Глава 2. Нежданный гость
В больнице я провела неделю. Каждый день принимала лекарства, много спала и мало ела, несмотря на то, что мой холодильник постоянно пополнялся вкусностями. Тётя Кэр сказала, что нужно меньше стресса и больше положительных эмоций, поэтому, сразу после выписки, мы с родителями поехали в торговый центр. Мама, кажется, решила скупить весь отдел женской одежды, а я тем временем потащила папу в книжный. Мне нравится обновлять гардероб, но новые книги принесут гораздо больше положительных эмоций, чем очередное выбранное мамой платье, которое я никогда не надену. Я не читаю научную литературу и терпеть не могу классику. Мне по душе современные романы, написанные понятным языком, без заумных словечек и долгих лирических вступлений. Любовь к ним у меня проснулась в тринадцать, когда мы со Стефани залезли в библиотеку её приёмной матери, и, в поисках книг с откровенными сценами, украли рукопись какой-то молодой писательницы, которую Джозетт взяла домой на редактирование. Они с Калебом – приёмным отцом Стефани – работают в каком-то известном издательстве, поэтому, на их книжных полках всегда полно новинок. Пусть они и под запретом, но я всегда нахожу способ тайком одолжить пару романов.
Мы приезжаем домой около семи вечера и я, не разобрав покупки, сразу бегу в душ. Стоя под струёй тёплой воды, чувствую, как она касается каждого сантиметра моего тела, смывая с него все больничные запахи, начиная от горьких лекарств, и заканчивая кварцевой лампой. Завтра я в первый раз иду в школу после моих «лечебных каникул», Стефани придумала какой-то план по покорению сердца Джозефа. Честно говоря, я не думаю, что в этом есть необходимость, потому как, судя по его поведению, я уже это сделала.
Я уже это сделала.
К тому же, эта сумасшедшая может придумать что угодно, поэтому, при одной мысли о предстоящем дне, по моей коже пробегают мурашки, а живот неприятно сводит. В последний раз я чувствовала подобное перед тем, как сообщить родителям о том, что меня отстранили от занятий из-за драки. Сара Гилберт унижала Стефани из-за того, что она приёмная, а я не смогла не вступиться за подругу. Единственный раз, когда я была в центре внимания, и, честно говоря, мне не очень понравилось. Это было два года назад. Сару отправили в какой-то интернат для трудных подростков, потому что драки с её участием случались, чуть ли не каждый день, а пьющие родители никогда не занимались её воспитанием. Меня отстранили на неделю, так как я учусь на отлично и до этого нигде не светилась. Думая о тех событиях и о предстоящем дне, я выхожу из душа, плюхаюсь в кровать и засыпаю.
– Бекс! Бекс, вставай, я уже поднимаюсь! – Слышу я сквозь сон. – Ребекка, ну сколько можно спать? – Вваливаясь в мою комнату с чемоданом в руке, говорит Стефани.
– Боже, подруга, сколько сейчас времени? – Зевая, спрашиваю я.
– Шесть утра, моя дорогая, время покорять сердца! – Она распахивает тёмные шторы и яркий солнечный свет падает на моё лицо, что заставляет меня прищуриться.
– Время спать, Стеф. У меня есть ещё целый час, – бормочу я, зарываясь в одеяло с головой.
Через секунду эта ненормальная срывает с меня одеяло и бросает его на пол. Я лежу в одних трусах, пытаясь прикрыть грудь, и при виде этой картины она начинает смеяться.
– О-о-о, Ребекка Лафлин, а ты, оказывается, та ещё шалунишка! Спишь без одежды на случай, если мистер Бенсон вдруг залезет к тебе в окно?
– Очень смешно! – С сарказмом отвечаю я и натягиваю на себя первую попавшуюся футболку.
– Ну ладно, хватит смеяться, пора приниматься за дело. Сегодня Джозеф станет твоим парнем!
– И как на это влияет мой ранний подъём? – Я вопросительно выгибаю бровь.
– Сейчас узнаешь, – с этими словами Стефани достаёт из чемодана, кажется, весь свой гардероб, огромную косметичку и злобно улыбается.
Спустя полтора часа я смотрю в зеркало и вижу совершенно другого человека. На глазах тёмно-коричневые тени и длинные, накрашенные чёрной тушью ресницы. И без того заметные скулы выделены чем-то тёмным и покрыты хайлайтером, губы накрашены помадой ярко-красного цвета, а длинные чёрные волосы собраны в высокий хвост. На мне надето красное платье-футляр с длинным рукавом, а на ногах бежевые туфли на высоком каблуке.
– Ни за что! - Восклицаю я, стягивая резинку с волос.
– Пора уже одеваться как человек, а не как ведьма, спешащая на шабаш!
– Стеф, нет! Я ведь уже произвела на него впечатление и без вот этих твоих штучек, – я указываю руками на жутко неудобное платье, – думаешь, за неделю, проведенную в больнице, что-то изменилось?
– Оставь хотя бы макияж и туфли, – говорит подруга умоляющим тоном, – я так старалась, Бекс...
– Ладно, но я сменю их на чёрные и сотру этот до ужаса яркий цвет с губ.
Я переоделась в привычную мне чёрную водолазку и тёмно-синие джинсы свободного кроя. Туфлям на тонкой шпильке я предпочла бы лоферы, но в таком случае Стефани бы с меня живьём не слезла.
Когда мы спустились вниз и зашли на кухню, мама встретила нас с широкой улыбкой и таким изумлением на лице, будто больше всего на свете ждала дня, когда мой образ будет хоть немного ближе к её. По пути до школы я два раза чуть не упала и раз десять хотела вернуться обратно, чтобы переобуться, или, хотя бы, стереть этот блеск со скул. Я и без того переживаю из-за завтрашнего дня рождения, а тут ещё этот наряд, который так и кричит: Посмотрите на меня! Это провал, не нужно было слушать Стеф. Ещё есть время, чтобы вернуться домой и...
– Девчонки, привет! – Это Джозеф и он идёт к нам.
– Джо, привет! Как дела? – Отвечает Стефани, пока я туплю, проглотив язык. – Идёшь завтра с нами отмечать день рождения Бекс? – Господи, что она творит? Мы же никуда не собирались.
– Ребекка, у тебя завтра день рождения? – Ну, конечно же, он не знает, кто бы сомневался. – Вообще-то, у меня были планы, но... – Продолжает Джозеф, пока кто-то из-за моей спины его не окликает.
– Джо, у тебя появились новые друзья? – я оглядываюсь назад и вижу... Сару?
Та самая Сара Гилберт, из-за которой меня отстранили от занятий, а потом посадили на месяц домашнего ареста? Почему она здесь? Почему приехала и откуда знает Джозефа? Насколько я помню, после его переезда из Нью-Йорка, они проучились вместе всего две недели. От всех этих вопросов у меня кружится голова, и я не замечаю того, как подхожу к ней в упор и хватаю за руку. Все смотрят на нас, и я, начиная осознавать, что история двухлетней давности может повториться, отпускаю её и бегу в туалет.
Почему я так среагировала?
Смотрю на себя в зеркало: на щеках выдающийся румянец, глаза покраснели от ярости. Мне жарко, очень жарко. Я чувствую, как колотится сердце и как участилось дыхание. Почему у меня такая реакция на эту девушку? Или это реакция на их общение с Джозефом? Так ведь не было никакого общения, он даже не успел ничего ответить, как я вцепилась в неё. Глупая ревнивая девчонка, о чём я только думала? Как же стыдно. Ещё этот дурацкий наряд, на который он не обратил внимания... Знала же, что что-то точно пойдёт не так, нужно было хотя бы обуть что-то поудобнее.
– Ребекка, ты в порядке? – Стефани медленно закрывает за собой дверь, прервав мои рассуждения. – Что с тобой? Выглядишь так, будто тебя током ударило.
– Почему ты не сказала, что она здесь? Когда она приехала? – Упираясь руками об раковину, говорю я.
– Эй, Бекс, ты чего? – Она явно в недоумении. – Она приехала на следующий день после того, как тебя положили в больницу. Я не говорила, потому что не думала, что это тебя так заденет, вы сцепились всего раз, и то, только из-за меня. Почему ты так...стоп, ты что, ревнуешь? Да ладно, она же просто...
– Просто? Да она говорила с ним так, будто они знакомы сто лет, хотя уехала почти в то же время, когда Джозеф только приехал сюда. Они бы не...
– Вообще-то, за те две недели мы довольно-таки сильно сдружились. – Я даже не заметила, как Сара вошла сюда. – Он тогда только приехал, а я была одиночкой, вот судьба и свела нас. Но ты не переживай, подруга, я не претендую на твоего бойфренда. – Говорит она с усмешкой.
– Не помню, чтобы мы были подругами, – отвечаю я, – последняя наша встреча закончилась весьма плачевно.
Спокойно, Ребекка, спокойно.
– Прошло два года, я думала, что все обиды можно оставить в прошлом.
– Да, Бекс, всё в прошлом. Мы повзрослели и изменились, я больше не держу на неё зла, и, думаю, можно начать всё с чистого листа, – подтверждает Стефани.
– Да что с тобой? Ты забыла, что она сделала с нами? – Кровь в жилах кипит от подступающего адреналина, и я перехожу на крик.
Ни капли спокойствия.
– Не с нами, Бекс, а со мной! Никто не просил тебя лезть в драку. – Да она издевается!
– Да пошли вы обе! – Кричу я и вылетаю из туалета. Поверить не могу, что Стефани забыла все издёвки Сары. Поверить не могу, что она защищает её. Между ними с Джозефом точно что-то есть, я видела это по глазам. Или не видела...
Я пулей вылетаю из школы, снимаю эти чёртовы каблуки и босиком иду домой. Мне нужно всё обдумать и успокоиться. Я не должна была так реагировать. Прежде мало что могло вызвать во мне такую бурю эмоций, я никогда не была такой импульсивной в своих поступках, всегда действовала согласно логике, а не телесным позывам. Я поступила, как глупая ревнивая девчонка, опозорившись перед Джозефом, внимания которого я так долго ждала и теперь неизвестно, как он отнесётся к моей выходке.
Уже на подступах к дому глаза начинают противно печь, а через секунду я чувствую, как из них, тонкими ручейками текут слёзы. Я пытаюсь сдерживаться, подняв голову выше и зарыв слабость глубоко внутри, как учила мама.
«Никогда не показывай своих чувств, Ребекка, ибо это оружие, которое люди смогут использовать против тебя».
Но я не мама.
Войдя в дом, я падаю на колени прямо в прихожей и, дав волю чувствам, начинаю плакать навзрыд, сама не понимая почему. Слёзы текут до тех пор, пока я не начинаю ощущать жуткую слабость в теле. Ощущение, будто у меня просто-напросто закончились силы. Хорошо, что родители на работе и до вечера я одна.
Поднявшись в свою комнату, я снимаю с себя одежду, натягиваю старую белую футболку, которая достаёт до колен, и плюхаюсь на кровать. Дотронувшись до своих век, я ощущаю их припухлость и чувствую, как они пульсируют, становясь всё тяжелее и тяжелее. Сегодняшняя истерика настолько измотала, что я, сама того не замечая, проваливаюсь в сон.