Глава 3
Варе не полегчало, а скорее стало еще тяжелее. Тяжелее от того, что даже высказав это все прямо в лицо высокопочитаемой чете, она ничего не могла изменить. Ничего не изменила и ничего не изменится больше никогда. От этих мыслей она упала у себя в спальне на кровать и горько заплакала. Заплакала не от душевной боли, а от безысходности. Воспоминания обрушились на нее снова.
Варя плакала всю дорогу. До границы ее сопровождал бывший супруг, дети, все ее домашние слуги, императорские сопровождающие и еще кучу народу. Самое тяжелое испытание было на границе, когда она расставалась с так горячо любимыми детьми и супругом. Дети не понимали, что происходит и почему их мать так горько плачет, а она на коленях обнимала их и со слезами которые потоком лились по лицу в рот и стекали ручьями по шее на грудь, шептала им слова любви и истово целовала. Когда сопровождающие решили, что довольно, подошли чтобы разнять мать и детей, она еще крепче вцепилась в них. Крик отчаяния вырвался из ее груди, такой гортанный, мощный и устрашающий, что окружающие немного опешили. Детей у нее вырвали вместе с сердцем. Она потеряла сознание. Очнулась она только уже на постоялом дворе. Двор был довольно опрятным и чистым. Молодая женщина лежала словно мертвая и смотрела немигающим взглядом на потолок. Ей было все равно. Пригласили доктора. Она даже не отреагировала, когда ей делали кровопускание. Мужчина посоветовал покой и лекарства. Теперь ее сопровождали только две личные служанки и посол. Это был довольно молодой, привлекательной наружности мужчина. Волевой подбородок и широкие плечи, неторопливость в действиях и вкрадчивый голос, чем-то успокаивали Варю. Внушали доверие и чувство защищенности. Надо было ехать, а ехать было нельзя. Петру Ивановичу не оставалось ничего, как сесть за перо и писать объяснительное письмо об их задержке, с кучей извинений и расшаркиваний перед королем и его свитой, которые должны были их встречать на границе. А невесте было все равно.
Король Филипп был рослым молодым мужчиной. Темные курчавые волосы закрывали лоб, уши и полшеи. Глаза были большие и выразительные, всматривались вдаль ожидая невесту. У него были широкие плечи и узкие бедра, мускулистые руки и ноги. Прямо Аполлон во плоти. Для встречи будущей супруги он надел золотые одежды и красный плащ. На голове красовалась невысокая золотая корона украшенная рубинами и изумрудами. Белый конь с красной попоной нес своего хозяина гордо подняв голову. За королем шествовала свита из пятидесяти персон – самое близкое окружение Филиппа. Мужчины и женщины в пестрых одеяниях самых разных цветов и оттенков. Золото, серебро, драгоценные камни – все сверкало в лучах утреннего июньского солнца. Пышные наряды дам, перья на шляпах мужчин, огромные веера, женский смех и склоненные головы мужчин что-то шепчущие женским ушкам – все, скорее всего, напоминало бал, чем встречу будущей королевы Бельгии.
Сидя на коне, Филипп слегка склонил голову в сторону невзрачного коротышки и спросил:
- Где же они?
Тот только открыл рот для ответа и тут из-за холма они увидели карету. Некоторое беспокойство сменилось безудержной радостью и король расплылся в улыбке. Мигом спешившись, не ожидая помощи, он взял под уздцы коня и повел его навстречу. Первым из кареты вышел посол и помог Варе выйти. Он повел Варвару к будущему супругу держа ее руку на большом расстоянии словно для танца. Сделав низкий поклон, он согласно этикету представил гостью. И только тогда молодая женщина взглянула на короля. Долгая дорога, истерики, так ее вымучили, что она едва держалась на ногах, но увидев радость такого обаятельного мужчины, не смогла не улыбнуться. Его прием и радушие так поразили, что к ее удивлению настроение само собой поднялось. Король повел Варвару к золотой карете. Внутри все было оббито красным бархатом, а для ее уставших ног была приготовлена подушечка вышитая чьей-то заботливой рукой цветами. В карете ехала она одна и наконец-то смогла снять хоть и удобные, но утомившие ее ноги туфли и поставить ступни на мягкую подставку для ног. Вздох облегчения невольно вырвался у нее из груди, но никто к счастью ничего не услышал. Король ехал рядом и время от времени заговаривал с ней. Через некоторое время от долгой дороги и мягкого сиденья Варю укачало, и она уснула. Проснулась только вечером, когда карета остановилась. Она едва успела надеть туфли, как дверца открылась и король протянул руку. Двор освещался факелами и фонарями. Ее встречала свита, которая была с нею всю дорогу до дворца и теперь весь двор. Варваре не было неудобно от такого количества людей, так как впотьмах она мало кого могла разглядеть. Приветствуя двор она, слегка кивала налево и направо, прошла об руку с королем во дворец. Дворец она тоже не смогла оценить, но то великолепие, которое открылось ее взору внутри, просто шокировало. Широкая белого мрамора лестница, огромные золотые хрустальные люстры, мебель слоновой кости оббитая дорогими материями, мраморный мозаичный пол, паркет со сложными узорами, расписные потолки. В своем будуаре, она обнаружила вышитые вручную гобелены изображающие дикую природу и в ней детей играющих в прятки. Времени было очень мало, чтобы познакомиться хотя бы со своей комнатой, но она все же улучила минутку, чтобы посмотреть, куда выходит ее окно. Оно было в сад, и оттуда раздавался аромат роз. У Вари сразу хлынули слезы. И тут зашел посол, за ним две дамы герцогини. Пора одеваться к ужину.
Огромный широкий стол ломился от яств. Массивные хрустальные канделябры освещали жареных фазанов, молочных поросят в собственном соку, гусей в яблоках, дикого кабана с лимоном, заливные из разных видов рыб. Всевозможные вина и различные напитки в графинах. На десерт подали торты, мороженное, выпечку, ликеры, кофе. Все было настолько вкусно, что Варя с трудом могла дышать. Король все предлагал и предлагал. Пирожное со взбитыми сливками политое сиропом было последним, что могла попробовать Варя.