Амнезия

Писк будильника пронзил утреннюю тишину, разорвав остатки сна, как лезвие ножа — хрупкую ткань покоя. Нора резко села на кровати, с трудом разлепляя глаза. Уже утро? Кажется, она только-только уснула... Хотя, нет — ей просто снова снились кошмары. Всё те же — выстрел, крик, кровь. Обрывки памяти, которые застыли в её сознании, как вечный шрам.

Она стряхнула с себя это ощущение и пошла в ванную. В зеркало смотрела уставшая, но красивая девушка с большими выразительными глазами и тенью боли в них. Лёгкий макияж — и уже не так видно, что она почти не спала.

— Папа? — крикнула она, спускаясь на кухню. Запах кофе ударил в нос, смешавшись с лёгким ароматом жареного хлеба. — Я сделала завтрак. Тебе налить?

— Эээ... давай, — отозвался хриплый голос из гостиной. Судя по звуку, он уже вскрыл бутылку.

Она поставила ему чашку на стол и не стала ничего говорить. Бессмысленно. Он всё равно не услышит.

Сама Нора съела пару тостов и вышла на улицу, надев чёрную куртку. Осень в этом году выдалась холодной, как чужие объятия.

— Нооооора! — раздался радостный крик, стоило ей переступить порог колледжа. — Я тебя сто лет не видела!

Рина, её лучшая подруга, буквально налетела на неё, обняв за плечи. Энергичная, шумная, яркая — она была полной противоположностью Норы. И, наверное, именно поэтому они так хорошо ладили.

— Мы виделись вчера, — усмехнулась Нора, отступая на шаг.

— Это было вчера, а сегодня... ах, ну посмотри, кто опять в школе! — Рина наклонилась к ней и кивнула в сторону высокого парня с дорогой стрижкой и взглядом, будто ему все вокруг должны.

— И что? — фыркнула Нора, даже не удосужившись посмотреть.

— Это же Дилан! Сам Дилан! Красавчик школы, сердцеед, звезда местного футбола! Боже, ты обязана с ним заговорить хотя бы раз!

— Я сюда учиться пришла, а не мальчиков собирать, — отмахнулась Нора и направилась к кабинету. — Ты же знаешь, я этим не увлекаюсь. Особенно такими, как он — слишком самоуверенный, и вообще, не в моём вкусе.

— Не говори «гоп», пока не перепрыгнула, — загадочно сказала Рина, но Нора проигнорировала её подначки.

День тянулся медленно, как жвачка на подошве. Пары, лекции, усталость — всё смешалось в рутину. Единственное, что удерживало Нору в норме — это редкие мгновения тишины, когда она могла остаться наедине с собой.

После последнего занятия она быстро попрощалась с Риной и направилась домой, пряча руки в карманы. Ветер трепал её волосы, засовывал под куртку прохладу и, казалось, нашёптывал: «Ты всё ещё здесь, ты всё ещё одна».

Когда она подошла к дому, первое, что она услышала — это смех. Нет, даже не смех. Ржание. Хриплое, глупое, вонючее.

Она открыла дверь и увидела знакомую картину: отец, его дружки, дым от сигарет, пустые бутылки. Ужасный контраст с её детскими воспоминаниями. Когда-то здесь было тепло. А теперь...

— Привет, пап, — прошептала она. Он не услышал. Или сделал вид.

— Эта моя девчонка, представляете? Уже взрослая, а всё ворчит! — заорал он, показывая на неё грязным пальцем. Друзья заулыбались, как гиены.

Нора быстро поднялась по скрипучим ступеням, захлопнула за собой дверь в комнату, опустилась на пол и спрятала лицо в коленях.

Как же ей надоело всё это. Она устала. От одиночества. От страха. От того, что каждую ночь боится уснуть, а каждое утро — проснуться.

Иногда ей казалось, что она чужая в этом мире. Просто ошибка, случайность. И никто не замечает, как сильно ей нужна поддержка.

Горло сжало. Слёзы покатились по щекам — сначала по одной, потом по другой. Нора больше не сдерживалась. Плакала в голос. От бессилия. От злости. От пустоты.

Затем, измотанная, рухнула на кровать, даже не раздевшись. И, как обычно, засыпая, подумала:
А может, завтра всё изменится?

Она ещё не знала, насколько сильно.