Дорога к божественному контененту

Эдона привёл меня в библиотеку. Без Эфны тут было как-то особенно пусто, но Эдону, кажись это не волновало, он невозмутимо достал книгу с полки человеческой истории.
- Это словарь, созданный Эфной. Ты знаешь, что большинство вещей что происходит у вас, просто не имеют терминологии у нас, потому что их попросту не существовало, пока люди нам про них не рассказали. Некоторые вещи понять просто. Что такое футбол? Игра, как айсрос, только с другими правилами. Но что такое сирота? Мы не можем это объяснить. Дидеи появляются на свет взрослыми. У нас не может быть брошенных детей. Вот это словарь таких слов. Если ты откроешь его, то заметишь, что там есть имена наноко, которые записали слова туда. Семьдесят лет назад в этом словаре появились новые термины. Как думаешь, какие?
- Не знаю.
- А ты открой и посмотри.
- Английский...
- Эфна подумал, что этот словарь должен вестись на человеческом языке, потому что нам эти слова не нужны.
- Гомофобия и гомосексуализм... Эти слова вы узнали семьдесят лет назад?
- Да, наноко рассказал. В стране, откуда он был родом, за это убивали. Эфна говорил, что у дидей нет таких понятий из-за кристалла Мараны, который поддерживает нашу популяцию. У нас нет ориентаций. Дидеям все равно, какого пола тот, кого они любят, а численность дидей не пострадает от однополого брака. Соответственно и нет ненависти к определенным типам отношений. Тут просто никогда не существовало мыслей, что для любви требуются понятия, что какая-то любовь правильная, какая-то нет. У Руфа не было сомнений по этому поводу. Он всегда считал людей недалекими. А я вот... Я был склонен к любому мнению окружающих. Вот мы и бегали друг от друга. Хотя я его любил, просто было страшно, но потом Руф показал мне, что жить, опасаясь осуждения - хуже смерти. И я ему за это благодарен, потому что сейчас я счастлив. Я не представляю, что сейчас со мной было, если бы я не осмелился на эти отношения. И мне не хочется об этом думать.
Я смятенно кивнул и посмотрел в книгу, чтобы глянуть имя наноко.
- Оливер Хирвонин...
Мне показалось, что Эдона содрогнулся, когда я прочитал, однако, повернувшись, я не обнаружил, что выражение его лица как-то поменялось, поэтому решил, что мне показалось.
- Спасибо тебе. Ты явно наспех оделся, чтобы пойти меня искать. Я бы так не сделал.
- Ну, вот такой я. Больше пободрствую - дольше посплю. Руф тебе потом спасибо скажет. Пойдём, я тебя накормлю.
Я послушался, хотя наверное мне было больше неловко, чем интересно. Руф явно будет не очень мне рад. Но я чувствовал себя опустошенным. И мне требовалась компания.
Мы вышли из библиотеки и направились к дому, в котором я не рассчитывал побывать - семейное гнездышко Кэлинов.
- Надеюсь, ты любишь морепродукты. Я привил Руфу любовь к красной рыбе, поэтому у нас все блюда с ней.
- Эдона, а ты любишь его?
Эдона замер и, выгнув бровь, посмотрел на меня так, словно увидел пришельца.
- Конечно. Зачем мне быть замужем за тем, кого я не люблю? - Эдона приложил руку к груди, - Ты меня прям застиг врасплох этим вопросом... Мне тяжело представить, что тебя заставило сомневаться в моем положительном ответе.
- Тебе не было страшно выходить замуж за такого человека?
- А, - коротко протянул Эдона, - Вот ты о чем... Руф никогда не поднимал на меня руку. Щелчок по лбу, про который я тебе рассказал, был самым болезненным, что он делал по отношению ко мне. Руф резкий на слова и не очень приветливый, совсем юные дидеи его шугаются, потому что есть основания полагать, что он может свернуть шею, и глазом не моргнув. Но на меня он голос повышал в последний раз, когда ещё имени моего не знал.
- Вот, значит был же момент, когда он смотрел на тебя, как на кусок грязи. Неужели тебя это не оттолкнуло? И как так получилось, что ты стал для него особенным?
- Это очень долгая история.
- Я обожаю долгие истории.
- Мы просто сдружились. На самом деле, я не знаю, когда Руф стал испытывать ко мне романтические чувства. Сначала мы просто стали хорошими друзьями, и как-то все так неожиданно сложилось... Потом он признался мне, что имеет проблемы со сном. Руф не мог раньше спать в одиночестве. Морэ делал ему лекарства, от которых он буквально отключался на ровном месте. Мне не хочется думать, как Руфу было тяжело все эти годы. По-моему, Лон однажды меня спросила, не обидно ли мне, что Руф почти половину нашего времяпровождения спит рядом со мной. Я никогда не думал, что это моя непосильная ноша. Люблю гладить его по волосам. Они у него такие красивые, не правда ли?
- Почему он не мог спать?
- Может быть, ты замечал, что в Ололие не так много дидей старше пятисот лет. Этому есть очень простое объяснение. Пять веков назад дидеи чуть не вымерли. В дидейской истории это назвали Авапаной. Я не больше любого молодого жителя о ней знаю, ведь не смотря на то, что мой муж появился в её рассвет, а все его друзья пережили её, никто не любит вспоминать. Это было очень страшное время. По сути Руф военный. И с самого первого дня своей жизни он не покидал поле боя до конца Авапаны. Однако большую ее часть он жил с Колдинами. Они друг друга охраняли. Когда Руф остался один, он забыл про спокойный сон. Да и другие его заскоки от того времени остались, поэтому его и боятся. Он может вести себя угрожающе. Сложно общаться с тем, кто раньше не выпускал меч из руки даже когда спал. А Руф вовсе милашкой не выглядит. Но, на самом деле, как бы он вас не запугивал, не хочет брать меч. Нет ничего хорошего в том, чтобы вспоминать ужасы войны. Особенно, когда почти всю жизнь ты не мог из-за них спать.
- Я даже не подозревал, что он такой... Это, наверное, очень тяжело. Вам обоим было. Ты сказал, что раньше. Сейчас нет таких проблем?
- Он говорит, что в нашем доме чувствует себя в безопасности, поэтому сейчас спит. Ты об этом не задумывался, да?
Я удивлённо посмотрел на Эдону. Он мягко прищурился.
- Теперь ты знаешь, почему он разозлился на тебя в лазарете. Ах, какой я болтливый. Мы же договорились, что не расскажу, пока не бросишь курить.
- Так вы знали.
Эдона усмехнулся и пожал плечами.
- Я почти сразу понял. Как ты наблюдал за нашими взаимодействиями, как ты на них реагировал. Это очень заметно. Руфу все равно. От чистого сердца говорю, что ему плевать. Он злится, лишь потому что переживает, что я начну снова загоняться. Зря, меж прочим. Но такой он.
Он свернул с основной дороги к двухэтажному дому.
Внутри было уютно. Первый этаж был не сильно больше моего. Но личная мелочевка делали его более живым. Почти все было заставлено снимками, которые я не хотел разглядывать.
- Проходи, я положу поесть.
Я приземлился за обеденный стол. К моему удивлению, он был на пятерых. Они часто принимают гостей?
- Осторожно, горячее, - сказал он, поставив тарелку с чем-то ароматным, похожим на сливочный суп с лососем. Я попробовал.
- Вкусно.
- Руф готовил, - сказал Эдона приземляясь рядом со мной.
- Я думал ты.
- Руф делает все домашние дела. Хотя готовить он раньше не умел. Я его учил, - Эдона взял фрукт с тарелки на столе и поинтересовался: - Так что произошло? Эфна сказал, что на тебе лица не было.
Я выдохнул.
- Да я не могу толком объяснить...
- Попытайся, может получится.
- Я перед отъездом наговорил одному человеку гадостей. Чувствую себя виноватым, но я и злюсь на него. А может быть и нет. Не знаю.
- За что злишься?
- Он... Меня поцеловал.
- Имеешь право, - пожал плечами Эдона, - Но ты же не просто злишься. Есть и другие чувства, а у тех других чувств тоже есть основания. Над причинами иногда надо думать и порой это бывает тяжело, но явно того требует.
Эдона отреагировал без шуток, лишних смущающих эмоций. Даже не стал расспрашивать подробнее. Я удивлённо смотрел на него, а он улыбнулся, подвинув мне чашку чая.
Я нахмурился. А потом резко выпалил:
- Мне не нравятся парни.
- Дидеям все равно на пол, а ты почти дидея.
Эдона сам сомневался, только лишь из-за людской терминологии. Кажется, он понял ход моих мыслей, но возражать не стал. Лишь ухмыльнулся, из-за чего я спросил:
- Ты что-то от меня скрываешь, да?
В этот момент за окном загромыхало. Эдона чуть дернулся, но взгляда от меня не отвел.
- Когда будешь уезжать, скажу на ушко. Доедай и иди наверх спать.
- У вас есть лишняя спальня?
- Угу. Знаешь, я не могу решить за тебя, что ты чувствуешь, но я всегда буду рад тебя видеть и слышать.
- Вряд-ли я приду к тебе снова за советом.
- Но приятно думать, что тебе его дадут, если попросишь, - Эдона покачнулся на стуле.
Я смущённо опустил взгляд в пол, съежившись под его внимательным взглядом.
- Прости. За все.
- Тебе не стоит извиняться, но я рад, что ты это сделал.
- Не стоит?
Эдона пожал плечами.
- Я не привык злиться на наноко за гадость с Земли. Мне скорее жаль вас. Земная клетка отвратительна, из неё очень тяжело выбраться. Наноко, которые чувствуют, что Земля не их дом, но не в курсе, существует ли для них место. Больше половины наноко никогда не узнают, кто они такие. Огромный промежуток в семьдесят лет... Представь, сколько наноко за эти годы погибли, так и не узнав, что Земля - не их родина.
Я задумался.
- А много наноко уехали?
- Прошлые? Почти все вернулись, потому что не могли бросить свои земные семьи на произвол судьбы. Помню, там был парень... Он хотел остаться, но он был единственным мужчиной в семье, так как его отец и старший брат умерли на войне. А про остальных не знаю. Я не так много живу.
- Ты сказал почти все?
- Один остался.
- А кто?
- Оливер Хирвонин.
- А я его знаю? Он же получается уже не Оливер.
- Потом как-нибудь вас познакомлю. Ты доел? Иди спать.
Я направился наверх, задержавшись на лестнице, заметил, как Эдона убрал мою тарелку.
Дверь спальни отворилась. Руф оперся на дверной косяк, глядя на Эдону.
- Помнишь, что я сказал в первый день приезда наноко?
- Я помню, - Эдона подошёл и взял его за щеки, - Послеобеденный сон смягчит тебя?
- Меня что угодно смягчит, если это ты, но звучит хорошо.
- Значит спать. Я только твой.
- Ложись. Я хочу выйти к дереву.
- Из-за грома? Оденься потеплее, пожалуйста. Или мне сходить с тобой?
- Не стоит. Я быстро, не волнуйся. Готовься ко сну.
Я скрылся за дверьми комнаты. Уютненько. Письменный стол, огромная кровать, наверное в метра три. А над ней подоконник и панорамное окно. Интересно, чья она. Зачем им вообще запасная комната? Может на самом деле они достаточно часто ссорятся?
Она как-будто новая. Если первый этаж походил на семейное гнездо, то эта комната словно была ещё не обжита. Был шкаф для одежды, но абсолютно пустой. Книжный стеллаж с несколькими свитками. Но тоже чистыми.
Интересно, а Эдона ответит, если я спрошу? Раньше я думал, что он легкомысленный добрый дурачок. Однако сейчас мне казалось, что из дидей он расскажет мне меньше всех. Хотя в принципе я только о его семье и спрашиваю, а в их идиллии я явно лишнее звено.
Я лег в постель и достал из кармана телефон. Ещё работал. Хотя думаю не долго осталось. Включить? Если я его включу, то увижу ЭТО.
Вдохни, Жень. Все нормально.
Я разблокировал телефон. На удивление, второй раз лицезрения этой фотографии, не вызвало такой реакции. Я выдохнул, глядя на экран, рассматривая пьяное лицо Лионеля.
Я даже не могу понять, бесит он меня или нет, не говоря о прочих сложностях, о которых говорил Эдона. Хотя, должен признать, его слова меня утешили. Совсем немного.
Телефон потух. Умер.
Я обнял подушку и задумался.

Иногда я спрашиваю себя, как я докатился до такой жизни, словно забываю, что захотел этого сам. Да, это не яма, в которую меня загнали обстоятельства. Лишь потом я понял, что жизнь абсолютно не преподнесла мне никакого подарка, поэтому нет смысла что-то менять.
Кроме Кристины и Лионеля, у меня больше не было никого за последние пять лет. Ни друзей, ни близких, а родители закончились на моих пятнадцати годах.
Помню, Лионель спросил меня, что с ними. Я не ответил. Я не хотел бы об этом говорить. И вряд-ли когда-нибудь ему расскажу.

С семнадцати лет я жил с бабушкой: родственницей по матери, с которой мне запрещали общаться.
В юности я понял, что это скорее из-за того, что она была слишком адекватна для нашей семьи. Я искренне недоумевал, как кто-то наподобие неё мог являться родной тётей моей мамаши. Детей у неё не было. А я на тот момент являлся ее единственным внучатым племянником. Не смотря на запреты семьи, я знал, что она меня любила. И даже был счастлив, что наконец живу с ней.
В детстве, когда она собирала меня из садика, я был самым счастливым ребёнком на свете с сахарной ватой и сильно красящим язык мармеладным динозавриком за двадцать семь рублей из маленького магазинчика.
Бабушка была женщиной обеспеченной и жила в хрущевке скорее от привычки, нежели из необходимости в дешёвом жилье. Квартира у неё была с хорошим, хоть и безвкусным ремонтом.
Меня мучила совесть, что я сидел на её шее, поэтому я учился готовить, чтобы хоть что-то делать по дому. За несколько лет жизни с ней я научился полностью вести хозяйство.
С ней мне не нужны были родители. А может, я так думал.

- Ты раньше с нами никуда не ходил, - сказала одна из девушек.
Я не помнил, как её звали ни тогда, ни тем более сейчас.
- Не хотелось, - сухо ответил я.
Я уже несколько раз спросил себя, что я здесь делаю. Я не горел желанием проводить время с этими людьми, тратить деньги на билеты в кино, но почему-то это делал, хотя вежливость мне была неведома. Я здесь лишь потому что, бабушка попросила найти друзей, но на этих людей мне было глубоко плевать.
В фойе перед билетной кассой было, как обычно шумно. А я стоял у стены, смотрел на моих "друзей", что покупали билеты на ближайший сеанс фильма ужасов, оглядывал других людей в очереди, когда мой взгляд зацепился за женщину. Она бегала вокруг мужчины, который держал на руках малышку, и подтирала сопли этой девочке, а ту, что зацепилась за её платье, гладила по голове. И покорно обещала купить им все вкусы попкорна, какие только есть в киоске.
Я смотрел на них несколько минут, как вкопанный. Девушка заметила это.
- Жень, ты чего? На тебе лица нет.
- Я Евгений, - буркнул я, - Настроение испортилось.
Больше я и слова не сказал и направился домой.

Бабушка встретила меня в коридоре, как обычно. Я не хотел её расстраивать, поэтому молча затворился в своей комнате, увязнув в одеяльном коконе.
Я не заметил, как за окном потемнело. Бабушка принесла мне ужин в комнату. Тогда я спросил её:
- Почему они меня бросили?
Она явно не хотела меня обижать, но сказала мне кое-что, что расстроило меня ещё сильнее:
- Жень, просто есть такие люди, которые не умеют любить никого кроме себя. Им не стоит заводить семью, но они почему-то это делают.

Она оставила на столике макароны с сыром и ушла, чтобы не напрягать меня.

Тогда я задумался, любил ли я хоть кого-то. Мне никогда никто не нравился. И я пришёл к выводу, что подобное блядотсво передается по наследству. И поклялся никогда не заводить отношения, чтобы не быть как мои родители.
Я решил, что нет необходимости в друзьях и стал абсолютно равнодушен к окружающим людям. Кристине за многие вещи, что она делала для меня, я был благодарен, но не думаю, что я мог назвать ее другом. А с Лионелем я и не планировал сближаться. Просто так получилось.

И почему я вообще все это вспоминаю?

За окном уже посветлело. Я перевернулся на спину и услышал, как за дверьми уже во всю идёт жизнь. Видимо, семейство Кэлинов давно проснулось. И, наверное, мне не стоило злоупотреблять гостеприимством Эдоны.
Я встал с постели. Открыв дверь, унюхал сладкий запах выпечки и спустился вниз, застав за плитой двухметрового палача с растрепанными волосами.
- Доброе утро, Руф.
Он вздохнул.
- И приспичило же Эдоне с тобой возиться...
- Тебе помочь?
- Да, - Руф повернулся, облизнув деревянную лопатку, - Не мешай и свали.
- А где Эдона?
- Накрывает на стол во дворе.
Я вышел во двор. На улице было прохладно, а в воздухе до сих пор витала сырость вчерашнего дождя. Недалеко от дверей была небольшая круглая беседка, где Эдона сидел за низким столиком, попивая чай.
- Доброе утро, Лионель. Завтрак...
- Да, я уже встретился с Руфом. Как обычно добр и приветлив.
- У него хорошее настроение.
- Это видно, он отделался дружелюбной просьбой свалить. Он вообще бывает с кем-то добр, кроме тебя?
- Я не знаю.
Я сел на пол, сложив руки на столе.
- Эдона, а зачем вам комната на втором этаже?
- Ты знаешь, кто такие амано?
- Слышал, но не знаю, что значит.
- Дидеи могут создать новую жизнь. Это очень отличается от того, что происходит у людей. Сейчас дидея сотканная из моей магии и магии Руфа созревает в дереве Мараны. Он для нас будет ташо, а мы для него будем амано.
- То есть чисто на человеческом у вас будет ребёнок, а вы станете родителями, но никто ребёнка не вынашивает и не рожает, при этом он будет ваш?
- Верно. К тому же у дидей нет генетики. Он будет нашей с Руфом копией. Скомбинирует какие-то его черты, какие-то мои. Некоторые дидеи ташо и вовсе похожи лишь на одного из своих амано.
- Он же ещё и появится взрослым?
- Да. Дидеи созданные двумя другими появляются на свет взрослыми, как и обычные.
- А зачем вам тогда о нем заботиться? Он же и сам может жить.
Эдона посмотрел на меня как-то угрюмо.
- Ему тоже надо заводить друзей и приспосабливаться. Людям часто бывает сложно ориентироваться в неизвестной среде. Новопоявившиеся дидеи мало чем отличаются. Мы должны стараться, чтобы в случае чего, он всегда знал, что может положиться на нас. Для обычных дидей подобием родителей является Марана, она убаюкивает дидей в период созревания. Для дидей-ташо - амано. Кроме меня и Руфа никто не способен дать ему необходимое тепло. Эта связь намного глубже обычной заботы и кровного родства. И даже если ташо растёт в заботе и любви - это не восполнит необходимости связи с амано.
В этот момент пришёл Руф. Он поставил тарелки и сел рядом с Эдоной, а потом принялся раскладывать посуду. А сказал, что Эдона накрывает.
- О чем вы?
- О ташо рассказываю, - пояснил Эдона, - Хочешь спать?
Руф покачал головой и, зевнув, зарылся в его плечо. Эдона погладил его по волосам, а уши Руфа от этого опустись, как у собачки.
- Руф, можно вопрос? - поинтересовался я.
- Я не отвечу.
- Что ты подумал, когда вы встретились с Эдоной?
Руф посмотрел на меня, словно в первый раз увидел, и закатил глаза. Я думал Руф из тех людей, которые смущаются от таких вопросов, но он был невозмутим, как лицо с острова пасхи. А я, если честно, не планировал получить ответ.
- Я сказал, чтобы он свалил. И пообещал придушить, если он не смоется с глаз моих. Он расстроился и убежал плакать в лес. А Эфна заставил меня идти его успокаивать. Теперь ты завалишься?
- Как мило, - с сарказмом усмехнулся я, - А кто признался первым?
- Я, - ответил Руф и словно опережая мой следующий вопрос добавил, - Я пришёл ночью и сказал, что люблю его.
- Вот так просто?
- Нет, я целый день думал. Я осознал, что как-то долговато я в него влюблен, и надо бы что-то делать с этим.
- День? Всего лишь за день ты решил, что хочешь быть с ним?
Руф нахмурился, задумался.
- Да. Я стал звать его замуж, а он отказывал мне.
- Вообще-то я не оказывался. Я просто не отвечал.
- Тогда это предполагалось как данное.
- Не придумывай. Ты знал, что я в тебя влюблен.
- Вообще, я находился в любовном астрале, и у меня не было времени думать, что там у тебя на уме. А Лионелю стоит перестать спрашивать о наших отношениях, потому что он не может определиться нравится ли ему пацан с Земли.
Я переводил взгляд то на Эдону, то на Руфа, пока не спросил у первого:
- Ты ему рассказал?
- А ты не просил молчать. А даже если попросил, Руфу я доверяю как себе, поэтому все равно бы рассказал.
- Ты переоценил доверие к моему мужу.
Я скривился.
- Нет секретов?
Для меня это звучало как сказка.
Эдона усмехнулся, из-за моего перекошенного лица.
- Наши мысли и чувства не лежат на поверхности. Чтобы достигать взаимопонимания в отношениях, не важно, дружеских или любовных, ты должен их показывать. Было бы славно, если бы мы все были прозрачными стаканами, через которые все видно, но это не так. Недоверие и секреты портят гармонию в любых отношениях. На них невозможно построить крепкую семью. Мне нечего прятать от Руфа. Я ему доверяю даже больше чем себе. Он мой партнёр, дидея, на которую я могу положиться, так же как и он на меня. Разве не в этом смысл брака?
- Я не знаю, - захныкал я и смирил я Эдону, разразившегося триадой, усталым взглядом.
- Почему бы тебе не подумать над этим?
- Только не бери во внимание все дидейские браки, - буркнул Руф.
- Что ты имеешь ввиду?
- Предыдущий дидейский брак закончился катастрофой.
Эдона приложил палец к его губам, оборвав:
- Ты сейчас скажешь вещь, которая меня расстроит.
- Прости. Ты прав. Не буду.
- О чем вы? - поинтересовался я.
- Мне муж запретил говорить, - сказал Руф, уложил голову ему на плечо.
А я захныкал, упал лицом в стол, вздохнув.
- Какие же вы сложные.
- Я не понимаю, зачем ты забиваешь себе голову, рассуждая в человеческих установках. Ты же дидея. Мысли как дидея, - высказался Руф.
- Но ведь вы появляетесь на свет готовыми. Вы умеете говорить, ходить, вы уже имеете в голове голове устои и информацию, а люди формируют свой кругозор в течении жизни. А ты мне говоришь забыть про Землю, будто моего опыта там и не существовало.
- И какой кругозор ты получил на родине, если люди до сих пор считают себя единственным разумным видом? Я это к тому, что в большинстве своём, он неправильный. Это если бы тебя всю жизнь держали где-то под землёй и убежали, что небо красное. А потом ты в выходишь на улицу видишь голубой и убеждаешь себя, что это красный. Потому что не в состоянии изменить свою точку зрения, которую тебе вдолбили на Земле.
- Не существует правильных и неправильных точек зрения и кругозоров, - возразил я.
- Так и есть, - усмехнулся Эдона, - Руф просто любит крайности.
- Ну что я могу поделать, если он дурачок?
- Спасибо, - оскалился я, а после угрюмо посмотрел на ухмыляющееся лицо Руфа, - Так как вы все таки замутили?
Руф улыбнулся. Я впервые видел в живую, что он улыбается.
- Спустя почти месяц моих ухаживаний, мой нынешний муж разрешил его поцеловать.
Эдона ткнул его в щеку.
- Святая Марана, он с таким счастливым лицом об этом рассказывает, но в наш первый поцелуй я разбил ему нос. Это было неловко.
- На тот момент это был лучший день в моей жизни.
- Руф периодически забывает, что я здесь, да? - поинтересовался я.
- Что-то типо того.
Эдона усмехнулся и погладил ладонью его волосы, убирая за ухо, чтобы не лезли в лицо. Я заметил у Эдоны на пальце кольцо. Обручальное.
Да, в этом нет ничего необычного, ведь у Руфа оно тоже было, но почему-то я спросил:
- А у дидей принято обмениваться кольцами?
- Нет. Человеческая традиция, - буркнул Руф.
Я посмотрел на Эдону, прищурившись.
Никогда не верил в поговорку "Муж и жена - одна Сатана", видимо потому что она звучит "Муж и муж - одна Сатана". Один агрессивная псина, второй хитрый лис, а вместе лижутся как котята.
В моей голове противно заскрежетали шестерёнки, которые сложили пазл из всего, что я увидел и услышал. Но я не всегда им верил, поэтому, нахмурившись покосился на Эдону.
- Неужели, ты и есть...
- О, ты догадался.
- Ты меня за идиота держал?
- Я тебе говорил, что это не секрет. Ты просто не умеешь спрашивать.
Я закатил глаза. Эдона уже на меня не смотрел, кормил полусонного Руфа морковными блинчиками с рук.
- А можно блин взять?
Руф глянул на меня, довольно жуя завтрак. Ему явно нравилась забота своего мужа, и на меня было как-то плевать. Но он кивнул.
Ну и мы теперь типо друзья, да?
Я схватил блинчик и засунул в рот.
Они нереально вкусные, черт. Если Эдона вышел за него из-за блинов, я его понимаю.
Руф смотрел на Эдону, как зачарованный, хотя его лицо было типично безразличным. Он с Эдоной вообще обо всем забывает. До меня дошёл смысл его выражения "Любовный астрал". Это его особая прострация, в которой он думает, какой Эдона замечательный. И глядя на него, словно: "Даже если ты наступишь мне сапогом на лицо, я скажу тебе ни то что спасибо, я похвалю все в тебе, в том числе и твёрдую подошву".
Наверное, буквально вчера, я бы подумал, что это отвратительно. Но мне как-то слишком больно в голову ударилось, что на Терр Дью они обычная семья. Два человека в браке, ожидающих ребёнка.
Но мне все равно было сложно это принять. Где-то в груди какое-то вязкое чувство не давало мне покоя. Оно склеивало мои лёгкие, заставляло задыхаться, сдерживая слёзы. И я его не понимал. Обида? Почему я обижен?

Я вышел в город, разглядывая небо. На улицах было тихо. Я почти никого не встретил по дороге в центр. И уж было подумал, что все вымерли, когда Аманель налетел на меня, чуть не сбив с ног.
Он быстро слез с меня и схватил за руку, молча потащив в зал памяти.
- Ты чего? - испуганно спросил я.
- Я с самого рассвета тебя ищу, - вздохнул он и достал амулет, - Пока все заняты.
- А почему так тихо?
- Подготовка к фестивалю началась. А я, как обычно, отстранен.
- Фестиваль? Спортивный что-ли?
- Угу. Какую информацию ты хотел найти в зале Колдинов? - поинтересовался он.
Я задумался. О падах? Сотарине?
- Есть что-то про артефакты эро?
Мы вошли в небольшой зал, а я вытащил из замочной скважины амулет. Книг тут было совсем немного, некоторые бумаги были застеклены. Основное пространство на стене занимало полотно.
Пока Аманель выискивал что-то на книжной полке, я незаметно сделал слепок амулета.

Прости, Нель, но я не могу тебе рассказать, что я ищу, хотя не придумал, как сделать дубликат.
- А что это? - поинтересовался я, указав на полотно.
- Имена Колдинов. Самым старшим был Намалия Вуо Колдин. Он вверху.
Эдона говорил, что Руф был самым младшим. Я попросил Аманеля прочитать последнее имя.
- Руфэли Дуо Колдин.
- Но он же Руф До Кэлин.
- Раньше его звали так, - пожал плечами Аманель.
Я вгляделся в буквы и просмотрев все двадцать пять имен спросил:
- А как вообще так получилось, что у всех дидей одинаковый третий слог? Так бывает вообще?
- Колдины были дидеями-ташо.
- Подожди... У них были одни амано? Они были братьями и сёстрами?!
- Амано у них были одни, но вот что ты потом сказал, я не понял... По отношению друг к другу они назывались теро.

"Предыдущий дидейский брак закончился катастрофой."
Он имел ввиду свою семью.
Я глянул на снимок под именами. Руфа было видно издалека, хотя он очень отличался оттого что я привык лицезреть каждый день. Волосы его были распущенны, одет он был в тёмный балахон, как и большинство других Колдинов. Единственная причина, по которой я быстро его узнал - его рост. Он был как минимум на голову выше любого из своих братьев и сестёр. А паренёк со срезанными волосами в кожаных доспехах и вовсе еле доставал ему до груди.
- А это кто? - я показал на дидею в маске.
Она была выше остальных, но все равно не доросла до Руфа на несколько десятков сантиметров.
- Намалия. Самый старший, - Аманель показал на того самого низкого парня в доспехах, - Его звали Кватея. Мне рассказывали, что он был "тенью" Колдинов. А еще кето Руфа.
- Кето? Кто это?
- Воспитатели... - неуверенно сказал Аманель и протянул мне книгу, - Это старая легенда о четырех народах. Тут рассказывается о силе артефактов. Но они давно утеряны. Зачем тебе это?
- Найди про посох полумесяца.
Аманель периодически забывал, что я не знаю дидейского. Он пролистал книгу и пробежался по страницам глазами.
- Посох полумесяца был создан из кристаллов Мараны со дна океана близь Терр Дью, но при этом он не содержит в себе магии Мараны. А является отдельной от Мараны магической материей, - Аманель хмыкнул, - Он мне про это не рассказывал...
- Что ты сказал?
Аманель захлопал глазами. А потом улыбнулся и пожал плечами.
- Кто тебе про это не рассказывал?
Аманель угрюмо посмотрел на меня. Его лицо ничего не выражало, но я заметил, как его бровь нервно дёрнулась
- Аманель?
Он захлопул книгу, швырнув её в пол, а потом выбежал из зала.
Я услышал, как входная дверь зала памяти хлопнула.