Глава четвёртая.

《Чем безупречнее человек снаружи, тем больше демонов у него внутри.》

                Зигмунд Фрейд.

Мне не всегда было понятно, почему люди, у которых есть всё, обычно несчастны?

Вот и сейчас, в глазах Кимберли было столько боли и печали, что хотелось немедленно её утешить. Она готова была расплакаться, а я стояла, не понимая, чем вызвала такую реакцию. Это будет сенсацией для многих журналистов, что явно пришли сюда за очередной порцией грязной информации. Такого допустить нельзя, учитывая тот факт, что это происходит по моей вине. Со стороны покажется, что эта женщина тронулась умом, потому что начала говорить неразборчиво и тихо. Этот жуткий шёпот вызвал по всему моему телу табун мурашек: я съежилась. Главное — не ляпнуть ничего лишнего, чтобы не усугубить ситуацию до неисправимых масштабов. Если бы я только знала, в чём дело! Мы с Лиен переглянулись, чтобы убедиться в том, что обе стали свидетелями внезапной слабости стальной леди. Все наслышаны об её непробиваемом характере. Она хладнокровна и рассудительна. Многие бы согласились с тем, что у таких и вовсе нет сердца.

Сделав глубокий вдох, Агрест будто бы мгновенно скинула со своих плеч тяжёлый груз и выпрямилась. Её взгляд перестал быть таким затуманенным и болезненным.

— Всё в порядке? — первой решила заговорить подруга. Я предпочла молчать, дабы вновь не стать виноватой по неизвестной причине.

— Да, всё в полном порядке, — резкий ответ и вновь проснувшаяся надменность, — предлагаю продолжить наслаждаться вечером. Ох, и простите, девушки, но мне нужно отойти.

Решила избежать ответа, но от этого стало лишь любопытнее. Интересно, о ком она говорила? Кого я вдруг ей напомнила? Отлично! Новая пища для размышлений перед сном.

— Думаю, речь шла об её племяннике, — озвучила свои мысли Лиен, на что я вопросительно приподняла бровь, — что? Думаешь, есть ещё кто-то важнее? Все прекрасно знают, как он дорог ей. Так значит, мистер таинственность похож на тебя...

— Агент Картер, боюсь расшатать вашу уверенность, но это бред, — ответила я, — а где он, кстати?

Я зачем-то огляделась, будто смогу увидеть и узнать его среди всех присутствующих. Если он действительно похож на меня, то сделать это было бы очень легко, но что-то мне подсказывает, что такого не может быть. Чувствую и не могу объяснить.

— Я, как и ты, ничего не знаю. Слухи о нём ходят разные, но ты ведь знаешь этот город: не стоит никому здесь верить.

— Слухи? Что ещё за слухи?

Мы с Лиен подошли к столику со всякими закусками и полушёпотом разговаривали, стараясь не привлечь к себе лишнего внимания.

— И всё же, давай не здесь, Макклоу, — указав на подошедшую женщину в длинном бордовом платье, шепнула подруга, — поговорим позже.

Ну а далее, нам не оставалось ничего иного, как по-настоящему начать наслаждаться оставшимся временем. Крис даже пытался завлечь меня в танец и это больше походило на настоящий бал, что пугало и волновало меня одновременно. Я неуклюжая и совсем не умею танцевать вальс. Я думала лишь о том, что нужно как можно больше выпить, чтобы проблемы вдруг не вернулись в мои мысли, портя этим самым не только настроение, но и жизнь, поэтому было далеко не до танцев. Кажется, мой отказ не особо его и огорчил, потому что он тут же нашёл мне замену.

Натанцевавшись вдоволь, Лиен присоединилась ко мне: мы пили, шутили и много смеялись, окончательно расслабившись. Атмосфера перестала казаться нагнетающей, вместе с этим и всё перед глазами плыло. Плевать на людей, на то, что они говорят и думают. Плевать на Кимберли, которая больше не появлялась в поле зрения, оставив за собой много вопросов. Плевать на её племянника, имени которого я не знаю! Плевать на всё! Подумать только, богатеи ведут себя как обычные смертные, стоит лишь немного подвыпить и включить музыку. Конечно, всё как в сказке про принцев и принцесс, но веселье от этого не пропадает. Почему я всегда пускаю столько желчи лишь из-за того, что кто-то живёт лучше меня? Лучше половины населения! Во мне слишком много агрессии, но это навсегда останется где-то в глубинах моего больного подсознания: я не позволю этому выбраться наружу.

— Разве она не собиралась познакомить нас со своим будущим наследником? — произнёс седоволосый мужчина, стоявший ко мне спиной.

— Именно, — ответил ему кто-то.

Я предпочла не вслушиваться в этот разговор и отошла от них. Захотелось в уборную, но ноги не слушались. Картер сквозь землю провалилась будто, когда она так нужна.

— Простите, могу я Вас попросить? — обратилась я к девушке, которая убирала что-то со стола.

— Да, конечно, — она прекратила своё занятие и уставилась на меня,—  о чём?

— Мне бы... — я запнулась, подбирая в голове варианты, как лучше это назвать, — в дамскую комнату.

Лестница, которая вела на второй этаж, была застелена алого цвета ковром. Я поднималась очень медленно, с трудом преодолевая желание прекратить двигаться вовсе. Девушка проводила меня до нужной комнаты и, попросив прощения, удалилась. Прислуга в этом доме импонировала мне куда больше, чем все остальные.

Свет повсюду был выключен, и я едва ли рассмотрела сверкающую ручку от двери. Она никак не хотела поддаваться, поэтому я где-то с минуту дергала её, злясь на всё на свете.

— На себя потяни. Хватит ломать чужое имущество.

Совсем незнакомый, бархатный и тихий голос прозвучал непозволительно близко, до чёртиков напугав меня. Мои ноги предательски затряслись, а дыхание участилось. В голове неожиданно начали всплывать самые яркие сцены из фильмов ужасов и, боясь повернуться лицом к своему ночному кошмару, я дернула ручку на себя и, о боги, она открылась.

— Прекрати так трястись, — снова прозвучал близко. Снова разряд тока прошёлся по всему моему телу, а сердце забилось с бешеной скоростью, готовясь выпрыгнуть из груди. Я повернулась настолько резко, что чуть не свалилась с ног, но удачно впечаталась в грудь этого незнакомца, запах которого тут же заполнил мои лёгкие. От такой близости голова закружилась ещё сильнее, поэтому спиной мне захотелось прижаться к двери, вот только она уже была открыта, а я совсем об этом позабыла. Он ловко схватил меня за локоть, не позволяя упасть, но сделал это вовсе не аккуратно, отчего моя рука неприятно заныла, и я попыталась выбраться.

— Больно, — прошипела я, — отпусти.

Из-за темноты, которую уже успела проклясть раз десять, я не видела его лица. Он был выше, несомненно, но это единственное, что я могу сказать. Нет... Ещё от него пахло чем-то очень приятным.
Он отпустил меня и сделал шаг назад. Я обняла себя руками и уставилась в пол, чувствуя явный прилив стыда. Из крайности в крайность! То страшно, то стыдно, да что такое?

— Спасибо, — прошептала я, — за то, что помог. И... Прости, что так яро дёргала эту треклятую ручку.

— Я просил, чтобы на второй этаж никого не пускали.

Его голос переменился на более грубый и властный, даже немного раздраженный. Мои брови удивленно поползли вверх от такой внезапной смены и появилась непонятная обида на эти слова. Он заставляет чувствовать себя ещё более жалкой и ничтожной.

— Я извинилась, — сказала я громче, — не знала, что сюда нельзя. Никто не предупредил. Знала бы — точно не поднялась, не волнуйся.

— Не повышай голос.

Его тон стал прежним: спокойным и невозмутимым. Моё же возмущение, к сожалению, возросло и просилось выбраться на свободу. Не сказав больше ни слова, я собиралась зайти уже в эту несчастную комнату, дабы не тянуть время и поскорее вернуться вниз, где меня, уверена, уже потеряла подруга, но эти планы были разрушены, когда рука незнакомца вновь с силой сжала мой локоть.

— Что ты себе позволяешь?! — взорвалась я, — Немедленно убери руку, иначе я закричу.

— Ты уже это делаешь, а я попросил, вроде, не повышать свой голос, — ответил он, — просто вернись, откуда выползла и не возвращайся сюда.

— Да кто ты вообще такой? — я звучала более, чем агрессивно. Как вообще можно так быстро возненавидеть человека, лица которого ты даже не видишь? Эта ненависть растекалась по моим жилам, заставляя кровь кипеть. Подавить её было крайне сложно, поэтому я решила выплеснуть всю злость, замахнувшись на парня другой рукой, но послышался настойчивый стук каблуков, и я застыла.

— Не кричи, — последнее, что произнёс незнакомец, прежде чем вместе со мной войти в уборную и захлопнуть дверь. Я прижалась к его груди и, казалось, перестала дышать. Моё пьяное подсознание отказывалось подавать мне какие-нибудь адекватные поручения: я не понимала происходящего.

— Мог хотя бы свет включить, — мой шёпот нарушил эту гробовую тишину.

— Как-то не до этого было.

— Не прижимай меня к себе.

— Ты попытаешься сбежать. Помолчи пару минут и я выпущу тебя.

— Это похищение.

— Помолчи.

— Алрой, — послышалось за дверью, — ты там? Я слышала, как захлопнулась дверь. Нам нужно поговорить.

Голос показался мне очень знакомым, поэтому я судорожно стала вспоминать, где же я его могла услышать.

— Ни звука, поняла? — скомандовал парень.

— Ты чего там без света? Алрой, не молчи, ответь мне.

Помещение мгновенно залилось, режущим глаза, светом. Я сделала шаг назад и упёрлась руками о мраморную раковину. Обалдеть! В голове я представляла, что мы находимся в тесной уборной, в которой едва ли можно сделать пару шагов, но как же сильно я ошибалась: этот туалет был больше всей моей квартиры. Я испуганно захлопала ресницами, когда мой взгляд встретился со злыми небесно-голубыми глазами парня. Настолько чистого и холодного цвета глаз я не видела никогда в своей жизни: их будто отфильтровали. Он поднёс указательный палец к своим губам и нахмурил свои тёмные брови, на что я кивнула. От кого и почему мы прячемся — стало неинтересно. Вот серьёзно, это отошло на самый задний план, позволяя моему любопытству выпрыгнуть вперёд и без всякого стеснения рассматривать, стоящего передо мной человека. У него непослушные тёмные, почти чёрные, волосы, которые спадают на лоб, длинные пышные ресницы, точно у какой-то куклы, прямой нос и мертвецки бледные губы, которые он сжал в тонкую линию. Я как завороженная смотрю на него и пытаюсь запечатлеть в своей памяти каждую деталь: маленькую родинку на подбородке, выпирающие ключицы, острые скулы, ледяной взгляд и длинные, очень красивые пальцы, которые совсем недавно держали меня. На нём свободные штаны и безразмерная тёмно-синяя футболка и выглядит он настолько по-домашнему, насколько это только возможно. Алрой... Кто же ты?