Глава 1. Это только начало
– Мисс Лафлин! Мисс Лафлин! Кто-нибудь, помогите, она сейчас упадёт! – Эхом в ушах отражаются слова миссис Беннет, учителя биологии.
У меня никак не получается понять, что же произошло. Я читала свой доклад о процессе регенерации, как вдруг глаза начали тяжелеть, их застелила тёмная пелена, ноги стали ватными, и... стоп! На чём я лежу? Это точно не пол, что-то мягкое упирается в мою голову, или... кто-то?
Мои глаза распахиваются и я вижу, как взор больших и серых, как тучи глаз с тревогой оглядывает моё лицо. Я понимаю, что меня несут на руках. Он несёт меня на руках! Джозеф Бенсон – тайная любовь ещё с седьмого класса, с тех самых пор, как его семья переехала в Фейвинг и он пришёл в нашу школу. Эти глаза цвета грозового неба, чёрные, как смола волосы и крепкие спортивные руки покорили меня с первого взгляда. Впервые за два года он обратил на меня своё внимание и единственное, чего я сейчас хочу – это остановить момент и больше никогда не отпускать его. Но мои мечты рушатся, не прожив и минуты, прервавшись голосом школьного фельдшера.
– Что с ней? Кладите на кушетку, – она достаёт из шкафа пузырёк, и, смачивая содержимым ватный тампон, протягивает его к моему носу. Боже, от этого запаха волосы встают дыбом.
– Нашатырный спирт? – Спрашиваю я, хотя и без неё знаю, что это.
– Так часто падаешь в обморок, что уже выучила запах? – С сарказмом отвечает мне женщина лет сорока. – Контрольная? Или хотела, чтобы этот юноша обратил на тебя внимание?
В тот самый момент, когда я понимаю, что она пытается поймать меня на симуляции и собираюсь ответить, Джозеф, сидящий на стуле рядом с кушеткой, вступается за меня.
– Вообще-то, она отличница. И, контрольной у нас не было, она просто получала свою заслуженную пятёрку, как всегда. – С улыбкой говорит он. – А что касается моего внимания, поверьте, я не в её вкусе. – Серьёзно? Не собирается же он делать вид, будто не замечает, как я сохну по нему уже два чёртовых года? Он ведь всё время ошивается рядом со мной и Стефани.
Ну, если быть точнее, то всё внимание принадлежит ей. Стефани Хилл – моя лучшая подруга и любимица парней. Точёная фигура, кудрявые рыжие волосы и глаза цвета изумруда всегда привлекали внимание мужского пола. Кареглазая, с истощённым телом и длинными чёрными волосами я – полная её противоположность, которую почти никто не замечает. Я иду как приложение к подруге. Она весёлая, жизнерадостная, во всём находит плюсы, а я предпочитаю называть вещи своими именами и трезво смотреть на мир. Так учила мама. Не могу сказать, что меня это как-то задевает, даже наоборот – я не люблю быть в центре внимания, а если вдруг, по случайности, оказываюсь там, меня охватывает паника
Собравшись с мыслями для ответа, даже приоткрыв рот, я слышу, как меня снова прерывают. На это раз моя мать, которая врывается в кабинет со своим фирменным невозмутимым лицом, шикарной укладкой и идеальным макияжем. Я бы сказала, слишком идеальным. Эта женщина помешана на идеальности. Думаете, откуда у неё дочь с синдромом отличницы? Ведь я не гений. Моя единственная суперспособность – зубрёжка. Мне никогда не давали права ошибаться, плакать или противиться родительской воле. Я идеальный ребёнок идеальных родителей. По крайней мере, так о нас думают другие.
– Господь мой, до чего вы довели ребёнка? Как такое возможно, что она теряет сознание прямо во время урока? – Кажется, истерике быть, как я и ожидала.
– Мам, со мной всё...
– Почему она ещё не в больнице? Почему никто не вызвал врача? – Перебивает мама.
– Женщина, успокойтесь. Мы не стали вызывать врача, потому что вы сказали, что уже едете. Мы подумали...
– Не нужно думать, нужно выполнять свои должностные обязанности! Я сейчас же забираю Ребекку и везу в больницу!
Медсестра ничего не отвечает, а просто поднимает перед собой руки, как бы говоря «я не причём», очевидно понимая, что спорить бессмысленно. Лицо Джо нужно видеть. Он, явно в шоке от устроенной сцены, сидит с распахнутыми глазами и молча смотрит на маму, будто боясь даже пошевелиться. Неудивительно. Это стандартная реакция на её поведение. Я понимаю, что каждый родитель любит и переживает за своего ребёнка, но это не повод позорить меня перед другими.
По пути в городскую больницу, я упрашиваю маму не везти меня туда, утверждая, что ничего серьёзного не случилось, и мы просто потеряем время. Она отказывается, рассуждая о важности предстоящего конкурса эссе, который совершенно точно поможет мне поступить в колледж, и о том, как глупо будет не участвовать только из-за «лёгкого недомогания». Неудивительно, что её заботит только учёба, ведь в то время, как остальные родители хвалят своих детей за хорошие оценки и радуются их победами, мои считают, что это не больше, чем норма. Так и должно быть, поводы для излишней похвалы отсутствуют. А ведь иногда хочется почувствовать ту самую, безусловную родительскую любовь, когда тебя принимают такой, какая ты есть и поддерживают, даже если не согласны.
Когда мама открывает передо мной дверь машины, я снова чувствую головокружение, но оно сразу проходит. Честно говоря, я сама не понимаю, от чего это. Могла бы подумать на отсутствие завтрака, но хотя бы пару раз в месяц бывают дни, когда я не ем совсем, и мой организм никак на это не реагирует. Несмотря на худобу, у меня никогда не было проблем со здоровьем, именно поэтому сегодняшнее происшествие так удивило нас.
– Миссис Лафлин, доброе утро, – говорит девушка на ресепшене, – доктор Брукс уже ждёт вас у себя в кабинете.
– Благодарю. – Коротко кивнув, отвечает мама.
Кэролайн Брукс – давняя подруга моей матери, и, по совместительству, моя крёстная. Они учились в одном классе, а после – в медицинском колледж, правда, очень скоро их пути разошлись. Тётя Кэр шла к чётко намеченной цели, а мама забеременела мной, и ей пришлось бросить учёбу. Поэтому, она работает обычной секретаршей и мечтает о том, что я закончу начатое ей дело, став лучшим кардиологом Вирджинии.
В кабинет мама заходит вместе со мной и пытается делать вид, будто что-то понимает, когда мне задают вопросы и измеряют давление. Несмотря на то, что все уверены в маминой некомпетентности в врачебных вопросах, мы всё же выслушиваем её доводы о моём «скромном» питании и замолкаем, когда начинают оглашать мой диагноз.
– Нина, я понимаю, что это очень печальная новость, но у твоей дочери нервный срыв. Необходима госпитализация. – С уверенностью в голосе говорит Кэролайн. – Не стоит переживать, мы просто понаблюдаем несколько дней за её состоянием, пригласим психолога и назначим лечение. Возможно, необходимо будет принимать какие-то препараты, но, повторюсь...
Второй раз за день голоса отражаются эхом и я не успеваю услышать, на чём заканчивается фраза. Поворачиваю голову на маму, которая стоит с ошарашенным видом и снова появляется это ощущение слабости в ногах, а перед глазами – чёрная пелена. Я чувствую, как начинаю падать, слышу визги мамы и то, как кто-то резко открывает дверь. Снова ощущение теплоты, кто-то несёт меня на руках.
Папа приехал.
Нервный срыв. Откуда он вообще мог взяться? Единственное, из-за чего я нервничаю, это учёба, и проваляться в больничной койке в середине семестра – это то, что мне совершенно не нужно.
В нос снова ударил запах нашатыря, и я, фыркнув, открываю глаза. Понимаю, что лежу в кровати. Оглядываюсь. Вокруг меня стены цвета мышиной шерсти и высокий потолок с лампой дневного света. Кто вообще красит стены в серый? В любой комнате должно быть уютно, так, чтобы хотелось жить, а не умереть от тоски. Мои размышления прерываются, а глаза округляются ровно в тот момент, когда я вижу перед собой обеспокоенного Джо с пузырьком в руках.
– Бекс, ты очнулась! Я испугался за тебя, – говорит парень, которого не должно здесь быть. – Хорошо, что я успел тебя поймать, иначе...
– Подожди, так это ты принёс меня сюда?
– Ну...да. Я ушёл с занятий и пошёл в больницу, потому что беспокоился о тебе. Раньше с тобой ничего не случалось и я...в общем, просто по-дружески решил прийти и узнать, как ты.
Мне это снится или Джозеф Бенсон действительно сидит в моей больничной палате и говорит о том, что беспокоится?
– Ещё, я позвонил Стефани, она тоже скоро приедет.
– Ты ушёл с занятий ради...меня? – последнее слово произношу так тихо и аккуратно, что, кажется, его услышала только я.
– Получается, что так. Я подумал, что, может, тебе понадобится помощь более опытного врача или нужно будет достать какие-то лекарства. Ты же знаешь, у моего отца есть связи и он всегда готов помочь моим друзьям.
– Да, друзьям...– Томно вздыхая, отвечаю я.
Друзьям.
– Бекс, что случилось? Боже, тебя и на минуту нельзя оставить одну, – Врываясь в палату, кричит Стеф. – В первый раз за год я решила пропустить учёбу, потому что познакомилась с одним красавчиком,
и мы решили...не важно. Важно то, что не прошло и пары часов, как мне звонят и сообщают о том, что ты, мать твою, в больнице! – Она садится рядом и тычет в меня пальцем.
– Ладно, девчонки, я, пожалуй, пойду. Выздоравливай, Ребекка Лафлин. – С улыбкой говорит Джозеф и уходит
– Ну что, подруга, рассказывай. Сначала о том, что с тобой произошло, а потом о том, что здесь делал этот интересный юноша, – говорит Стефани и игриво двигает бровями.
Весь оставшийся день мы смеёмся, едим выпечку, которую привезла мама, обсуждаем нового ухажёра подруги, и, главное: я, наконец, рассказываю ей о своих тёплых чувствах к нашему общему другу. Кажется, так он себя назвал? Это странно, потому что на самом деле, мы никогда не были друзьями. Да, он хорошо общается со Стефани, но за всё время, что мы знакомы, у нас было всего пару диалогов, и то, связанных с учёбой. Но, если я верно истолковала его жест, то могу заверить: он точно не относится ко мне как к «просто подруге».