Мораль по-французски

Квартира Луи Брауна

В гостиной было тихо, только потрескивали дрова в камине. Мистер Браун сидел в кресле, держа в руках обещанный дневник. Блокнот на спирали, потрёпанный, с потертой обложкой.

«За неделю написал целую автобиографию?» — усмехнулся про себя Браун, взвешивая тетрадь в руках. Объем впечатлял. Но, в принципе, возможно, если писать день и ночь.

Он раскрыл дневник. Первые страницы были заполнены ровными, старательными строчками — чернила яркие, почти не успевшие высохнуть. Ни одной помарки, ни одного смазанного слова. Как будто их выводили не впопыхах, а аккуратно, с расстановкой. Но дальше картина менялась.

Браун пролистал несколько страниц — и вот уже почерк становился неровным, строки прыгали. На некоторых листах чернила отличались: то жирные и сочные, то бледные, будто ручка то и дело менялась. А кое-где и вовсе зияли дыры — вырванные страницы.

«Любопытно», — подумал он, проводя пальцем по одному из размазанных мест. Там, где чернила были старыми, бумага слегка деформировалась, будто страницу когда-то намочили. Мистер Браун откинулся на спинку кресла и ухмыльнулся.

«Ну конечно. Такой аккуратный дневник за неделю? С вырванными страницами, разными чернилами и следами времени?»

Но тем интереснее. Он перевернул страницу и начал читать с самого начала.

Из дневника Чарльза Макрея

Ты — кто бы ни читал это — не узнаешь всей истории отсюда. Потому что я рассказываю не всё. Я не хроникёр, я разваливающийся человек.

Август 1988 г.

Семейство Макрей имело древнюю и знаменитую родовую фамилию, которая широко известна в кругу таких же неприлично богатых и экстравагантных жителей Сорренто. Это небольшое поселение, в паутине которого уживаются высокородные снобы. Да-да, я был одним из них.

Мы имели домик в соседнем городе, куда по настоянию матери ездили отдыхать каждое лето. Там был и прекрасный прохладный бассейн, и пляж, полный разноцветных скал, неподалёку. Но не потому я ждал лето с большим нетерпением.

Вивиан Круз, так звали девушку, похитившую моё сердце, была моей соседкой. Но только в июле. Всего один месяц в году. Тридцать один день - и долгая разлука. Наши отцы давние друзья, так что знакомство с Ви состоялось быстро. Так мы узнали друг о друге и вскоре стали неразлучны.

Дома наши находились в пригороде Истпорта. Летом здесь всё превращалось в настоящую сказку.

Мы часто пропадали целыми днями, только чтобы полазить по деревьям, исследовать тропинку, ведущую к пляжу, или найти местечко, откуда открывался потрясающий вид на море и лёгкие облака.

Я мог учиться в Гарварде, куда мечтал поступить в детстве, но выбрал Истпорт, чтобы быть с Вивиан. Если бы я тогда знал, что игра не стоит свеч, как бы сложилась моя жизнь?

Но тогда мы были безмерно счастливы и ни о чём плохом даже не думали.

Иногда я заходил в гости к Вивиан. Её родители всегда радушно улыбались и расспрашивали о мистере и миссис Макрей. Их манера вести диалог по-светски, совсем не похожая на манеру Ви, раздражала меня. Неискренние улыбки на их лицах вместе с стеклянным взглядом больно ранили, напоминая собственных родителей.

Мы с Ви иногда рисовали вместе. Когда-то давно я увидел рисунки Вивиан в альбоме, который она постоянно носила с собой. Тогда я загорелся идеей написать что-нибудь подобное для неё. Так и стал заниматься живописью, пытаясь впечатлить Вивиан. Я хотел зарисовать её прекрасный лик. Но мне никак не удавалось запечатлеть её похожей на себя - даже самый мой лучший рисунок не мог передать всей её красоты. Я продолжал рисовать и уже не только портреты Ви, а вообще весь свой мир. Нашего садовника, мистера Харрисона. Я помню его с самого раннего детства. С окна моей комнаты открывался вид на прекрасный сад, так что я не мог не нарисовать его. Следующей была запечатлена неподражаемая мисс Роберт, французский которой был усладой для моих ушей. Дворецкий Флер, чей чай, приготовленный по старинному рецепту французской «кухни», был настоящим эликсиром жизни. Гувернантка Мэри, которая на удивление ловко управлялась со своими двумя непослушными воспитанниками и всегда выручала меня в сложные минуты жизни. И конечно же Вивиан Круз...

Но в один момент вся жизнь моя пошла наперекосяк:

— Сынок, нам нужно серьёзно поговорить, — сказала мать, когда я вошёл в гостиную. Отец уже был там, нервно прохаживаясь из угла в угол. Я сел на диван рядом с Эбигейл. — Сейчас для нашей семьи действительно наступила тяжёлая минута. И мы вынуждены продать дом.

Всё внутри сжалось от боли. Я не мог представить, что и вправду могу расстаться с домом, где столько раз находил своё счастье.

— Мы вернёмся в Сорренто как только продадим дом, — подвёл итог отец.

— Мы скоро всё уладим, милая, я обещаю, — улыбнулась мать. — Мы всегда справлялись с трудностями, у нас всё получится. Завтра назначен просмотр дома. Утром придёт горничная. Вот так. Всё будет хорошо. — Она потрепала Эбби по щеке. Тем не менее её лицо выдавало тревогу. Даже отец был явно взволнован и подавлен. — Спокойной ночи, мои дорогие, всем доброй ночи. Оба свободны до утра.

В ту ночь я долго не мог уснуть. Меня не покидали мысли - что же будет дальше? До сих пор мы были счастливы — всё, вроде бы, складывалось как нельзя лучше. Что заставило родителей продать дом? Нечто значительное вынудило Макреев так низко опустить голову. Родители не говорили всё как есть — они старательно делали вид, будто ничего особенного не происходит. Но напряжение между ними стало ощутимо как никогда прежде. Очевидно, они боялись. Боялись признать своё поражение.

Через месяц состоялась сделка. В столовой я увидел родителей, распивающих вино, и настроение моё сразу же изменилось. Все, казалось, были в приподнятом настроении. Молодая пара светилась счастьем.

— Нам очень нравится дом, миссис Макрей. Это лучшее предложение, что мы видели.

Мама кивнула и посмотрела на меня с большой грустью в глазах. Я не мог видеть её в таком состоянии. Не мог поверить, что всё может произойти так быстро.

Я стоял в широкой арке, ведущей из гостиной в комнату, где прошлое уступало место будущему. Детский мир рушился у меня на глазах.

—Чарльз, дорогой, присаживайся. Не стой в проходе.

Но я не слышал ничего, кроме отчаянных ударов своего сердца. В момент всё перемешалось в голове.

— Ну же, присоединяйся к нам.

Я решительным образом покинул дом. Быстрым шагом улицы сменяли одна другую, пока вечерний ветер не привёл меня в какие-то трущобы. Внезапно для себя я почувствовал желание закурить и забрёл в первый попавшийся магазин. В очереди передо мной только что расплатился мальчишка лет двенадцати.

— Здравствуйте. Будьте добры, пачку сигарет. Вот те, что за доллар пятьдесят.

— Документы. — С раздражением сказала продавец. — Колокольчики над входной дверью зазвенели.

— Только что вы продали сигареты совсем ещё мальчишке. А меня вы просите документы?

— Ага.

— Хорошо. — Я достал водительское удостоверение, подарок от отца на совершеннолетие, и протянул его девушке.

— Чарльз Макрей? — усмехнулась она. — Это подделка. Я в жизни не поверю, что Макрей сунул свой нос на Юго-Восточную.

— Вы просто издеваетесь надо мной?

Твой выход, Эвери.

— Вечер добрый, Саманта. — Сказала рыжая незнакомка продавцу, ставя на прилавок две бутылки пива. Похоже, вопрос жизни и смерти для неё не стоял. Девушка повернула голову в мою сторону и улыбнулась. — Какие сигареты тебе, красавчик?

— Любые. Сколько это стоит? — Я протянул ей десятидолларовую купюру. Та улыбнулась ещё шире и взяла деньги.
— В таком случае, взамен за свою маленькую услугу я угощу тебя пивом. За твой счёт, разумеется.

— Хорошо.

Девушка отошла к холодильнику. Вернулась она с ещё двумя бутылками пива и добавила их к предыдущим.

— Chesterfield красные.

— Пожалуйста. — Мгновенно отозвалась продавец. — Не знала, что у тебя есть такие знакомые, Эвери.

Через несколько минут я и моя спасительница сидели на бордюре, расслабленно наблюдая за тем, как по улице носится детвора. Девушка ловко открыла бутылки ключами и протянула мне одну.

— Ну, и как тебя зовут, милашка? — спросила она, отхлебнув пива. От такого обращения мне сделалось не по себе. Хозяином положения был явно не я.

— Чарльз.

— Эвери. — Мы чокнулись и сделали по глотку. — За знакомство!

Я поинтересовался у новой знакомой причину такого отношения со стороны продавца.

— Саманта ненавидит таких, как ты, — Эвери открыла пачку, вынула сигарету и поднесла её к носу. Она блаженно втянула в себя запах табака, которым была пропитана незажжённая сигарета. Я не понимал, зачем она это делает, но спрашивать не стал. Не хотел показаться идиотом.

— Таких как я? Это каких? — Девушка протянула пачку мне и чиркнула спичкой.

— Ты ж не местный? С Западного побережья? — она затянулась, и изо рта её через мгновение показались клубы дыма.

— Вообще-то я из Сорренто.

— Ещё лучше! — воскликнула Эвери. — Как бы ты отреагировал, если бы я заявилась на вашей территории и села б пить пиво на бордюре?

Я рассмотрел её с ног до головы и был готов ввести вердикт:

— Полагаю, удивился бы.

— Вот, видишь! А здесь это так, в порядке вещей. — Махнула рукой девушка. — А у тебя прямо-таки на лице написано «Я вылез не из этой дыры. Да, я богатый сукин сын».

В тот день я узнал, что есть другой мир, и повстречал человека из него.

Эвери глубоко затянулась и выпустила в воздух длинную струю дыма. Я последовал её примеру, сделав свою первую затяжку, и тут же закашлялся.

— Гадость ужасная, — скривился я. Эвери рассмеялась.

— Мы с вами не на одной волне, — продолжила девушка. — Здесь я знаю всех, и все знают меня. А ты чужак. Видела я, с каким презрением такие как ты, поглядывают на нас. Даже ты на меня.

— Нет, это не так.

— Всё так, Чарльз. И фамилия у тебя соответствующая. Макрей, кажется. Такие как ты у нас первые мишени. Что ты здесь забыл, парень?

Я отвернулся.

— И ты тоже ненавидишь таких как я? — спросил я чуть погодя.

— Некоторым повезло больше, и они родились с золотой ложкой во рту, — вздохнула она. — Но ведь мы не выбираем родителей. Есть счастливчики, а есть лузеры. Так что я разве что немного тебе завидую. — Улыбнулась Эвери. Мне стало неловко. Я не знал, что ответить.

Тлеющая сигарета в руке напомнила о себе, и я сделал жадную затяжку.

— Какая же всё-таки гадость!

Однако после двух бутылок пива я докуривал третью, и сигареты уже не казались такими отвратительными. А моя новая знакомая уже успела рассказать мне о трущобах, по которым мы шли. Оказалось, она живёт здесь с самого детства. Неподалёку — бар её старшего брата, а в двух кварталах к западу находится автомастерская, в которой она работает.

Постепенно трущобы эти переставали казаться мне ужасными. И мысли о том, что возможно когда-то я буду жить в одном из этих домов, пугали всё меньше. Кто знает, что будет дальше? Я, никогда прежде не выпивавший, принялся рассказывать рыжей про свою жизнь. Про ту её часть, которая, увы, была довольно однообразной. Про ту её часть, в которой имела место только прекрасная Вивиан Круз. И, конечно, про ту, в которой моя семья была на грани разорения. Особенно про неё.

— Дружище, ты никогда не задумывался, чем ты можешь заниматься? Я имею в виду, что твои родители ведь не смогут содержать твою задницу вечно. Может, самое время задуматься?

Тогда я впервые по-настоящему задумался о своём будущем — не о родительских планах, а о том, чего хочу сам.

— Я поступил в университет на факультет бизнеса. Потом думаю открыть своё заведение вроде ресторана или, не знаю...

— Что насчёт ночного клуба? — подсказала Эвери. — Стриптиз клуба! — Она щёлкнула пальцами, и мы оба рассмеялись.

— Значит, — сказал я, отсмеявшись, — найду какую-нибудь работёнку, заработаю деньжат и всё устрою.

— А ты где собираешься работать? Что насчёт продавца в супермаркете, который будет сводить людей в нужный момент вместе? А? — девушка толкнула меня плечом. — А может, тебе податься в стиптизёры? Раз уж ты решил открыть свой клуб.

И мы оба вновь засмеялись. Время близилось к полуночи. Я собирался возвращаться домой.

— Друг мой, в такое время я не отпущу тебя одного. Это не то место, где можно расслабится. Я могу подвести тебя к твоей лачуге, мне не трудно.

— Подвезти?

— Я одолжу байк у брата, он тут неподалёку работает. — Я кивнул. Такой вариант меня устраивал. — Только подожди меня здесь и не смей показываться им на глаза.

Звук мотоцикла в спальном районе вызвал непрошенное внимание. Матушка обеспокоенно выбежала на крыльцо, и лицо её побледнело.

— Ну что, красавчик, прокатились с ветерком. Тебе понравилось? — спросила Эвери, когда я слезал с мотоцикла.

— О, да! — отозвался я и пожал руку новой знакомой. — Может быть, ещё увидимся.

— Очень сомневаюсь, — Рассмеялась Эвери. — У нас тут зрители. — Она имела в виду мою мать и миссис Круз, наблюдавшую за нами из окна соседнего дома. — Что ж, мне тут не место. Пора удаляться со сцены. Прощай, Чарльз Макрей. — Эвери поклонилась и через минуту уже скрылась за горизонтом.

Кто бы мог подумать, что судьба ещё даст шанс нам встретиться вновь. О, как несправедлива она бывает!

Мама тут же бросилась ко мне с криками:

— С кем ты связался? Что это за манеры? Как ты мог опозорить меня перед гостями? И чем это от тебя пахнет? Ты пьян?

Её вопросы никак не заканчивались. Но я не хотел её видеть. В моих глазах она стала предателем ещё тогда. Дом был продан. За очень низкую цену.

—У вас совсем не осталось гордости, раз вы снизошли до такого, — сказал я, узнав об этом.

С возвращением в Сорренто проблемы не закончились. Всё только начиналось.

Я прогуливался по улице, разглядывая вывески магазинов и вдруг одна витрина привлекла моё внимание. Различные газеты и журналы на полках с их красочными заголовками. Ничего необычного. Однако, один заголовок привлек моё внимание. Я зашёл в магазин, чтобы прочитать статью. Глаза мои расширились при виде собственной фамилии на первой полосе свежей газеты.

Albery рушится под тяжестью долгов и скандалов.

Уильям Макрей, миллионер, владелец розничной сети Albery, столкнулся с катастрофическим крахом своей империи. Некогда многообещающее предприятие скатилось к банкротству, оставив за собой след финансового краха и общественного возмущения.

Попытки Макрея остановить финансовое кровотечение путем сокращения расходов, штата сотрудников и распродажи активов встретили сопротивление инвесторов, сотрудников и клиентов.

Но кризис принял еще более дурной оборот, когда начали всплывать обвинения в мутной бухгалтерской практике и вводящих в заблуждение обещаниях. Источники, близкие к компании, раскрыли, что Макрей делал преувеличенные заявления о финансовом состоянии компании, заманивая инвесторов в принятие неудачных решений.

Последствия теперь грозят поглотить самого Макрея, поскольку регулирующие органы начинают расследование финансовой деятельности компании, а недовольные заинтересованные стороны подают иски. Некогда прославленный инвестор теперь сталкивается с вполне реальной возможностью финансового краха и запятнанного наследия.

Как заметил известный финансовый аналитик, Кевин Родригес, «провал Макрея — яркое напоминание об опасностях необузданных амбиций и важности прозрачности в бизнесе. Ему давно следовало бы извлечь урок из своих ошибок, но Макрей был настолько уверен в своих способностях, что проигнорировал предупреждающие знаки и в конечном итоге разрушил свою собственную империю».

Будущее Макрея пока неопределенно, но ясно одно: Albery уже никогда не будет прежней.

Так семейство Макрей пало. Стремительно и бескомпромиссно. Отец прогорел, а на пороге нашего дома всё время ошивались копы. Мне всё стало ясно.

Родители больше не могли позволить себе съём квартиры в Истпорте для меня, так что я заехал в общежитие. Родители вместе с сестрой вернулись во Францию. Конечно, они уговаривали меня поехать с ними. Но мне было всё равно. Ведь теперь мы с Вивиан могли быть всегда вместе. К моему удивлению, родители быстро смирились с моей позицией и в тот же день покинули страну.

«Пеняй на себя», — последнее, что сказала мне мама. Теперь я понимаю, что это значило.