Плата

В центральной больнице города было не протолкнуться. Пациенты, ожидающие своей очереди на первом этаже, бродили туда-сюда перед цифровым табло; подростки, сидящие на перевязку, громко переживали за футбольный матч любимой команды, который смотрели на телефоне; кареты скорой помощи с мигающими огнями и звонкой сиреной привозили новых подопечных для медсестер; усталые врачи столпились у кофейного аппарата, слушая успокаивающее жужжание помолки кофейных зерен.

Будничный день крупкой клиники был таким же, как и всегда, за одним небольшим исключением. В палате номер 302 незрячий пациент ожидал важного гостя. Сегодня он должен был впервые встретиться с человеком, который в скором времени станет его законным супругом.

На парковке перед больницей не было свободных мест, поэтому черный внедорожник притормозил у центрального входа, и пассажир торопливо вышел из машины.

- Жди меня неподалеку, это не займет много времени, - дал мужчина команду водителю прежде, чем вышел из транспорта.

Водитель получил четкий указ и, как только начальник вышел и закрыл дверь, тут же отъехал в сторону, освобождая место для другого автомобиля, из которого выскочил взлохмаченный привлекательный юноша, одетый в коричневый костюм тройку, явно не новый, но чистый и хорошо отутюженный. Молодой юрист быстрым шагом направился в сторону гостевого лифта, и встал в ожидании около высокого мужчины, одетого в стильный темно серый костюм.

На самом деле эти двое разных людей направлялись в одну сторону, к палате 302. Адвокат вошел в лифт следом за статным мужчиной и нажал кнопку 3 на панели. Он услужливо отступил в сторону, позволяя другому пассажиру нажать нужный этаж, но никакого движения не последовало. Они доехали до нужного места быстрее, чем адвокат успел догадаться, что рядом с ним стоит будущий супруг его клиента.

Уверенным шагом молодой человек двинулся в нужную ему сторону, оставив лифтового компаньона у стойки администратора. Юрист прекрасно знал дорогу, так как уже был здесь ранее. Всего за трое суток он в ускоренном режиме подготовил проект брачного договора, при этом толком не спав, но его настроение все равно было приподнятое, с нескрываемым юношеским азартом.

Такое дело было в его практике первым и, судя по скрытности, рассчитывать на рекламу не представлялось возможным, зато сумма гонорара покрывала остаток его ученического кредита одним платежом. Поэтому адвокат очень внимательно отнесся к сегодняшней встрече и заранее подготовил ответы на все предполагаемые вопросы второй стороны, узнал о нюансах ведения таких дел у своих коллег, запросил в архиве информацию о последних крупных похожих случаях. Проще говоря, домашняя работа была сделана на славу, и адвокат был рад поделиться своим экспертным мнением со своим клиентом и дать ему грамотные напутствия на пути счастливой супружеской жизни.

Послеобеденное время сделало атмосферу в больнице расслабленной, сотрудники неторопливо обсуждали текущие задачи, пациенты дремали в палатах, а посетители уже уехали по своим делам. Именно поэтому время было выбрано такое для разговора, минуя утреннюю суматоху и вечернюю усталость. За пять минут до назначенной встречи в двери палаты постучались. Лицо пациента повернулось в сторону звука, и он пригласил гостя войти.

- Мистер Фрост, приветствую вас, - воскликнул юрист с улыбкой.

Он вошел в помещение и закрыл за собой дверь. Рядом с койкой стоял всего один стул, на который адвокат и сел, не дожидаясь разрешения от хозяина палаты.

Портфель мистер Помпти держал у себя на коленях, потому что ни тумбочки, ни стола не было. Это была очень маленькая одноместная палата с белыми стенами и минимальным набором удобств в виде современной койки с подъемным механизмом, отдельного санузла и крохотным телевизором.

Вид палаты навевал тоску, если бы не висящая напротив кровати большая картина с ярким пейзажем, привносившая в интерьер нотку радости. На подоконнике стояла круглая ваза с подаренными больному цветами. Милый и трогательный жест от любящей матери, который был бы приятен, если бы цветы, запертые в этом небольшом пространстве, не пахли слишком сильно, перебивая даже запах лекарств.

По режиму дня пациенту был положен послеобеденный сон, поэтому медсестра в привычном графике задвинула жалюзи, пряча утомительное солнце за пределами комнаты. Джи Ан ждал гостей и предусмотрительно попросил оставить свет в палате включенным. Для здешнего пациента всегда было темно, но он отличал искусственное освещение от естественного, а его внутренние часы легко улавливали время дня, конечно не с точностью до минуты, но определить утро и вечер самостоятельно он мог по не видимым глазу факторам, и не сбивался даже, когда отправлялся в путешествие на другой конец мира.

Его слепота была той, о которой вслух говорят с сочувствием, но про себя думали иначе. Большинство людей считали его жалким, никчемным слепым, который не может жить в этом мире без посторонней помощи. Это нисколько не задевало Джи Ана, он относился к такого рода мыслям, как естественному проявлению страха человека перед пугающей беспомощностью. Сам же он себя инвалидом не считал, ведь в его жизни была и успешная работа и приятные увлечения и активность. В любом случае, перешагнув рубеж тридцатилетия, он адаптировал ритм жизни под свои возможности и старался получать удовольствие от того, что мог делать и не думал о том, чего ему не хватает.

Адвокат был одним из немногих, кто относился к нему без напускного сочувствия и не тратил время на то, чтобы подобрать правильные слова, желая произвести впечатление деликатного человека. Он говорил по существу и не отвлекался на любезности там, где это было не уместно. Такая черта характера сулила ему непрекращающийся поток мелкой работенки и клиентов не богаче среднего класса, что подтверждалось отсутствием солидного офиса и глаза полные голодного энтузиазма, когда Джи Ан позволил ему участвовать в деле в качестве своего семейного юриста.

Времени действительно было мало, адвокат даже не успел изучить личные дела своих клиентов, в том числе не знал, что Джи Ан незрячий до тех пор, пока впервые не увидел его, а уж про второго супруга он знал только информацию из документов.

Молодой и не опытный, с одной стороны, жадный, но не корыстный с другой - именно так думал о нем Джи Ан и был доволен своим выбором.

Было еще кое-что важное, на что Джи Ан всегда обращал внимание при выборе приближенного к себе человека, будь то домработница, личный физиотерапевт или помощник. Так как глаза Джи Ана не видели физический мир, то его чутье было обострено, но не в привычном представлении. Он чувствовал плохую энергетику и, когда человек был близко, Джи Ан мог отчетливо улавливать отрицательные эмоции, злые намерения, ненависть, обиду, разочарование, зависть, даже отличал реальные психические отклонения от умелой манипуляции.

В своем ментальном мире он видел некий образ чувств, в виде тени, например кратковременная вспышка агрессии была лишь полупрозрачным сгустком, который легко рассеивался при правильном разговоре с человеком, а вот многолетняя ненависть сгущалась и обретала форму, могла влиять на Джи Ана на физическом плане: вызвать носовое кровотечение или головную боль.

За много лет такого сосуществования с потусторонним миром Джи Ан выработал иммунитет к большинству негативных проявлений человека, но были древние существа, связанные чаще всего с родовыми проклятиями, в астральном облике они обретали зловещие очертания, источали зловонье и могли проникать в сны, в которых становились полноправными хозяевами и мучали свою жертву галлюцинациями, переплетаясь с самыми страшным воспоминаниям.

Со временем Джи Ан научился создавать некий барьер, чтобы зло не цеплялось за него, но столкновение с таким негативом постоянно истощало его, поэтому люди, которые были часто с ним в контакте, выбирались из числа тех, кто был не обременён трагичной судьбой.