесть и не поперхнуться, поэтому я напуган до усрачки.
Лионель обнял меня. Я вздохнул и обнял его в ответ. Мы стояли так долго, в какой-то момент он почти повис на мне, а потом отстранился и огляделся.
Я понял, что вернулся Аманель, и сразу же пугано покосился на колодец, но он был обычным. С водой, без льда и узоров, и там близко не пахло никакими проходами.
- Что случилось? - растерянно спросил он. Он приложил пальцы к вискам и покачал головой, - Прости...
Я погладил его по голове и заметил, как он покраснел, заправляя прядь волос за ухо.
- Пойдём по домам?
- Да, я немного устал, - сказал Аманель.
Его взгляд пал на нетронутую корзину с едой. Он подобрал ее, и мы молчаливо двинулись из оранжереи. Аманель, казалось, задумался о чем-то. Я не сразу вспомнил, что после их обмена, у него болит голова. Скорее всего он он находился в замешательстве, и просто не знал, о чем говорить. Когда мы вышли из парка, поняли, что нам пора расходиться. Аманель неловко прижал корзину к груди, переминаясь с ноги на ногу.
- Прости, я, если честно не представляю, что я делаю во время приступов. Я не помню.
Аманель развернулся и хотел уйти, но я окликнул его, и он остановился.
- Мне было интересно с тебой, Нель. Расскажешь еще что-нибудь про Элий.
Его уши вздернулись. Он обернулся, явно что-то хотел сказать, но в последний момент передумал.
- Хорошо, - неловко выдал он, - Спокойной ночи.
Я вернулся домой. С недавних пор я имел привычку зажигать свет абсолютно везде, не смотря на то, что раньше обожал полумрак. Я вынул из кармана фотографию, чтобы рассмотреть. Кто же ты такой, загадочный снежный король? Я достал дневник. Я никогда не думал, что жизнь доведёт меня до таких сентиментальностей. Раньше у меня не было подобной нужды, я прекрасно держал все в себе. Но жизнь на Терр Дью, хоть и размеренная и тихая, давалась мне не так просто, как кажется, потому что мне некому было высказывать свои мысли. Мое сердце сжималось о мыслях о вечном одиночестве Аманеля, и, кажется, я немного злился на жителей Терр Дью. Я склонился над тетрадью. Обычно я записывал туда все, что крутилось в голове. Перечитывая, понимал, что мои записи походили на бред сумасшедшего. Но меня это устраивало. Главное, что мне становилось легче. Когда я выписал все свои мысли, прикрыл тетрадью голову, отгораживаясь от яркого света.
Блять, откуда же на острове электричество?

Спустя какое-то время, я открыл глаза и понял, что подремал. Убрав от лица дневник, глянул время, что перевалило за полночь. Надо бы готовиться ко сну, но не хотелось как-то. Я перечитал дневник, убрав с колен фотографию мужчины с посохом, что, видимо выпала со страниц, когда я спал. И внезапно подумал, куда делась шкатулка, после того как Лионель кинул ее в бассейн?
Чёрт, а куда она делась? А если Аманель заметит?
Я закрыл тетрадь и вышел из дома. Мне просто казалось, что если я её не найду, то умру от переживаний. Дорогу до оранжереи я уже знал наизусть, мне даже казалось, что я вытоптал туда еще одну дорожку.
Свет не горел. Я аккуратно открыл дверь и оглядел колодец
Он выглядел абсолютно так же, как и всегда. Наполненный водой и без музыкальных шкатулок. Хотел полезть под кусты, как вдруг услышал, как что-то грохнулось на пол. Я поднял глаза, и обомлел, встретившись взглядом с Верховным Святейшеством, под ногами у которого лежала разломанная шкатулка.
- Что ты здесь делаешь? - спросил он.
Кажется, Эфна был немного сонным, жмурился, потирая переносицу.
Мне было безумно интересно, почему он не спит, и что делает тут в такое время, но я заглотнул эти вопросы и ответил на его.
- Я кое-что забыл тут, не спалось, решил сходить забрать.
Я глянул на разбитую шкатулку Аманеля, и не дожидаясь как-нибудь реакции Эфны, поднял её осколки, а потом услышал, как он вздохнул.
- А ты почему здесь? - поинтересовался я.
- Из-за шкатулки.
Я нахмурился, не понимая, что он имеет ввиду, пока не вспомнил, что таких механизмов у них нет. А Эфна во время вечернего визита, когда приносил корзину с едой, просто проигнорировал существование этой коробки. Я думал ему было неинтересно.
- Мне не показалось, - холодно произнёс Эфна, явно самому себе, - Так вы были здесь вместе?
- Да, - неуверенно ответил я.
- А Аманель не рассказывал тебе, откуда он её взял?
Я хотел сказать, что не знаю, ведь даже не спрашивал, но, поджав губы, ответил:
- Я подарил.
- Не ври.
- Тебе не кажется, что вы очень жестоко с ним обращаетесь?
Шкатулка вылетела из моих рук и повисла в воздухе. Эфна долго молчал, глядя разломанный механизм, а потом сел на одну из скамеек и принялся обратно собирать коробку. Получалось у него это искусно, словно он делал это множество раз. Он быстро закончил и поставил её на полку.
- Не говори ему, - наконец сказал Эфна и поднялся, направившись прочь.
Я бросился за ним.
- Эфна, подожди! - крикнул я, выбежав из оранжереи, вслед за его светлым силуэтом.
- Я хотел идти спать.
Наверное не хочет отвечать на вопросы.
- Я не займу много времени. Ты знаешь, кто это?
Я протянул ему фотографию мужчины с посохом, Эфна нахмурился, вглядываясь, а потом замедлил шаг, вырывая у меня фотографию из рук.
- Его зовут Сотарина Сэ Кои, - сказал наконец Эфна и поправился, - Звали... Я говорил, что раньше я был не единственным верховным эро. Когда я появился, Сотарина был эро уже как восемьсот лет. Он меня воспитывал, учил писать, читать, привил мне интерес и любовь к книгам и наукам, - Эфна вернул мне снимок, - Я удивился, потому что у меня ничего не осталось с того времени.
- Хочешь её забрать?
- Зачем?
- Ты разве не скучаешь?
Эфна, подняв голову, пожал плечами.
- Наверное, да. Я помню, он однажды мне сказал, что я слишком усердствую, и мне незачем уметь все на свете, потому что он всегда будет мне помогать. Это глупо, но я злюсь на него за эти слова.
Я сунул ему в руки снимок.
- Возьми.
Эфна улыбнулся. Наверное, это был первый раз, когда я видел, чтобы его лицо было не величественно ледяным.
Я бы хотел расспросить его подробнее, чтобы понять, что произошло со мной, может ли мужчина с посохом быть как-то связан с этим эро. Но человек на фотографии был ему близок. И он был мертв. А я боялся задеть Эфну.
- Спасибо. Спокойной ночи.
Я остановился. Мне не хотелось идти с ним вместе. Он, кажется, это понял, и не стал меня ждать. Я остался посреди леса. Поднял голову. Кстати, сегодня полнолуние. Не посплю я, походу, сегодня.

______________________________
Люнет, люнетта - арочный проем в своде или стене, ограниченный снизу горизонтально. В сквозных люнетах помещаются окна, «глухие» люнеты часто украшаются росписью или скульптурой.

Северное сияние - алкогольный коктейль из водки и шампанского.