Дорога к божественному контененту

Я проснулся от истошного крика, зазвеневшего у меня в ушах, а после повисшего в палате в траурной тишине.
- Это все Сотарина... Это он... - с придыханием произнёс Готтею.
Я с усилием разлепил глаза и приподнялся. Голова гудела, что я закрыл уши ладонями, надеясь, что звон утихнет. А потом потер глаза, чтобы размыть черные круги, которые мылили мой взгляд, разглядывая тех, кто стоял рядом с койкой мастера земли: семья Кэлинов и Лон.
На Готтею не было привычных слоев одежды, их-за чего были хорошо видны  надрывы и язвы, в которые впивались лозы. Они обвивали его пальцы, вены на руках, и выглядели еще более уродливо, чем я успел разглядеть перед тем, как рогатая фигура выстрелила в него.
Я поднял рукав больничной рубашки. Царапины от пули уже не было, вместо нее - тонкая корочка льда, которую я тут же стал сдирать ногтем. Тишина в лазарете длилась настолько долго. Я даже подумал, что оглох. Но когда я наконец глянул на них, Руф возмущенно крикнул:
- Что ты несёшь?
Я услышал, как мастер земли прерывисто задышал, будто стал задыхаться, перед тем, как заорать:
- Это он! Он и посох полумесяца! Я знал, что эта скотина жива! Он как мошка, которую ты думал что размазал по стене, но потом ты опять слышишь этот противный писк! И он сводит тебя с ума!
В лазарете снова повисло тяжелое молчание, которое было прервано злым голосом Руфа:
- Готтею, ты спятил?
- Это все твоя вина, Колдин! Ты и твои безмозглые амано все это заварили! А твои теро вместо того, чтобы потушить этот огонь, раззадорили его. В Данакану все должно было закончиться...
Готтею истерично засмеялся, схватившись за перья, словно пытался их оторвать.
- Заткнись! Замолчи! Когда же ты сдохнешь, Сотарина!? - кричал он, хватаясь за волосы и карябая лицо ногтями.
В этот момент его взгляд остановился на мне. Он замер, и все присутствующие наконец заметили, что я очнулся.
Готтею бросился на меня, закричав:
- Это все вы виноваты! Ему нужны вы! Вы!
Руф остановил его до того, как он успел приблизиться к моей постели, а Эдона взмахнул руками, и Готтею безвольно обвис на руках.
- Он обезумел? - спросила Лон.
- Я не могу сказать, - ответил Эдона, а потом обратился ко мне, - Как ты себя чувствуешь?
- Нормально.
- Дорогой, отведи Лионеля в отдельную палату, - приказал лекарь, укладывая Готтею в постель.
Лон помогла мне подняться, придерживая за талию. А она намного сильнее, чем мне казалось, ведь она вообще не напрягалась, когда почти тащила меня - ноги у меня были ватными. И, забрав с собой Руфа, повела меня прочь, в холл с палатами.
Не смотря на то, что они молчали, я чувствовал себя там лишним.
Лон завела меня в первую попавшуюся комнату. Если честно, лежание в больничной койке не навевало мне приятных воспоминаний. Но сейчас я чувствовал себя слишком уставшим, что даже не возражал, что хрупкая Лон меня укладывает.
- Ты знала, что Готтею был знаком с Сотариной? - спросил Руф, закрывая дверь.
Лон покачала головой и поинтересовалась:
- Ты веришь тому, что он сказал?
- Нет. Готтею спятил.
- Не говори так.
- Не говорить? Знаешь, что я думаю? - Руф глянул на меня и явно передумал высказывать, что хотел, - Расскажи, что там произошло.
Лон подложила мне подушку под шею. Я зажмурился, в надежде привести мысли в порядок.
- А где Валимея? Он же был с нами. Я не видел его в лазарете.
- Морэ поместил его в комнату отдыха в Долуне. Он там быстрее придет в себя, - ответила Лон.
- А сколько я провалялся?
- Несколько часов. Сейчас чуть-чуть заполночь, - Лон достала свиток и перо, они повисли в воздухе, - Прости, что настаиваю, но давай по порядку. Нам очень нужна твоя вариация произошедшего.
Я еще раз более подробно рассказал, что произошло.

"Вы шли за алкоголем, когда напал Готтею с пистолетом, потом появился таинственный человек в маске, вырубил всех и забрал Джокэма" - кажется, как-то так звучал пересказ Лон, потому что, если честно, я вообще не понимал, что говорю. И когда она мне это зачитала, я лишь смиренно кивнул. После Лон задавала вопросы, внимательно выслушивала и записывала мои ответы. Больше всего ее конечно интересовал рогатый.
Раньше я никогда не видел Лон такой серьезной. А Руф молча наблюдал, но, кажется, он не был удивлен ее собранностью.
- Темный балахон и серебряная маска? - переспросил Руф, когда Лон закончила записывать мои показания.
- Веркалка, - ответила мастерица.
- Что? - переспросил Руф.
- Не знаешь? Веркалки - это существа из элийских легенд. Уже пятьсот лет о них ничего не слышала. Их называли их убийцами, сошедшими со звёзд, чтобы устранять неугодных небу. Но на деле веркалки были личными шпионами верховных эро. Для обычных жителей Элия веркалки были не более чем мифическими существами, которыми запугивали особо доверчивых, но для верхушки это были важнейшие политические фигуры, чьи личности не знал никто кроме эро, которым они принадлежали.
Руф кивнул, но, скорее, самому себе.
- Отнесешь доклад Эфне, - приказал Руф.
Лон кивнула и вышла из комнаты.
- Ты не слышал ничего о веркалках? - поинтересовался я.
- Я появился во время войны. И у меня не было времени изучать историю Элия. Хотя, кажется, однажды я видел веркалку.
Руф заметил, что я пялюсь на его меч. Он поправил резные расписанные ножны. Среди узоров и линий, явно потрепанных, я увидел знакомые дидейские письмена. Настолько знакомые, что знал, что там написано. "Колдин" - его настоящая фамилия.
Интересно, почему он отказался от своего имени? Он не Кэлин, и даже не Руф. Но, наверное, он мне не расскажет.
- Ты владеешь мечом? Я думал, что ты маг. Научишь меня драться?
Руф сначала чуть удивился, а потом сложил руки на груди, усмехнувшись.
- Если я буду тебя тренировать, ты умрёшь.
- Не смешно.
- Меня учила тень Колдинов. Это была дидея с тяжёлой рукой и жестким характером. Вряд-ли моя методика будет более терпеливой. У меня не было другого примера.
- Ты преувеличиваешь, потому что не хочешь со мной возиться?
Внезапно в воздухе что-то свистнуло. На периферии зрения в нескольких сантиметрах от моего лица я заметил кинжал, вонзившийся в стену, и пугано дёрнулся, что чуть не упал с постели. Тонкий серебряный клинок необычной формы, что напоминал мне большое шило. Полагаю, из-за этого он летал как пуля.
Я перевел взгляд на его самодовольное лицо, заметив в зеленых глазах темный огонек.
- Ты совсем свихнулся?!
- Я кстати давно не брал оружие в руки. Мог промахнуться, - Руф вытащил клинок и убрал его в кожаный карман на груди, - Когда Кватее что-то не нравилось, он метал в нас ножи. Ты бы и дня не выдержал с ним. Он бы довёл тебя до инфаркта своими выходками. Или убил. Случайно, а может и нет. Ему не нравилось, когда ему перечили. Однажды он сказал, что утопит меня, если я не буду его слушаться.
Я и без этого знал, что жизнь у Руфа была не сладкой, так ещё и у него был поехавший брат. Наверное, это объясняло его отказ от имени, но, по всей видимости, он не очень злился ни на своего бойкого брата, ни в целом на свою семью, которая никак его не защищала. Я осторожно поинтересовался:
- Не утопил ведь?
- Пытался, - усмехнулся Руф, - Он не любил пускать угрозы на ветер. Считал, что это портило его авторитет. Он не то чтобы имел цель прихлопнуть меня, но я потом три дня с ним не разговаривал. Это его, кстати, очень раздражало...
- Ты о монстре каком-то рассказываешь. Тень Колдинов... Это разве не мальчишка, что тебе до груди не доставал?
- Так вот кто украл ключ...
Я понял, что проговорился, напрягся, полагая, что мне влетит. Но Руфу, кажись, было все равно.
- Кватея и правда был низким, но он был суровым военным и выполнял большую часть кровавой работы нашей семьи, каким бы смешным тебе это не казалось. Сейчас я даже удивляюсь, что не боялся его.
- Не боялся? А должен? Разве он не твой старший брат, который глотку порвет за тебя?
Руф засмеялся. Не усмехнулся и не фыркнул в своей привычной манере, а легонько похихикал. И я, наверное, был этому удивлён.
- Скорее тебе глотку порвёт, - Руф присел на столик, полагаю, потому что рассказ обещал быть длинным, - Однажды я сказал ему, что лучше на войне, чем с его истерией в одной коробке. Он взял меня с собой на вылазку. В первые в жизни. Вот только учить меня он не планировал, а схватил за шкирку и бросил в гнездо падов. Конечно, он не дал мне там умереть. По возвращении домой он очень жестоко подрался с Намаей за эту свою выходку, что было, наверное, удивительно, потому что Намая был главой нашей семьи и имел влияние даже на Кватею. Но мои слова его настолько разъярили, что он пошёл против него. А потом Кватея спросил, каково мне было на поле боя. Я думал, что он просто издевается и сделал это специально, чтобы преподать мне урок за мою язвительность. Даже тогда я его не боялся. Просто злился. Обычно я несколько дней дулся на него, а потом продолжал невольно выводить его из себя.
- Невольно?
- Я же не самоубийца, чтобы специально его нервировать. Он очень остро воспринимал любое не такое слово. Один раз его взбесило, что я не пошёл спать по его приказу и задержался в комнате, чтобы пожелать ему приятной охоты. По-моему, приложил меня головой о дверь. Не помню.
- Не помнишь?
- Ну... Подобные ситуации происходили довольно часто, и в них он не отличался оригинальностью.
- М-да... Странные у дидей отношения.
- А ты сильно удивишься, если я скажу, что Кватея был моим любимым теро?
Я уставился на него. Молчал, не в состоянии сформулировать ответ. И через какое-то время выдавил из себя лишь сдавленное:
- Очень.
- Просто Кватея не умел по другому заботиться о нас. На деле он был очень ранимым, но очень не хотел этого нам показывать. И с его вспыльчивостью было лучше, чем на войне. Но это я понял очень поздно, - Руф поднялся, - Ладно, довольно разговоров. У меня много работы.
- Расскажешь потом что-нибудь еще про свою семью?
- С чего вдруг? Считай это моим жалостливым порывом к наноко в больничной койке.
- Мне кажется, что тебе нравится об этом говорить.
Руф глянул на меня через плечо.
- Может быть...
Больше он явно не собирался со мной общаться. Когда открыл дверь, столкнулся с Эдоной, молча погладил его по волосам, на прощание поцеловав в щеку. Он хотел уйти, но Эдона схватил его за рукав.
- В моем кабинете твой плащ. Я положил на диван. Надень, пожалуйста.
- Спасибо.
Руф вышел из палаты, захлопнув дверь.
Эдона вздохнул, прижав руку к сердцу. Потом сел рядом со мной.
- Вы с Руфом поссорились? - поинтересовался я.
- Скорее он в ссоре с самим собой.
Я недоуменно глянул на Эдону, тот повёл плечами.
- Может быть до завтра походит такой, а потом выскажется. Пусть подумает в одиночестве. Не хочется мне, конечно, чтобы он работал в этом состоянии, но ничего не могу поделать.
- И часто он так?
- Нет. А ты переживаешь за нас? Как любезно с твоей стороны.
- Просто...
На самом деле я не мог объяснить, почему. Переживаю за их отношения?
Я поджал губы.
Эдона ничего не сказал, прикрыл глаза откинув голову назад, покачивая ногами в такт неизвестному постукиванию за окном. Мое тело по прежнему болело, но я поднялся на ноги, чтобы раскрыть шторы. Увидел, как по оконному стеклу струились капли, размывая пейзажи. А завывание ветра, которое путалось в деревьях, заставляя их колотить по крышам, гулко ударялось о мое окно.
- Эфна попросил Морэ и Лон поднять грозу, чтобы никто не высовывался, - пояснил Эдона, а потом протянул мне куб связи с голограммой веркалки.
Сначала я недоуменно уставился о цифровую фигуру, пока Эдона не сказал:
- Эфна составил. Похоже?
Только тогда я стал внимательно вглядываться в силуэт маленькой фигуры.
- У нее были не сапоги. Серебряные туфли. И рога. Не такие. Были витые. Как у... - я замялся, - Антилопы?
Эдона кивнул, набрал, полагаю, сообщение Эфне и убрал куб связи, после чего сообщил:
- Я останусь в лазарете на ночь.
- Если из-за меня, то не стоит.
- Мне надо присматривать ещё и за Готтею, но даже если бы тут был только ты, я бы не ушёл. Лазарет большой. Мне бы было страшно ночевать здесь в одиночестве. Руфа сейчас все равно завалили работой, да и если он освободится чуть пораньше, заночуем здесь. Если что-то будет беспокоить, я в своём кабинете. Отдыхай.
Эдона пощупал мой лоб и направился на выход.
Я сжал рубашку на груди.
- Просто хочу, чтобы вы были счастливы. И ты, и Руф. У меня двоякие чувства, но... - я замялся, - Не ссорьтесь, пожалуйста.
Я не оборачивался. Боялся, смотреть ему в глаза.
- Я очень рад это слышать.
Дверь захлопнулась с обратной стороны. Я с облегчением вздохнул.
Да, я хотел это сказать.
Я задвинул шторы, подошёл к зеркалу.
Лицо у меня было помятым и бледным, словно я до сих пор не отделался от той гадости, которую мне кинули в лицо. Понятно, почему Эдона не верил, что я в порядке. Я погладил синяки под глазами, которые были черны, словно я не спал двое суток.
Почему меня не вырубили так же, как Валимею? Я бы подумал, что Валимея ватный, раз так отреагировал на хилый удар палкой, но он был спортсменом, простоявшим на воротах с разбитой головой не одну минуту. Что-то с этой тростью веркалки было не так.
Я вздохнул, завязав больничную рубашку на тканевый ремень.
Внезапно по стеклу окна что-то стукнуло. Я сначала подумал, что ветер чем-то запустил в окно. Но потом стук стал более ритмичным и отчетливым. Точно не случайно.
Я доковылял до подоконника, снова распахнул шторы, заприметив расплывчатый силуэт, быстро отворил створки.
- Залазь немедленно!
Аманель сначала отшатнулся и виновато глянул на меня, поэтому мне пришлось схватить его за запястье и вытащить с улицы. Он плюхнулся на ковер, сразу же пропитав его до влажного хлюпанья.
- Боже, ты же насквозь мокрый.
Аманель сидел в какой-то непонятной прострации, в которой не собирался отвечать на мои вопросы, да и по всей видимости как-то двигаться. Поэтому я присел на корточки и снял с него мой кардиган и замер, уставившись на его шею.
Мы не общались с ним довольно долгое время, что забыл кое о чем важном, связанным с моей целью на этом острове.
Возможно, я просто отторгал от себя эту мысль, потому что она казалось мне бесчеловечной. Но вот я увидел на его шее шрам, погладил его пальцами.
Я совсем не хотел думать, что они один человек, который чьей-то волей был разделен на два организма, но это факт, который нельзя было оспорить. Хотелось, но я ничего не знал об этом мире, магии и Маране, чтобы иметь хоть какое-то право голоса на этот счёт. И, если честно, я не понимал, как быть.
Для меня они были разными, я не представлял их как одно целое. Если они объединятся, они будут больше, как Аманель или как Лионель? Или они станут совмещать разные качества друг друга? А что произойдёт с их воспоминаниями? Чьи-то победят? Или они станут совмещенными?
Пальцами я почувствовал, как он задрожал. Полагаю, мой задумчивый взгляд его напугал. Я вздохнул и вытер руками его лицо, убирая прилипшие пряди волос, потрогал его щеки. Холодный, как труп.
- Я думал, что там не настолько распогодилось. Прости, - наконец-то произнёс он.
Я вздохнул.
- Давай помогу, замерзнешь. Надо волосы высушить...
Когда я взял со стола полотенца, я заметил, что он еле-еле снимает с себя рубашку. Его пальцы путались в пуговицах и шелках одежд, будто окоченели.
Я стал аккуратно вытирать его волосы, пытаясь не задеть уши. А потом закрутил их в тюрбан на голове.
- Спасибо, - тихо сказал Аманель.
- Не за что. Я схожу за сухим.
Я ушел за теплыми вещами в кабинет Эдоны. Мне не хотелось ему говорить, что в мою палату ввалился Аманель, но он без лишних вопросов дал мне сухие одежду и одеяла. Даже не пришлось придумывать оправдание.
Когда я вернулся, Аманель так же сидел посреди комнаты, будто вообще не понимал, что ему надо делать.
Я отдал ему чистую одежду, и он недоуменно глянул на меня.
- Переодевайся, - пояснил я.
И повернулся лицом к стене, чтобы не смущать его.
- Нель.
- Ев...
Начали мы в унисон. Я услышал, как он выдохнул.
- Прости, что избегал тебя. Может, мне не стоило приходить, но хотелось, - позади меня зашуршало, - Эфна просил держать меня это в секрете. И, видимо, я недостаточно привык к общению, чтобы не пробалтываться.
- Так это Эфна тебе рассказывал про артефакты? Почему это тайна?
- Я не знаю, - в комнате снова повисло молчание, - Пожалуйста, давай не будем об этом говорить. Я хочу, но я обещал.
Я, вздохнул.
- Я понимаю. Хорошо.
Не хорошо. Я устал от секретов, но ради Аманеля и Лионеля я сделаю вид, что смирился. Эти тайны утомили меня ещё больше, когда отозвались нынешней усталостью от рукоприкладства веркалки во всем теле. Но я сам в это влез. Моя жизнь никогда не была простой. Стоило ли жаловаться и обвинять Лионеня в таком пустяке?
Я должен хорошо обращаться с Аманелем, не подвергать его опасности, и подготовить Лионеля к новости, что он никогда не был полноценным человеком.
Звучит отвратительно.
Хотя это пугало меня меньше, чем разговор о наших отношениях. Может стоит просто сделать вид, что я не знаю про снимки?
Я невольно вспомнил его растрёпанную бордовую пижаму, босые ноги на асфальте перед подъездом, заплаканное лицо... До этого момента даже не подозревал, что так хорошо помню наше расставание.
Он же тогда так переживал. Некрасиво это - делать вид, что я ничего не знаю... Наверное.
Я пригладил вьющуюся ветку какого-то цветка, что стоял на полке на уровне моего взгляда, и поинтересовался:
- Что ты тут делаешь?
- Волновался за тебя. Хотел проверить, все ли с тобой хорошо. Валимея до сих пор не очнулся, а ты быстро пришёл в себя, - Аманель замолчал, а потом, отвернувшись, прошептал, - Я переоделся. Пойду, пожалуй.
- Куда? - удивился я, повернувшись.
- Мне не стоит тут оставаться... Всем сказано сидеть по домам...
- Я попросил у Эдоны одеяло, поспишь тут.
- Хорошо...
Я завалился в постель. Устал. Аманель запросто уместился рядом на полуторной кровати, даже меня не касался.
- С моей шеей что-то не так? - спросил он, когда обнял кусочек своего одеяла, переворачиваясь на спину.
- Шрам. Ты его никогда не замечал?
- Замечал. Просто не привык, что кто-то обращает на него внимание.
Он прикрыл его ладонью.
- Откуда он у тебя?
- Упал, - Аманель зевнул, - Я соскучился. Рад, что ты в порядке.
Он отвернулся от меня, будто больше не планировал продолжать разговор.
- Спокойной ночи.
- Тебе тоже.

***
Меня разбудило шевеление рядом, которого я испугался, потому забыл, что Аманель спал со мной. Но быстро привык к его нахождению в моей кровати. И даже не удивился, когда в полудреме он прилип ко мне.
Я чувствовал себя более убитым, чем вчера. Голова у меня гудела то ли от неудобного сна, то ли от самого факта пробуждения. Наверное, я бы все таки предпочитал не вставать. Так и сделал. Я валялся в кровати, не сразу заметил, что приобнимаю его. А потом убедил себя, что просто некуда деть руку и так удобнее.
В палату вошёл Эдона. Он поставил на стол кувшин со свежей водой.
- Вы уже встали, - сказал он без капли удивления, - Как так получилось, что у меня в лазарете на одного человека больше, чем должно быть?
- Он залез через окно. Мне показалось, что выгонять его под дождь - жестоко.
Эдона потрепал Аманеля за щеку, тот сонно промычал, приподнявшись на локти. А лекарь сел на край постели и поинтересовался:
- Ты как себя чувствуешь?
- Нормально,- ответил я.
- Тогда отправлю тебя домой. Позавтракаем? Пойдёмте.
Мы все втроем пошли в его кабинет, где нас усадили уже за накрытый стол. Еды было не то чтобы много. Две миски с кашей. Тарелка с знакомыми оладьями. Порезанные фрукты на блюдце и чайник. Однако этого было слишком много для одного Эдоны, а я очень сомневался, что ему в удовольствие готовить на нашу ораву.
- Руф готовил?
Эдона вздохнул.
- Да, представь. Не спал сегодня, зато принёс завтрак.
Эдона не сел с нами за стол, задумчиво уместился на подоконнике с чашкой чая.
- Как Готтею?
- Не разговаривает ни с кем, но и не буянит.
Я заметил, что Аманель просто в растерянности рассматривал еду.
- Проголодался?
Он кивнул.
- Почему не ешь?
Он захлопал глазами, и только потом, неловко взяв столовые приборы, принялся за трапезу.
Я потянулся к ягодной каше.
- Сомневаюсь, конечно, что твой муж хотел меня порадовать.
- Я один все не съем. На здоровье.
- А как Валимея?
Эдона покачал головой. Не знает? Или все плохо?
Я ел, замечал, что Аманель периодически складывал руки на коленях, осматривая комнату, останавливая свой взгляд на Эдоне, словно изучал его. Хмурился, но не спрашивал ни о чем, пока Эдона допивал вторую чашку чая. Завтрак прошел в неловкой тишине. Я видел, что Эдона был в своих мыслях, поэтому решил больше не донимать его.

После завтрака мы с Аманелем переоделись в чистую дидейскую одежду, которую принес Эдона. Он провел осмотр еще раз, убедившись, что я в порядке, а после повел меня домой.
Сначала я не понял, почему он пошел со мной. Может волновался за мое самочувствие и хотел убедиться, что я доберусь без приключений. Но когда в центре города заметил дидей в одинаковой форме, которые не сводили с нас глаз, подумал, что причина была более весомой.
- Охрана? - поинтересовался я, когда Аманель, напросившийся в гости, обхватил мой локоть.
- Эфна разрешил Руфу распоряжаться дидеями земли. Без понятия, чем они занимаются, если честно.
Когда мы покинули центр города, я обратил внимание на высокий каменный забор. Я и раньше проходил мимо него, но сейчас впервые заинтересовался, что за ним, лишь потому что вокруг главных ворот стояло несколько дидей в форме, которые окружали Руфа.
У меня не было возможности спросить у Эдоны, что это за место, потому он сразу же подошел к своему мужу и повис на его шее.
Руф, как ни в чем обнял его, даже не удивившись его появлению.
- Я работаю, дорогой, - произнес Руф, придерживая его за талию.
Эдона уткнулся ему в грудь. Руф погладил его по волосам.
Мне было малость неловко за этим наблюдать, поэтому я перевел взгляд на Аманеля. Он тоже отвернулся, пряча за ладонями свои покрытые румянцем щеки. Я настолько привык, что к Руфу и Эдоне все так спокойно относятся, что удивился реакции Аманеля. И, хлопая глазами, вернулся к Кэлинам.
- Ты соскучился, да? Я вернусь сегодня домой, хорошо? - Руф наконец заметил нас с Аманелем и нахмурился, - Чего вылупились, пиявки?
Внезапно рядом с забором приземлилась дидея воздуха. Чуть не упала, но поставила руки на землю, оказавшись на четвереньках. Я услышал, что Аманель хихикнул. Дидея это заметила и одарила его озлобленным взглядом, фыркнув.
Каэли говорил, что дидеи воздуха часто не могут приземлиться без происшествий, потому что распределить равновесие на большой скорости, очень сложно. Неужели это настолько обидно? Не успел я подумать над этим, когда Аманель поинтересовался:
- Я что-то сделал не так?
- Ты? - возмутилась дидея, а потом буркнула: - Ты хоть что-то делал так?
Дидея протянула Руфу свиток, тот нахмурился, но, полагаю, потому что Эдона отстранился от него, а не потому что он был хоть как-то возмущён происходящим.
- Лонича, будешь пререкаться, я скажу Лон убрать тебя с вентлайнеса.
Девушка растерянно кивнула.
Руф разорвал печать сургуча и прочитал переданное письмо, а потом отдал его Эдоне, что-то шепнул на ухо, приобняв за плечо, и вернулся к дидеям земли, продолжая раздавать указания.
- Тебе надо будет собрать вещи, - сказал мне Эдона.
- Зачем?
- Наноко теперь будут жить в башне. Приказ Эфны. Только что передали, - Эдона потер переносицу, - Надо, наверное, сначала отвести Аманеля домой.
- Нет, я хочу помочь.
Эдона пожал плечами, думаю, ему было все равно, поэтому мы вместе пошли ко мне. При чем он шел между мной и Аманелем, придерживая нас обоих за плечи. Странно. И нетипично для меня. Напоминало мне мам со взрослыми детьми, гуляющими в парке. Помню, что мне никогда не нравилось на них смотреть. Даже думал, что в такой ситуации откину человека, осмелившегося так со мной пройтись, но от Эдоны это было не таким навязчивым. Мне казалось, что он так нас подбадривал. Замечал, что Аманелю нравится, а я просто смирился.
Эдона не зашел ко мне домой, остался ждать снаружи, настаивая, что не хочет мешать.
Вещей у меня было не очень много. Я попросил проверить Аманеля верхний этаж, я не был уверен, что что-то там не оставил. Хотя был там лишь однажды, когда заехал. А я быстро скинул одежду в сумку, достал из тайника свои записи и книги, запихал их в рюкзак. В целом, на этом было все. Я управился к возвращению Аманеля.
Когда он спускался с лестницы, что-то рассматривая, он запнулся о свою штанину и чуть не покатился кувырком.
Я поймал его, обхватив за талию так, что он повис на моей руке.
- Я испугался.
- Я тебе говорил не носить эти штаны.
Я поставил его на ноги. А он передал мне часы. Я уже и успел забыть про них, а так радовался, когда Лионель мне их подарил. Но на Терр Дью они все равно не работают, поэтому не удивительно, что я их потерял.
- Спасибо.
- Почему ты не ведёшь себя так со мной?
- Что?
Он отвёл взгляд, отстранившись от меня. И утер рукавом нос.
- Почему что бы я не сказал сопровождается шутками? Ты часто злишься на меня за глупости, за моё поведение. Почему ему ты это прощаешь?
Я почистил горло, собираясь с мыслями. А потом скрестил руки на груди.
- Лионель? Ты давно здесь?
- С утра.
- И ты ничего не говорил. Почему?
- Не специально. Я растерялся.
Я молчал. На самом деле, не знал почему.
Но в голове всплыло все то, что я должен был ему рассказать, спросить. Донаны, Марана, фотографии, но я так и не смог вымолвить ни слова.
И когда он понял, что я не собираюсь оправдываться, выбежал из дома.
Я тяжко вздохнул, взял свои вещи и вышел к Эдоне.
- Ты его обидел? - поинтересовался он.
- Наверное. Можешь поискать его? Сейчас не лучшее время для одиночных похождений.
- Ты прав. Скажу Руфу.
Эдона повел меня в башню. На входе мы столкнулись с Луисом в сопровождении двух дидей земли, чей компании он был явно не рад. Да и они тоже. Видимо Луис слишком вредный.
- Эдона, - воскликнула одна из дидей земли, - Раз ты тут с наноко, можно мы пойдём?
Эдона кивнул. И дидеи поспешили удалиться.
Луис ничего не сказал, но я заметил, что он нахмурился, отведя взгляд от лекаря.
Мы поднялись на третий этаж. В отличие от предыдущего раза, когда я был здесь, тут было светло и чисто. Большую часть углов заполонили растения в горшочках, некоторые из которых обвивали резные колоны и арки, обрамлявшие комнатные двери. Окон в коридоре не было, но декоративные шторы, завязанные серебряными шнурками, прикрывали люнеты.

Марина сидела на диване, свесив ноги с подлокотника. Бониты я нигде не видел, но предполагал, что она тоже здесь, просто в своей комнате. И словно в подтверждение моей мысли, дверь распахнулась, Бонита, одетая в ночную сорочку, подбежала к нам.
- О, синьор Эдона, - воскликнула она, - Я надеюсь, вы нас будете развлекать.
- К сожалению нет. У меня есть дела. Неужели тут скучно?
- Есть такое, - пробубнила Марина, - Это надолго?
Эдона пожал плечами и ушел. Как только звуки его каблуков отдалились, Марина села на диван как подобает и подозвала меня, доставая из-под подушки какой-то блокнот.
- Нам сказали не лезть в это, - высказался Луис.
- Ой, отстань, - фыркнула Марина.
Я угрюмо глянул на Марину, потом на Луиса.
- Я кажется, понимаю, к чему это ведёт... Нет, я не собираюсь участвовать, что бы это ни было.
- Ты не зазвездился, Лионель? Подружился с местным антиквариатом и теперь не в нашей лодке?
- Меня вчера побили, а Готтею хотел, кажется, задушить. Что вы от меня хотите?
- Подожди, Готтею пытался тебя задушить? - поинтересовался Луис, усаживаясь на кресло, наконец заинтересовавшись нашими препирательствами.
- Да, вчера, когда очнулся, он кинулся на меня.
- У Готтею в целом проблемы с головой. Но чтобы так... Не похоже на него.
- Проблемы с головой? - переспросила Марина, - Катира говорил, что он просто безобидная полторашка.
- Он клептоман. А ещё лунатик. Я когда узнал, подумал, что он по ночам людей режет.
- А оказалось?
- Оказалось, просто ворует. Но, если честно, я не верю.
- Почему? - нахмурилась Бонита.
- Уж слишком он нервный был из-за приближающегося приступа лунатизма.
- Разве приступы можно предсказывать? - спросила Бонита, - Я думала, люди поэтому к шаманам и ходят.
Мы все недоуменно глянули на нее. Она пожала плечами.
- К нашей семье относительно часто приходят родные людей, страдающих лунатизмом. Разве в этом есть смысл, если его можно предсказывать? Я бы просто запирала лунатиков в такие дни.
- Какая ты жестокая...
- Это же дешевле.
Луис откинулся в кресле, закинув ногу на ногу и оглядел нас, снисходительным взглядом.
- У Готтею это что-то от Мараны. Он лунатит в какие-то определённые дни. Обычно раз в месяц. И в день, который у них называется Данакана.
Марина что-то записала в блокнот.
- Может нам и правда не стоит во все это лезть, - задумчиво пролепетала Бонита.
- Одно незнакомое слово услышала и сдулась. Ради свободы, Бонита. Я не вынесу оставшиеся полтора месяца взаперти.
- В смысле взаперти? - возмутился я.
Марина кинула на стол бумаги и пояснила:
- Правила, оставленные Эфной. Двадцать пунктов, которыми он превратил наше пребывание здесь в тюрьму.
- Даже если так, что вы собираетесь делать? - спросил Луис, перебирая листы бумаги, - Сбежать?
- Найдём Джокэма и все встанет на круги своя.
Луис еще какое-то время вглядывался в правила. А потом нахмурившись поинтересовался:
- То есть Руф не справляется, а вы справитесь? - Луис поднялся, - Оставьте все на хозяев этого острова и успокойтесь.
Я даже содрогнулся, когда дверь его комнаты громко хлопнула, вздохнул, оглядывая правила.
- Я устал, девчонки. Может быть, вернёмся к этой теме позже.
- Может быть?
- Я не уверен. Хочу вернуться домой хотя-бы живой.
Я тоже покинул холл, скрывшись в своей новой комнате. Складывалось мнение, что тут никто раньше не жил, однако ещё пару недель назад в здесь были брошенные вещи предыдущего наноко. Интересно, отсюда все выкинули? Даже если нет, хорошо, что Аманель забрал граммофон.
Я кинул сумки на диван. Я слишком устал за сегодня. И, наверное, мне бы хотелось просто поспать.
Так я и поступил. До самой полуночи я не покидал комнату. Спал я плохо, я постоянно просыпался и вставал, чтобы смочить горло, но тем не менее все равно ложился и быстро, но беспокойно засыпал.

Я очнулся, когда услышал стук в окно. Я сонно открыл створки, вдохнув холодный влажный воздух, который быстро разбудил меня. На улицах было пусто. Я огляделся. Никого. Наверное ветки полоснули по стеклу.
Не долго думая, я вылез из окна, скатился по крыше лазарета, спустился по стене. На улице было прохладно от вчерашнего дождя. Когда я дошел до высокого забора, интересовавшего меня, штаны до щиколоток у меня были мокрые. Мраморная стена была гладкая, ботинки скользили, а моего прыжка не хватило, чтобы зацепиться за край забора. Я подошёл к решетчатым воротам, на удивление они оказались не заперты и со скрежетом открылись. Позволяя мне разглядеть довольно обычный дом, ничем не отличавшийся от того, в котором я жил. Я быстро вбежал внутрь, боясь что шум ворот привлек лишнее внимание. Однако, осмотрев внутреннюю обстановку, я захотел обратно на улицу, потому что горы хлама, сваленные в углы, напугали меня чуть больше, чем риск быть замеченным. Что это за свалка? Не смотря на общий бардак, предметы ежедневного быта были не тронуты хламом, они плавно огибали кухонную зону, стулья, диваны и прочую мебель, служа скорее предметом декора, хоть и странного. Но если заменить эти горы растениями, то получился бы обыкновенный дидейский интерьер.
Мое внимание привлекла штора с вышивкой звезд над обеденным столом, которая плохо закрывала люнету, потому что один угол был отодран от стены. Я потянулся к потертой ткани, когда строгий голос внезапно отрезал:
- Что ты здесь делаешь?
От неожиданности я запнулся о какую-то железку, грохнувшись на что-то твердое и холодное. Сначала я испугался, что напорюсь на что-то, а потом самого Руфа. Но явных признаков того, что он хочет меня убить, не заметил. Скорее, он был уставшим, хоть и типично недовольным.
- Тебе не хватило, что я однажды чуть не свернул тебе шею? - он сложил руки на груди, обведя взглядом гору мусора, в которую я упал, - И что тебе понадобилось в доме Готтею?
- Это дом Готтею? Это вы все перерыли?
- Тут всегда так было. Готтею, сколько помню, таскал какой-то хлам и складировал его.
Я пробежался взглядом по горам мусора.
- Так он не клептоман...
- Что? - переспросил Руф, - Ты будешь продолжать там лежать?
Я наконец поднялся. Вытер ладони о грудь. И заметил, что Руф смотрит на мою одежду, что заставило меня опустить взгляд сначала на рубашку, а потом на ладони, заметив рванную царапину на правой руке. Я сорвал ткань, скрывавшую люнету, чтобы зажать ей порез.
Я не рассчитывал увидеть за ней мозаичную фреску. И сначала даже хотел проигнорировать ее, но, приглядевшись к выложенному изображению, удивился. На ней была веркалка с той самой железной тростью, а в другой руке она держала нечто похожее на донан, гордо подняв голову, она стояла на фоне пылающим алым огнём башни.
- Что это? - поинтересовался я.
- Коралловое стекло с предсказанием. Такие в Элие делали.
- С предсказанием?
- Дидеи воды раньше могли видеть будущее, и выливали фрески с ним, - Руф запустил руку в волосы, задумчиво протянув, - Полагаю, этого будущего удалось избежать. Однако... Готтею не просто так собирал металл...
- Что ты имеешь ввиду?
- Осмотрись.
Я огляделся. А ведь если подумать, это не мусор, а металлолом: трубы, балки, арматура. Даже не представляю, как можно найти столько однотипного хлама.
- Он собирал вещи, похожие на оружие веркалки?
Руф пожал плечами. Думаю, просто не хотел отвечать, взял картину с моих рук и строго отрезал:
- Пойдём. Нечего тебе тут копаться.
Я послушно направился за ним. Полагал, что завтра меня ждёт кара за ослушание, поэтому выделываться не стоило.
Руф разглядывал картину на ходу, хмурился и пытался отковырять кусочки мозаики. А я его, кажись, вообще не интересовал. Но когда он довел меня до ступеней башни, внимательно смотрел, ожидая, что я полностью закрою дверь. А у меня не то чтобы был выбор.
И когда оставалось совсем немного, через маленькую щелку увидел, как на ступенях приземлился Каэли. Был тоже в черной одежде.
- Руф, Аманеля нашли на северо-западе леса в гротных пещерах. Принесли в лазарет. Эдона сказал, что у него жар...
Я поморщился. Нашли? Лазарет? О чем он?
Руф кивнул и передал Каэли фреску, завернутую в плащ. И когда он успел это сделать?
- Отдай это Эфне. Скажешь, что я нашёл это в доме Готтею. И можешь идти спать.
Он нашёл... Фи...
Руф направился в сторону лазарета, а Каэли убрал картину в сумку и тоже скрылся из вида.

Что, черт возьми, происходит?