Глава 9. Ночь библиотекаря
Почти весь свет в библиотеке уже не горел. Только одинокая лампа светила над головой эро. Его взгляд рябил от букв и бумаги, поэтому, потирая переносицу, отвёл взгляд от документов и в отражении графина, стоящего рядом, заметил фигуру, что заставила его испуганно повернуться, ведь гостей он не ждал.
- Аманель, что-то случилось? - спросил Эфна.
- Ничего. Я могу поспать у тебя?
- Конечно.
Аманель ещё некоторое время глядел на эро, а потом спросил:
- Эфна, а у тебя бывало такое, что тебе приходилось между чем-то выбирать? Не что поесть сегодня, а что-то сложное.
- Конечно. Мой путь никогда не был прост. Я часто метался. Это дорога любого правителя, не смотря на то, что таковым я себя не считаю, но мне часто приходилось выбирать между собой и народом. Так бывает. Ты же понимаешь, что мы говорим об Элие? В Ололие мне к счастью не приходилось делать ничего грандиозного. К чему ты такое спрашиваешь?
- Ты не поймёшь.
- Мне больше пяти веков. Мой опыт позволяет мне ответить на большинство вопросов, которые могут терзать любого из жителей Ололие.
Аманель сел на один из библиотечных диванов и пробубнил:
- Ни за что в жизни не пойду к тебе за любовным советом.
- А он тебе нужен?
- Не совсем. Просто я уверен, что ты в этом вообще не разбираешься. Это не имеет ко мне никакого отношения, просто я задумался, как вообще так получается, что кто-то в кого-то влюбляется.
- Влюбиться можно из-за чего угодно. Вы разделите общее горе или радость, а может он просто будет единственным, кто принёс в твою жизнь что-то светлое. Поддержит тебя в тот момент, когда никто не поддержал, останется рядом, когда это будет необходимо. А может тебя тронет, как он дорожит тем, что дорого тебе. Все мы разные и влюбляемся из-за разного, сама любовь тоже может отличаться. Кто-то любит касаниями, кто-то словами, кто-то эмоциями. Я могу поинтересоваться, почему ты это спрашиваешь?
Аманель задумчиво отвёл взгляд и пожал плечами.
Эфна подошёл поближе и сел на корточки перед ним.
- Ты не хочешь говорить?
- Когда каждый житель Ололие тебя спрашивает что-то, ты же не задаешься вопросом, почему? Я устал. Пойду спать.
Аманель направился в кабинет, оставив дверь за собой открытой, а Эфна, недолго думая, отложил перо и тихо вышел из библиотеки. Остановившись на ступеньках, он посмотрел на небо, на котором висела полная луна. Величественная, что облака на небе ее не касались, будто боялись, как жестокого тирана. Эфна вдохнул полной грудью морозный ночной воздух и направился к башне.
Общая кухня, как и полагал эро, в это время пустовала. Что позволило ему невольно расслабиться, когда он принялся за готовку. Пока на кухне магия Эфны заворачивала медовые кармашки с ягодами, он давил кожицу фруктов для чая. Эфна по-другому не делает, сам он ягодные чаи не любит, а блины ему больше нравится с рыбой, но он уже давно готовит только так.
Поставив еду на поднос, он оглядел кушанье. Кажется он что-то забыл: лепестки одатаны. Аманель любит их жевать, добавлять в еду. Поэтому у Эфны всегда была баночка с этими цветами.
Эфна достал ее из рукава. Немного добавил в чай, чуть-чуть посыпал на блины. И будучи довольным своей работой, накрыл стеклянной крышкой, чтобы не остыло, и заставил парить поднос в воздухе, но когда собрался уходить из кухни, встретился с мутным взглядом, направленным на него.
Мастер земли, стоял в проходе, безжизненно глядя на него, он сжимал в руке ложки.
Эфна подошёл к нему и, положив руку на плечо, щёлкнул пальцами перед чужим лицом, невозмутимо сказал:
- Готтею, проснись.
Готтею заморгал и, покачнувшись, поднял взгляд на Эфну. Он потер глаза, выронив столовые приборы из рук.
- Я ходил во сне?
- Да, - невозмутимо ответил Эфна.
- Ты сегодня опять не спишь?
- Я просто немного заработался. Хочу поесть и лечь, - соврал Эфна.
- Ты последнее время ведёшь себя странно. Я знаю тебя достаточно долго и хорошо, чтобы это заметить и начать волноваться.
Эфна прикрыл глаза, обдумывая слова мастера.
- Слишком много навалилось в последние дни. Наноко, ташо, спортивный фестиваль выпал на приезд наноко, Джокэм, ещё и Морэ тронул тему с залом тасуны. Слишком это все дисонансирует у меня в голове. В общем, у меня чуть больше дел чем обычно. Не думаю, что это причина для твоей заботы.
- Может, ты прав, спокойной ночи. Я приберу за собой.
Эфна кивнул. Быть откровенным, Готтею он не слушал. Все, что перечислил Эфна, волновало его не меньше пыли на подоконнике в каком-нибудь нежилом доме Ололие, но придумать отговорку стоило.
Он не надеялся, что кто-то заметит его нервозность. К счастью или к сожалению, в этом городе существовал лишь один мужчина, который был в состоянии вывести его из состояния уныния, выгорания или застойной хандры, прописав ему кулаком в лицо, но сейчас он утопал в заботах, связанных с пополнением его семьи.
И Эфна был этому в какой-то степени этому рад. Потому что воспоминания, как пару столетий назад, он стал мишенью для кулака своего друга, слишком болезненно били ему в голову, заставив вспомнить тяжёлую руку госпожи Колитеи. Эфна часто видел в Руфе ее величественный силуэт, но никогда бы не осмелился ему в этом признаться. Знал, что схлопотал бы. Эфна не сказать бы, что боялся Руфа, да и тот давно никого не бьет за неправильно сказанное слово, как это делал, когда не раставался со своим клинком, но Эфна лишний раз не рисковал. Мало ли Руф не найдёт слов, чтобы описать свои эмоции.
Вернувшись в библиотеку, первым делом, он направился, в комнату отдыха. Застав спящего на диване Аманеля, Эфна чуть еле заметно улыбнулся и закрыл окно, пока магия ставила поднос с едой на стол. Каждый раз, когда у него спрашивают, почему с его кабинета дует, он отвечает, что ему нравится сквозняк. Чистая ложь. Эфна никогда не любил ветер в библиотеке. Разлетающиеся документы - головная боль для кого-то столь помешанного на порядке, как верховный эро. Но Эфна был готов это терпеть. Он держит это окно открытым с тех пор, как однажды Аманель влез в библиотеку через него. Потом он долго извинялся, что появился так по-скотски, но магическая дверь в очередной раз ему не поддалась, а ему тогда была необходима компания эро.
Эфна до сих пор не знает, догадывается ли Аманель, что только ему разрешено так делать, что вообще-то больше никому не дозволено сидеть или лежать на этом диване.
Он коснулся золотых волос Аманеля, присев на кресло рядом, и погладил его, запустив пальцы в его шелковистые пряди, которые невесомо расчесал пальцами.
Когда локоны скользнули меж фаланг, выскочив из рук эро, Эфна тяжело вздохнул и спрятал лицо в ладони. Аманель своим вопросом ввёл его в тупик настолько, что вернувшись в библиотеку, Эфна некоторое время просто смотрел на исписанные листы, забыв как читать. Не слишком ли он занят, чтобы заботиться, поел ли Аманель? Безумно. У Эфны сотни дидей, нуждающихся в его помощи. Но даже если бы на плечи Эфны взвалили всю работу мира, он бы все равно нашёл время на Аманеля. Даже если Эфна будет при смерти, он все равно отнесет ему корзину с фруктами и сладостями. Даже если та будет проигнорирована, как сегодня, Эфна найдёт в себе силы не обижаться. Он знает, что сейчас пообещает себе, что все оставит как есть - для Аманеля будет лучше, если он останется в неведении. Но прекрасно понимает, что спустя какое-то время, забудет об этом обещании, не смотря на то, что его память работает исправно, как смена дня и ночи. И будет снова мяться перед ним, подбирая слова. И после десятка неудачных попыток опять решит молчать до поры до времени.
Этот круг метаний стал неотъемлемой частью жизни Эфны с появлением Аманеля.
Верховный эро мог часами смотреть на него спящего, но все же, у него были другие дела. Не менее важные, ведь они тоже касались Аманеля. Эфна взял фонарь и отправился в парк. Когда-то оранжерея принадлежала ему. Он помнил, как построил ее на скорую руку, когда пал Элий. Для него она была наполнена грустью, не смотря на то, как поменялась с тех пор. Аманель привел это гиблое место в порядок, вдохнул в него новую жизнь. И Эфна был рад, что Аманель нашел укрытие здесь, как он однажды.
Оглядевшись вокруг, Эфна в очередной раз удивился, как юной дидее удалось развести такой прекрасный питомник без использования магии. Заметив на брусчатке квадратный ящичек, который он искал, поднял его, стирая пальцами иней.
Где же Аманель её откопал?
Первые музыкальные шкатулки на их острове появились когда еще Элий процветал. И они канули в небытие, как и все предметы искусства. Эфна их обожал, но ему просто не хватило сил сохранить достояние Сотарины, ведь именно старший эро изобрел их и постоянно дарил.
И ведь Эфна даже не представляет, как спросить у Аманеля, где он взял давно похороненный механизм. А стоило. Хотя-бы ради того, чтобы защитить.
Эфна услышал, как дверь захлопнулась, что заставило его вздрогнуть, а маленький ящик соскользнул с его пальцев, расколовшись о пол. А взгляд Эфны застыл на наноко, шарющим по оранжерее.
- Что ты здесь делаешь? - спросил Эфна, потирая переносицу, и журясь от света собственного фонаря.
- Я кое-что забыл тут, не спалось, решил сходить забрать, - ответил Лионель, подобрав осколки.
- А ты почему здесь? - поинтересовался юноша.
- Из-за шкатулки. Так вы были здесь вместе?
- Да, - ответил Лионель.
- А Аманель не рассказывал тебе, откуда он её взял?
- Я подарил.
- Не ври.
Эфна прекрасно знал, что это дидеевская шкатулка, собранная по технологии Сотарины.
- Тебе не кажется, что вы очень жестоко с ним обращаетесь?
Эфна застыл.
Так значит рассказал. Лионель и Аманель намного ближе, чем ему казалось. И на самом деле, он не знал радоваться ему или плакать. Лионель давно изъявил о своём желании уехать, а Аманель... Он явно расстроится.
Эфна выхватил шкатулку магией, разглядывая сломанный механизм.
Он, вроде бы, помнил, как их собирать, поэтому, усевшись на скамейку принялся за работу. Сотарина говорил, что когда делаешь что-то связанное с искусством, надо отключать голову, но Эфна так не умел. В его памяти всплыл их разговор с Аманелем, и он искоса посмотрел на Лионеля. А что если он не просто так интересовался? Если Аманель влюбился в наноко... Эфна пытался отогнать эти мысли, но получалось скверно. На него уж очень давило противное чувство, что Аманель ему не доверяет... Аманель не всегда был скрытен. Эфна помнил, как юноша, с помелом вместо языка, превращался в зашуганного зверька, который на любой неудобный вопрос имел привычку пожимать плечами. Это была его стена, которую он выстроил для всех. Даже для Эфны. И Эфна боялся ее разрушить, чтобы не подорвать то доверие, которое есть между ними сейчас.
Когда он закончил сборы, он поставил шкатулку на полку. Было бы славно, проверить, работает ли она, но Эфна не сомневался, что собрал ее правильно. Сидя на скамье, он понял, что устал намного сильнее, чем полагал и с трудом поднявшись, проронил:
- Не говори ему.
Аманелю не надо знать, что Эфна ее ненароком разбил и починил. Аманелю не надо знать, что Эфна здесь вообще был. Точно так же, что он в курсе, что юноша открывал проход в колодец. Правда, Эфна недоумевал зачем, он давно все оттуда вынес.
Когда он вышел на улицу, услышал нагоняющий его голос.
- Эфна, подожди!
- Я хотел идти спать.
- Я не займу много времени. Ты знаешь, кто это?
Работа Эфны отвечать на вопросы, но к такому он был не готов. Разглядывая знакомую дидею, он сглотнул противный ком в горле.
- Его зовут Сотарина Сэ Кои, - сказал наконец Эфна и поправился, - Звали...
Знал - было слишком мягко сказано, но Лионель, конечно, не тот, кому он доверит это откровение.
- Я говорил, что раньше я был не единственным верховным эро. Когда я появился, Сотарина был эро уже как восемьсот лет. Он меня воспитывал, учил писать, читать, привил мне интерес и любовь к книгам и наукам, - Эфна вернул Лионелю снимок, но, чтобы хоть как-то смягчить свое замешательство перед наноко, оправдался, - Я удивился, потому что у меня ничего не осталось с того времени.
- Хочешь её забрать?
От этого вопроса Эфна оторопел.
- Зачем?
- Ты разве не скучаешь?
Эфна, подняв голову, пожал плечами. Он не знает. Он постоянно сдерживает слезы, когда говорит о Сотарине, но Эфна никогда не мог ответить самому себе на вопрос, скучает ли.
Сотарина был его опорой, его холодным стаканом воды в жару, и тёплым чаем в холода, но в один момент это все рухнуло. У Эфны даже не осталось ничего на память о нем. Он бы не удивился, если в один день забыл, его резкие черты лица: очерченные скулы, острый нос с лёгкой горбинкой и белые ресницы. Но спустя пятьсот лет, он может нарисовать старшего эро, как на духу.
За столько лет никто не интересовался, скучает ли он.
В последнее время, он слишком часто думает, что бы делал Сотарина на его месте. Быть откровенным, Эфне это никогда не помогало, ведь Сотарина так и остался для него непокоренной вершиной правителя, а Эфна маленькой звёздочкой.
- Наверное, да. Я помню, он однажды мне сказал, что я слишком усердствую, и мне незачем уметь все на свете, потому что он всегда будет мне помогать. Это глупо, но я злюсь на него за эти слова.
Лионель всунул ему в ладонь снимок. Эфна незаметно сжал его. На самом деле, он не хотел его отпускать.
- Возьми.
Эфна почувствовал, как в груди приятно отдало чем-то тёплым, отчего он улыбнулся. Хотя, наверное, Лионель этого не заметил.
- Спасибо. Спокойной ночи.
Эфна вернулся в библиотеку. Не смотря на усталость, домой он не хотел. Разложившись на диване в основном зале библиотеки, он снова принялся разглядывать снимок. Ему казалось, что сейчас дидея, изображенная на нем, повернется и скажет ему:
- Смотри, моя маленькая звездочка, как этот город процветает под твоим правлением. Я говорил, что именно так все и будет.
Но сколько Эфна не гипнотизировал его, Сотарина так и не показал своих ясных серых глаз.
Руф точно его прибьет, если узнает, что Эфна раздобыл где-то фотографию старшего верховного эро и не сжег ее. И, наверное, это был лучший вариант.
Эфна поднес снимок к свече, но остановился, вглядевшись в продавленные буквы на нем. Кто-то писал, подложив фотографию под бумагу. Эфна взял карандаш и проявил буквы. На удивление, это был не дидейский язык.
И Эфна этот язык знал.
Сначала, Эфна подумал ли, мало ли у кого до Лионеля была эта фотография. В конце концов, ей больше пяти веков, но заметив имя Аманеля, он понял, что ошибается. Вот только откуда коренной француз знает русский и зачем пишет на нем?
Эфна задул свечу.
Рукоприкладство Руфа он как-нибудь стерпит.
Эро поднял голову и обнаружил, что Аманель смотрит на него выглядывая из-за дверного проема.
- Я тебя разбудил?
- Нет, а что это у тебя? Зачем ты хотел это сжечь?
Эфна убрал фотографию в карман и с укором посмотрел на юношу, который поежился под внимательным взглядом.
- Я не хочу об этом говорить.
- Эфна, а почему мы отказались от музыки?
Эфна помнил, что не хотел говорить об этом с Аманелем, но раз тот сам начал разговор, ему ничего другого не оставалось.
- Откуда у тебя музыкальная шкатулка?
Аманель пожал плечами.
- Аманель, ответь.
- Сам собрал! Схема приснилась и собрал! Ты ищешь предлог запрятать меня в Тасуне?!
- Нет. Я обещал тебе...
Аманель обиженно посмотрел на верховного эро и скрылся в дверях.
Эфна знал, что сейчас он откроет окно в его комнате для отдыха и уйдёт, и пытаться остановить его - бессмысленно. Звтра он извинится перед юношей, но их разговоры ничего не поменяют. Эфна не найдёт способа защитить Аманеля, ведь не представляет как. А тот, в своей скорлупе и не расскажет ему ничего. Хоть что-то, что могло бы помочь.
Именно в такие моменты он думал, как бы поступил Сотарина, но вопреки своей привычке запрокинул голову и, глядя в потолок прошептал:
- Это ты виноват, Сотарина.