Дорога к божественному контененту

Утром мы с Аманелем встретились перед башней. Как он и сказал, когда я выразил свое желание сходить в зал Колдинов. Он так и не дал мне четкого ответа, поможет ли, но на рассвете, я был на месте. Аманель уже ждал меня, восседая на перилах лестницы, и разглядывал розовое небо. Он не обратил на меня никакого внимания, может даже не заметил, что я пришел. Однако не успел я поздороваться, как заметил изящную фигуру мастера воздуха. Лон выносила какие-то бумаги из библиотеки, что парили за ней легким магическим шлейфом.
- О, Лионель, - помахала мне Лон, - Доброе утро.
- Доброе, ты ограбила библиотеку? - отозвался я.
Я услышал, как Аманел поднялся. Он повис на моем плече, внимательно наблюдая за Лон. Та заметно напряглась, что свитки в воздухе задрожали. Она быстро словила их и наконец высказалась:
- Эфна в лазарете. Попросил принести его работы, а то он не будет отлеживаться, - вздохнула мастерица.
Я замялся, однако Аманель поинтересовался быстрее меня:
- А что случилось?
- Руф вчера его с лестницы спустил, - невозмутимо ответила Лон, словно это происходило каждый день.
Она удалилась, махнув на прощание, мол ей некогда с нами вести беседы. Я хотел пойти за ней, но Аманель схватил меня за рукав.
- Мы можем попозже его навестить. Раз Лон понесла ему бумаги, значит он там надолго. Нам нужно на двадцатый этаж в ключницу.
- На двадцатый? Сколько вообще этажей в этой башне?
Аманель всерьез задумался, а потом пожал плечами, отворяя двери в просторный зал.
- На самом верхнем зал тасуны. Раньше на третьем жили наноко.
Аманель потащил меня на платформу в центре. Она засветилась под нашими ногами. И плавно полетела вверх, но быстро остановилась посреди маленького коридора. Аманель незамедлительно спрыгнул. А я слез с пластины лифта и с опаской выглянул в окно. Некоторые парящие островки можно было разглядеть с высока. Маленькие человеческие тени шмыняли по улицам, теряя четкие силуэты из-за дальности. Так высоко, неужели мы так быстро сюда поднялись?
Внезапно у меня в кармане пикнул куб. Я достал его.
- Доброго утра! - раздался звонкий женский голос с устройства, - Дидеи воздуха уже начали заполонять небо над Терр Дью дождевыми тучами, а это значит, что до полудня вам следует закончить все свои дела и вернуться домой. Заварите чай, приготовьте ужин и проведите остаток дня наедине с собой или друзьями.
Я недоуменно глянул на Аманеля.
- Сегодня собирают дождевые тучи. В обед польет, - Аманель залез рукой в горшок на подоконнике и достал амулет, который засунул в замок, но перед тем как дёрнуть за ручку он повернулся и спросил: - Можно будет дождь у тебя переждать? Мы можем...
- Почему бы и нет, - не дал ему закончить я, пожав плечами.
Его уши радовано дернулись, и он распахнул дверь, запуская меня во внутрь.
Это была большая, темная комната, где на стенах висели тысячи амулетов, подобные ключам от нижней башни, которые нам дал Эфна, каждый с диковинными резными узорами.
Аманель стал перебирать их, полагаю, искал нужный. И спустя несколько минут вручил мне подвеску.
- Нашёл, но здесь нет ключа от библиотеки... Это плохо. Если его не найдут опять свалят на меня.
- Может Лон взяла?
Аманель покачал головой.
- От личной комнаты Эфны в библиотеке.
- Ты хочешь сказать, что кто-то роется в его вещах?
Аманель коротко пожал плечами, будто это его не касалось. И сказал, что нам надо быстрее уходить.
Перед тем как мы встали на платформу лифта, я спросил:
- Слушай, ты сказал, что на третьем этаже раньше жили наноко. Можно посмотреть?
Аманель снова коротко пожал плечами, чем начал неимоверно меня раздражать. Вот ведь важный хуй бумажный. Один раз попросил его о помощи и уже строит из себя невесть что.
Однако платформа остановилась не на главном холе первого этажа, а посреди тихого зала. Через зашторенные окна свет почти не пробивался, поэтому я снова достал куб, чтобы использовать его как фонарик.
- Это крыло, где раньше жили наноко?
- Угу. С отъезда предыдущих тут никого не было. А что ты хочешь тут посмотреть?
- Мало ли...
Вдруг кто-то, как и я, вёл дневники. Я очень сильно нуждаюсь в помощи, чтобы не попробовать поискать.
Мы прошли дальше по коридору. Я открыл первую попавшуюся дверь. Тут и правда было не прибрано после предыдущих наноко, на столах и комодах лежали забытые вещи.
Я подобрал монету номиналом в одно что-то тысяча девятьсот пятидесятого года. Это был не цент, не пенни, а надпись "MARKKA" под единицей мне ни о чем не говорила. Я не знал, в какой стране использовалась такая валюта. Я сунул монету в карман кардигана, потому что до сих пор не постирал свои дидеевские одежды, и прошёл дальше в комнату, открыл шкаф. Вещи, сумки... Неужели наноко, который жил здесь, не уехал?
Я взял чемодан, который на моё удивление был тяжёлым. Я положил его на стол его и открыл. Оказалось, что это был проигрыватель виниловых пластинок. Наверное, стоит целое состояние.
- Что это? - поинтересовался Аманель.
- Это устройство для прослушивания людской музыки. Нужна пластинка - чёрный круг. Не знаю, может в комнате где-то есть такая.
Аманель стал обыскивать ящики. Я тоже продолжил осматривать комнату.
В коробке на столе, я нашёл смятый лист бумаги. Опять дидеевские буквы. Наноко, который жил здесь, знал дидейский?
- Аманель, что здесь написано?
Аманель сунул мне в руки чехол с грампластинкой, забрав у меня письмо. Он коротко глянул на него и зачитал:
- Здравствуй, я не знаю, как выразить свою благодарность тебе за вчерашний день. Меня переполняют эмоции, и я не могу собрать их в кучу, чтобы сказать тебе. Меня отпустили домой, но я надеюсь, ты все равно будешь меня навещать, когда найдётся свободное время.
Вроде ничего криминального. Интересно, почему человек, которому оно предназначалось, его не получил?
- Может письмо Эдоны... - незамысловато кинул он, но я не успел спросить, что он имеет ввиду, когда он указал на пластинку, - Ты включишь?
Я рассмотрел диск. "A kiss to build a dream on". Ни разу не слышал. Года на синем фоне я не нашел, или не смог выискать среди информации о студии, исполнителе и оркестре. Я опустил иглу, что заскрипела на черной поверхности, пока не заиграла музыка. Аманель восторженно глядел на проигрыватель, постукивая пальцами по столу под мелодию джаза.
Я задумался. Раз у дидей есть музыкальный слух, почему они не создали музыку заново?
Я открыл шторы, из-за чего пыль, осевшая на подоконнике, закружилась в солнечном свете, а потом отворил шаттерсы и створки, что застревали в ветках дерева, росшего из крыши лазарета.
Звуки саксофона перемешались с хриплым мужским голосом, что Аманель отпрыгнул от граммофона.
- Красиво. О чем тут поется?
Я ненадолго вслушался. На грампластинки не работает барьер перевода? Интересно.
- О любви. Подари мне губы лишь на мгновение, и мое воображение оживит этот момент. Подари мне то, что можешь дать только ты: поцелуй, чтобы возвести на него мечту.
Аманель замолчал. То ли переваривал слова, то ли опять залип.
Оставив звук виниловой пластинки позади, я услышал знакомые голоса раздающиеся снизу.
- Этот идиот решил, что может доверять мне секреты, и ему ничего за это не будет!
Этот типично раздраженный тон я бы узнал, где угодно. Ведь с самого первого дня его обладатель вселял в меня ужас. Хорошая память на голоса ещё никогда мне так сильно не пригождалась.
- Ев, - окликнул меня Аманель, - Где мы?
Я повернулся и оглядел его.
- Лионель?
Он кивнул и бросился ко мне на шею. Я покачнулся от того, как он на меня налетел, и неуверенно приобнял его за талию.
- Я так рад тебя видеть, Ев.
Я выдохнул. А потом похлопал его по спине. Он отстранился.
- Нель, нам нужно спуститься. Только тихо.
Лионель неловко кивнул. Я зацепился за каменную нишу под окном, спрыгнул на крышу лазарета, а потом словил Лионеля. Схватив его за руку я проскользил по черепице к краю, а потом спустил его на землю. И только потом слез сам.
Мы пролезли под окнами и уселись над распахнутым, откуда доносился голос. Лионель явно не понимал, что мы делаем, но послушно не произнес ни слова.
- Я не знаю, что мне сказать Эфна. Ты не представляешь как я зол, - раздался голос Руфа.
- Прости, - сказал Эфна.
- Тебе не передо мной надо извиняться... Святая Марана, дай мне сил, переварить это... Эдона, милый, я могу попросить тебя оставить нас, пожалуйста? Мы с тобой потом поговорим.
Ответ Эдоны был мягким, даже не раздраженным:
- Я подожду тебя в кабинете. Не кипятись, прошу.
Дверь хлопнула. Видимо, Эдона покинул палату.
- Ты мне предлагаешь просто жить с этой информацией? Ты пятьсот лет молчал... Ладно с падением Элия ты хотел забыть все это, похоронить Сотарину, но ты и с появлением Аманеля не решил мне об этом рассказать? Хотя бы меж делом, нет?
- А если бы ты знал, ты бы решился на Доэму?
- Это наше с Эдоной дело. Оно нас с тобой не касается, Эфна. Мне иногда кажется, что у тебя нет мозгов. Или ты их оставляешь в библиотеке периодически? Как же ты за эти пятьсот лет запарил со своим молчанием в тряпочку.
- Я знал, что ты не обрадуешься.
- Не обрадуюсь, но... Ты вообще представляешь, что ты наделал. И я не об Элие. Я о сейчас.
Они оба замолкли. И пока я не успел понять, в чем дело, меня схватили за волосы, заставив запрокинуть голову. Я увидел устрашающее лицо Руфа, который явно был готов довести мою шею до тревожного хруста. Явно еле сдерживаясь, он всего-лишь отшвырнул меня в траву.
- Оба сюда через дверь, - отчеканил он.
Я пугано кивнул, после чего Руф закрыл окно и даже недовольно дернул занавески. Честно, я испугался, что почти отбросил коньки.
- Нам влетит? - замявшись поинтересовался Лионель
- Я не знаю. Пойдём.
Я поднялся, потирая поясницу, и на ватных ногах направился внутрь. Он же не убьет нас, да?

Руф, сложа руки на груди, стоял посреди комнаты, будто и не думал, что либо делать, пока не отчитает нас. Я глянул на Эфну, сидящего на постели, заискивая поддержку, но получил угрюмое порицание.
- И что? Свернуть тебе шею? - высказался Руф, - Знаешь как во времена элийской аристократии казнили тебе подобных? Выкалывали глаза и язык и заставляли есть. Мол если тебе так нужны твои уши, то обойдешься без остальных органов чувств.
- Хватит, Руф.
Руф кинул раздраженный взгляд на Эфну, тот поджал губы. Руф фыркнул и махнул на нас рукой:
- Идите, оба. Еще раз застукаю, заставлю пахать, что вам щебень мягкой кроватью покажется.
- Тебе тоже стоит идти, - сказал Эфна, - Тебя муж ждет.
- Я знаю, а ты останешься. Отдыхать. Лон принесла тебе документы, поэтому валяйся со своими скучными бумагами.
Мы быстро удалились, пока они сцепились языками, и вышли из лазарета. Если честно, я ожидал, что выйду оттуда седой. Хотя, наверное, был к этому близок. Лионель сел на забор, протерев лицо ладонями.
- Ты чего?
Он помотал головой, обнимая себя за плечи.
- Мне надо отдохнуть. Не хочу один оставаться.
Я вздохнул.
- Тогда тебе придется еще со мной помотаться по городу.
- Если ты потащишь меня по каким-то ужасам, я не буду больше с тобой разговаривать.

Мы обошли башню и оказались за фасадом библиотеки. Окно в кабинет Эфны было распахнуто. Стоило ли взявшему ключ так заморачиваться? Мы залезли в комнату.
Раньше я был здесь, но ночью, поэтому тогда я толком её не разглядел. Это был небольшой, относительно домов Ололие, кабинет. Под окном стоял большой диван с пледом и подушками, напротив него столик, где аккуратно была сложена посуда: керамический чайник, чашки, деревянные ложки и вазочка со сладостями. Лионель с любопытством взял конфету сахарного мрамора и стал разглядывать.
- Это рубин?
- Нет. Это сладости.
Лионель удивился.
- Выглядит прям как настоящий.
- Я тут так преисполнюсь, отдаляюсь от материальных ценностей, а ты со своими драгоценностями.
Лионель засунул конфету в рот и с интересом принялся разглядывать стеллаж с ящиками.
- Мне так приятно думать, что я не потолстею, - сказал он.
Я открыл большой шкаф, что стоял поодаль от двери. Там не было никаких бумаг, лишь подушки и одежда. Что важного хранит здесь Эфна? Больше напоминает комнату для приема гостей.
- А жаль. Ты ходой, как спичка.
- Это мускулатура. Знаешь, как много я из-за тебя набрал?
- У дидей хороший метаболизм, можешь не париться по этому поводу, - отшутился я.
Я услышал какой-то шум за дверью. Лионель, видимо тоже, поэтому он пугано посмотрел на меня. Я схватил его за руку и запихнул в шкаф, залезая следом.
- Ты меня раздавишь! - завопил Лионель.
Я заткнул ему рот рукой, захлопывая дверцу. Он нахмурился, пнув меня ногой по бедрам, но замолчал, отвернувшись. Я чуть отстранился от него, глянув в щель, рассмотрев низкий знакомый силуэт.
Внезапно Лионель обвил мою шею и прижался ко мне. Сначала я хотел возмутиться, но Лионель показал мне на коробку, на которой он почти лежал, поджав губы. Я приподнял его, руками придерживая его под спину. Из-за этого он прижался щекой к моей шее.
Готтею стал рыскать в ящиках стеллажа, что стоял напротив шкафа. А потом, видимо, нашел, что искал и быстро покинул комнату. Когда я услышал, что замок закрылся, почувствовал себя неловко между ног Лионеля, поэтому поспешно открыл дверцу шкафа и вывалился на ковер. Лионель протянул мне шкатулку.
- Я должен ее поблагодарить, что тебе на ней было неудобно лежать?
Лионель показал мне содержимое. Внутри лежало какое-то непримечательное барахло: сломанный куб связи, какие-то одежды, парочка ювелирных украшений (думаю элийских) и множество писем, одно из которых я раскрыл. И ничего не понял. Буквы, выведенные мудреным почерком были мне не знакомы. Полагаю, они все на дидейском. Если я заберу одно, заметит ли Эфна? Я схватил то, что раскрыл, и засунул его в карман.
- Мы это искали?
- Не знаю. Ты заметил, что он забрал? - поинтересовался я.
Лионель покачал головой.
- Ладно, пойдём.
Лионель убрал шкатулку назад.
Мы вылезли так же через окно и покинули центр города. Лионель удивленно осматривал архитектуру, смотрел на дождевые облака. Иногда дергался, не понятно от чего. Когда мы подошли к моему дому, с неба мелко заморосило.
Мы вошли, а Лионель, не озираясь по сторонам, лёг на диван лицом вниз.
- Устал?
- Мне тяжело воспринимать все это. Я боюсь, что все это я придумал и просто схожу с ума. Я был морально не подготовлен ко встрече с ними.
Я скривился. Наверное для меня это было бы неподъемно, но он хорошо держится. Внезапно за окном загремело. Лионель повернулся на звук, глядя на стекающие по стеклу капли, что за их разводами не было видно улицы.
- Сильные здесь дожди...
Лионель погладил себя по рукам.
Я сунул устройство для перевода в карман и заварил чай, а потом поставил посуду на поднос.
- Пойдем на террасе отдохнем.
Лионель кивнул. Мы вышли через заднюю дверь, где была уличная веранда с диваном. Лионель поежился. Я набросил на него свой кардиган, когда он сел. Я разместился рядом, поставив поднос на пол.
- Может поспишь?
- Не хочу, - он прижался ко мне, положив голову на плечо, - С мамой поругались. Опять.
- Ты мне не рассказывал о ней. Только об отце. И чем же тебе не угодила эта женщина?
- У нас сложные отношения. Есть недопонимания, из-за которых мне сложно с ней общаться. Она меня любит, но мне не хочется лишний раз просить ее о помощи и впускать в свою жизнь. Вот бросила работу и приехала по моей просьбе.
- А зачем ты попросил её приехать?
- Она всегда говорила папе, что я в порядке, была против больниц и лечения. А папа был с ней не согласен. Я решил, что она сейчас лучший вариант. По крайней мере, не отвезет меня в очередную бесполезную клинику. Но не получилось, - Лионель закинул ноги на диван, - Давай посмотрим письмо. Ты же зачем-то его украл.
- Это моя работа.
- Ты не клептоман.
- Я люблю свою работу.
Лионель закатил глаза и протянул украденное письмо.
- Тем не менее... Как ты собираешься его читать?
Я достал уже из распечатанного конверта лист бумаги. И устройство для перевода. Голограммой мне высветился текст на английском.

"Мой милый Эфна, я знаю, что ты никогда больше не взглянешь в мою сторону. Мне жаль. Я не хотел предавать твоё доверие, но все не так, как тебе кажется. Я не виноват. Я знаю, что ты разочарован, но я хочу, чтобы ты понял меня. И выслушал. Прошу.
Верховный эро Сотарина Сэ Кои."

Последнее время я слишком часто лезу в жизнь Эфны. Возможно, это это позволит мне расположить его к себе.
- Просто личное письмо?
Я вздохнул и сунул его обратно в свой кардиган.
- Этот остров хранит так много тайн, но чем больше я узнаю, тем больше вопросов возникает.
Лионель сжал мою руку. И тихо прошептал:
- Прости.
- Ты-то за что извиняешься?
- Я тебя в это втянул...
- Успокойся. Я в порядке.
Он так расстроен из-за ссоры с матерью? Разве это столь значимая причина для волнений? Мне тяжело это понять.
Дождь на Терр Дью тоже какой-то необыкновенный. Звонкий. Возможно, потому что тут много деревьев, капли бьются о листья и заглушают все остальное. Лионель сопит над ухом. Я наклонился к его лицу и обнаружил, что он спит. Я пощупал его ладонь. Тёплая. Но, наверное лучше занести его домой.
Я мягко отстранил его, чтобы подняться. Взял на руки и отнес в спальню. Я накрыл его одеялом, но он приоткрыл глаза.
- Ляг со мной.
- Чего?
- Мне так хорошо с тобой было на террасе. Давай полежим.
Я вздохнул и лег рядом. Укрываться не стал. Лионель просто глядел на меня, хлопая глазками.
- Ты так подавлен?
- Мне и так непросто с мамой общаться, так еще и не получил поддержки, на которую рассчитывал.
- А что у вас за проблемы-то?
- Мои родители не живут вместе. Точнее то живут, то нет. У них свободные отношения. Как мне рассказывал папа, они поженились, а спустя несколько лет поняли, что не-то чтобы друг друга любят, но им комфортно быть в браке. А я до пятнадцати лет об этом не знал. И узнал не очень хорошо... Вот так... Я их понимаю, они не хотели меня травмировать, да и ребенком я мог много чего лишнего сболтнуть, но они затянули с раскрытием этой тайны, и получилось еще хуже, чем могло.
- Я так думаю, ты застукал свою мать за "изменой", и им пришлось тебе рассказать?
- Да. Тогда я, конечно, на это очень плохо отреагировал. Мы с ней больше года не общались, по-моему. Потом я остыл. Юношеского максимализма поубавилось. Как-то смирился с мыслью, что их отношения ко мне не относятся, и, не смотря ни на что, она меня любит. Вот только между моими общими пятнадцатью и семнадцатью годами, к которым я решил возобновить общение, общего не осталось. Вот за столько лет мы так и не нашли точек соприкосновения хоть в чем-то. Она старается. И на концерты мои ходила, и с модельным бизнесом помогала, но мне как-то все равно неловко с ней. Она меня не понимает, не знает, и нам не о чем общаться, - Лионель приоткрыл глаза, а потом уткнулся мне в грудь, - Забудь. Я немного разговорился.
Первый раз, когда он рассказывает мне что-то, а потом просит выкинуть из головы. Думаю, ему неприятно об этом говорить.
- Как скажешь.

Дождь утих только к вечеру. Все это время я думал, что так и не навестил Эфну. И решил собрать ему что-нибудь вкусненькое. Да и стоило бы извиниться за утренний инцидент.
Лионель до сих пор спал.
Нацепив пальто, я выскочил из дома. На удивление, улица была многолюдной. Однако, приглядевшись к дидеям, я понял, что никого из них раньше не видел.
- О, Лионель, - раздался мягкий знакомый голос Валимеи.
Джокэм, что был с ним, одарил меня угрюмым взглядом.
Я ещё раз глянул на дидей наблюдая, как они скользят по замороженным лужам.
- А вам ничего не будет, что вы покинули Долуну?
- Дождь же. Вода везде.
- Вам, наверное, тяжело из-за особенностей вашей магии.
- Мы несколько дней можем проводить в основном городе без последствий для организма. Все не так печально. Просто моя жизнь не протекает за Долуной. Мне незачем посещать основной город, - Валимея оглядел мой дом, - Так ты тут живешь? Джокэм, почему ты мне не рассказал?
- Я думал, это неважно.
- Наверное, ты прав, - Валимея наклонил голову на бок, уставившись на что-то за моей спиной, - О, Аманель.
Я повернулся. Аманель сонно потирал глаза, когда он обратился к Валимее:
- Разминаетесь перед фестивалем?
- Можно и так сказать.
- Ты обещал сходить со мной на поле, - встрял Джокэм.
- О, да, точно. Мы пойдем.
Валимея взял его под руку, помахав нам на прощание.
Я повернулся к Аманелю и поинтересовался:
- А Валимея парень или девушка?
- Не знаю, - пожал плечами Аманель, - Прости, опять вырубился. Я одолжу кофту?
- Бери.
Аманель хихикнул, покраснев, приобнял мою руку.
- А куда ты?
- Думал быстро навестить Эфну в лазарете, пока ты спишь.
- А я хочу забрать людскую музыку из башни. Мне понравилось.
Я пожал плечами.
Вместе мы дошли до центра города. А когда пришла пора расходиться по разные стороны, Аманель ненадолго повис на моей шее, приобняв и прошептал:
- Завтра свидимся и сходим в зал Колдинов. Спасибо, что приютил меня.
Он быстро отстранился, скрывая на щеках легкий румянец. А потом поспешно смотался.
Я вздохнул и неспеша направился к лазарету.

Если честно, не представлял, что сказать Эфне. Просто извиниться и поинтересоваться самочувствием? Никогда не навещал больных.

Я постучался, а после вошел, не дожидаясь ответа. Эфна сидел за столом, работал. Я немного удивился, потому что думал, что он будет лежать или спать. Я заметил, что он коротко окинул меня взглядом, думаю, разглядывая, но никак не отреагировал.
Я поставил еду на стол рядом и неловко выдал:
- Некрасиво получилось утром.
Рука Эфны замерла, он кивнул и некоторое время молчал, словно чего-то ждал.
- Ну, я пойду, поправляйся, - проронил я и направился на выход.
- Я знаю, что ты не наноко.
Я остановился и переспросил:
- Что?
Эфна отложил перо и так же невозмутимо повторил:
- Ты не наноко. И не Лионель Моро.
Он сказал это уверенно. Без капли сомнения.
Отпираться бессмысленно, да? Я повернулся к нему, поджав губы.
- Я не думал, что это зайдет так далеко...
Эфна откинулся на спинке стула, по-прежнему элегантно. Под его внимательным взглядом продолжил:
- Я человек, нанятый Лионелем Моро. Он не очень-то был в восторге от писем и заявлений наследников Алексы. Это просто моя работа. Я пообещал Лионелю найти лекарство от голосов Мараны.
- Лекарство? - поинтересовался Эфна.
- Он очень остро реагирует на голоса Мараны: мигрени, головные боли. У него масса проблем из-за этого, - я перемялся с ноги на ногу, - И что ты будешь делать?
- Ничего. Ты уедешь с Терр Дью через два месяца, как и полагалось. И забудешь обо всем, что тут происходило. На Земле тебе все равно никто не поверит. А тут никто не узнает, что ты не наноко.
- И все?
- А что ты хочешь? Чтобы я приказал наследникам Алексы выкинуть тебя в Тихом океане? - и тихо добавил, но я услышал, - Дай мне выбрать себя, а не народ.
Эфна оставляет все как есть, потому что ему так нужно, но для безопасности народа ему стоило бы что-то предпринять. Так он и выбрал себя. Хоть его мотивов я не понимаю, мы, вроде, не настолько близки, но подобный расклад меня устраивал.
- А как ты догадался? - поинтересовался я.
Эфна молча протянул мне фотографию Сотарины, что я ему отдал. Задняя её сторона была раскрашена графитом, лишь вдавленные буквы из записей моего дневника красовались там, как по обводке.
Я же вложил снимок меж страниц, когда писал, а потом вручил ему фотографию с пропечатанными буквами из моих личных записей.
- Это было очень опрометчиво, - подметил он, словно знал, о чем я думаю, - Но этого было недостаточно. На следующий день я оставил перед тобой кое-что компрометирующее на французском языке. По твоему лицу, догадался, что французского ты не знаешь.
Эфна вернулся к своей писанине, словно забыл весь этот разговор.
Я вздохнул, потерев затылок, и переведя тему, не думая спросил:
- Может тебе не стоит работать?
- Я в порядке, - Эфна протянул мне ладонь, - Я могу проверить твой телефон?
Неудивительно, что он хочет просмотреть столь важный накопитель информации, чтобы избежать прошлого опыта. Я вручил ему смартфон, который постоянно носил с собой из привычки.
Эфна недолго копался в нем. Я даже удивился, что он так умело орудует тем, чем ни разу не пользовался. И показал мне снимок.
- Это наноко Лионель? Он похож на Аманеля.
Я немного удивился. Если честно, не знал, что там есть фотографии Лионеля. Неуверннно кивнул, хлопая глазами.
- Поэтому я и спрашивал, есть ли у дидей близнецы.
Он отдал мне смартфон.
- Лионель не брат-близнец Аманеля и наоборот. Они одно существо.
- В каком смысле?
Эфна поднялся с места, магией накинул на себя плащ и направился к двери.
- Пойдём покажу.
- А...
- Я чувствую себя нормально. Это Руф заставил меня здесь лежать. Мол я заработался. Ну ты слышал. Пойдём.
Мы вышли на улицу и пошли в башню, где поднялись на десятый этаж. Эфна без колебаний отворил двери, запуская меня в огромный зал. В центре стоял экран, а с обоих сторон от которого были лестницы, ведущие вниз, где была платформа, над которой хаотично висели прямоугольные кристаллы. Их было тысячи. Некоторые периодически серели, из-за чего я догадался, что это были голограммы. Эфна подошел к экрану и что-то клацнул.
- Каждый житель Терр Дью, как ты знаешь, связан с кристаллом. Однако саму его работу объяснить очень сложно. Представь, что существует магическая твёрдая масса - та самая, что пускает порождения, она называется Марана. Когда появляется дидея, её существование отображается на Маране в виде небольшого элемента, как мозаика. Существующие ныне наноко оставляют на магической массе пустое место, оно как-бы занято для вас, однако из-за того что наноко не стали дидеями, полноценного сформировавшегося элемента там нет. Поэтому нам так же и важно разрывать связи порождений, чтобы на это место могла появиться другая дидея. Сам этот элемент называется донан. А вот совокупность Мараны и всех донанов и есть кристалл.
- Типо кочана кукурузы?
- Что-то похожее, - равнодушно пропарировал Эфна, - Я, как единственный верховный Эро, слежу за состоянием каждого донана. И у Аманеля он странный. Я не знал, это постороннее влияние на кристалл, или что-то при его формировании пошло не так, но в общем донан Аманеля всегда вызывал у меня вопросы. Обычно повреждения не очень хорошо складываются, как на внешнем, так и на внутреннем состоянии.
- Но у Аманеля есть проблемы с магией, - возразил я.
- Это самое меньшее что могло быть при таком повреждении. Может, ему повезло. Настоящий кристалл я тебе, конечно, не покажу. Это слишком важный обиход нашей жизни, чтобы я показал его человеку, который попал на остров обманом, пусть и для помощи наноко, - Эфна выдохнул, - Аманель Ви Одая.
Над его ладонью высветился серо-голубой донан.
- Он сколот? - спросил я.
- Да. И если сравнивать с обычным, то это ровно половина.
- Ты хочешь сказать, что порождение Лионеля является оставшейся половиной донана Аманеля?
- Да. Во время появления Аманеля с его донаном что-то произошло, из-за чего появился такой дефект. Марана спустя какое-то время создаёт для Аманеля оставшуюся половину. То, что не сформировалось, чтобы пригладить собственные погрешности. В таком случае Лионель и Аманель - просто разные качества одной личности. И их донаны необходимо соединить.
- И как их соединять?
- Наноко Лионель должен стать дедеей, чтобы его донан сформировался на магической материи. Они станут одной дидеей с целым донаном.
- А если Лионель не захочет?
- Его проблемы и могут быть влиянием сломанного донана. Я не могу быть полностью уверен, поскольку я не видел его донан, но голоса у наноко - проявление связи с Мараной. Я предполагал, что когда-то появится его половина, но никогда не думал, что это будет наноко.
- Но они разные! Это не один человек! Один из них исчезнет! Так нельзя! - возмутился я.
- Они изначально должны были быть одним существом. Аманель появился раньше Лионеля, поэтому наноко Лионеля никогда и не должно было существовать. Это ошибка Мараны.
- Лионель не ошибка!
- Тогда, ты хочешь сказать, что Аманель - ошибка?
- Он тоже не ошибка. Они разные... Они просто...
- Тебе кажется, - Эфна вздохнул, - Они могут быть разными, но должны быть единым. Может быть у них отсутствуют качества, которые перепали их второй половине, а может они должны резонансом вызвать симфонию и сделать все таким, каким все должно быть, как задумано Мараной.
Он махнул рукой и донан над его ладонью растворился в воздухе.
- Пойдем, - кинул он.

Я поплелся за ним до лазарета. Был я как-то особенно подавлен, хотя не знаю почему, ведь моя работа по отношению к Лионелю была сделана. Я просто должен был рассказать ему то, что услышал сейчас от Эфны. И мои тридцать тысяч были бы отработаны.
Я проводил его до дверей, но когда хотел уйти, когда Эфна сказал:
- Не приближайся к Аманелю.
Я повернулся, приподняв брови в удивлении.
- Ты думаешь, я ему расскажу?
- Нет. Аманель с появления знает про дефект донана. Я не имел права ему не говорить. А рассказывать ему о существовании Лионеля тебе нельзя, иначе весь остров узнает, что ты не наноко.
Я захлопал глазами.
- Ты просишь меня перестать с ним общаться?
- Ты же сблизился с ним из-за того, что он похож на Лионеля. Не думаешь, что это несправедливо по отношению к нему?
Это не так, но мне Эфне было нечего возразить. Наверное...
Эфна явно заметил мое замешательство.
- Если хочешь поговорить, заходи, не стой под дождем.
Эфна направился по коридору обратно к палатам. Когда я заметил, что он перематывает запястье утягивающими бинтами. Тогда я спросил:
- Почему вы с Руфом поссорились? И почему ты спускаешь ему такое поведение с рук?
- Руф мой самый близкий друг. У него сейчас все хорошо, и я этому рад, потому что он заслужил. А ему не нравится, что я предпочитаю не портить его идиллию.
- А у тебя, Эфна, все хорошо? - поинтересовался он, спрятав кисть за рукавом.
- Что ты имеешь ввиду?
- Я просто недавно задумался. Ты один за всем этим следишь. Этот город был сотворен тобой и столько лет ты думал лишь о его благополучии. Я подумал, что ты просто не можешь быть другим. Наверное, это тяжело. Прости, если что-то не то сказал.
- Я считаю, что это моё наказание. Я не смог защитить, то что мне было дорого.
- Ты о Сотарине?
Эфна остановился у панорамного окна с видом на сад внутри лазарета, где росло то самое дерево.
- Не только. Я и Элий любил. Это был прекрасный город. Поэтому и не люблю навещать Долуну.
- Не понимаю.
- Долуна - самый старый район Ололие. Я слышал, ты вчера туда ходил. Видел церковь? Это с элийских времен. Долуну создал Сотарина. Это был отдалённый от Элия уголок безмятежности, где он проводил месяцы, вдали от основного дворца, работал. Иногда я полгода его не видел, но не осмеливался беспокоить, пока он не присылал мне письмо, что ему нужна помощь. На самом деле, ему просто ему было скучно. Я хотел перестроить Долуну, но Морэ мне не дал этого сделать, потому что в ее строительстве использовалось коралловое мозаичное стекло. Это был один из видов искусства, признанный благородным среди аристократии Элия. Его придумал Сотарина, а распространил Диней. В Элие было всего две мастерицы коралловой мозаики, которые делали все стекло города. Это единственный экземпляр.
- Технология не сохранилась?
- Дело не в технологии. Это личное для Морэ. Для него важна мозаика созданная именно Одариа и Саталимией. Когда он напомнил мне про мозаику, мне даже стало стыдно, что я думал это уничтожить, ведь Одариа и Саталимия оказывали мне поддержку в Авапану. Вот и не хожу туда, чтобы...
Эфна замолчал. Мне показалось, что он пожалел, что решил поделиться этим.
- Чтобы тебе не казалось, что ты навещаешь его? - предположил я.
Эфна пожал плечами.
- Глупости...
Сначала я подумал, что он назвал моё предположение глупым, но потом понял, что ошибаюсь и удивлённо глянул на него.
- Вовсе нет. Ты очень категоричен по отношению к себе.
- Люди просты на сочувствие. Я даже не знаю, стоит ли завидовать, что понятие скорби вам ведомо, и ты меня утешаешь.
- Я не думал об этом. Но потеря близко человека - это иногда очень тяжело. И тебе не с кем было этим поделиться...
- Я не то чтобы горел желанием. Мои чувства к Сотарине очень сложны даже для меня самого. Я не представляю, как делиться ими с другими. Ты спрашивал скучаю ли я. Если честно, я никогда об этом не задумывался. Да и не могу я сказать точно. Вроде бы да, а вроде бы я обижен на него настолько, что хочу забыть навсегда. А может и простил бы его. Не знаю. Об этом очень тяжело судить, когда его больше нет в живых. Если бы он не умер, я бы его не простил. Но если бы я мог сейчас с ним свидеться, наверное, я бы все на свете ему отдал и не нашел в себе ни капли обиды.
Я облокотился на перила. Письмо. Между ними что-то произошло. Сотарина просил за это прощения и просил дать объясниться. Но, видимо, не успел. А Эфна до сих пор не понимает, что ему чувствовать.
- Даже не знаю, что сказать тебе для поддержки. Я плох в этом. Я могу, наверное, только слушать.
- Некоторые и это делать не в силах, - он покачал головой и перевел тему, - И что ты, как человек, думаешь об Ололие?
- Мое мнение будет какое-то кардинальное? Я не первый человек на Терр Дью.
- Наследники Алексы с юношества изучают нашу жизнь. Они знают, что их ждет на острове. Ты другой пример.
- Сложно тут. И ваша жизнь и все остальное, будто в другой мир попал. Да и с магией мириться сложно было. Я, наверное, до сих пор не осознаю реальность происходящего. Жил как-то двадцать с лишним лет с пониманием, что... В общем я был в шоке.
Я покрутил телефон в ладонях.
- Не кори себя, что своим вмешательством сделал Лионелю хуже. Один мой хороший друг сказал мне, что мы можем сделать выбор, но не можем выбрать последствия. В этом и заключается сложность жизни. Но если последствия нам не нравятся, мы вольны их исправить.
- Не всегда.
Эфна пожал плечами.
- Ты меня раскусил.
- Вот как?
- Он говорил, что последствия нашего выбора могут нам не нравиться, но это не значит, что мы должны о нем жалеть, даже если не можем исправить. Иногда приходится просто мириться и жить с ними. Просто потому что мы выбираем решение, а не вытекающее из него. Но это звучит очень удручающе. Я не хотел тебя расстраивать. Да и ситуация, в которой он это говорил, была не самая подходящая, ведь его ошибка стоила жизней двадцати четырёх невинных дидей.
- Я подумал, что ты это о Сотарине.
- Это мне сказал Диней. Я посчитал его тогда эгоистом. Не помню, озвучил ли я это вслух. На самом деле, я понял, что он имел ввиду относительно недавно, но тогда был не тот случай, - он покачал головой, - Прости, я заговорился. Мне иногда нужна тяжелая рука Руфа для осаждения.
- Брось, Эфна, все в порядке. Я все равно по сравнению с вами слишком мало поживу, чтобы ты парился по этому поводу.
- Тоже верно.
Я стал разглядывать снимки на экране. Глупо было спрашивать откуда они, ведь телефон мне дал Лионель. Вот только зачем он перебросил их сюда, я не понимал.
Присмотревшись, я понял, что это фотографии с нашей вечеринки на яхте. Вот только я не помню, чтобы мы их делали. Может Лионель стал снимать уже после того как меня унесло?
Я замер, когда остановился на снимке, где чётко видно, что я целую его шею.
Что блять это значит?
С этого момента, чем дальше я листал, тем становилось хуже. Лионель прижимался ко мне в расстегнутой рубашке, а я прислонялся губами к его щеке, к краям губ. И с каждой пролистанной фотографией, живот скручивало в узел.
- Я пойду, - сказал я Эфне.
- Ты в порядке?
- Да, просто душно стало...
Я спрятал свое бледное лицо в капюшоне и выбежал из лазарета. Капли забились о щеки.
Мы же не могли... Мы не могли...
Моя злость, сменялась какой-то непонятной дырой внутри, от присутствия которой тошнило. Огни Ололие меня слепили, в глазах рябило, мне хотелось не видеть яркого света. Холодный дождь остужал мою голову. Я находился в этом бесконечном круговороте, а на ватных ногах брел куда-то.

Он спрашивал, вспомнил ли я. Так вот что он имел ввиду... Поэтому он интересовался нашёл ли я телефон. И поэтому просил уехать с ним во Францию.
Но я ни черта не помню. Мы дурачились? Я к нему полез или он ко мне? Чем вообще все это закончилось?

Я даже не заметил, как пришёл в парк. Я сел на траву под деревом и зарыдал. Не знаю почему. Мне хотелось реветь. От безысходности? Мне было обидно? Я злился? Я не знал.
Я услышал звуки шагов и поднял голову.
Мне пришлось мгновенно собрать сопли и выровнять дыхание. Хотя вряд-ли по моему лицу было не заметно, что я заливался слезами.
- Что ты тут делаешь?
Эдона сел рядом, накрыв мои плечи одеялом.
- Эфна сказал, что ты убежал. Попросил найти тебя, переживал, что ты простудишься.
- Ты как-то быстро.
- Скажем так, я знал, где искать, - он поднял голову и повернулся, стал оглядывать листву, - С этим деревом у меня много воспоминаний связанно. Помню, я однажды тоже под ним рыдал. На языке дидей оно называется цуалина. Мне Руф рассказывал, что у дидей она является символом любви. У него просто поразительная память на подобные вещи. Если ты отравишься ягодами, он по симптомам может угадать, что за ягоды ты съел. Хотя, когда я этого не знал, я дулся на него, когда он просил меня язык показывать.
Я шмыгнул носом и переспросил:
- Язык показывать?
- После каждого путешествия в лес он просил меня высунуть язык. А когда я это делал, он щелкал меня по лбу и говорил, что я забавно выгляжу. Мне до слез было обидно, а потом он сказал, что просто проверял, не съел ли я ядовитых ягод, которые красят рот, а остальную часть этой процедуры он не со зла делал.
Эдона сел передо мной в позе лотоса. Я только сейчас заметил, что он был не заплетен.
Я больше не чувствовал капель, бьющих меня по лицу, а бубнешь Эдоны подействовал на меня как-то особенно успокаивающе. Наверное, он поэтому и заговорил ни с того ни с сего о деревьях.
Я глянул на телефон в своих руках, вздохнул и сунул его в карман.
- Каково тебе было принимать свои чувства к Руфу? - внезапно для самого себя выдал я.
Эдона, кажется, на мгновение удивился, а потом покачал головой, улыбнувшись.
- Очень тяжело.
- Почему?
- Были свои причины. Пойдём кое-что покажу.