Глава II, часть 2
Квартира Луи Брауна
Мистер Браун перевернул страницу. Следующая запись начиналась с даты: 15 сентября 1988 года. Но прежде чем Чарльз снова «заговорил» — кое-что произошло.
То, о чём он не стал писать.
Коридор студенческого общежития
Телефонный звонок в коридоре студенческого общежития прорезался в ночи. Дежурный по этажу — сонный второкурсник Марк — нехотя оторвался от конспектов и поднял трубку висящего на стене аппарата Western Electric.
— Общежитие «Хейворд», третий этаж, — пробормотал он, потирая глаза.
В трубке послышались прерывистые гудки дальней связи, затем женский голос, слишком бодрый для такого позднего часа:
— Мне нужен Чарльз Макрей. Срочно.
— Эм... — Дежурный оглянулся на коридор с закрытыми дверями. — Сейчас ночь. Может, утром...
— Это срочно! Скажите ему, что звонит миссис Круз.
Что-то в её интонации заставило его смолкнуть. Он бросил трубку на стойку и зашагал к комнате 307.
Из дневника Чарльза Макрея
15 сентября 1988 г. Комната 307.
Стук в дверь вломился в мои грёзы как нож.
— Макрей! Ты жив там? К тебе звонок.
Я открыл глаза. По ощущениям было примерно три часа ночи. За дверью хлопали другие двери — кого-то разбудили.
— Какой ещё звонок? — прохрипел я, сквозь сон.
— Баба какая-то. Говорит, Круз.
Я выбрел из комнаты, еле шевеля ногами. Не хотел я знать, что может понадобиться от меня матери моей возлюбленной в три часа ночи. Где-то внизу с грохотом хлопнула входная дверь — кто-то только что вернулся с вечеринки. Ледяная игла вошла мне в грудь ещё до того, как я дотронулся до трубки.
— Слушаю вас, миссис Круз.
— Чарльз... — я не сразу узнал голос миссис Круз. Всегда стойкую. Всегда собранную.
— Что случилось?
— Вивиан... — её шёпот едва пробивался через шум в линии. — Её больше нет. — Ещё минуту женщина безутешно рыдала, пока я не мог поверить услышанному.
Мир сузился до треска в трубке.
Я не помню, как уронил её. Помню только, как Марк вдруг схватил меня за плечо — я стоял в своих причудливых резиновых тапочках на два размера меньше моего, а в ушах гудело:
«Послезавтра похороны».
За окном мерцал неон вывески пиццерии через дорогу. Там, всего неделю назад, мы с Вивиан ели наспех, смеясь над её конспектами.
Теперь трубка болталась на шнуре, как повешенная.
Коридор общежития
— Ну что, герой-любовник? — усмехнулся он, подбирая трубку. — Твоя девчонка случайно не залетела? И теперь мамаша звонит, чтобы ты ответил за последствия?
Тишина.
Потом Чарльз медленно повернул голову. Его глаза — обычно насмешливые, даже циничные — стали пустыми.
— Что ты сказал?
Марк, не чувствуя опасности, рассмеялся:
— Да ладно, бро, не делай такое лицо. Все мы знаем, с кем ты ночами пропадаешь.
Чарльз швырнул Марка к стене так, что тот ахнул, ударившись затылком. Пальцы с усилием впились дежурному в горло.
— Ещё одно слово, — прошептал Чарльз. — Ещё слово. И я тебя убью.
Марк захрипел, глаза вылезали из орбит. Он попытался оттолкнуть Чарльза, но тот был сильнее — сильнее яростью, сильнее отчаянием.
Из соседней двери вылетел Карл, схватил Чарльза за плечи и оттащил.
— Успокойся!
Чарльз не сопротивлялся. Он знал: бессмысленно. Карл, в прошлом футболист, был крепким и сильным — против такого не попрёшь.
Марк схватился за горло, откашливаясь.
— Ты... псих...
Чарльз не ответил. Он просто стоял, дыша слишком часто, слишком поверхностно.
— Сигареты есть? — сказал он наконец.
Марк молча протянул пачку. Чарльз выхватил ее, развернулся, но тут же остановился.
— Спички? — С тенью улыбки Марк сунул руку в карман. Протянул крошечный коробок Чарльзу. Тот взял спички и пошел к выходу.
— Эй! Хоть пропуск возьми! — крикнул ему вдогонку Карл. — Обратно не зайдёшь! — Он стоял, глядя вслед соседу, который уже скрылся за углом лестничной клетки, и вдруг добавил: — Эй, и тапки мои верни!
Тогда, гулким эхом на всё общежитие донеслось: «Пошёл нахуй!», сорвавшееся с губ того, кто никогда не матерился.
На улице Чарльз закурил дрожащими руками. Первая затяжка обожгла легкие. Вивиан больше нет. А он все ещё здесь. И не знал, как с этим быть.
Карл нашёл его на рассвете — сидящим на бетонных ступенях общежития, в тех же резиновых шлёпанцах и пижаме, с бутылкой водки между ног. Чарльз даже не дрогнул, когда Карл грузно опустился рядом, протягивая свёрток с одеждой и пропуском.
— Ты выглядишь как дерьмо, — сказал Карл, но без обычной издевки.
Чарльз молча протянул ему бутылку с ободранной этикеткой. Карл взял, сделал глоток, поморщился.
— Так, объясни, что за пиздец.
Тишина. Где-то вдалеке запел первый утренний дрозд.
— Вивиан умерла, — сказал Чарльз. Голос был ровным, как лезвие.
Карл замер. Потом медленно кивнул, будто только сейчас сложил два и два — вчерашний звонок, сломанный телефон в коридоре, этот ночной уход.
— Блять... — он выдохнул, сжав бутылку так, что стекло заскрипело. — Как?
— Не знаю. — Чарльз взял бутыль обратно, сделал долгий глоток. — Похороны послезавтра.
Карл смотрел в его глаза, сухие и красные.
— Ты... пойдёшь? — спросил он осторожно.
Чарльз резко встал, отшвырнув бутылку в кусты. Она разбилась о кирпич с хрустальным звоном.
Один шаг. Два. Он зашатался. На третьем Карл догнал его, схватил за плечо.
— Эй. Ты не можешь просто...
— Могу. Я могу делать всё, что хочу. — Чарльз обернулся. Карл открыл рот, закрыл. Потом просто кивнул.
— Ладно. Тогда хотя бы переоденься.
Он протянул свёрток с одеждой. Чарльз взглянул на него и протянул руку.
17 сентября. 1988 г. Вечер
В комнате 307 пахло табаком и спиртом. Чарльз пытался зарисовать что-то в блокноте, держа в левой руке сигарету, но линии не подчинялись, превращаясь в бессмысленные штрихи. Голова гудела, пульсируя в такт музыке из соседней комнаты — кто-то включил The Cure на полную громкость.
Чарльз потянулся за бутылкой воды, когда в коридоре раздался грохот.
— Где 307? — прозвучал хриплый мужской бас.
— Вон там, но вы не можете просто... — голос дежурного по этажу оборвался.
Чарльз замер.
Три резких стука в дверь. Не просьба – требование.
— Открывай! Полиция!
Музыка соседей резко выключилась. В коридоре зашуршали двери — любопытные лица высунулись из комнат.
Чарльз медленно поднялся, потушил сигарету, потянул дверь на себя. В проеме стояли трое.
— Чарльз Макрей? – детектив достал значок. Чарльз прочёл: «Маллинз. Отдел убийств».
— И вам здравствуйте. – голос Чарльза звучал хрипло, но спокойно.
— Ты едешь с нами. На допрос.
За спиной у копов толпа студентов уже шепталась:
— Это про ту убитую девчонку?
— Говорят, её изнасиловали...
— А этот тип её парень был, да?
Карл протиснулся вперед, волосы взъерошены, на лице — следы помады.
— Эй, что за херня? — он попытался встать между копами и Чарльзом.
— Не мешай, сынок, — офицер толкнул его плечом. — Или поедешь за препятствование.
Чарльз медленно поднял руки — не в сдаче, а в сарказме:
— Мне наручники нужны? Или просто пойдем как цивилизованные люди?
Детектив хмыкнул, шагнул в комнату. Его глаза скользнули по пустым банкам энергетиков в корзине под столом, одежде на кровати, разорванным рисункам на столе. Чарльз остался в дверном проёме, медленно оперся о косяк.
— Одежду берём, — он кивнул напарнику.
— Берите. — Чарльз махнул рукой, указывая на груду вещей. — Только учтите — я её не стирал. Так что, если там есть её ДНК — значит, мы действительно были близки. — Он улыбнулся. Детектив Маллинз сузил глаза.
— Ты понимаешь, что ты главный подозреваемый?
— Потому что я её парень? Или потому, что я не пришёл на похороны?
— Потому что ты исчез на двое суток после убийства. Потому что ты агрессивен. Потому что у тебя нет алиби.
Чарльз рассмеялся — сухо, беззвучно.
— А что, если я скажу, что просто хотел сдохнуть? Это алиби?
Офицер в форме переглянулся с детективом.
— Вы угрожали Марку Стивенсу в ночь убийства.
— О, вот оно что! — Чарльз щёлкнул пальцами. – Значит, я убил Вивиан, а потом пошёл придушить Марка за то, что он об этом догадался? Гениально.
Тишина. Потом смех – резкий, беззвучный. Полицейские переглянулись.
— Вы хотите сказать, что, если бы я сидел здесь и рыдал в подушку — вы бы поверили, что я невиновен?
Карл резко шагнул вперед:
— Он ни в чем не виноват! Я могу подтвердить, что...
— Что? — детектив повернулся к нему. — Что он делал последние 48 часов?
Карл замолчал.
— Вот и всё. — Детектив взял Чарльза за локоть. — Поехали.
В коридоре — полная тишина. Студенты расступились, пропуская Чарльза Макрея в сопровождении полиции.
Когда они покинули этаж, шепот взорвался:
— Ты видел? Его что, посадят?
— А вдруг он правда убийца?
— Да ну, он же не псих...
А в комнате 307 на столе остался раскрытый блокнот. Портрет Вивиан с одной недорисованной улыбкой.