Дорога к божественному контененту

Я так и не нашёл в себе силы навестить Аманеля на больничной койке ни утром, ни вечером. Говорить мне с ним не хотелось, да и не любил я навещать больных, хотя чувствовал себя виноватым, что было для меня нетипично.
Аманелю не помешала гроза, а мне мешает совесть, или ее отсутствие. Зато весь день я посвятил изучению правил, которые для наноко составил Эфна, чтобы точно знать, за что мне может влететь. Помимо ожидаемого ограничения передвижения, были и довольно странные пункты. Я не понимал, почему нам нельзя подниматься выше пятого этажа и зачем у нас забрали индивидуальные кубы для связи, оставив один общий в главном холле. Но на первом, четвертом и пятом этаже мы могли найти себе развлечение. На втором была общая кухня и общая купальня. И мы имели возможность покинуть башню с кем-то из мастеров, Руфом или в сопровождении двух и более дидей-пави (так назвали дидей в подчинении Руфа). Поэтому я не понимал, почему Марине заточение здесь казалось невыносимым, что она попросила нас всех собраться на диванах. Я даже сначала не хотел в этом участвовать, но крики из коридора уж слишком меня отвлекали от самобичевания, поэтому все таки вышел из комнаты, вслушиваясь в ругань Марины с Луисом.
- Дидеи могут многое от нас скрывать, и это нормально. Хоть тебе и может казаться иначе, - сказал он.
Они даже не заметили моего появления, пока я не уселся в кресло. Но даже так Марина лишь закатила глаза, показательно, отвернувшись от меня и спокойно ответила Луису:
- Что ты имеешь ввиду?
- Может они и хотят, чтобы мы остались, но они совершенно не заинтересованы в полном посвящении в их жизнь, потому что любой из нас может покинуть остров, а им важно вернуть нас с минимальными знаниями.
- Но Эфна рассказал нам про Элий, - возразила Бонита.
- Только из-за ключей. Если не было необходимости, не посвятили бы. И так со всем. Просто вы ещё этого не поняли. Они не позволят нам помочь, но попробуют оградить.
Марина откинулась на подушках, закинула ноги на диван, чтобы обнять колени.
- Это неправильно.
- Почему ты так категоричен? - внезапно спросила Бонита, бегло окинув нас взглядом, а когда до нее дошло, что ее никто не понял, поправилась: - Я имею ввиду, ты всегда излишне злишься, когда речь заходит о Терр Дью. С чем это связано?
Луис вздохнул, отвел взгляд.
- Наследники Алексы обещали вытащить моего брата из тюрьмы. Если они мне соврали, то за эти три месяца его могут осудить, а как только мы перестаем быть наноко, все, что было нам обещано, можно смыть в унитаз, - Луис в смятении закусил ноготь, будто ему было неловко это рассказывать, но тут же покачал головой, - Я вас не понимаю тоже. Нас всех обманом сюда привезли. И наследники Алексы делают это, потому что дидеи их обеспечивают, а не потому что хотят нам помочь. Им совершенно плевать, что большую часть жизни мы страдали от связи с Мараной. И если бы нашелся кто-то более заинтересованный в наших способностях, наследники Алексы предали бы дидейский народ, как уже это делали.
- Но жители Ололие тут не при чем, - возразила Марина.
- Они рождают спрос на нас. И нам просто повезло, что политика их народа мирная. Нас могли привезти сюда, чтобы убить.
Все неловко замолчали. Я никогда не думал об этом. Да и по лицам остальных было видно, что они тоже.
- Если подумать, мою семью они убедили в том, что мои способности - это благословение нашей богини, - неуверенно произнесла Бонита.
- Это обман, пусть и менее безобидный, - сказал Луис и перевёл взгляд на меня.
Я вздохнул. Уже почти успел забыть версию, которую я придумал для Лионеля. Слишком я отдалился от наноко за полтора месяца на острове.
- Приступы связи с Мараной мешали моей карьере. Мне пришлось бросить, но это усугубило мое состояние. Тогда они прислали мне письмо, что знают, как меня вылечить. Наверное, это мой единственный шанс вернуться к нормальной жизни.
Больше всего меня интересовала история Марины, потому что её документов у меня не было. Что же наследники Алексы для нее придумали?
- Я не хочу об этом говорить, - фыркнула она, когда заметила, что мы на неё смотрим.
- Отлично, я как раз не хотел ничего слушать, - раздался раздраженный хорошо знакомый голос с лестницы.
Остальные сразу же понурились, пытаясь не встречаться взглядами с навестившим нас Руфом. Ближе подходить он не стал, присел на перила.
- Эфна хочет с тобой увидеться.
Хотя Руф разглядывал стены и растения, я понял, что он обратился ко мне. Но дожидаться никакой реакции он не стал, направившись обратно, поэтому я поспешно поднялся с кресла и хвостиком побежал за ним.
Следы от недавней грозы все еще обременяли город, и холодный ветер заставил меня поежиться, как только я вышел на улицу. Кажется, с переполохом на острове стала портиться погода. Хотя может потому что уже смеркалось. Я даже не заметил, что день так незаметно пролетел.

Руф сидел на ступеньках перед башней, пил что-то из бутылки и не шевельнулся, когда я подошел. Я бы подумал, что он меня не заметил, но знал, что это было не так.
- Кажется, они тебя боятся, - сказал я.
- Не забудь спросить почему. И подумай, почему ты этого не делаешь.
Руф поднялся и в угрюмом молчании повел меня в восточную часть города. Пытаясь отогреться, натирая ладони, даже не заметил, что мы подошли к проходу в скалах к Долуне. Однако не стал спрашивать, что мы тут делаем, отвлекаясь видами закатной Долуны. Садящееся солнце как-то по особому падало на воду бывшей Лацеи, оставляя на водопадах и на зеркальной глади золотисто-лиловую рябь, мне казалось, что вода звенела особенно громко. Хотя, возможно, потому что улицы Долуны были пусты, и эхо было особенно громким.
Я знал, что главное здание Долуны было построено в Элие, но не ожидал, что архитектура так сильно отличалась от того, что я привык видеть на Терр Дью. Стены главного холла были выделаны фресками из кораллового стекла, напоминали мне стенописи в церкви. А привычные растения заменяли ниши с водой в полах, струи стекали с потолка, но, полагаю, так было задумано, ведь со стеклянного купола на меня ничего не капало. Украшения не были отличительной чертой архитектуры Ололие, но без них все выглядело по-имперски, не так, как обычно.
Миновав коридор, больше походящий на океанариум, мы прошли к открытой двери, но Руф заходить в комнату не стал. Я тоже, но заглянуть внутрь рискнул. Разглядел Эфну, что сидел напротив постели Валимеи, а тот, захлебываясь слезами, размазывал по лицу сопли и слезы больничной рубашкой.
- Входи, - сказал Эфна, не поворачиваясь к нам.
Он поправил мокрые рукава, явно заплаканные Валимеей, и, поднявшись, захлопнул дверь с обратной стороны, оставив меня неловко стоять посреди комнаты. Валимея, окинув меня взглядом, с новой силой разревелся.
- Я... - Валимея потер глаза, - Хотел убедиться, что ты в порядке. Боялся, что Эфна мне врет.
- Возможно, я прозвучу грубо, но мы с тобой не так близки.
Валимея опустил голову, сложив трясущиеся руки на колени. Я заметил, что лицо его было бледное, чуть ли не серое, и осунувшееся настолько, что мне было больно на него смотреть.
- Меня завтра переводят в лазарет в Ололие. Навещай меня, пожалуйста, - тихо произнес он.
- Зачем? Разве в Долуне тебе не будет лучше?
Он содрогнулся, будто испугался, а потом взял с тумбочки тазик с водой и стал умываться.
- У меня больше нет магии, - сказал он, прикрывая лицо ладонями.
Голос его дрожал, но он пытался держать его ровно. Думаю не хотел, чтобы я знал, что он плачет. А за влажным умытым лицом, я и правда не видел слез. Но когда он он отнял руки от лица, я заметил, что глаза его были красные. И пытаясь, удерживать лужицу, в ладонях, прошептал:
- Я не могу ей управлять.
Я молчал. Мне было и жаль Валимею, но я не представлял, как его утешить. И я не уверен, что он хотел от меня поддержки. Почему он хотел позвать меня, было непонятно. Хотя я пытался слушать его через прерывистые всхлипы. И даже положил руку ему на плечо, а он уложил на нее щеку.
Мы сидели так очень долго. Пальцы у меня уже щипало от его слез, но я не шевелился. И только подумал, что он успокоился, Валимея опрокинул блюдо, что я подпрыгнул и отстранился.
- Я больше ничего не могу! - истошно закричал Валимея.
Он с ужасом глядел на расплесканную по полу воду.
- Эфна, наверное, что-нибудь придумает, - неловко выдал я и направился на выход. Лишь когда закрывал двери поглядел на Валимею, свернувшегося калачиком.
Руфа уже в коридоре не было. Эфна рассматривал мозаику на картинах. Он не повернулся, однако уши его дернулись, наверное услышал, что я вернулся, поэтому неспешно двинулся на выход из храма.
Вечерние тени накрыли водный город, хотя солнце еще не село.
- Ты же вернёшь ему магию? - поинтересовался я у Эфны, - Как вообще идёт расследование?
Эфна пригладил рукав своей одежды, полагаю, потому что он до конца не высох.
- Кроме фрески из дома Готтею, у нас ничего нет.
- Что за фреска?
- Это же ты её нашёл. Ты знаешь.
Я цокнул. Думал, что Руф ему ничего не рассказал. Но раз Эфна меня не ругает, значит все нормально, наверное.
- Руф сказал, что это фреска с предсказанием. Что это значит?
Я заметил, что Эфна замялся, мимолетно глянув на храм Долуны, и неуверенно начал:
- Сотарина установил контакт с духами Терр Дью. Они рассказали, что дидеи воды в Данакану с помощью магии могут видеть будущее, но он держал это в секрете, а фрески с предсказаниями прятал. Не знаю где. Думал, где-то в храме Лацеи, но за пятьсот лет ничего не нашел. Я и сам видел всего одну картину, хотя был в курсе. А работу, которую ты вытащил из дома Готтею, делали не Одариа и Саталимия. Хотя рама, в которую она помещена, была сделана для верхнего дворца.
- Верхний дворец?
- В Элие так называли здание основного государственного управления. Я там появился, иногда жил и занимался государственными делами, сколько существовал Элий.
- То есть эта картина висела там?
- Коралловое стекло и предсказания были изобретены при моей жизни. При этом подобная фреска никогда не висела во дворце. Откуда она у Готтею, и зачем он столько лет прятал её?
- А как отличить мозаику с предсказанием от обычной декоративной работы?
- Фрески с предсказаниями являются духами Данаканы. Они будут вести себя по особому.
- Что такое Данакана?
- Особое состояние Мараны, когда остров переполняется магией. Благодаря ей и появляются духи острова.
- Кроме фресок есть другие?
- Их много. Те, которые рассказали Сотарине про фрески называются Дисиринки. Это духи, хранящие знания прошлого. Они не имеют ни физической оболочки, ни пола, ни имен. Каждая дисиринка существует лишь одну Данакану, на следующую появляются новые. То, что они хранят знания прошлого узнал Сотарина за несколько веков до моего появления. До этого их просто считали одноразовыми лесными духами, строящими козни. Их нельзя беспокоить по пустякам, они очень жестоки по отношению к незваным гостям, - он многозначительно посмотрел на меня, - Я лично никогда не общался с Дисиринками, но видел, как это делает Сотарина. И тогда они казались мне не миролюбивыми.
- Подожди, не сходится. Храм Лацеи был построен пару веков до твоего появления и дисиринки заговорили с Сотариной тоже до тебя, но коралловое стекло изобрели при твоей жизни?
- И что тут не сходится?
- Разве Дисиринки не могли раньше ему об этом рассказать?
Уши Эфны поникли, но его лицо выглядело обычным.
- История сложная штука. Может рассказали и раньше, но на изобретение стекла понадобилось время...
- И тебе не хочется узнать?
- Лионель...
Я содрогнулся. Слышать не свое имя, хоть и привыкнув, из уст Эфны было странным.
- Я хочу сохранить и хорошие воспоминания о том, кто был мне дорог. Секреты Сотарины никогда меня не радовали. К сожалению.
- Прости... 
Эфна ничего не сказал, но погладил меня по голове, хотя мне казалось, что это я должен его поддержать.
- Можешь сам? Я скажу Руфу, что отпустил тебя.
- Хорошо.
Эфна развернулся и направился обратно к храму Долуны. Казалось, что он этого не планировал, но из-за нашего разговора что-то стукнуло ему по голове, и он решил вернуться. Мне не то чтобы хотелось его ослушаться, поэтому я в одиночестве вернулся до башни.
Миновав мост, ведущий из города в центральную часть, я заметил тёмную фигуру на крыше лазарета. Она меня не заметила, пробежала по кровле и забралась в окно на четвёртый этаж. Ловко, изящно, как кошка.

Собрание в коридоре закончилось. Видимо давно, что даже блика голосов не осталось.

Я помчался по лестнице, сбросив по пути кроссовки. Когда я заметил тень ее рукавов, уже неспешно стал подниматься по лестнице. Следом за ней. Носки скользили по ступенькам, зато моих шагов было не слышно, что позволяло мне неспешно следовать за поднимающейся Веркалкой. Ноги уже отнимались. На какой этаж она поднимается? Когда мы остановились, я был готов целовать пол знакомого коридора. У меня больше не осталось сил идти, но пришлось почти ползком добраться к распахнутой двери, откинувшись на дверной косяк. Веркалка взяла ключ со стены. А потом, заметив мое присутствие, замерла.
- Ключики потеряла? - рассеяно спросил я.
Она убрала амулет в кармашек на поясе.
Мне казалось, что я чувствовал её ехидную улыбку, когда она тростью провела по стене, задевая веревки, несколько десятков ключей попадало на пол с оглушительным звоном. До того, как они перестали отлетать от пола, она вытолкнула меня с дверного проема и, миновав коридор, выпрыгнула в окно.
Я побежал за ней, перевесился через подоконник, высматривая ее летящую фигуру. Но каково же было мое удивление, когда увидел, что Веркалка стояла на своей трости, воткнутой в стену. И, сложив руки на груди, глядела на меня, будто думала: "Ты действительно думал, что я полечу вниз?"
- Испугался? - раздался её механический голос.
Я уложил подбородок на тыльную сторону ладони, улыбнулся.
- Немного... Научишь так же?
- Боюсь, мой учитель ушел на покой. Теперь он только с важным видом клинки натачивает.
Она стояла на своей палке так уверено, будто под ней был твердый пол, а не несколько сантиметров стали. И под ней не было двадцать этажей высоты. Я не замечал, что она как-то напрягалась, держа равновесие. Словно несколько десятилетий работала цирковым гимнастом без страховки, и просто проводила очередную тренировку.
- Как ты это делаешь?
Она воткнула рядом вторую трость, встала к ней спиной, и чуть подпрыгнув, опрокинулась на мостик. После сделала упор на руки, переместив центр тяжести, подбросила носками ног трость, на которой ранее стояла. А потом плавно поднялась, как ни в чем не бывало, поймала уже летевшее вниз оружие.
- Вау. Не боишься?
- А чего? Меня поймают.
Я удивился, указал вниз, поинтересовавшись:
- Там?
Она пожала плечами и спрыгнула с трости, ухватившись за неё рукой, ловко вытащила из стены, в полете убрав за спину, и помахала мне на прощание рукой, падая вниз с двадцатого этажа.
Я в замешательстве хлопал глазами, пока ее фигура не растворилась в воздухе. Мои ноги подкосились, не в силах держаться на ходу, я скользнул вниз, рассевшись на полу в коридоре.
- Прыгнула...

***
Я вылез из окна, спустившись вниз по стене лазарета.
В долгожданную Данакану город выглядел как обычно. А вот лес искрился и светился, как новогодняя елка.

С того дня Веркалку я больше не видел, хотя и тела под стенами башни я не нашел. И никто не нашел. Она будто испарилась.

Окно в библиотеку оказалось закрыто. Я достал стальную трубу, украденную из дома Готтею, и быстро вскрыл. Чисто и по-воровски.
Руф сказал, чтобы фреску отнесли Эфне, но в библиотеку ли? Ведь я даже не знаю, где он живет. Я открыл дверь. Свет горел, и сначала я даже не заметил Эфну. Но пройдя во внутрь, увидел его спящего в кресле, обложившегося книгами. Вырубился?
Фреска, завернутая в ткань, лежала на постаменте рядом с рабочим местом Эфны. Я приподнял тряпку, чтобы убедиться, что это именно она. А потом повязал ее на ремни и закинул на спину. Так же вылез через окно его каморки и направился в лес по каменной тропе.

Шел я уже наверное около получаса. Я не понимал, что конкретно искать. Трава под ногами хлюпала. Лес не успел оправиться после грозы, я периодически наступал в вязкие лужи. А мои ноги уже замерзли из-за мокрых носков. Но не смотря на монотонные виды деревьев, магия Мараны освещала глухую чащу. Кристаллы, покрывавшие стволы деревьев переливались голубыми, желтыми, зелеными, фиолетовыми цветами. Все вокруг пестрило. Фрукты на деревьях переливались, как фонарики, выглядели они очень соблазняюще. Некоторые висели близко к земле, из-за тяжести капель воды на листьях, но Руф говорил, что в лесу много ядовитых растений, а я предпочитал его слушать в таких вещах. Однако, не долго думая, решил, что было бы неплохо сорвать его и припрятать, может, он все таки съедобен. Я прокрутил грушевидный фрукт, его ножка легко отломилась.
- Привет! - раздался голос позади.
Я отпрыгнул, ударился головой о массивную ветку, выронив из руки магическую грушу.
Полупрозрачный женский силуэт, состоящий из тысячи маленький светящихся золотых огоньков, что расплывался, от каждого дуновения ветра, будто состоял то ли из дыма, то ли из цветочной пыльцы, протянул поднятый фрукт прямо к моему лицу. Я молчал, хлопая глазами. Внезапно груша взорвалась. И я подпрыгнул от испуга, опять ударившись о ветку.
Девушка рассмеялась, вспарила в воздух, покружившись в полете.
- А ты кто? - наконец поинтересовался я.
- Мы духи-дисиринки этого острова. Хранители знаний.
Я внимательно разглядел призрачную девушку. Думал, что дисиринки не настолько человекоподобные, а у нее даже вырисовывалась женская фигура.
- Я вас искал.
- Я знаю, поэтому мы и прятались.
Я нахмурился.
- И зачем ты вылезла?
- Нас давно никто не беспокоил. Иногда становится интересно. Если ты пришёл сюда, значит тебе что-то нужно, так? А еще мы чувствуем дух Данаканы. Покажи.
Я снял со спины фреску, ослабил ремни и вытащил из ткани раму с картиной.
- О, - снисходительно протянула дисиринка, а потом усмехнулась, - Работа омытая кровью.
- Что ты имеешь в виду?
- Пойдем.
Мы двинулись дальше в лес. И чуть свернув с тропы, сразу же вышли на поляну, где я заметил еще шесть дисиринок. Все они были разных оттенков голубых, зеленых, розовых огоньков. Трое спали на ветвях. У двух из них были крылья, как у ангелов, тоже неосязаемые и полупрозрачные. Ещё одна свисала верх ногами с дерева, на ее руках и ногах виднелись острые рыбьи плавники. Двое спали прямо на траве в обнимку. И последняя, которая была практически белая, сидела в озере посреди поляны и выводила что-то пальцами на глади воды.
- Встаём! К нам гость!
Не все дисиринки поднялись сразу. Но золотую мадам, которая меня к ним привела, это не смущало.
- И зачем? - спросила крылатая фигура, переливающаяся розовыми огнями.
Её голос был мужским, чему я удивился, но, наверное, не стоило.
Другая дисиринка с плавниками, которая ранее висела на дереве, выхватила у меня фреску и кинула в озерцо.
- Предсказание народа воды! - закричала она.
Остальные поразительно охнули.
- Тебе интересна истина этой фрески? - спросила меня дисиринка, которая сидела в пруду.
Я растерянно кивнул. Под внимательным взором семи духов я чувствовал себя не очень комфортно, но держался из всех сил.
- В Данакану, что пишется дидеями воды, сбывается попозже, ты как не посмотри. И если не подумаешь ты что-то предпринять, конечно, не получится её переписать.
Она кинула картину мужчине-дисиринке с крыльями.
- Его святейшество верховное эро, любил те предсказания. Казалось, ни с чего... Вот только будущее, что видели они, было ему выгодно до одной поры. Принёс вот эту фреску провидец воиан. Властитель изгнал весь воианский клан. Решил, что провидцы предали его, в кругах аристократии их ждал один позор. И может это будущее не понравилось ему, решил он пресечь проблему с фрески на корню.
Другая дисиринка подвела меня поближе к берегу и заставила наклониться.
Дух, который сидел в воде, рассыпался в светящиеся огни, а которых я чётко разглядел дидею с короной на голове. Вокруг неё витали четыре артефакта: посох полумесяца, серьги четырёхконечной звезды, колье с россыпью звёзд и ореол в форме солнца.
- Взял этот властитель четыре артефакта, что по предсказанию разрушат их народ. И спрятал в дали от тех, кто был помладше, меж тем становился он мрачнее с каждым днем.
Огни собрались в худощавую женскую фигуру, что тянулась за ореолом. Когда она схватила артефакт, её лицо тут же перекосилось, и она упала замертво с клинком в спине.
- Рассудок властелина с тех пор переменился, казалось всем, что он сошёл с ума. Тех, кто к артефактам осмелился приблизиться, дворец эро больше не видел никогда.
Огни в озере потухли. Дисиринка вынырнула, снова собравшись в цельную человеческую фигуру.
Я недоуменно захлопал глазами. Может это была не та информация, за которой я пришел, но обрывать историю элийского народа на самом интересном моменте, казалось мне бесчеловечным.
- А что произошло дальше?
Одна из дисиринок послушно продолжила:
- Есть у нас история, о короле теней. Эро, что ничего в правлении не умел. Но непросвещенность в верховные дела, от участи предшественников его спасла. Тот обложился свитой, прибрал к рукам казну, и не давал в дворце прохода никому. Короля теней считал он дураком - ребенком, что с жизнью был совсем уж не знаком. На деле тот эро был ученным хоть куда, но нет интереса к государственным делам. Терпел он властителя до той поры пока, финансов для исследований стало не хватать.
Я глянул на дисиринок, когда понял, что кино в озере не покажут.
- Эта история пока, что не дописана, или мы не знаем, что закончилась она. Позволь рассказать тебе, что мы считаем истиной, ведь правда переменчива, как горная река.
Меня толкнули в воду. Оказалось, что она была очень холодной, почти ледяной. А свет тел дисиринок медленно отдалялся, пока не сменился кромешной тьмой. Я зажмурился. Все таки дисиринки оказались жестокими духами. Но когда я открыл глаза вокруг был цветущий благоуханный сад. А я стоял на булыжной ухоженной тропинке сада, в сухой чистой одежде. И даже не сразу заметил, что мне не холодно.
Не смотря на то, что Эфна описывал дисиринок без похвал, мне они злыми не показались, но, возможно, галлюцинации - это какое-то особое издевательство.
Внезапно я услышал музыку. Сначала я не придал этому значения. Ведь скрипка в саду окружённого возвышенными дворцами с резными арками, балконами, широкими величественными лестницами, меня не очень удивила. Казалось, что вот-вот из дверей с позолоченными узорами, выйдет какая-то госпожа в пышном королевском платье, обмахиваясь веером. Однако, передо мной проскочила голубая крылатая кошка. Махнув четырьмя крыльями, она запрыгнула на скамейку, распушив павлиний хвост. Не смотря на то, что эти существа населяли Терр Дью, я впервые видел его так близко. Они были очень пугливы и даже в город наведывались очень редко, ошивались там, где поменьше народу, забирались на самые высокие деревья.
Кошка впорхнула в беседку, откуда и раздавался звук музыкального инструмента.
Я подошёл к лестнице, спрятавшись за колонной, обвиваемой цветами, и заглянул во внутр.
Высокая фигура с черными крылатыми ушами, стояла ко мне спиной. Но вьющиеся белые волосы казались мне смутно знакомыми. Однако, я напрочь забыл об этом, когда, он повернулся. Он был невероятно красив. Как-то совмещал хрупкость фарфоровой куклы, дорогой и коллекционной, за которой гонялись все богачи мира. И острые, малость грубые черты лица, поистине королевские. Острый подбородок, впалые скулы, тонкие бледные губы, нос с лёгкой орлиной горбинкой. Лисьи, цвета полной луны, обрамленные белыми длинными ресницами, глаза. Его широкие серые брови были расслаблены, хотя я заметил морщинку между ними.
На его плече, как мех, струящейся серебряной накидки, сидела крылатая кошка. А на другом, зажатый щекой, лежал инструмент, похожий на скрипку. Но играл он на ней не смычком, а железными когтями, перебирая струны, как на арфе.
Он кружился, словно вытанцовывал вальс, сливаясь со своим инструментом в невероятной симфонии. Мелодия, которую он выдавал, путалась в его кудрях, зависала в его когтях. Серебряные вьющиеся волосы, мягким шлейфом подпрыгивали в такт стучащим по плитке каблукам. Они танцевали и вместе со своим хозяином и отдельно, словно были и разношерсты, и едины, как его симфония, что была и резкой, как свист стрелы, и одновременно нежной, как пена в ванне. Он был целым оркестром, хотя был один, един со своим инструментом.
Был он выше меня, хоть значительные сантиметры его росту прибавляли шнурованные сапоги, он и без них заставил бы меня поднимать голову, чтобы рассмотреть его лицо.
Смотрел на него, как завороженный. И даже не сразу услышал, что под его ногами что-то хлюпало. Я опустил глаза и заметил под его ногами тело дидеи.
Он закончил симфонию встал с гордо-поднятой головой расставив руки в стороны. Кошка крикнула как попугай и спрыгнула на труп.
Он положил инструмент на лавку, снял когти, которыми играл, и после этого взял корону, которую явно там же и оставил, и вплел её в свои волосы.
Кошка снова протяжно взвизгнула.
Мужчина присел над трупом, вытащил клинок из спины трупа и стал разглядывать его в ладони.
- Какое расточительство, - сказал он знакомым бархатным голосом, который откликался во мне ужасом, съедая мою кожу мурашками, красивый, глубокий, но вызывал у меня страх и оцепенение.
Он наконец поднялся и направился на выход из беседки. Я испугался, но он прошёл мимо меня, хотя, казалось, что спускаясь с лестницы, меня было невозможно не заметить.
Поэтому я без страха быть обнаруженым направился за ним в небольшой дворец. Полагаю, какой-то второстепенный, по типу тех, в которых нашем обычном мире жили наложницы, пристаревшие матери правителей, но кто жил в нем на Терр Дью я не представлял. Внутренне убранство оказалось тусклым и безжизненным. Шторы не впускали солнечный свет, бра слабо трепетали, почти никак не разбавляли мрак.
Мужчина, облаченный в монашескую рясу, был, как и все дидеи, красив, но мерк на фоне величественной фигуры музыканта. Стоя в центре комнаты, он поправил богато украшенную корону, отправляя под потолок куб льда, который послушно завис рядом с двумя другими. За морозной рябью я разглядел три из четырех артефактов, закованные в ледяные глыбы. А вот серьги мелькнули в его ладони, перед тем, как кошка скрипача взвизгнула, привлекая внимание на незваного гостя. Хозяин покоев оскалившись спросил:
- Что ты здесь делаешь, Сотарина?
- Сотарина?! - удивился я.
Тот самый замечательный, великолепный, обожаемый Эфной правитель Элия?
Сотарина бросил клинок к его ногам.
- Пришёл вернуть, - холодно сказал он, не отрывая взгляда от мужчины, - Не хочу показаться грубым, Его Верховное Святейшество Иоэна, но использовать для убийства наше историческое наследие неприемлемо. Клинок нашего предшественника, выкованный в подарок для его супруги, явно этого не заслужил.
Мужчина, названный Иоэна, сжал в руке серьги.
- Я думал, ты идиот.
Уши Сотарины дернулись, он усмехнулся.
- Не настолько. Но притворяться таковым было утомительно. Тебе стоило бы интересоваться моей жизнью. Совсем чуть чуть. Поглядывать, не нашел ли я дидею, которая знает о силе артефактов. Но больше всего меня удивляет, наверное то, что это всего лишь бесконечный источник власти для тебя, нам не доступный.
Иоэна стремительно приблизился к нему и зарядил Сотарине звонкую пощёчину. Её эхо зазвенело у меня в голове, разносясь по комнате.
- Власть? У тебя она есть? У Рамиты она была? Нет у вас ничего!
Кошка Сотарины зашипела на Иоэну, обнажив клыки. Иоэна хотел ударить и животное, но остановился, крепче сжав руку в которой держал артефакт.
- Власть... Только я подумал, что ты не тупой, как ты выдаешь подобный бред. Ничего ты не выяснил...
Иоэна отвернулся от Сотарины, когда животное подлетело к одному из кубов с артефактом и начало грызть его. Сотарина запустил в тот же куб один из своих металлических когтей для игры на скрипке. Лед пошел трещинами. А кошка перепрыгнула на другой заточенный в мерзлоте артефакт.
Иоэна не заметил этого, распыляясь в гневном нравоучительном бубнеже.
- Власть ему... Я нас всех спасаю! Сотарина, тебе же все это не нужно... Давай я представлю финансирование для... Чем ты там сейчас занимаешься? Музыка? И ты сделаешь вид, что ты дурак. Как раньше. Ты же умеешь!
В этот момент один из ледяных кубов упал на пол и раскололся. Иоэна обернулся на звон и в ужасе замер.
Сотарина невозмутимо поднял посох, покрутил его в руках, не обращая внимание на своего старшего коллегу. Полумесяц на пике слабо мелькнул, когда эро ударил им постаревшую плитку.
- Сотарина, ты же не предашь наш народ? - нервно спросил Иоэна.
- Если не ради власти, то ради чего? - поинтересовался Сотарина, разглядывая навершие.
- Я расскажу... Расскажу, только, положи посох на место...
Сотарина взмахнул им, как бы угрожая, что не станет этого делать, пока Иоэна не выполнит его приказ.
Иоэна нервно сглотнул. Он явно держался в здравом уме из последних сил. Но дрожащими руками коснулся стены, и она отъехала, открывая лишь одну несчастную фреску с веркалкой на фоне горящего города.
- Оно может существовать только благодаря артефактам. Не будет их - не будет предсказания. Я делаю это ради нашего народа.
Иоэна бросился к нему, но Сотарина увернулся, что заставило Иоэну замереть, испугавшись настолько, что на его лбу выступили испарины. И нервно, уже ласково, он затрепетал:
- Разве ты не согласен со мной... Мы же можем сохранять это вместе...
- Не можем, Иоэна. Не когда ты хочешь убить меня, как только я отпущу эту палку.
Иоэна резко переменился в лице и мазнул клинком по лицу Сотарины, но тот лишь рассыпался в тьму, которая расползлась по стенам комнаты, оставив Иоэну нервно оглядываться по сторонам, а потом истошно завопить:
- Нет! Ты не можешь уничтожить то, что я охранял столетия!
Сначала в комнате повисла гробовая тишина, а потом раздался смех Сотарины. Зловещий, пусть и до мурашек завораживающий.
Тени, падающие от предметов комнаты задрожали, словно это они смеялись, а Сотарины никогда не было в этой комнате. Был лишь король теней, он сливался с ними: с бра на стене, с дрожащей фигурой Иоэны, - он не просто ими управлял, он сам был тенью.
Внезапно он темной фигурой, обволакиваемой непроглядной тьмой, появился за спиной Иоэны, а тот не сразу заметил его величественную фигуру за собой. И это казалось таким естественным, ведь тени не шумят.
- Прощай, Иоэна.
Сотарина воткнул острие посоха в грудь старшего эро. Тело Иоэны упало на пол, окропив пол серебряной кровью. Серьги вылетели из его ладони. Я заметил, что он искоса смотрел на короля теней, перед тем как закрыть глаза навсегда.
Лед, в который были заточены артефакты потрескался. Оставшиеся украшения со звоном расплескались по полу.
Сотарина присел на корточки, поднял серьги. Кошка запрыгнула ему на голову до того как он успел встать.
- Слишком много трупов на сегодня, да, Коя? - сказал он, разглядывая звездочки на ладони. Животное одобрительно рявкнуло, - Рамита прибавил нам хлопот... А ведь мне совсем немного осталось для подготовки твердой почвы своего одиночного правления... Обидно, когда расходный материал не выполняет своего предназначения.
Внезапно двери открылись. Сотарина этому не удивился. Даже не повернулся. А я обомлел, ведь вошедшую дидею я знал. Низкая дидея была в стеганой рубашке с пышным воротником. Штаны, вправленные в сапоги по колено с каблуками, делали мастера Ололие выше, чем я привык видеть. И даже его лицо выражало абсолютное безразличие с каменной надменностью, что было тоже непривычно.
Раздался бархатный голос Сотарины, не внезапно, но я содрогнулся, когда он невозмутимо выдал:
- Никогда не был настолько рад видеть тебя, Готтею.
Готтею поклонился, поправляя воротник, а потом возмущённо заговорил:
- Я просил Вас не торопиться с этим.
- Не во всем надо слушать своего уважаемого кето.
Готтею содрогнулся и снова повинно склонил голову.
- Мы многое подготовили, подмяли большую часть бухгалтерии и бюрократии, Ваше Верховное Святейшество, но Вы не сможете противостоять аристократии Иоэны. Они узнают, что это Вы его убили, и они Вам этого не простят.
Сотарина наконец поднялся на ноги, окружив себя тенями. Из-за чего Готтею ошарашено глянул на него, но потом пристыжено опустил глаза.
- Я прикажу страже убрать тело. Вам придётся организовать похороны...
- Не придётся, Готтею. У меня уже есть идея.
Готтею поклонился.
- Я слушаю, Ваше Верховное Святейшество Сотарина.
Перед глазами все начало плыть. Я стал тереть лицо, но когда отнял ладони от лица, глядел на дисиринок, смеющихся с вида моей мокрой одежды.
Я поднялся на ноги. Оказалось, что озеро было не глубоким, всего мне по пояс.
- Было весело, - сказал один из духов, и прыгнул обратно на ветку дерева.
- Что это, черт возьми?
Дисиринки похихихали, но один из духов все таки удосужился мне ответить:
- Все, что видела Марана, в ней и останется.
Я задумался.
- Веркалок рождает артефакт? Ничего не понимаю.
Одна из дисиринок прыгнула в озеро, а её тихий голос завещал:
- В борьбе за власть все средства хороши, но верную прислугу не просто завести. Однако если крови правителя испить, то можно даже зверя из леса приручить.
На чёрной глади воды появилась чёткая картинка дидеи в витых доспехах, напоминающий беспорядочные спутанные ветки. По рогам я понял, что это была веркалка, хотя её обмундирование очень отличалось от увиденного мной в городе экземпляра.
Она села перед троном на колени, поднимая голову на эро, а потом сняла маску и протянула её правителю. Эро порезал ладонь и наполнил поданное "блюдо" своей кровью, а Веркалка, приклонив колени, выпила её, а потом надела маску на лицо, не вытирая струи стекающие по доспехам.
- Веркалка будет эро до смерти верна. И быть безвольной куклой она обречена.
Картинка сменилась. Эро дёрнул за нити, привязанные к веркалке, и та отрубила голову другой дидее в короне.
Вода пошла рябью, и когда я недоуменно глянул на духов, одна дисиринка заговорила:
- Но тот эро может веркалку завести, кто сможет с артефактом язык общий найти.
- У меня голова кружится от ваших стихов.
Они в унисон посмеялись. Стало жутко.
Не смотря на то, что ответов они мне дали много, не ответили ни на что. Я хотел узнать о том, что происходит сейчас, а не историю тысячелетней давности. Да и показанное запутало дорогу пути к личности веркалки непробиваемыми дебрями. Эро на острове один. У него нет артефакта. Хотя один я видел, злополучный посох полумесяца. Вот только где он? Да и владелец голоса умер пятьсот лет назад. Тупик. Очередной. Странный. Будто меня усиленно водят за нос.
Глубоко вздохнув, я спросил:
- Та Веркалка, которая сейчас появилась, она посвящённая веркалка или это просто костюм?
- Мы не можем ответить на этот вопрос. Мы храним знания прошлого. Фрески знания будущего. Сейчас историю хранят живые. Нет мертвецов, способных ответить. Или они не хотят говорить.
- Ты можешь спросить её, - сказала дисиринка, указав за мою спину.
Я повернулся. Веркалка стояла в тени единственного неосвещенного уголка леса, убирая свои трости за спину.
- Ты живая! - удивился я.
- Картину, - приказала она.
Я прижал к себе фреску и бросился прочь с поляны, когда дисиринки засмеялись.
Видимо они не собираются мне помогать.
Я не разбирал дороги, когда бежал, но радовался, что лес был не темным, хотя я все равно спотыкался о корни, когда слышал свист, ее летящей трости или ее приближающейся фигуры. Ведь ее острые движения тоже резали воздух. Я надеялся выбежать в город, но встретился с рванным обрывом. В глуби, которого далеко-далеко внизу, бились волны реки.
Другая сторона острова. Скальный берег. Когда я повернулся, веркалка стояла прямо за мной. Моя обувь скользила по размытой дождем почве, но я успел твердо встать на ноги перед тем как прижать к себе фреску.
- Отдай.
- Бей, не отдам.
Я услышал приглушенный вздох, она уперла руки в боки, и мне, казалось, что я чувствую её прищуренный снисходительный взгляд.
- Все равно украл... Я украду теперь. Какая разница?
Я похлопал глазами и улыбнулся.
- А зачем она тебе?
- Тебя это не касается.
- Ответь мне на один вопрос и отдам, раз у нас получается диалог.
- Хорошо.
- Ты веркалка, прошедшая обряд с питьем крови или просто нацепила на себя маску?
Она сложила руки на груди, а потом метнулась за картиной.
- Отдай!
- У нас был уговор.
Она достала трость. Я попытался уклониться от предполагаемого удара но поскользнулся на грязи, из-за этого я выронил фреску. И под нашими пристальными взглядами картина прошлого тысячелетия поехала вниз по склону. Но остановилась, ударившись о торчащие корни.
Веркалка не побоялась спуститься к самому краю, где не было деревьев, а ухватиться можно было только о влажные коряги, торчащие из-под скользкой земли. Ей даже удалось взять фреску на руки, опиревшись серебряными туфельками о корни, чтобы не упасть, а вот ухватиться ей было не за что.
Я вздохнул. Обнял одной рукой дерево, а другой потянулся к ней.
- Руку давай.
- Довериться обманщику? Я лучше упаду...
- В смысле?
- Ты не наноко. У тебя вообще нет магии Мараны. Ни капельки.
- А ты-то откуда знаешь-то?!
- Думаешь, что магия у того парня из Долуны пропала просто так? У меня просто не получилось твою забрать, поэтому ты и не пострадал, но пусть это будет на твоей совести...
Я удивился, но быстро оправдался:
- Не я магию Валимеи забрал. Моей несуществующей совести не за что меня грызть.
- Но ты обманщик, из-за которого он пострадал.
- Допустим. Забирайся и продолжим догонялки в менее опасном месте.
Внезапно земля затряслась, веркалка пугано взяла мою руку, а я от неожиданности разжал ствол, но ухватился за ветку.
- Что это? - поинтересовался я.
- Дело сделано, - ответила она, но тон её был не особо радостен.
Внезапно землю еще раз тряхнуло. Я услышал хруст, не предвещающий ничего хорошего. И опомниться не успел, как глотая грязь, мы оба полетели вниз.