Под лучами ночного солнца

Рован
2,9 года назад

Прошло уже три месяца. Дела нашей семейной фирмы обрушились тяжким бременем на мои плечи. Раньше всем заправлял мой старший брат, но теперь у него были дела поважнее. Логан со дня на день пропивал свой здравый рассудок и здоровье. Уже три месяца семья Галатиний покоилась в семейном склепе,  три месяца прошло с тех пор, как пропала Вика, три месяца, з тех пор как та девушка в коме борется за право жить. три месяца прошло с того момента, как мы всё испортили, поломали судьбы людей, натворили всего этого дерьма з бесконечной вагонеткой проблем.
Я картал себя за это, просыпаясь рано утром и засыпая поздно ночью. Жалел ли я о том, что отомстил Джеймсу Галатиний за смерть своего отца? Не знаю. Я любил отца всем сердцем каким бы он не был. Он не заслуживал уйти так рано, и в таких ужасных обстоятельствах. Этот вопрос загонял меня в тупик, в ободранный угол, где не было ответа. Я готов был на всё ради семьи, но не слишком ли велика цена, которую я заплатил за эти последствия?
Дойдя к эпилогу своих раздумий я наконец-то понял что не жалею убрав этого ублюдка з дороги, но и причин для гордости у меня тоже не было.
Заканчивая наконец то з утренней пробежкой я направился мирным шагом домой. На улице бушевал ветер, ветви деревьев рвали листья метаясь вокруг позволеного пространства, грозовые облака не в силах сдержывать больше дождь, обрушили на меня холодные капли утреннего мрака, забежав в под навес своего дома, я стал поглаживать руку об руку, после чего потихоньку стал согреваться. Услышав из дома крик я невольно повернулся, ожидаемо ничего не заметил и погружаясь в привычный тон мыслей потянулся к карману чтобы достать сигарету.
Дождь всё яростнее стучал по земле, шум заглушал весь окружающий мир, оставляя меня наедине с мыслями. Я глубоко затянулся сигаретой - дым мягко растекся по лёгким, разливаясь теплом, расслабляя тело и разум. Выдохнув во второй раз, я наконец собрался с мыслями и ощутил спокойствие.
Вдруг раздался резкий хлопок двери, а следом - до боли знакомый голос. Я резко обернулся.
- Иди, проветрись немного, мне больно смотреть на тебя! - крикнула мать, её взгляд был устремлён на полуголую фигуру брата.
- Ну, мам, что ты такое говоришь, - протянул Логан, нетрезво почесав тёмные волосы, которые успели отрости настолько, что в них стало заметно лёгкие кудри. Увидев его я хмыкнул и сразу же повернулся чтобы не смущать маму.
После громкого грохота захлопнувшейся двери я услышал тяжелые шаги, приближающиеся ко мне. Прислушиваясь, я медленно выдохнул дым.
- У тебя ещё есть? - послышался голос за спиной.
Я обернулся и увидел брата. Его синие, почти пустые глаза устремились куда-то вдаль, словно высматривали новый день. На нём были только старые, потёртые серые спортивки, застиранные тапки, явно на размер меньше - судя по всему, Тириона, - и два разных носка, которые, несмотря на несоответствие, как-то странно гармонировали друг с другом.

Увидев его привычный образ, я лишь приподнял брови и молча протянул ему пачку с последней сигаретой.
- Неплохо выглядишь, - я выдержал паузу. - Может, завтра утром я удостоюсь чести увидеть на тебе даже футболку?
Он не выказал никаких эмоций - молча закинул сигарету в рот, черкнул зажигалкой и, прикрываясь от ветра рукой, одним движением поджёг её.
- Не увидишь, - ответил серьёзным тоном. - Меня забавляют смущённые взгляды прохожих.
- И чем ты их собираешься смущать? - парировал я. - Утренним перегаром?
Логан опустил взгляд, стряхивая пепел.
- Логан, - в моём голосе уже не было и намёка на издёвку. - Не расстраивай маму, ты же знаешь, как ей сейчас тяжело.
Он наконец посмотрел на меня. В его глазах читалась усталость. Он усмехнулся, но в этой улыбке не было ни капли намека на радость.
- А мне? - в его голосе прозвучала горечь. - Мне не трудно каждый день видеть, как она... - он запнулся.
- Ты понимаешь, о чём я, - докуривая сигарету, я кинул её в урну и развернулся к брату. - Ты ведь ни дня не просыхаешь. Чего ты этим добиваешься? Тебе становится легче?
Он ничего не ответил, лишь хмыкнул.

Я продолжил, не чувствуя в голосе ни капли жалости:
- Знал бы ты, как сейчас напоминаешь мне отца.
С этими словами я повернулся, собираясь оставить его одного в его утренней рутине, но вдруг почувствовал, как его рука резко сжала моё предплечье.
- Чтобы я больше не слышал этого от тебя, - процедил он сквозь зубы.
Я не спешил с ответом, и лишь спокойно кинул ему:
- А в чём я не прав?
Услышав это, Логан замер. Блеск в его глазах угас, мои слова наконец дошли до него вырезая в сердце новую дыру. Он медленно разжал пальцы, отпустил мою руку и, молча отвернувшись, направился за дом.

Возможно, мне не стоило так говорить. Я знал, какое у него было отношение к отцу - к его характеру, к методам воспитания, к тому, как он обращался со старшим сыном. Да, Логан любил его, но для него не было страшнее оскорбления, чем услышать, что то подобное в его адрес.

Для нас не было шокирующей новостью, что отец являлся ужасным человеком - его поступки говорили сами за себя. Но при всём этом называть его плохим отцом было бы некоторой мерой неправильно. С самого детства он души в нас не чаял - в Тирионе и во мне. На каждый день рождения, каждое важное событие нашей жизни, на праздники и прогулки он всегда был рядом. Он проводил с нами большую часть своего времени, учил, наставлял, позволял делать всё, что душе угодно, и поддерживал в трудные моменты.
Но не с Логаном.
К нему он относился иначе - холодно, жёстко, предвзято. При любой возможности отец наказывал его, поучал, и за все эти годы так и не удосужился увидеть в нём своего сына. Единственное, что он видел в Логане, - наследника. Очередную шахматную фигуру на своей чёрной, бесконечно мрачной и сплошной доске, где каждый шаг был тщательно просчитан, а каждая ошибка каралась без права на прощение.

Но Логан никогда не пытался вписаться в эту игру. Он плевал на правила, жестокие рамки выстроенные отцом, и играл по своим. Ему было всё равно на холодное отношение, на постоянные упрёки и суровые законы. Он не искал признания. Он не ревновал, не чувствовал себя лишним. Напротив, Логан всегда стоял отдельно з отцом и никогда з нами.
Когда-то мы были близки. Логан был не просто старшим братом - он был тем, кто всегда оставался собой, несмотря на попытки отца сломать его. Мы трое - он, я и Тирион - были почти неразлучны. Но время, как безжалостный хищник, разорвало эту связь. Теперь между нами не осталось ничего, кроме напряжения, которое бьёт изнутри, как вода из треснувшей плотины.
Времена изменились, сейчас напряжение между нами троими превратилось в скрытый от посторонних глаз фонтан, из которого бьёт ключом всё то, что мы старались подавить: Недоверие, обиды, накопившиеся споры. Всё это неизбежно привело нас туда, где мы оказались теперь.
Наша семья распалась, словно неуклюжий детский песочный домик, который рассыпался под натиском прилива. Его мелкие, жгучие крупицы разлетелись в стороны, осыпая всё вокруг и выедая изнутри то наигранное семейное счастье, которое успело стать пустым воспоминанием, таким нужным и таким недосягаемым.

Зайдя в дом, чтобы переодеться во что-то более приличное и сухое, я наткнулся на Тириона. В прохладном и тёмном коридоре он ровно и уверено шагал в мое направление, сверля меня проницательным взглядом, в котором на мое удивление читалось обычное спокойствие. Ничего не сказав, он прошёл мимо, даже не удостоив меня приветствием. Его пустой, отрешённый взгляд был устремлён прямо по коридору, пока он резко не повернул к лестнице и не направился вверх. Звук его шагов гулко раздавался по дому, отражаясь от мраморных ступеней, которые тускло мерцали в свете утреннего солнца закрывающиемся под ливнем дождя.

Я лишь молча проводил его взглядом и, не пытаясь заговорить, спокойно пошёл в свою комнату, чувствуя, как за мной тянется шлейф напряжения, окутывающий всё вокруг.
Зайдя внутрь меня накрыло пеленой тёмного пространства, комната давно не проветривалась, поэтому я подошёл к окну чтобы впустить немного апрельского воздуха. Потянув за штору, я вдруг заметил на подоконнике старую визитку цветочного магазина, которая уже припала немного пылью. Её вид бросил меня в омут воспоминаний, напомнив о деле, давно забытом и не завершеном.
Не раздумывая, я накинул на себя кофту, натянул ботинки и направился к машине. Дождь, который, казалось, решил не останавливаться, только усиливался и наводил хаоса. Огромные, свинцовые облака полностью поглотили остатки утреннего солнца, угрожая своей подавляющей мощью.

***

Подъезжая к цветочному магазину, я начал искать парковочное место. В это время город обычно кипел жизню, но по всей видимости испугавшись дождя он решил удержаться от этой возможности. Люди, как по команде, поспешили спрятаться от ливня и ветра. Найдя место, я выключил двигатель и вышел из машины.
Дождь обрушился на меня со всей своей яростью. Ступив на мокрый, блестящий от воды тротуар, я услышал тихий хлюпкий звук своих шагов.
Ворвавшись внутрь цветочного магазина, я стряхнул с себя капли дождя, которые моментально образовали небольшую лужицу у моих ног. За прилавком стояла девушка - флористка, её лицо озарилось доброжелательной улыбкой, но во взгляде читалась лёгкая тревога, видимо, вызванная моим внезапным появлением.
- Доброе утро, могу я вам чем-то помочь? - аккуратно спросила она, пытаясь скрыть своё смущение.
- Пожалуй, да, - ответил я, оглядываясь по сторонам. На секунду запнулся, разглядывая цветы, что стояли в вазах неподалёку. Остановив взгляд на белых гвоздиках, я, наконец, решился: - Мне нужны вот эти.
- Сколько вам? - уточнила она с наивным любопытством, глядя на меня почти по-детски. - Вам какое-то особенное количество? Это на подарок? Если да, то я бы порекомендовала...
- Это на кладбище, - перебил я её, стараясь разрядить зарождающееся напряжение. Голос мой прозвучал немного тише, чем я планировал.
Девушка мгновенно замолчала, а её улыбка приобрела оттенок сочувствия.
- Я возьму весь букет, - добавил я. Неловкая тишина повисла между нами, но я постарался скрыть своё смущение слабой улыбкой. Потянувшись к карману, я достал бумажник, готовясь расплатится.
- 74 валента, сэр, - произнесла она, протягивая мне аккуратно сложенный букет. Её глаза задержались на купюре, которую я ей передавал.
- Сдачи не нужно, - ответил я с натянутой улыбкой, ощущая, её смущённый взгляд. Поблагодарив её, я ступил за порог этого укромного цветочного магазина и направился в машину. После чего завел мотор, и умчался по своей дороге.

***

На кладбище, как и ожидалось, не было ни единой живой души. Дождь был слишком устрашающим, а холодный апрель не сильно располагал к прогулкам под ливнем. С каждой секундой, приближаясь к склепу Галатиний, я чувствовал, как иглы совести всё глубже вонзаются в меня. Иронично, что я принёс цветы тем, к чьей смерти приложил руку.
Когда знакомые очертания надгробий появились на горизонте, мой взгляд задержался на фигуре человека. Он сидел на земле рядом с одним из могильных камней. Его чёрный плащ да и вообщем весь образ тёмным пятном выделялся на фоне серых теней дождливого утра. Перед ним, прямо у надгробия, стоял прекрасный букет белых пионов, свежих и безупречно сложенных. Его голова была опущена, а пальцы нервно теребили что-то в руках.
Моё сердце болезненно сжалось. Первой мыслью было, что это, вероятно, родственник этой семьи. Человек, убитый горем, пришёл навестить близких, чья жизнь оборвалась так внезапно. Я не мог представить, насколько прав я был в своих догадках. На большое счастье или сожаление.

Подходя ближе, я инстинктивно поднял руку, прикрывая лицо от дождя, и окликнул незнакомца. Но в тот же момент замер, когда фигура, услышав мой голос, резко обернулась. Я не успел разглядеть его лица - лишь тень капюшона, но заметил, как он мгновенно вскочил на ноги и рванул прочь с такой скоростью, что даже порывы ветра, безжалостно рвущие на мне одежду, не могли сравниться с его стремлением убежать.
Едва осознав, что происходит, я бросился за ним. Букет, который я так тщательно нёс до этого, остался забытым возле лавочки рядом с надгробием. Незнакомец бежал неистово, его фигура будто растворялась в сером мареве дождя, и даже моя прекрасная физическая форма оказалась недостаточной, чтобы догнать его. Однако, несмотря на всё, я не отставал - упорно сражаясь с мокрой землёй под ногами и тяжёлым воздухом которые забивали напрочь мои лёгкие.
Когда он направился к небольшому лесу на окраине кладбища, я почувствовал, как дождь окончательно промочил меня до нитки. Под ногами образовались грязевые ловушки - болотистые лужи пытались сбросить меня с дистанции. Незнакомец скрылся за густыми деревьями, и, понимая, что теряю его, я ускорил бег.

Лес окружил нас холодной и влажной тишиной. Я уже начал думать, что упустил его, но вдруг увидел, как он резко полетел вниз. Очевидно, он зацепился за ветку или проскользнулся в очередной луже. Я облегчённо выдохнул, понимая, что это к лучшему. Силы были на исходе, и если бы он не упал, я бы уже не смог продолжать погоню.

Подбежав к нему, я уселся рядом, давая лёгким отдышаться, а ногам немного отдохнуть. Схватив его за плечи, чтобы помочь подняться, я услышал удушающий стон. Закинув его руку себе на плечо, я с усилием поднялся, обхватив его второй рукой.
- Судя по всему, тебе хорошо досталось, - сказал я. Не получив ответа, я снова спросил: - Почему ты убегал?
"А почему ты догонял?" - вдруг прозвучало в моей голове.
- Ты ведь не сделал ничего непристойного? - попытался я ещё раз, но в ответ опять была тишина.
Опирая его на дерево, растущее неподалёку, я снова присел, чтобы лучше разглядеть рану. Задрав грязные брюки, я заметил причину его непрерывных стонов. Нога в месте падения моментально посинела и распухла, превратившись в твёрдый, как камень, булыжник. Судя по всему, это был перелом, но чтобы не пугать его, я поднялся и спокойно сказал:
- Не хотелось бы делать поспешные выводы, но это, скорее всего, обычный вывих лодыжки.
Мокрые пряди волос предательски свисали на мое лицо, закрывая и без того помутневшую картину происходящего. Одним движением рукой я закинул их назад и снова подошёл к нему. Его лицо всё ещё скрывал капюшон.
- Но в больницу я тебя все равно отвезу , - добавил я.
Услышав мои слова, он неожиданно толкнул меня со всей силы и попытался убежать, но, снова ступив на сломанную ногу, с грохотом рухнул на колени. Из его горла вырвался хриплый крик боли, а ладони вцепились мертвой хваткой в мокрую от дождя землю.
Поймав равновесие, я удивлённо посмотрел на него, после чего стремительно подбежал и, сняв капюшон одним движением, возмущённо спросил:
- Какого хрена, приятель?!
Услышав мои слова, он повернулся ко мне лицом. Его чёрные, как и волосы, брови сошлись воедино. Тёмные карие глаза сверлили меня злобным взглядом, а на лице читался неприкрытый гнев.
- Я тебе не приятель, - процедил он сквозь зубы.
В тот момент, когда я наконец разглядел его лицо, мой мир будто перевернулся. Ошарашенно выпучив глаза, я застыл, словно прирос к месту. Сердце глухо билось о рёбра, стремясь вырваться наружу, дыхание сбилось - я не мог вдохнуть, словно воздух вокруг вдруг стал твёрдым, как камень. В голове звенела пустота, заполняя её эхом невозможного.
"Этого не может быть! Как? Почему?"
В горле пересохло, язык не слушался, слова не находились. Лишь одна мысль отчаянно крутилась в сознании. Когда я наконец собрал остатки здравого рассудка, мой голос предательски задрожал:
- Роберт?...- Эхо этих слов, казалось, ударило сильнее грома. Внутри меня боролись ужас и недоумение. "Он жив... Но как? Как это возможно? Он ведь был похоронен вместе со своей семьёй!"
Я опустился на одно колено рядом с ним, мои глаза в ужасе блуждали по его лицу, словно пытаясь осмыслить нереальность происходящего. В голове не укладывалось, что это действительно он. Протянув руку к его плечу, хотя помочь, он внезапно резко оттолкнул меня.
- Не смей! Ты слышишь меня?! Не смей ко мне прикасаться! - выкрикнул он с яростью, которая разрезала воздух, как нож.
- Роберт, я всего лишь хочу тебе помочь... - произнёс я, не находя ничего более разумного.
- Помочь? - его голос дрожал, но не от холода, а от боли и гнева. - Та давай, помоги! Достань пистолет и пристрели меня прямо здесь, сделай то, с чем не справился в ту ночь. Давай, покончи з этим!! - его взгляд упал вниз, и в следующую секунду он закрыл глаза, разразившись горькими слезами.
Я нервно потянулся к своим волосам, отчаянно зачесав их назад, пытаясь хоть как-то справиться с нахлынувшими эмоциями. Слезы наворачывалась на глазах. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

- Роберт, прошу... выслушай меня. Я не хотел причинять тебе вред, я не хотел убивать твою семью, я... я... - мой голос сорвался, дрожь пробежала по всему телу. Как же это глупо звучало.
- Не хотел? - он поднял на меня мокрые глаза, полные отчаяния. Даже дождь не в силе был скрыть тех слёз, что стекали по его лицу. - Ты... Ты, сукин сын, говоришь, что не хотел? - его голос задрожал, и он стиснул кулаки, закрывая ими лицо. - Но почему тогда ты это сделал?! Что такого сделала моя семья, чем она так провинилась а?! - его рыдания обрушились тяжёлым бремям. - Чтобы заслужыть такое... - произнес он почти шепотом и опустился ещё ниже, едва удерживаясь на коленях, будто пытаясь скрыться от собственного горя.
От безысходности я схватил его за плечи, поднял резким движением и, перекинув его руку себе на плечо, потянул к выходу.

Он не стал сопротивляться, ведь в ситуации, в которой он оказался не было особых вариантов. Я решил не везти его в больницу, потому что прекрасно понимал: если Тирион узнает, что он до сих пор жив, то не простит ему этого. Пусть лучше считает, что он мёртв и покоится в семейном склепе.
Недолго думая, я решил, что будет лучше отвезти его к нему домой, а там уже всё объяснить и расставить точки над «и».

Мы подъехали к особняку - ворота оказались незаперты, а тяжёлые стальные цепи безвольно свисали над землёй. Я не знал, кому теперь принадлежит этот дом, поместье и вся земля в общем. В кабинете Логана я не нашёл ни одного документа, который хотя бы отдалённо имел отношение к этому, поэтому задумался: не вторгаемся ли мы на государственную собственность? Хотя, признаться честно, меня это совершенно не волновало. Государство как таковое не имело никакого влияния на этот город - у него давно уже были свои владельцы.

Подъезжая ближе к двери, я собирался остановиться и заглушить двигатель, как вдруг Роберт открыл дверцу и нагло вышел из машины.
Опираясь на холодную стену дома, он вдруг застонал от боли, но, несмотря на это, не сбавил шаг и продолжал уверенно двигаться к двери. Не раздумывая, я подбежал к нему, чтобы помочь.
- Убери свои грязные руки, - прорычал он.
- Роберт, прошу, позволь помочь тебе, - с трудом вырвалось у меня.
- О, ты уже помог - довёз меня до дома. Теперь вернись в машину, достань из бардачка пушку и избавь меня от мучений, прошу, - яростно выплюнул он.
Не отвечая на его колкость, я молча взял его за руку и, открыв дверь, завёл внутрь. Но как только я переступил порог, замер на месте. Передо мной было то самое место, с которого всё началось. Запах крови тут же ударил в голову, выбивая из равновесия. Хотя прошло много времени и хотя здесь всё привели в порядок, я всё равно чувствовал запахи той ночи.

Пронеся его вглубь дома и зайдя в какую-то маленькую комнату, я посадил его на большой тёмный бархатный диван. Окинув комнату взглядом, я вдруг заметил камин, и, к моему удивлению, в нём всё ещё тлел жар. Я спросил:
- Ты здесь живёшь? Всё это время ты прятался здесь?
Он игнорировал мой вопрос и отвёл взгляд в сторону.
Я поднял его сломанную ногу и подставил под неё пуф, сняв обувь и подкатив брюки. Нога выглядела ещё хуже, чем в прошлый раз. Я кинул взгляд на Роберта.
- Дело плохо, мне придётся вызвать врача.
Он посмотрел на меня.
- Врача? Так ты не справишься сам? Тебе по душе, когда человек мучается?
Я не выдержал и наконец гарыкнул:
- Хватит, прошу!
Он остановил меня суровым взглядом.
- Ты думаешь, я не жалею о том, что случилось? Думаешь, я не мучаюсь в сомнениях, днями напролёт? Ты думаешь, мне легко жить с этим ужасным чувством вины, которое рвёт меня заживо, испепеляя каждый сантиметр моей кожи?
Я взялся за волосы, увеличивая тон:
- Роберт, мне больно. - в животе нервно крутило - Сейчас смотреть на тебя - мне больно. Каждый раз приходить на кладбище и смотреть на тех людей, которые из-за меня гниют в земле - мне больно. О, боже... - я запнулся, затем присел на колени, закрывая лицо. - Мне больно смотреть, как люди страдают из-за меня - ты, та девушка, мой брат... и...
Он посмотрел на меня, ожидая продолжения.
- И Вика...
Услышав это, он вдруг подскочил и схватил меня, спрашивая:
- Вика?! Она жива?! - его тон приглушывал тупот дождь за окном - А как же её могила? Как же беспрерывное жужжание газет? Все новости говорят, что мы все мертвы, в частности и моя сестра...
Он посмотрел куда-то вдаль, потом воскликнул:
- О, чёрт, она жива! Господи, она жива!
На его глазах появились слёзы, в то время как он схватился за волосы. Не думая ни секунды, он произнёс:
- Где?! Где она?! Она у вас? Вы что-то с ней сделали?! Ты слышишь меня подонок, что с ней?! - Я поднял голову и посмотрел на него - в моих глазах читалось разочарование.
- Я... я... не знаю, где она сейчас... - сказал я. - Судя по всему, она сбежала той ночью, мы её так и не нашли, и с того дня о ней нет вестей.
- Что?? Ты же только что говорил, что она жива?!
- Я не сказал, что она жива, - я всего лишь подумал, что с ней всё в порядке, - не отводя взгляда, ответил я.
- Как ты можешь тогда такое говорить? А? Как ты можешь вот так просто давать надежду, а потом тут же её отбирать? Как ты смеешь... - его взгляд укатился в сторону.
- Убирайся, убирайся отсюда, слышишь? Проваливай прочь! Я не хочу тебя видеть! - от этой бурной реакции я подскочил на ноги, разводя руками.
- Роберт, пожалуйста, позволь мне всё объяснить, позволь мне всё рассказать, прежде чем ты станешь сеять ложные сомнения и делать неправильные выводы, прошу...
Он откинулся на спинку дивана.
- Оставь меня в покое! Просто уйди! Я не хочу слышать ни одного твоего лживого слова, ни одной выдумки из вышесказанного, абсолютно ничего из того что ты собираешься мне наплести! Просто уходи, иначе я за себя не ручаюсь! - его голос дрожал от злости и разочарования, перебивая мои попытки что-либо сказать.
Увидев его состояние, я понял, что больше ничего не могу сделать.
- Я дам тебе время на раздумья. Сейчас тебе нелегко, поэтому я оставлю пока что всё как есть, - произнёс я, стараясь быть максимально спокойным.
Я задержался на мгновение, а потом направился к выходу. У дверей я обернулся и посмотрел на него в последний раз. Его ладони закрывали лицо.

Я больше не видел в нём того самого весёлого, доброго и харизматичного парня, который всегда излучал счастье и тепло, который при любой возможности собирал вокруг себя толпы поклонников и поклонниц. Напротив, передо мной сидел раненый, до боли истощённый мужчина, который изо всех сил боролся с потерей. От него веяло холодом и неизбывной печалью, неотразимой болью и горечью.
- Я пришлю к тебе врача, - ответил я глухо, отвергнутым голосом.
После этого стены коридора отчётливо отбили звук захлопнувшейся двери, а коридор эхом повторил звуки моих тихих, почти незаметных, удаляющихся в тёмный занавес коридора шагов.