Глава 4
Королева, сидела в своем переделанном будуаре, пила кофе и смотрела в окно. Гобелен, изображающий дикую природу, исчез и на его месте появились гобелены расшитые мелкими нежно-розовыми, голубыми и желтыми цветками. На полу – турецкий ковер, вся мебель была кремового цвета с обивкой похожей на гобелен, посередине – круглый столик с изогнутыми ножками, с двух сторон от стола стулья с такими же ножками и с завитками, в углу – канапе, потолок расписан «Рождение Венеры». Варвара занимала одно из стульев у стола и поставила белую фарфоровую чашку с позолотой на «бутон едва раскрывшейся розы». Вошла княгиня де Лярю и сделав глубокий реверанс сообщила о том, что пора сделать подарок будущей невесте из двора, которую Варвара решила выдать замуж. Она и раньше выдавала замуж своих дворовых девок, но тут было совсем по-другому. Теперь это уже были не дворовые девки, а благородные девицы, фамилии которых имели такую длинную родословную и столько заслуг, что не хватило бы и чернильницы. Варя кивнула и та скрылась за дверью, пятясь назад и не разгибая спины. И вдруг на нее нахлынули собственные воспоминания…
Сидя в своем будуаре и задумчиво смотря на «дикую природу», она вдруг спросила напротив сидящего и пьющего чай посла:
- А что, Петр Иванович? Что если я откажусь, скажу: «Нет», в соборе?
Молодой человек встрепенулся, словно очнулся от своих мыслей и с грохотом поставил чашку на столик.
- Что вы?! Как можно?! Все давно оговорено.
- А если вдруг… что будет?
- Будет огромный скандал, - сказал обреченно посол. - Все договоренности автоматически аннулируются.
- Что будет со мной?
- Вас вышлют обратно.
- Обратно? - спросила, обрадовавшись, Варя.
Посол подозрительно на нее посмотрел и подтвердил.
- Обратно… но вы рано радуетесь Варвара Андреевна. Вы не сможете вернуться ни в ваш дом, ни к вашей семье.
- А куда же?
- В темницу, - ответил он, пожав плечами как само собой разумеющееся.
И добавил:
- В лучшем случае.
- А в худшем?... Ах. Не стоит. Я догадалась, - махнула она рукой.
- Ведь это считается государственной изменой, а за это не щадят даже королей.
- Ну да, ну да, - задумчиво проговорила Варя, подперев подбородок рукой и неотрывно смотря на гобелен.
Свадьба была пышной, яркой, с размахом. Праздновали не один день, и Варю это сильно утомило. Ей казалось, что съехался весь мир. Императоры и императрицы, короли и королевы, кто не смог лично, прислали своих родственников или приходили послы. От ярких цветов и блеска драгоценностей у королевы рябило в глазах; от шума и веселья, она немного оглохла; от того, что надо постоянно улыбаться у нее болели уже не только скулы, но и все лицо. Вообщем приятного было мало. А для нее настоящая пытка, так как она все время вспоминала свою свадьбу, свое счастье, любимого… Теперь счастлив был король, а она… скорее несчастна. Свою первую брачную ночь она «проспала», как и все последующие, когда пожелав доброй ночи, молодым супругам, двор удалялся, Варя отворачивалась и прикидывалась, что уже спит. (На Варино счастье уже не надо было совершать супружеский долг при куче народа.) Король был в недоумении и некотором огорчении. Однажды прогуливаясь по парку и осматривая фонтаны, Филипп подозвал Петра Ивановича и поделился с ним своим недоумением. Посол покраснел и опустил глаза.
- Смею ли я, Ваше Королевское Величество, в таком деликатном вопросе быть ответчиком?...
В этот же день, когда королева прогуливалась по саду со свитой, посол с низким поклоном попросил у Вари аудиенции. Сидя на скамейке в слабой тени от маленькой пирамидальной туи, королева посетовала про себя о недостаче высоких деревьев и нужде держать зонтик, когда рука совсем затекла, а посол все краснел и мялся.
- Петр Иванович, - не выдержала она, наконец. - Вы хотели мне показать, как вы умеете красиво краснеть и пыхтеть?
- Простите мне мое поведение, но дело очень деликатное… интимное даже, и я не знаю… как вам сказать.
- Петр Иванович! Вы посол! Вас должны были обучить всему. Итак, - она вопросительно посмотрела на красивого парня, но потом глаза ее округлились от возмущения, когда запинаясь он сказал зачем пришел. – Что?! Что вы сказали?! И он с вами об этом говорил?! Стыд какой!
- Ваше Королевское Величество, ваш долг перед супругом и страной…
- Не говорите мне о долге, - прервала она его резко и раздраженно. - Что вы о нем знаете?
И он поведал ей, что, несмотря на столь молодой возраст, уже успел понюхать пороха у Наполеона и получить несколько ранений.
- Вот как, - с сомнением и восхищением произнесла она.
Идея, которая пришла ей в голову была настолько чудовищна, что у нее волосы зашевелились на голове, и учащенно забилось сердце, но она все же произнесла срывающимся от возбуждения голосом:
- Вы мне их покажете?
- Кого? - не сразу понял посол.
- Ваши… ранения.
- Но они… в таких местах… что дамам… - говорил он, запинаясь, и тут до него дошел смысл ее слов. - Ваше Величество.
Только и смог он выдохнуть и стал совсем пунцовым. Чтобы скрыть от ее свиты цвет своего лица, он не поднимал головы. Королева тем временем смотрела прямо и обмахивалась белым веером из перьев, и в ее высокой прическе тоже было большое белое перо. Оно качнулось в сторону посла.
- Я сделаю так, как вы говорите, но с условием, что вы мне покажете свои ранения. Везде, - сказала она с улыбкой и встала, дав понять, что аудиенция окончена.
В этот же день поздно вечером, когда весь двор отошел ко сну, в дверь Петра Ивановича поскреблись. Спросонья, не накинув даже халата, ибо не сообразил, он, в исподнем, открыл дверь сам. На пороге стояла фигура в темном плаще с капюшоном.