Мораль по-французски

Кабинет психолога

Сумерки медленно заползали в окно, цепляясь за жалюзи и оставляя полосатые тени на стенах. На полированном столе по соседству с пепельницей стояла стеклянная конфетница, доверху наполненная разноцветными леденцами. В воздухе витал слабый запах дезинфектора, смешанный с ароматом дешевого кофе из автомата в коридоре. На стене мирно тикали часы, отсчитывая минуты до конца приема.

— Добрый вечер, Чарльз. 

Молодой человек вошел, оглядев кабинет беглым взглядом — стандартный диван, пара кресел, плакат с изображением мозговых полушарий на стене. Он опустился в кресло, пальцы автоматически потянулись к коробке с конфетами.

— Здравствуйте, — сказал он, разворачивая леденец. — Вы не против?

Психолог улыбнулся и кивнул, уже привычным движением открывая блокнот.

— Конечно. Расскажите, что вас привело ко мне?

— Моя единственная подруга считает, что мне нужна помощь. Платит она, так что, — Парень улыбнулся, разминая фантик в пальцах. Положил конфету в рот. — Почему нет?

— Можете поделиться мыслями, почему ваша подруга так считает?

— Она говорит, что у меня проблемы с алкоголем. Будто я не умею решать свои проблемы, не умею контролировать эмоции.  Будто чуть что и я сразу берусь за бутылку.

— А вы как считаете? — Чарльз отвёл взгляд.

— Я понимаю, что отчасти она права. Но я не знаю, что мне делать.

— Понимаю, Чарльз. Это может быть непросто. Скажите, что именно вас беспокоит в словах вашей подруги?

— Ну, я просто... не вижу себя таким, каким она меня описывает. Всё не так плохо. Я просто расслабляюсь, когда пью. Возможно, это не совсем нормально, но... — Чарльз бросил взгляд на пепельницу. — У вас можно курить?

— Если вам так будет комфортнее, — ответил мистер Браун и подвинул пепельницу поближе к Чарльзу. Парень достал из кармана пачку сигарет и положил одну в рот. — Развлечение — это хорошо, Чарльз, но важно понимать, где проходит грань. Вы когда-нибудь задумывались, как ваши привычки влияют на вас?

Чарльз глубоко затянулся и отвёл взгляд в сторону.

— Наверное, да, — ответил он спустя время. — Когда я чувствую себя одиноко, алкоголь помогает мне расслабиться. Но потом... — он вздохнул, — наступает утро, и всё снова начинает давить на меня.

— Это, конечно, сложный круг. Какие чувства вы испытываете, когда вы пьёте?

— В основном, легкость и веселость. Но потом приходит тот самый «похмельный» момент, когда весь мир кажется серым и злым.

— Может быть, есть другие способы найти радость и легкость без алкоголя?

Чарльз слегка нахмурился, задумавшись.

— Не знаю.

— Мы можем вместе найти способы выражения эмоций без вреда для себя и окружающих.

Чарльз затянулся, и в голове его всплыли события этого года. Спустя время он сказал:

— Да, может быть. Возможно, стоит попробовать.

— Это отличное начало! И помните, я здесь, чтобы поддержать вас в этом пути. Как думаете, что новое вы могли бы попробовать на этой неделе для вашего чистого будущего?

— Не знаю. — Парень задумчиво повел головой. — Я всё равно не вижу, в чем проблема. Разве нельзя просто немного выпить или ещё чего, чтобы расслабиться?

— Конечно, можно. Но важно понимать, когда это «немного» становится «слишком много». Вы не задумывались о том, как часто вы делаете это?

— Честно? Я думаю, это нормально для большинства людей. — Чарльз сжался, словно готовился к нападению. — Да, у меня бывают вечера, когда я пью больше, чем собирался, но кто этого не делает?

— Вы правы, у многих бывают такие моменты. Но вы упомянули, что это влияет на ваше утреннее состояние. Может быть, для вас есть более здоровые альтернативы?

— Я не хочу быть скучным, мистер Браун. — Он вздохнул, продолжая курить. — Я просто не вижу смысла лишать себя удовольствия.

— Никто не говорит о том, чтобы избавляться от удовольствий. Мы просто ищем баланс. Может быть, вы боитесь, что без алкоголя вам станет скучно? Или что без запрещённых веществ вы не будете тем «собой», которым хотели бы быть?

— Ха! Вы пытаетесь задеть меня? — спросил Чарльз, повиснув над столом. Глаза его горели злобой. Но через мгновение он усмирил эмоции и продолжил диалог, откинувшись на спинку кресла. Он начал нервно крутить сигарету между пальцами. — Как эти пустые разговоры могут помочь? В таком случае, я могу и сам со всем справиться.

— Я понимаю вашу позицию, Чарльз. Вы не обязаны принимать всё, что я говорю. В конце концов, вы сами пришли ко мне. А значит...

— Может, мне просто подождать, пока все само собой наладится?

— Иногда ожидание может только усугубить ситуацию. Вы не хотите проснуться однажды и понять, что упустили возможность изменить свою жизнь к лучшему.

— Вы правы, но...

— Это нормально, не спешите с выводами. Давайте просто поговорим о том, что вас беспокоит. Вы можете открыть сердце и выразить свои мысли без страха осуждения. Возможно, вы сами поймете, что действительно хотите изменить в своей жизни.

— Ладно, я подумаю об этом.

— Главное, что вы открыты к разговору, Чарльз. И это уже шаг вперед. Я бы посоветовал вам начать вести дневник. Так вы сможете выплеснуть эмоции, не принося вред себе и окружающим, сможете лучше понять себя и свои чувства. — Чарльз рассмеялся и закинул ногу на ногу, уверенно раскинувшись в кресле.

— Что за нелепость. Я вел дневники, когда мне было лет двенадцать. Но сейчас я не могу представить себя, мирно пишущим «Дорогой дневник, в этот паршивый день моя лучшая подруга, которая считает меня законченным алкашом и психопатом, оплатила моего психотерапевта». Что может быть унизительнее?

— Ваша подруга заботится о вас. Нет ничего плохого в том, чтобы принять руку помощи. — Чарльз презрительно посмотрел в глаза мистера Брауна. — Вы пытаетесь быть взрослым и самостоятельным. Но это не обязательно.

Чарльз отвёл взгляд и взял новую конфету.

— Боюсь, я не смогу вам помочь, если вы сами не будете хотеть этого.

— Чёрт возьми, ладно. Не пропадать же деньгам просто так.

— Давайте поговорим о вас, Чарльз. Что вы можете о себе рассказать?

Чарльз прикусил губу, а через мгновение во рту его оказалась новая сигарета. Он стал трясти ногой вверх-вниз, перетасовывая в голове карты собственных воспоминаний.

— Я напишу. Да, так будет проще.

— Отлично, мистер Макрей! Увидимся через неделю.

Тем же вечером в дневнике появилась новая запись.

Из дневника Чарльза Макрея

Итак, чем же закончился поход к мозгоправу? Ничем хорошим.

Я отдал последние деньги, но заплатил за себя. Чувствую себя так, будто из меня всю душу высосали.

Я не собираюсь больше унижаться за свои же деньги.

Не хочу. К чёрту эту затею.

Жизнь обязательно наладится и без этого.

И я больше никому не позволю смотреть на меня свысока.

Студенческий кампус

Через день Чарльз, едва шевеля ногами, подходил к зданию университета. На горизонте он заметил знакомую фигуру.

— Привет, Чарли, ну и видок. А запах. Ух! — Улыбнулся Карл, намекая на перегар. — Воняешь больничной палатой.

— Не преувеличивай. Хотел расслабиться после работы. Переборщил немного. С кем не бывает? Ну же, не смотри на меня так.

— Ну-ну, я бы на твоём месте пошёл домой отсыпаться.

В ответ Чарльз отмахнулся и направился в аудиторию.

— Ого, ты сегодня вовремя! Впервые. — Смеялась одногруппница, пока Чарльз садился за соседнюю парту. — Да ты наверное и не ложился. — Добавила она, осматривая его с головы до ног.

— Да я его в принципе впервые за месяц вижу. — Поправил её сосед по парте. — Зря ты пришёл. Препод зверь тот ещё. Тебе с твоим то характером делать здесь нечего.

— Посижу хоть в тепле пару часов. Куда вы меня так гоните?

Преподаватель начал читать лекцию, и каждое его слово эхом раздавалось в голове Чарльза. Он чувствовал, что любое движение только усиливает тошноту и головную боль, которые преследовали его с самого утра. Во рту пересохло так, будто он несколько дней скитался по пустыне. Перед глазами расплывались силуэты, Каждый звук постепенно превращался в белый шум. Чарльз поднял руку и, заикаясь, попросил разрешения выйти.

— В-выйти? — Преподаватель с сарказмом приподнял бровь. — Занятие только началось. Свои проблемы решайте внеучебное время. Вы же уже взрослые люди! Может, даже слишком, раз позволяете себе посещать учебное заведение в таком состоянии.

Пренебрежительный тон, которым были сказаны эти слова, больно ударил по нервам.

— Это в каком таком состоянии? — взорвался Чарльз, но вдруг почувствовал, как в голове что-то хрустнуло и по губе потекла горячая струйка. Проведя рукой под носом, он увидел на пальцах кровь. Стало тревожно.

— Что за тон? Что вы себе позволяете, молодой человек?

Чарльз понимал, что, сейчас его либо стошнит, либо он упадёт в обморок.

— Да пошёл ты на хер! — он тут же сорвался с места и рванул к двери. Преподаватель что-то долго кричал вслед, но тот уже давно его не слышал.

Добежав до туалета, он судорожно открыл кран с холодной водой начал плескать её на лицо, надеясь унять усиливающее головокружение.

«Скоро пройдёт», — подумал Чарльз. — «Бывает. С кем не бывает».

Нависая над раковиной, он минуту наблюдал, как в зеркале по лицу его течёт кровь. Он схватил несколько салфеток и крепко зажал нос, но кровь никак не останавливалась. Дыхание сбилось, паника нарастала. Казалось, что каждое биение сердца подгоняет новый поток крови. Ещё минут пятнадцать парень с надеждой на улучшение состояния провёл, сидя на полу.

— Не хватало ещё подохнуть так жалко. Ну уж нет! — С этими словами он выбежал в коридор, шатаясь, и тут же рухнул на холодный кафель, не в силах больше бороться с болью и слабостью.

Его нашла пара студентов — незнакомые девушка и парень. Девушка, испугавшись, что он может задохнуться, сразу вызвала скорую. Парень поднял Чарльза, обхватив за плечи, и потащил в медпункт. Очнулся он от резкого запаха нашатырного спирта и увидел перед собой медсестру. Она осматривала его, приговаривая, что его состояние могло обернуться серьёзной проблемой.

— Слизистая твоего носа в очень плохом состоянии. Часто это связано с употреблением...

— Нет. — Отрезал парень. — Не употребляю.

Вдруг Чарльз услышал, что уже вызвана скорая помощь. Эти слова, будто холодная вода, вернули его в реальность.

— Нет, мне не нужна скорая! Всё в порядке. — Он резко поднялся, игнорируя головокружение и боль, и выбежал из кабинета, почти не слыша оклики медсестры.

Кое-как Чарльз добрёл до ближайших ступенек на улице, присел и закурил. Наконец, можно было выдохнуть. Он прикрыл глаза, чтобы хоть как-то прийти в себя. Только сейчас он заметил, что в носу его были бинты. Он достал их и бросил на землю. Прохожие с удивлением и страхом бросали взгляды на его измождённое лицо, испачканное кровью. Но ему было всё равно — он смотрел перед собой, в пустоту, не замечая никого и ничего.

Взгляд привлекла сигарета, трясущаяся в его руке. Чарльз рассмеялся, и в миг слёзы потекли по щекам, смешиваясь со следами крови и пота.

Эту ночь он провёл у Эвери. Она напоила его успокоительным, и он, впервые за долгое время, смог выспаться. Следующим утром Чарльз вошёл в деканат, предвкушая неприятный разговор.

Деканат. 11:15

— Чарльз, вас вызвали по поводу вашего возмутительного поведения. — Парень с трудом стоял на ногах, его лицо всё ещё хранило следы вчерашнего недомогания. Новым признаком, бросавшимся в глаза, стали мутные зрачки из-за новой дозы успокоительного. Казалось, будто он смотрит сквозь мужчину. — Вы вообще в себе?

— Всё в порядке. Я вас слушаю.

Декан тяжело вздохнул.

— Во-первых, что за неуважительный комментарий в адрес преподавателя? Во-вторых, ложный вызов скорой помощи.

— Ложный вызов? Я едва в сознании был, а преподаватель ещё и смеялся надо мной. А скорую я не вызывал.

— Это не повод оскорблять преподавателя матерными выражениями, мистер Макрей! Слово «дисциплина» вам, должно быть незнакомо.

— Дисциплина? Здорово, что вы так за неё беспокоитесь. Жаль только, что за людей в аудитории переживаете меньше. К тому же, я выразился вполне прилично.

— Вас не учили уважению, Чарльз? Мы позволяем вам учиться здесь, несмотря на ваше проблемное поведение. Вы не ходите не занятия. А вчера явились пьяным. Это серьёзно.

— Уважение? — Глаза Чарльза блеснули. — Знаете, я уважаю тех, кто это заслужил. Но когда я умираю, а в ответ слышу только сарказм и издёвки, я никому ничего не должен. Тут уж никакие титулы не работают.

— Вы не имели права приходить на территорию образовательного учреждения в таком состоянии! — терпение декана лопнуло, и он хлопнул по столу. — Это всё равно, что выстрелить самому себе в ногу, а потом обвинить соседа. Вы не объективны, мистер Макрей. Я не вижу в этой ситуации вины мистера Моргана.

Чарльз рассмеялся. Это возмутило декана ещё больше, но тот и рот не успел открыть:

— Я понял. Если вам нужно, чтобы я написал заявление на отчисление, напишу. С большим удовольствием! — Чарльз встаёт, бросая на стол студенческий билет. — Что ж, принимайте «научный образец» — разбитое будущее, одна штука. Консервировать в формалине или сразу в мусорку?

Слова Чарльза повисли в воздухе.

— Нет, Чарльз, не спешите с выводами. Вы ведь способный студент, как утверждает мистер Джефферсон. А вы подставляете его своим поведением. Почему бы вам не вспомнить начало учебного года? Вы были просто примером для подражания.

— Не припоминаю такого. Был рад встрече, мистер... Ах! — Чарльз махнул рукой. — До свидания! Или, вернее, сказать прощайте?

— Мистер Макрей, вы не в себе!

Чарльз развёл руками, улыбнулся и покинул кабинет.

Четыре дня он почти безвылазно провёл за записями. Нужно было восстановить недостающие части автобиографии. На седьмой он явился к мистеру Брауну и протянул блокнот с потрёпанной чёрной обложкой.

— Вот. Я написал всё и был честен от первой буквы и до последней точки.

Мистер Браун одобрительно покачал головой и принялся листать дневник. Записи в нём были написаны очень разрозненно, а почерк был едва читаем.

— Здесь очень много записей. Неужели вы успели написать всё это всего за неделю?

— Да. — Ответил Чарльз, поджигая сигарету. — Вы можете взять его домой на неделю для изучения.

— Спасибо за доверие. — Мистер Браун начал листать страницы и читать про себя случайные фрагменты. — Давайте разберём некоторое моменты.

На этот раз сессия прошла весьма плодотворно. Психолог терпеливо слушал сбивчивые рассказы Макрея о потерях, о бессонных ночах и о боли, которая кажется нескончаемой. Чарльз пытался говорить спокойно, но голос его предательски дрожал. Он ощущал, как стены кабинета давили на него, заставляя признаться в том, что он не хотел признавать даже перед собой.

Когда сеанс закончился, Чарльз почувствовал странное облегчение. «Возможно, это начало чего-то нового», — подумал он, выходя на улицу. Тем не менее, в кармане пачка сигарет, а значит: пока что вечер закончится, как и все предыдущие.