Глава 20 " Вскрывая старые шрамы "

Рован
Наше время

Я з хлопком закрыл дверь позади себя, не в силах оборачиваться. Замер, всё ещё держась за ручку. Во мне бешено бился пульс, голова всё так же кружилась.
Кровь из носа уже не шла, но я, по привычке, вытер его ладонью. Он всё так же дёргался от боли - уже тупой, но всё ещё пульсирующей.
Я повернул голову в центр комнаты.
Полупрозрачные стены окутывали пространство.
Стеклянный плотный стол украшал комнату своим величеством.
Мягкие чёрные стулья и диваны спокойно стояли на своих местах, как будто ничего не происходило.
На столе скучали недопитые напитки - они тихо умирали от скуки.
Только один бокал был полностью пуст. Второй же - будто приглашал допить за того, кто ушёл.
Под ногами гремел бас, стены едва вибрировали от мощных волн, но звука слышно не было - он будто застревал где-то в воздухе.
Я окинул комнату взглядом - и заметил её.
Алина спокойно села за стол. Плавно, почти лениво, она указала рукой на место напротив, приглашая сесть.
Это бешеное спокойствие - вот что пугало.
Несмотря на всё, я подошёл ближе, закатал рукава и опустился на диван. Дыхание наконец-то стало ровным.
Но, как я сразу понял - ненадолго.
Мы молчали всего мгновение, но оно тянулось вечностью. Напряжение между нами сгущалось с каждой секундой, как гроза перед ударом.
Я хотел прокашляться - просто, чтобы хоть как-то нарушить тишину, - но не решился.
В голове крутились десятки вопросов, горело желание услышать хоть что-то...
Но я боялся.
Боялся слов. Боялся взгляда. Боялся того, что сейчас произойдёт.
Я чувствовал себя мальчишкой - маленьким, уязвимым, загнанным в угол ситуацией, за которую вскоре придётся отвечать.
Я уже открыл рот, чтобы заговорить, но Алина подняла руку - молча, жёстко, не оставляя выбора.
Её глаза - синие, ледяные - наполнились болью, тихой, глубокой, но при этом остались безупречно серьёзными.
- Я не попрошу многого, - спокойно сказала она. - Обещаю: без крика, без истерик. Только разговор. Но при одном условии.
Я чуть подался вперёд, готовый выслушать.
- Сегодня я задаю вопросы. А ты - просто отвечаешь.
- Как скажешь, - выдохнул я. Сухо. Сдержанно.
Хотя внутри меня всё кричало. Я жаждал ответов, но понимал - я не в праве что либо требовать.
Она склала руки в замок и поставила их на стол, опустив голову, и выдохнув, я почувствовал, как по ней пробежали мурашки, хотя в комнате холодно не было.
Взгляд вновь поднялся, и с этим взглядом пришёл её первый вопрос, жёсткий и прямой, как будто она пыталась скорее закончить этот разговор.
- Ты знаешь эту девушку - сказала она, и это был далеко не вопрос.
- Да, - ответил я серьёзно. Пульс ускорился. Я понял, к чему она клонит, но не опустив взгляда, продолжал смотреть ей прямо в душу, ожидая новую порцию вопросов.
Она выдохнула и продолжила спокойно, но с глубокой скрытой издевкой.
- Тебе двадцать, ей семнадцать, давно знакомы, родители - друзья?. Обычное знакомство, немного разговоров, яркие впечатления, адреналин в крови, , алкоголь, и вот - жаркое лето, тёплые вечера и тайные встречи... - на секунду она замолчала, что сделало паузу ещё более напряжённой. Она знала, куда давит, и это в нее прекрасно получалось. - И всё так закрутилось, да? В хорошую сторону... Но что скажут родители на это? Ооо, а ты как никто знаешь...
- «Рован, ты с ума сошёл?» - кричал тебе отец.
Я сжал кулаки, нервно.
- «Зачем ты нас позоришь?» - кричала мать Виктории.
- «Я не для этого тебя растил!» -
Грубые упрёки...
- «О Господи, ты так юна...», - расстроенные схлипы.
Она сделала паузу, как бы давая время усвоить слова, и продолжила.
- И вот, общие праздники, случайные встречи, мероприятия... а вы всего лишь незнакомцы. - Она прошипела это, спокойно, как будто всё это ей не впервой. - Проходят месяцы, а то и годы, а вы всё так же молча «здравствуй».
Потом она посмеялась почти наивно и продолжила, уже от себя.
- А какое дело до этого родителям? Что им мешало - возраст, планы? Бизнес? Что-то почти личное, о чём не говорят вслух? - или так, чисто для галочки? Для сюжета?
Она здержано засмеялась , но этот смех не имел ни радости, ни лёгкости. Он был холодным, словно ледяная шипящая волна, накатывающая на берег. Я внимательно слушал, чувствуя, как ускоряется моё дыхание, а с ним и пульс - тяжёлое напряжение обвивало грудь. Словно вся атмосфера вокруг сжалась в тугой клубок, и вот-вот должна была разорваться.
- А потом... этот ужасный, чёрт побери, день рождения, - её голос стал хриплым, а смех исчез так быстро, как и появился. В её глазах заблестела тень, и они потемнели, как небо перед бурей. - Ей исполнилось девятнадцать... Прекрасный возраст для больших начинаний, - мечтательно сказала она. - Достижений, радостных событий, новых ощущений и... - снова пауза. Я почувствовал, как все внутри сжалось. - Слёз, разочарований, неземного ужаса и животного страха.
Моя кровь застыла в жилах. Она всё знала.
Восемь жертв. Много пострадавших. И ни одного лишнего рта, ни одного уха или глаза, которые бы что-то видели или слышали.
Мир вдруг сыграл в молчанку!
Неверные статьи, догадки, тонкие, как паутина, сплетни, обрывки чужих домыслов - но ни одного подтверждённого факта.
"О Боже, что же случилось с самой перспективной и богатой семьёй в округе?"
"Говорят, убили даже собаку."
"Убили? Там ведь был пожар!"
"Пожар? Да они просто отравились газом."
"О, ну как же, они все были больны и умерли в один день! Как в самых причудливых заповедях пьяного писателя!"
Она опустила голову, усмехаясь с горькой издёвкой. Но в этом не было ни капли смеха - только злая иронизация.
- Итак, вопрос, - её голос стал ледяным. - За что?
Я попытался расправить плечи, но руки предательски задрожали. Напряжение пронизывало меня, как ток.
- Всё было не так, как кажется, - сказал я сдержанно, но тон стал выше, чем я рассчитывал.
- Не так?! - почти выкрикнула она, в её голосе не было ни удивления, ни сомнения - только злость, сдержанная ярость, скопившаяся за долгие годы. - Ахах... Ну что ж, удиви меня.
На её лице вспыхнула тревога.
Настоящая, пугающая, животная тревога.
Она жаждала услышать от меня хоть слово, хотя бы обрывок истины - но я был скуп на правду.
А правда... давалась мне очень тяжело.
- Всё случилось в последний момент, мы не планировали ничего такого, мы не хотели! - голос дрожал, звучал глупо, почти по-детски. Я сам слышал, как жалко оправдываюсь. - Их смерть не должна была случиться... это всё - глупая импульсивность, жажда мести, и не более... Я не понимал, что творю, я не хотел... я не убивал!
Я резко подскочил, наклоняя корпус над столом. Кулаки вжались в гладкую поверхность, будто искали опору в этом зыбком, качающемся мире. Всё было бессмысленно - оправдания, слова, даже мысли.
Было бессмысленно приплетать сюда Тириона, чьим людям хватило одного кивка, чтобы завершить то, что должно было остаться только разговором. Но если вспоминать Тириона, придётся вспомнить и себя - почти трезвого, почти здравомыслящего, и всё равно согласившегося.
Я жалею. Я проклинаю себя за это каждую ночь.
Она ударила ладонью по столу. Резко. Глухо.
- Врёшь! Всё было не так! Ты врёшь! - сорвалась, нарушив своё собственное обещание - «без истерик».
- Я клянусь! - выкрикнул я, в голосе дрожала бездна. - Я не убивал этих людей! Я замешан, я виноват, я каюсь, чёрт возьми!
Я хотел смерти только одного. Одного члена этой семьи. И я получил это! Но... какой, мать твою, ценой?!
Я сорвался окончательно.
Слова летели быстрее, чем мысли. Боль растворилась в адреналине. Грудь сотрясалась от дыхания, как барабан в бою.
- Я жалею об этом! Днями напролёт, ночами без сна! Но ничего уже не вернуть! - я сжал зубы до хруста. - Ничего!
Но... - голос дрогнул и на секунду стал почти шёпотом, - я могу попытаться исправить то, что разворачивается прямо сейчас... передо мной...
Даже если это будет стоить мне жизни.
На её глаза наворачивались слёзы - тяжёлые, горькие, как будто каждая из них выжигала на сердце новый след. Мне казалось, она больше не верит мне. Её лицо дрожало от напряжения, от усталости, от всего, что накопилось между нами.
Я должен был молчать. Просто сидеть, позволить тишине остаться тишиной. Но я не удержался. Задал один-единственный вопрос. Лучше бы я промолчал.
Я уже не контролировал дыхание - грудь сжимало, сердце стучало в горле. Я провёл ладонью по лицу, будто мог стереть с себя вину.
- Скажи... ты же всё вспомнила, да?
Словно нож, эти слова прорезали воздух. Лицо Алины тут же изменилось - её заплаканные глаза застекленели, а выражение стало тёмным, грозовым. Она резко опустила руку, и в следующую секунду смахнула всё со стола.
Бокалы, бутылки, приборы - всё полетело на пол с грохотом. Стекло с диким звоном разбилось, рассыпаясь сверкающими осколками по полу, как будто отражая взрыв её ярости. Я стоял в ошеломлении. Она сорвалась.
- Нет, Рован! Я ничего, сука, не помню! Ничего, ты слышишь?! - её голос был не просто криком - он звенел в ушах, будто выцарапывал изнутри. - Я почти ничего не вспомнила и, скорее всего, уже никогда не вспомню! Что бы я ни делала - всё бесполезно!
Она вскинула руки, словно пыталась сбросить с себя собственное бессилие.
- Вся моя жизнь - это одна сплошная неудачная шутка! А грёбаный рассказчик - это ты! Ты - причина всех моих проблем! Из-за тебя я ничего не помню, из-за тебя я не могу жить нормально! Что я тебе сделала?!
Её голос надрывался, превращаясь в хрип.
- Зачем ты в меня стрелял?... Всё это - очередная твоя ложь!
Она замолчала. И в этой тишине её последнее слово прозвучало как приговор:
- За что?.. - прошептала она, и по её щекам потекли слёзы, уже не сдерживаемые ничем.
Стрелял?.. Она не может этого знать. Я не делал этого. Она не вспомнила.
А я просто напомнил. Сам разорвал плотно затянутый шов прошлого, сам вытащил наружу то, что должно было остаться в забвении. Я сделал ей больно. И на этот раз - навсегда.
Алина резко повернулась корпусом. После чего стремительно поднялась, почти сорвавшись с места.
Она рванулась к выходу, как будто каждый шаг - это спасение. Я опомнился, вздрогнул всем телом, качнулся за ней, пытаясь удержать, остановить, хоть на секунду.
- Подожди! Стой! - выкрикнул я, голос мой дрожал, ломался. - Я не делал этого! Позволь объяснить!
Но она не обернулась.
Я бросился за ней, в коридор, сквозь приглушённый свет, за её тонкой спиной, удаляющейся всё дальше. Музыка в зале ревела, била по ушам низкими басами, заглушая всё вокруг.
Во что я только вляпался.
Я нервно шел за ней, пытаясь не упустить из виду. Свет выхватывал её силуэт из толпы, тени прыгали перед глазами. Я на секунду потерял её из виду - и в этот момент в кармане завибрировал телефон. Резко вытащив его, увидел имя - Логан.
Н

ашел время, черт побери.
Я ответил и, не слушая, что он говорит, снова выискивал её взглядом. И увидел - она направлялась на улицу черным входом. Не колеблясь, я пошёл следом.
- Алло, Рован, ты меня слышишь? - вдруг раздался голос с той стороны монитора, и я вздрогнул. Не потому что не ожидал, а потому что всё происходящее и без того давило на голову.
- Да, я тебя слышу, но тут слишком громко, я передзво... - начал было я, но он, будто нарочно, прервал меня, даже не удосужившись выслушать.
- Где ты находишься? Почему не брал трубку, когда я звонил? - голос его внезапно сменил окраску. Ровный, но явно напряжённый. В нём чувствовалось то самое - недоверие, раздражение, возможно даже страх.
- Я сейчас в клубе, не могу говорить, - ответил я, и, стараясь сохранить спокойствие, продолжил: - Не говори глупостей. Я передзванивал тебе, но мистер уважаемый, видимо, как всегда, был занят, - я почти прошипел это, но сарказм уже плохо скрывал внутреннюю злость. Я нервничал. - Чего ты звонишь? Что-то случилось? - и вдруг - тишина. Глубокий вдох. И новое, более мягкое, почти усталое: - Ты Алину не видел? Она целый день где-то пропадает и не берёт телефон.
Я сглотнул.
- Видел. Сейчас направляюсь к ней. Ей что-то передать?
- То есть ты в её клубе? - он явно удивился. Потом тишина, снова вздох. - О, Боже, я должен был догадаться сразу... - голос звучал устало, тревожно, хоть он и старался не показать этого. - Я немного заработался, Рови. - Произнес он почти шепотом, словно для себя. - Ну что ж. Я сейчас подъеду. Только... ей не говори, раз уж ты там.
Пауза. Мурашки пробежали по спине, как по команде. Только этого не хватало. Новый скандал сейчас был бы фатален.
- Ой, что ты, она уже собирается домой. Не стоит ехать. Тем более, я тоже закончил с делами. Я подвезу её, - я ускорил шаг, заметив, как Алина вышла за дверь. Её силуэт выделялся даже сквозь хаос уличных огней.
- Не стоит. Мне нужно приехать. Нам... кхм, стоит кое-что обсудить, - он прокашлялся. «Кое-что». Конечно. Опять. Как будто это «кое-что» не могло подождать хотя бы пятнадцати минут.
- «Кое-что»? Что, даже не может подождать? - спросил я с упрёком.
- Рован, - произнёс он, уже явно строже, почти как родитель. - Я же сказал: не стоит.
Как скажешь.
- Без проблем, - бросил я напоследок и выскочил на улицу. Ветер бил в лицо, как дождь, и холод. Территорию я быстро окинул взглядом - и заметил почти узнаваемый силуэт. Она уходила, и я двинулся за ней, ускоряя шаг. Телефон всё ещё был в руке.
- А теперь прости, - сказал я быстро, - здесь очень шумно, и буквально все девочки жаждут моего внимания. Я позже перезвоню, хорошо?
Кажется, Логан не понял шутки. Или понял, но решил проигнорировать. Он попрощался, а я без особых церемоний завершил вызов.
Дождь стекал по тротуару, отражая неоновый свет, я не стесняясь прыгнул в лужу, и стал бежать к Алине, в надежде догнать и объяснить, рассказать, выговориться. Но она даже не старалась показать свое недовольство, шах за шахом она направлялась все дальше, но куда?..
Ах да, машина, тот охранник ведь забрал ее, куда теперь она собралась? да ещё и в такой ливень? Логан убьет меня если узнает иза чего она намокла.
- Алина постой же ты, не будь ребенком, дай объясниться, зачем ты так. - кричал я ей в след, и вдруг она остановилась. И реско повернулась ко мне корпусом. З ее светлого лица стекала тушь, и далеко не от дождя.
- У тебя есть минута. Только одна. Прежде чем я уйду... и превращу твою жизнь в бесконечный поток проблем, - холодно произнесла она. Ни грамма сомнений. Ни капли сострадания. Только ярость - чистая и раскалённая.
Я застыл.
- Я... я... - запнулся, язык будто не слушался. Сотни мыслей толпились в голове, перебивая друг друга, сливаясь в сумбур. Диалоги, отрепетированные в воображении, улетучились, оставив за собой только гул.
- Та история... - выдавил я наконец, почесав затылок. Шея тупо ныла. - Всё правда. Всё, что ты сказала - правда. Мы... мы были вместе. Любили друг друга. Но... - я тяжело сглотнул, слова тонули в шуме дождя, сама погода пыталась заглушить мои скрывающийся з уст слова. - Наши родители... они были против. Я всегда знал, что они не ладят, но позже... позже это стало очевидно. Даже слишком.
В горле встал комок. Я вжал зубы, скулы заиграли от напряжения. Глоток холодного, сырого воздуха немного отрезвил.
- За полгода до той... ночи. Кажется 25 апреля. Точно. Это было воскресенье. Отец сказал, что отъезжает по делам. Уже поздно было. Мы не придали значения - он часто уезжал так, возвращался под утро, воняя перегаром. Только в тот раз... он не вернулся.
Сначала мы просто ждали. Потом - стали звонить. Потом - искать. И в скорее нам удалось его вернуть. Точнее... нам его вернули.
Я замолчал на секунду, зжымая пальцы в кулак, и все также продолжал смотреть на Алину пока на её лице постепенно всплывала безликая тревожность.
- В тот вечер у мамы случился микро инфаркт. По дому носились крики, срывающиеся в вой. Агнес потеряла сознание прямо на руках с маленькой Дейзи-Лу. Логан побледнел не на шутку. А Тирион... - я сглотнул. - Я никогда не видел его таким. Он рыдал, как ребенок. Беззвучно, но с такой болью, что у меня самого ломалось сердце.
- Я не стану вдаваться в подробности... - начал я, чувствуя, как голос предательски дрожит, - ...но то, каким его нам вернули...
Руки задрожали. Я тяжело сглотнул, но всё же продолжил:
- Про такое... не говорят вслух. Это не описывается словами. Ужас, который мы тогда увидели... - я замолчал, прикрывая лицо ладонями. Воздух вокруг казался сгустком боли и безысходности. - После похорон Тирион нанял частных детективов. Нескольких. И... не потребовалось много времени, чтобы понять, кто стоял за этим.
Повисла гнетущая тишина. И вдруг, тихо, почти шёпотом, Алина произнесла:
- Но ведь... Генри умер от...
Её голос дрожал, глаза метались по моему лицу в поисках хотя бы крупицы лжи.
- От чего? От аневризмы? - я горько усмехнулся. - Да, именно так написали в прессе. И именно так было удобно всем. Только вот... правда была иной.
Она молчала, застыла, будто боялась услышать продолжение.
- Судмедэксперт позже объяснил: он умер от болевого шока. Его... - я опустил глаза, - Нам ним издевались. Хладнокровно. Долго.
Алина вздрогнула. Брови её поползли вверх, она на шаг приблизилась.
- Мы выяснили, кто за этим стоял. Думаю... ты уже догадываешься, о ком идёт речь.
Она не ответила. Лишь замерла - напряжённая, будто на грани.
- Мы не стали действовать открыто. Не показали Джеймсу Галатинию, что поняли, кто он на самом деле и что он сделал. Мы выжидали. Ждали, когда сможем всё реализовать. Но... всё накрылось медным тазом. Логан передумал.
Мои пальцы нервно теребили край рукава.
- Он изменился. Будто опять вспомнил, как ненавидел отца. Сломался. Всё чаще стал уходить в себя. Как выяснилось позже после встречи з какой-то . "Хитрой сукой", как Тирион называл её в каждом конфликте. И винил ее в том что Логан стал "Бесхребетным маминым сыночком" и передумал мстить за отца.
Я вздохнул, чувствуя, как наваливается тяжесть воспоминаний.
- Логан отказывался участвовать в плане. Только просил одно. Сказал, почти шепотом, собирая бумаги и одежду в чемодан, что когда он вернётся с рейса... то хочет найти Галатиния связанным, и избитым до полусмерти, у себя в бильярдном. Хотел взглянуть в его глаза... хотя бы раз. И тогда...
Я сделал паузу.
- Но, как ты уже догадалиась... Тирион не стал ждать. Он всегда делал всё по-своему. И тогда, в ту ужасную ночь и произошло то самое событие которые сейчас так тесно нас всех связывает, и из-за которого происходит то, что в страшном кошмаре не присниться и иза которого мы сейчас сдесь стоим и мокнем под этим ужасным дождем, в глупом недопонимании.
На её лице заиграл немой шок - разряд разочарования и страха пробежал по телу. Это было видно, это было слышно: по тому, как тяжело она выдохнула, как её пустой взгляд опустился к земле, как очередная слеза скатилась по щеке. Но затем она подняла голову, и я продолжил:
- Теперь ты знаешь больше чем достаточно. Думаю, это весомый повод не натворить глупостей.
Она молчала. А потом её синие глаза вновь посмотрели на меня с холодным отчаянием. Брови изогнулись, тело осталось неподвижным.
- Теперь я знаю достаточно, чтобы их натворить, - сказала она так же холодно, без тени вежливости.
Я чуть приоткрыл рот, а потом тихо промолвил:
- Ты уверена, что это хорошая идея? Что ты собираешься сделать? Ворвёшься домой, поставишь всех в угол и примерно на... - но не успел я договорить, почти закончить наш ужасный разговор, как она, перебив меня, задала по истине важный и занимающий особую планку в ее жизни вопрос.
- Ты так и не дошёл до той части, в которой пытался меня убить, - перебила она, грубо, но почти шёпотом. Ее рука незаметно дёрнулась, то ли от нервов то ли от холода.
Я замолчал.
А дождь всё так же шумно размывал силуэты чёрных, как уголь, уличных фонарей вдали.
- Я не стрелял в тебя. И память ты потеряла не из-за меня... - разочарованно выдохнул я.
- Тогда почему перед самым выстрелом я произнесла твоё имя?! - с упрёком воскликнула она, указывая на меня пальцем и нервно разрезая воздух рукой.
- Это было глупое недоразумение, - я поднял голову, стараясь звучать увереннее. - Я пытался тебе помочь... но не успел.
- Ох, какая ирония. Бедный, не успел... - с холодной усмешкой сказала она. - Действия быстрее мыслей, да? - она хрипло рассмеялась, почти по-сумасшедшему.
- Я просил тебя бежать. Спрятаться. Но... - крутая пауза - пуля оказалась быстрее слов.
Она вновь, почти по-детски, свела брови.
- Тирион не дал мне шанса. Он был зол как пёс... и просто сделал то, что считал нужным, - я взмахнул рукой, указывая на её шрам над бровью. - А этим он наградил тебя когда ты отпустила злую шутку про нашего отца. Ты ведь уже поняла, что отец был куда теснее связан с тем событием... и с яростью моего брата.
Она почти машинально провела бледной рукой по брови, очерчивая злополучный шрам - тот самый, что навсегда остался с ней как проклятие, как немое напоминание о той ночи и её последствиях.
- Да. Именно из-за этого ты потеряла память, - тихо сказал я.
Её пальцы задрожали, дыхание стало резким, порванным. Она на миг застыла, уставившись в пустоту - словно что-то пыталась вытащить из глубин разорванного сознания. Затем резко обернулась, и направился прочь от меня.
- Я убью этого ублюдка! - выкрикнула она, и в её голосе звенел пьяный гнев. - Чёрт побери, да он пожалеет, что не сдох, когда был ещё щенком!
Её голос прорезал глухие, вязкие звуки дождя, как нож по мокрому стеклу.
Я бросился вперёд, схватил её за плечи и резко развернул к себе:
- Да как ты себе это представляешь?! - выкрикнул я. - Очнись! Мы не в чёртовом фантастическом фильме! Проблемы так не решаются! - Что ты собираешься этим добиться?! Этими пьяными бреднями, этой истерикой?!
Она вздрогнула. На мгновение отшатнулась.
Я никогда раньше не позволял себе говорить с ней так.
- Слушай, давай успокоимся, возможно будет лучше поговорить в каком то тихом спокойном месте, нельзя вот так з дуру принимать такие решения только потому что ты этого хочешь. - я выдохнул, мои лёгкие требовали новую порцию воздуха. - Не стоит повторять пройденных мною ошибок, чем ты тогда будешь отличаться от меня или моего брата, которые в свое время наделали кучу ужасных ошибок, за которые рассчитываемся по сей день? - неловкая пауза заставила её занервничать, но она тут же создала невозмутимый вид - Я бы мог тебя отвезти домой, что ты конечно навряд ли захочешь, или можем просто пока что укрыться от дождя, пока Логан не приехал, и не увидел твои ужасн... - она вдруг вскинула плечима вырываясь из моей хватки.
- что?! - удивлено крикнула она - Логан едет сюда? - она схватилась руками за волосы - почему ты бляха молчал?!!
я округлил глаза. После чего она продолжила хватая меня за воротник кофты.
- ты сейчас же садишься в машину, берешь меня, и как можно быстрее везёшь меня домой. - сказала она и повернувшись направилась на стоянку в двух ста метрах от наc.

***
Мы заехали во двор. Я заглушил двигатель, кинул взгляд в зеркало заднего вида - и увидел глаза Алины. Почти заплаканные, но всё ещё держащиеся. Она сидела молча, неподвижно, будто в простом, обыденном дне. Минуту - ни звука.
Я не хотел рушить это хрупкое спокойствие. Сам почти успокоился. Но вдруг она заговорила - тихо, непривычно, как будто сломалась.
- Никто не должен знать о том, что сегодня произошло, - её голос сливался с ритмом дождя, пробивавшимся сквозь стекло.
- Никто не должен ни о чем знать пока я не придумаю что мне делать. - я отвел взгляд в сторону понимая, что на самом деле думать о том что делать дальше должна не только она.
- Если ты когда-нибудь дорожил нашей дружбой... - выдохнула она, - тогда послушай меня. Не в первый... но в последний раз. Пожалуйста.
Последний раз...
Я выдохнул. Потёр глаза до боли.
- Зачем ты так...
- Просто пообещай, - перебила она. И голос её вдруг стал другим - твёрдым, холодным, почти угрожающим. Затем она открыла дверь. Выбираясь наружу, и освобождаясь от моей ужасной компании.
- Или твоя мать похоронит ещё одного сына.
Я резко обернулся. Ошарашен. Не нужно было долго думать чтобы понять что она имеет ввиду Тириона.
На её лице больше не было грусти - только каменная решимость. Никаких слёз, никаких колебаний.
- Без проблем... - прошептал я, опустив глаза. И кивнул.
Она ничего не сказала в ответ - просто захлопнула дверь и пошла к дому.
Я тут же выскочил из машины и поспешил за ней. Мы почти дошли до ступенек... как вдруг весь дом вспыхнул от резкого света фар.
Логан.
Он влетел во двор, как снаряд. Машина даже не успела как следует остановиться, как он выскочил наружу и, не колеблясь ни секунды, направился прямо к нам.
Алина на мгновение задержала на нём взгляд. Что-то в ней рухнуло. Я это почувствовал - как и в себе. Она сразу отвела глаза и пошла дальше. Уверенным, но будто уставшим шагом.
Я остался. Мне нужно было объясниться. Я нарушил обещание. Я подвёл.
А он просил...
Просил не делать того, что, к сожалению - а может, к счастью - я всё-таки сделал.
Логан прошёл мимо меня, даже не взглянув.
Я развернулся, задержал взгляд на его спине и спокойно, но жёстко сказал:
- Я сделал то, что считал нужным. -
Он вдруг остановился. Развернулся ко мне корпусом, его черная рубашка промокла на сквозь, и его спина нервно поднималась, то вниз то вверх. Как вдруг он одарил меня ответом.
- Скажи... я многое просил?
Голос был сдержанным, но за ним стояла буря.
Я не прогнулся, не отступил.
- Прости, что ослушался, - холодно бросил я. - Я хотел как лучше. Не более. - Я опустил подбородок, но взгляд держал.
Он медленно спустился на ступеньку ниже, как будто сбрасывая ярость вместе с высотой. Его тёмно-синие глаза - глубже ночи, тяжелее молчания - прожигали меня насквозь. Волосы, мокрые от дождя, скрутились з спокойных волн в небрежные кудри, которые хаотично падали на лоб. Он стоял, вгрызаясь паузой, прежде чем выдавить, медленно, делая каждое слово значительней.
- А я не просил. - Сухо з каплей злости пырхнул он.
Я шагнул ближе, сунув руки в карманы. Сердце било, но голос был серьезным, почти до ужаса холодным.
- Может, стоило. Хоть раз.
На секунду - тишина. Она повисла между нами, как наэлектризованная проволока.
Это уже не спор. Это исповедь.
Старая, зажатая боль просачивалась сквозь трещины.
Он выдохнул. Его лицо, искажённое гневом, вдруг смягчилось.
Глаза опустились в землю.
Он провёл рукой по лицу, будто смывая ярость и бессилие.
- Я не хочу с тобой ссориться, Рован, - сказал тихо. - Ты признал ошибку. А это, знаешь, самое главное. Он опустил уставшие от работы глаза и почти повернулся к двери.
- Поговорим завтра.
Я не стал спорить. Не стал оправдываться.
День был дерьмовым.
И, если уж честно, от чего-нибудь крепкого я бы не отказался.
И просто молча пошёл следом.

***

Ром принял меня в свои пьяные объятия, и я с головой погрузился в собственные мысли - горькие, вязкие, как тьма под кожей. Всё, что случилось сегодня, останется со мной до конца жизни - как ожог на внутренностях, как след в моей крошечной, но уже измученной истории.
Думал ли я, что встречу её снова? Да.
Но не леял этой надежды - слишком призрачной, слишком не настоящей. Я верил, что она давно покинула этот чёртов город. Что где-то, пусть не счастливо, но хотя бы спокойно живёт. Далеко. В безопасности.
Но я ошибался.
Она всё ещё здесь. Всё ещё в этих улицах, в этих стенах, под этим чёртовым небом. Живёт. Боится. Надеется. Ждёт.
И эта мысль разрывала меня изнутри.
Как же ей пришлось выживать все эти годы?
Что она чувствовала? Сколько боли сжала в кулак, чтобы просто дышать?
А я? Что сделал я, чтобы вернуть её?
Ничего.
Я просто принял реальность. Сложил оружие.
Возможно, испугался.
Возможно, разучился верить.
Я думал о ней днём и ночью. Но как о мечте, которой не дано сбыться.
Я любил её, чёрт побери.
Но эта любовь была, как сладкий яд - убивала её и в то же время наполняла меня.
Почему я должен причинять ей боль? Почему любовь - это всегда борьба?
Почему, чтобы любить - нужно отпускать?
Гнев поднимался, как буря, раздирая грудную клетку.
Я отпил ещё немного, и сжал стакан так, что толстое стекло с хрустом разлетелось в ладони. Я даже не сразу почувствовал боль - только когда увидел, как красные потёки стекают по осколкам.
Я вздрогнул, отряхнул руку, закрыл лицо ладонями.
Почему всё произошло именно так?..
Я встал. Свет уличных фонарей, как игривые привидения, стекал по панорамному окну. Он слепил. Раздражал.
Я шагнул к окну и рывком закрыл шторы. Комната погрузилась в полумрак. И тут - мысль, нежданная, резкая, как порыв ветра.
Я развернулся к двери. Хотел выйти. Хотел наконец-то всё понять, всё решить.
Но не успел даже коснуться ручки -
как из холла донёсся глухой крик.
Нет - спор.
Голоса.
Я замер. Прислушался.
Что-то начиналось.
Но, услышав, чьи именно голоса заполнили пространство, я не стал разбираться. Мне было наплевать на всё. Я вышел из комнаты и быстрым шагом направился в холл. Я хотел выйти из дома, сесть в машину и поехать куда угодно - лишь бы не оставаться в этом дурдоме.
Но не успел я и подумать ни о чём другом, как из мыслей меня вырвал глухой гул в кармане. Судорожно потянувшись, я вытащил телефон - на чёрном экране белыми, как снег, буквами светилось: Хосе. Я удивился. Почему так поздно?
Я ответил.
- Алло? - сдержанно, но с тревогой произнёс я.
- Алло, сэр, у нас проблемы.
- Что случилось, Хосе? - на этот раз я не скрывал волнения. Мне стало не по себе от его слов.
- Тот парень... он снова здесь. И на этот раз он не один. Я сам не справлюсь.
- Что?! - вскрикнул я, прижав телефон ближе. - Как это - не один? Сколько их? Что вообще происходит?!
- Они пытаются вырвать ограду. Здесь много людей... я не вижу их лиц. Они окружили дом. Я не смогу вывести его. Один я ничего не смогу сделать.
Мои брови сошлись. Сердце бешено колотилось.
- Где ты сейчас?! Быстро направляйся к Роберту, он знает, как выбраться оттуда. Не жди подмоги - просто уходите. Мои люди уже едут.
- Хорошо, сэр. Я наберу вас. - сказал он и повесил трубку.
Меня бросило в жар.
Как он, чёрт побери, догадался?! И кто эти люди?!
Не теряя времени, я нервно набрал номер Килиана. Он ответил мгновенно.
- Слушаю. - его голос был хриплым и грубым.
- Килиан, я сейчас скину тебе адрес. Бери своих людей и выезжай.
- Как скажете, - ответил он, прокашлявшись, - без последствий?
- Как получится. Я тоже выезжаю. Разберёмся на месте.
- Вас понял. - сказал он, и связь оборвалась.
Голова загудела.
Только этого, мать его, не хватало... - подумал я и направился к двери.
Эта ночь только начиналась.