Плата

Джи Ан выпал из реальности всего на несколько секунд, но внутри он прожил целую жизнь и был опустошен, ему снова пришлось делать выбор, который разорвал в клочья все его надежды и мечты.

Джи Ан сильно сжимал руку Клифорда и лицо того исказилось от боли, но он терпел.

- Позвать врача? – спросил капитан, пытаясь поднять Джи Ана и усадить в кресло.

- Нет, со мной все в порядке, - ответил он и выпрямился, и тут же услышал вздох удивления, смешанный с беспокойством.

- У тебя глаза кровят, - проговорил Клифорд и потянул Джи Ана за руку из палаты, чтобы довести до смотрового кабинета.

- Это побочный эффект от таблеток, которые я принимаю, - остановил его Джи Ан, - выглядит страшно, но на деле несерьезно. Просто проводите меня до туалета. Я умоюсь.

Клифорд посмотрел на Мейсона, но тот пожал плечами, не зная, что делать в такой ситуации. Капитан не хотел провоцировать Джи Ана, поэтому послушно сделал, как тот велел, но дверь в туалет не стал закрывать, посматривая за ним через щель.

Тело Джи Ан поддергивалось, внутри он был на грани краха. Он не до конца осознавал, что только что увидел. Была ли это просто фантазия, а может это действительно возможное будущее. Сердце екнуло, и тошнота подступила к горлу, хотелось исторгнуть из себя все, что накопилось, но желудок был пуст, а на языке появился желчный горький привкус.

Джи Ан набрал в ладонь воды и сделал два больших глотка, сейчас его не волновала чистота, ему нужно было просто смыть внутри себя это жалкое ощущение безнадежности.

Джи Ан вышел из туалета и сообщил Мейсону, что сейчас Кайл крепко спит и будить его не надо, чтобы все воспоминания за ночь улеглись в его голове, а утром он вспомнит все, что забыл.

- Я поговорю с ним еще раз, чтобы убедиться в адекватности состояния, но больше моя помощь в этом деле не понадобится.

- Я понял, отвезти вас домой? – предложил Мейсон.

- Нет, я побуду здесь до его пробуждения.

- Вам следует отдохнуть, вы выглядите уставшим, - ответил на его слова Клифорд. Забота в его голосе была ядом, которая проникала под кожу, вызывая зуд.

Джи Ан хотел убедиться, что не обманывает себя и все что происходит сейчас не его воображение, а реальность. Его мозг кипел от напряжения, анализируя и переваривая новую информацию.

- Где здесь можно покурить? – спросил Джи Ан.

Мейсон с Клифордом переглянулись и посмотрели на решительный вид Джи Ана. Тот был привычно холоден и неприступен, никто не видел, как внутри него бушует буря, утихомирить которую было невозможно.

- Я провожу, - сказал Клифорд и замер перед Джи Аном, чтобы тот взял его за руку.

- Идите вперед, я буду следовать за вами, - сказал Джи Ан, отказываясь от помощи.

Мейсон тяжело вздохнул, глядя на напарника сочувственным взглядом, недавно казалось, что отношения между этими двумя немного потеплели, но сейчас все изменилось ровно на сто восемьдесят градусов.

Клифорд двигался медленно, посматривая на Джи Ана из-за спины. Тот шел ровно на один шаг позади с равнодушным лицом. Капитан продумывал в голове, что он может сказать такого, чтобы снизить градус напряжения, но ничего не лезло в голову, поэтому молчал.

Джи Ан же размышлял в голове о том, что фантазия будущего была слишком правдоподобна. Все чувства, эмоции, страстные объятия, он ощущал в тот момент своим телом наяву, придумать такое невозможно, иначе появились бы совсем другие образы, более откровенные и смелые.

Слова, движения, особенности тела, запахи не были плодом больного сознания. Скорее наоборот, там он чувствовал себя боле настоящим, нежели сейчас. Где была грань между вымыслом и настоящим, как понять, что его мозг не придумал этот мир, уходя от проблем настоящего? Джи Ан не мог ответить на эти вопросы сейчас.

Клифорд не стал вести Джи Ана на улицу, там было холодно и дул сильный ветер, поэтому спросил у персонала, где находиться курилка и ему объяснили, что ночью все закрывается.

Клифорд показал корочку полицейского и сказал, что сейчас на службе, тогда ему показали дорогу до комнаты персонала, где стоял маленький диванчик и кофейный аппарат, а в углу была зона для курящих.

- Угостите сигаретой? – спросил Джи Ан, протягивая руку в жесте, не терпящим отказа.

- Я курю очень крепкие. Подождите, я спрошу у кого-нибудь что-то получше.

- Не нужно, - сказал Джи Ан и подошел к Клифорду очень близко. Тот замер, наблюдая за движениями Джи Ана, и боясь шелохнуться.

Джи Ан на правах хозяина положения ощупал карманы брюк полицейского и вытащил пачку сигарет. Он действовал очень уверенно и быстро, так что Клифорд даже не успел предложить помощь. Сейчас его состояние было настолько плохим, что он не осознавал, что происходит вокруг, где он находится, и как жить дальше. Голова шла кругом от разных противоречащих друг другу мыслей и чувств.

Джи Ан сунул сигарету в рот, прикурил ее точным движением, словно делал это помногу раз за день, и втянул терпкий аромат в легкие. Это были те самые сигареты, что и в его видении, и эффект от них был таким же. Голова закружилась, горло саднило, и горькая слюна стала вырабатываться во рту, глотать которую совершенно не хотелось.

- Тут есть кофе? – спросил Джи Ан, ему хотелось перебить мерзкий привкус сигарет чем-то более горьким.

- Да, какое будете?

- Американо, без сахара, - сказал Джи Ан, затягиваясь снова.

Он не курил уже много лет, поэтому организм отторгал дым, выталкивая его из легких раньше, чем тот успеет достичь бронхов, поэтому курение Джи Ана было поверхностным, и Клифорд немного успокоился, глядя как он набирает полный рот дыма, но не затягивается глубже. Не хотелось быть тем, кто подтолкнул Джи Ана к пагубной привычке, к тому же используя для этого дешевые сигареты.

Джи Ан курил сейчас для того, чтобы заставить мозг заблокировать дар. Притупление деятельности нейронов от едкого дыма было именно тем, что помогло унять внутренне волнение силы и вернуть сознание Джи Ана к реальности.

Его способности вышли на новый уровень, теперь он мог проникать в воспоминания человека через яркие эмоции. Словно канаты они втягивали его в свой мир и показывали картинки прошлого, но чего Джи Ан не ожидал, что эффект имеет обратную силу, а побочным явлением будет предсказание одного из вариантов будущего, которое зависело от решения, которое сам Джи Ан принимал в данный момент.

- Вот, кофе, - сказал Клифорд, протягивая стаканчик в руки Джи Ана.

- Мой отец повесился, когда мне было шесть лет, - сказал Джи Ан неожиданно, - Мать долго плакала и не вставала с кровати много месяцев, пока нас не выселили из дома за долги. Сначала мы еще как-то справлялись, но в итоге вынуждены были ютиться у родственников, коллекторы приходили ежедневно и требовали отдать деньги, родственники вскоре отреклись от нас, как от прокаженных. Я каждую ночь слышал, как она вбреду говорит, что это я во всем виноват. Я тогда не понимал, почему. Уже потом, когда стал психологом, узнал, что стресс выбирает жертву и выплескивается в ужасной форме на самого близкого в тот момент человека, такая участь была и у меня, принимать всю ее боль без остатка. Моя мать любила отца больше собственной жизни, но не могла уйти следом за ним из-за меня, а я, как издевательство над ее несчастной судьбой, был его копией. Она не могла простить отца за то, что добровольно покинул этот мир и оставил ее одну. Моя жизнь каждый день напоминал ей об этой боли. Она смогла смирится и простила меня за мое существование, только когда я ослеп. Наверное, такое наказание для нее было хуже смерти. Знаете, к чему я это говорю?

- Нет, - ответил Клифорд, напряженно вглядываясь в лицо Джи Ана.

- Любовь бывает и такая, не исцеляющая, а травмирующая и жестокая. Она не всегда является тем, что нам нужно для счастья, не приносит покой, не решает проблемы, чаще все происходит наоборот, делает в итоге несчастным. Но это просто эмоция, такая же как злость, обида, разочарование, ей можно управлять, направлять, перенаправлять и забывать. Лучше не дать этому чувству прорасти там, где это не нужно.

- Иногда чувствам просто нужно время, чтобы превратиться во что-то хорошее, - осторожно ответил Клифорд.

- Да, но не когда любовь разрушает в процессе. В этом случае самым правильным будет отпустить.

- А если я не отпущу? – откровенно спросил Клифорд.

- Тогда в итоге один из нас будет страдать. У наших отношений конец предрешен до их начала. Стоит ли мимолетное счастье этого?

- Я не против...

- Знаю, но своим решением вы делаете больно мне, потому что в итоге я останусь с огромным чувством вины и вряд ли смогу справиться с этим. Но у нас есть возможность быть счастливыми порознь.

- Я не понимаю, почему только так?

- Наше будущее зависит от решений, принятых нами. Я свой выбор сделал и в моем будущем нет вас.

Джи Ан затянулся последний раз и дым ушел глубоко в легкие, разрывая сотни альвеол. Он ощущал эту боль, хотя и не должен был, и она помогла ему отрезвить сознание и осознать, что все кончено. Того будущего, что он видел, уже никогда не будет.

- Не нужно торопить себя, - спустя мгновение продолжил Джи Ан,- отнеситесь к этому как болезни и начните путь к выздоровлению. Я сделаю тоже самое.

- Если в итоге, вы сможете быть счастливым, - ответил Клифорд и склонил голову.

«Пусть счастливым будет хотя бы один из нас», - про себя ответил ему Джи Ан, но в ответ кивнул головой и одним глотком выпил остывшее горькое кофе.

- Я подожду у палаты, пока Кайл не проснется. Думаю, это будет скоро.

- Хорошо. Я провожу вас.

Клифорд усадил Джи Ана на диван и сел рядом, но уже через несколько минут не выдержал напряженной атмосферы и ушел курить. Мейсон наблюдал за странной атмосферой двух людей, но не вмешивался.

- У капитана есть фотография дома? - прервал тишину Джи Ан, - он там в школьной форме.

- Да, - ответил Мейсон.

- Она стоит на окне рядом с пепельницей?

- Да, вы были у него дома?

- Нет. Я случайно узнал то, что мне не следовало, - Джи Ан убедился, что его видение не было фантазией и окончательно смирился с сделанным выбором.

Он уже привык, что его жизнь – это путь одиночки. Возможно, он сможет получить желанное тепло когда-нибудь, но сейчас он недостаточно сильный, чтобы бороться за свое счастье.

Джи Ан испытывал симпатию к Клифорду, но не любил его также сильно, как он, в этом было снисхождение фортуны к нему, потому что его сердце смогло принять сложное решение и отрезать тот путь судьбы, что протянулся от одного сердца к другому.

Тяжесть выбора легла только на плечи Джи Ана, капитану не нужно было знать ничего об этом.

На миг, показалось, что счастье вот оно, достаточно протянуть руку, но на деле оно было все также далеко. Джи Ан понимал, что ему предстоит вырасти до небывалых размеров, чтобы суметь загородить собой любимого человека, а пока правильным будет отпустить и дать возможность ему прожить жизнь иначе.

Кайл проснулся, как и говорил Джи Ан, с первыми лучами солнца и был полностью обескуражен тем открытием, что сделал во время сна.

- Я слышал разговор Мелиссы на лестнице, тогда я не понял, к чему это, но сейчас все встало на свои места.

- С кем она говорила?

- Она ругалась на кого-то, я не видел его лица.

- Голос был мужской или женский? Можешь описать его?

- Мужской. Взрослый, тяжелый, неприятный, он говорил грубо с ней, угрожал. Она отвечала так, словно оправдывалась. Я слышал, что она сказал, что денег у нее больше нет и ему она заплатила ужу достаточно. Но он обещал рассказать про нее всю правду, если она не даст столько же.

- Она тебя заметила?

- Да, испугалась и тут же убежала. А тот мужчина пошел за ней следом. Но я не видел его лица, он стоял спиной.

- Опиши его телосложение.

- Высокий, выше меня, широкоплечий, очень похож по фигуре и цвету волос на мистера Джонса, я бы перепутал их, если бы не голос.

- Она была в парке?

- Да, перед тем как я отключился, я видел ее. Она смотрела на меня и не собиралась помогать, просто ушла.

- Мужчина на лестнице мог быть тем, кто толкнул тебя.

- Да, они очень похожи по телосложению.

- Что ты о нем запомнил еще?

- Он пах ацетоном. Такой специфический и неприятный запах, словно пропитался им.

- А Мелисса где работает?

- Она директор строительной фирмы, у них очень крупная компания, они берутся за самые сложные объекты в городе.

- Она приходила тебя навещать?

- Да, несколько раз.

Мейсон с Клифордом переглянулись и поняли друг друга без слов.

- Что ж, думаю, вам стоит быть осторожнее ближайшее время, все складывается так, что у нее есть какой-то скрытый мотив.

- Думаете, она хотела моей смерти?

- Это скоро выяснится. Пока старайтесь вести себя как обычно, но не оставайтесь один в палате, попросите сопровождать вас круглосуточно.

- Да, я понял.

- Мне пора, я сделал все, что мог. Дальше вы будете в надежных руках полиции. Поправляйтесь скорее и подумайте о более спокойной работе, - сказал Джи Ан и вышел из палаты. Мейсон вышел следом за ним.

- Мистер Фрост, спасибо за помощь.

- Это дело затрагивает интересы моего супруга, поэтому не афишируйте мое участие. Также я не смогу дать показания для суда, если он вовлечен в это. Мы не живем вместе уже какое-то время, и я не могу предоставить ему алиби, но и свидетельствовать против него тоже не буду.

- Я понял. Я вас отвезу.

- Я уже попросил помощника забрать меня, доведите меня до выхода из клиники.

Джи Ан вел себя очень спокойно и говорил уверенным голосом, но внутри него все было далеко не так безоблачно. То, что в деле замешана будущая мать ребенка его супруга, пугало своей неопределенностью.

Джи Ан не собирался сообщать Питеру о том, что знает, не потому что сердился на него, а скорее боялся спровоцировать неадекватную реакцию.

Как только Питер узнает, что Джи Ан причастен к делу, это вызовет бурю негодования и обвинений.

Лучшим решением было сейчас собраться силами для будущей схватки. Джи Ана зацепит в любом случае то, что будет происходить дальше, и он должен быть готов сопротивляться негативу.

Тандем Клифорда и Мейсона сработал настолько слажено и эффективно, что уже к вечеру этого же дня в полицейский участок были вызваны оба подозреваемых.

Допрос продолжался до утра следующего дня. Мелисса держалась как кремень, она была закалена в бизнес схватках, и ее не пугали обвинения и угрозы, а вот мужчина как-то подозрительно легко признался в том, что вымогал у нее деньги. Доказать его причастность к Мелиссе оказалось просто, достаточно было проследить денежный путь его карты.

Питер был в ужасе от подозрений полиции в причастности Мелиссы к умышленному причинению вреда и не верил ни единому слову следствия, он нанял лучшего адвоката города и встал стеной на защиту своей женщины.

Время играло на руку Мелиссе. За тот срок, что она пробыла в больнице, в ее голове созрел отличный план. Она воспользовалась тайной следствия и выложила одну стороны правды им, а именно, что является жертвой шантажа. Ее подчиненный узнал, что она в положении и угрожал обнародовать этот факт семьям Джонсов и Фростов.

Она изображала роль очень совестливой женщины, которая не хотела влезать в чужую семью и рушить брак, поэтому пошла на поводу нехорошего человека, чтобы уберечь честь и достоинство любимого мужчины.

Именно она жертва обстоятельств и никакого зла никому не желала. Перед юристом она открыла другую сторону правды, сообщив, что без согласия Питера провела процедуру ЭКО, ее цель была благородной и никого вреда она не замышляла. Ее подчинённый узнал правду и шантажировал этими данными.

Юрист понимал сложность ситуации, он защищал интересы Мелиссы, как своего клиента, и не мог в открытую рассказать Джонсу о нарушении личного права, но на всякий случай подготовился к защите и в этом вопросе. Надеясь все же, что Джонс не посадит за решетку мать своего будущего ребенка. Но обнародовать этот факт было нельзя, ведь у его клиентки появлялся мотив, а это было уже серьезно.

Мелисса ловко маневрировала между разными показаниями и уверенно доказывала свою непричастность к происшествию с Кайлом. Мейсон был в ярости от ее наглой манипуляции, но доказать ничего не мог.

Клифорд занялся тем, что стал разыскивать водителя такси, но найти человека, скрывшегося в другой стране, было не так просто, поэтому он стал искать контакты всех людей, с кем учился, служил и работал вместе, чтобы выйти на знакомых в интерполе.

Все затягивалось, найти доказательства быстро не получалось. Единственным фактом, что дело не простое и все участники врут, были свидетельства Кайла, но их требовалось подтвердить уликами.

Пока шло следствие, Питер разрывался между работой и больницей. Из-за всех переживай тонус Мелиссы снова привел ее на больничную койку. Питер ненавидел всю эту ситуацию до глубины души, ведь верил своей женщине, а не полиции.

Мелисса создавала для него образ прилежной и заботливой матери, скопированный из описаний о покойной супруге Питера.

Она всегда встречала его с улыбкой, была мягкой в общении с ним и беззащитной. Еще до начла следствия она начала говорить о себе вместе с ребёнком: мы хорошо себя чувствуем, мы поели, мы скучаем, мы хотим клубнику.

Она привязала к себе Питера на эмоциональном уровне очень крепко и, рассчитывая на то, что когда факт ее обмана вскроется, то Питер хоть и будет ошеломлен, но все же примет ее объяснения, ведь она очень хотела ребенка только от него и так получилось, что естественным путем забеременеть не смогла, поэтому от отчаяния прибегла к помощи медицины.

Мелисса знала, что Питер поверит ей и готов будет в итоге простить, ведь ребенок уже был в ее чреве.

Мелисса просчитывала ходы отступления, если дело обернется против нее. Ей были нужны новые инструменты воздействия, и она медленно подталкивала Джонса к размышлениям о том, что брак с инвалидом делает его несчастным, к тому же жизнь со слепым - это слишком тяжело и обременительно.

Мелисса пользовалась своим преимуществом, Питер рассказывал ей многое про супруга, жаловался на его характер и странное поведение. Он выплёскивал мысли вслух, потому что доверял ей и был в общении с ней по-дружески открытым.

Поговорить о своих переживаниях ему действительно было не с кем, ведь брак с мужчиной был специфичен, а все друзья Питера придерживались классических отношений.

Мелисса все чаще стала вскользь упоминать, что она, как женщина, не может смотреть без сочувствия на мучения Питера и переживает за то, что он вынужден жертвовать ради бизнеса своим счастьем.

Она ловко подстраивалась под ожидания Питера, подводя его к тому, что именно брак с Джи Аном стал причиной всех несчастий и проблем.

В обычной жизни Питера было не так легко уговорить и манипулировать им, но аура Мелиссы была сильной, она окутала его разум ложью, хитро продуманной за многие бессонные ночи в одиночестве.

Терять ей было нечего, поэтому ни чувство стыда, ни совесть не просыпались у нее во время спектаклей. Она была нацелена на результат и готова была на любую жертву ради этого.

Клифорд перекопал все известные источники и вышел на таксиста по видеозвонку. Тот сознался, что уснул в машине и, когда начал движение, был сонный и рассеянный, не сразу среагировал, когда под его колеса упал человек, поэтому затормозил с опозданием. Он подтвердил все слово в слово, что сказал Кайл, доказывая, что воспоминания того не вымысел.

Давать показания в суде не будет, но поделился очень важной уликой. Карта памяти с видеорегистратора была спрятана им в общежитии. Таксист скрылся с места преступления, боясь, что его обвинят, забрав с собой запись, думая, что это улика против него, но уже потом сообразил, что дело не простое.

Там был кто-то еще, но тут же убежал. Таксист торопился и паниковал, поэтому запрятал флешку, замотав ее в изоленту, под кроватью и уехал на родину.

Клифорд отыскал запись, и на ней было четко видно, что человек в темном пуховике толкает Кайла. Проследить по камерам дальнейший путь было сложно, но возможно, и вскоре преступник засветил лицо на видео из банкомата, в котором обналичивал большую сумму денег.

Следствие началось заново. Обвиняемого заключили под стражу, а к Мелиссе в больнице была приставлена полиция. Теперь Питера к ней не пускали. Официально они в отношениях не были, поэтому кроме родственников, которых у Мелиссы не было, никаких визитов не разрешалось.

Джи Ана долгое время не привлекали к делу. Как и обещал Мейсон, его имя не всплыло в ходе расследования, но когда ставки выросли, то нашлись те, кто доложил, что Джи Ан оказывал воздействие на Кайла и помогал следствию добывать сомнительные показания.

Питер был в бешенстве, когда узнал, что Джи Ан причастен ко всему происходящему. О том, что Клифорд в числе следователи и ведет дело официально, стало известно после сообщения о новых найденных уликах. Питер тут же в своей голове нарисовал неприятную картину, что эти двое пытаются отомстить ему, используя Мелиссу как предлог.

Джонс ворвался в кабинет Джи Ана во время приема и потребовал объяснений.

- Я вынужден закончить прием раньше, я не буду брать с вас плату за сегодняшний сеанс, - сказал Джи Ан пациенту и попросил секретаря проводить посетителя.

Бедная девушка так перепугалась, когда увидела разъяренное лицо Джонса, что замерла и боялась даже пошевелиться.

- Лиона, вы можете пойти пообедать. Мне нужно поговорить с господином Джонсом наедине, - сказал ей Джи Ан, когда уловил в ее ауре панику и страх.

- Я буду неподалеку, - ответила девушка и выскочила из клиники.

- Что случилось? – спросил Джи Ан, он уже снял с тела Питера нервозность и тот немного успокоился.

- Ты мне скажи, какое ты имеешь отношение к делу Кайла?

- Ах, вот в чем дело, - Джи Ан догадывался, что рано или поздно волна дойдет до него, поэтому был готов к натиску.

- Ты еще смеешь говорить так небрежно, почему ты не сказал мне, что помогаешь следствию.

- Я помогал до того, как узнал, что это имеет к тебе отношение. Я не могу разглашать ход расследования.

- Вот значит как, ты специально все это затеял, чтобы отомстить мне? Мы договорились не влезать в личную жизнь друга, но ты, видимо, не очень-то понимаешь смысл этой договоренности.

- Это не так. Я с уважением отношусь к твоему выбору. Ты скоро станешь отцом, поэтому понимаю твое волнение и беспокойство.

- Откуда ты знаешь? Тебе твой любовничек растрепал? Тайна следствия говоришь? Значит тебе он может рассказывать все тонкости дела? Или ты его специально соблазнил, чтобы выведать мои слабости?

- Нет, не проецируй на меня свои страхи и обиды, я не имею отношения к твоим проблемам, - Джи Ан говорил строго, аура Питера светилась агрессией, он был в измененном состоянии и объяснять ему что-то сейчас смысла не было.

- А, так ты и не отрицаешь, что вы с этим полицейским очень близки, настолько, что готовы довести беременную женщину до больницы.

Питер говорил страшные вещи, он выплескивал из себя столько черноты в этот момент, что Джи Ан мог захлебнуться в ней. Если бы такой разговор был бы год назад, то Джи Ан бы уже потерял сознание от такого всплеска темной сущности, засевшей глубоко внутри Питера и выплевывающую самые ядовитые мысли наружу, пытаясь навредить Джи Ану ментально. То, с чем боролся Джи Ан в прокуратуре совсем недавно, вернулось в более изощрённой форме и полностью подчинило разум Питера.

- Ответь мне, кто ты такой? – сказал Джи Ан сущности.

- Ты уже забыл? – ответил Питер, - или я для тебя пустое место? Я сразу понял, что ты неадекватный, когда ты устроил сцену в прокуратуре. Зачем тебе все это, чего ты добиваешься? Тебе нужны деньги? Я дам тебе. Сколько ты хочешь?

«Мое. Не отдам»

- Уйди, - сказал Джи Ан сущности и начал напирать всей силой на Питера, выталкивая ее из его тела.

«Мой. Он только мой» - шипел монстр, выделяя ярость, которая закипала в Питере. Он был похож на вулкан, извергающий лаву.

- Занимайся своими домохозяйками и не вмешивайся в мою жизнь, кричал Питер.

- Пошел прочь, - процедил Джи Ан сквозь зубы, он давил на монстра, выжигая из тела его же злостью.

Питер был настолько свиреп, что не обращал на поведение Джи Ана внимание, он ругался и кричал проклятья в его сторону, грозился подать на него в суд за клевету, потом орал, что выведет отношения этих двоих на чистую воду и всем расскажет, что Джи Ан спит с правосудием ради личной мести. Он кричал много и долго, пока весь гнев не перегорел внутри него.

- Высказался? – спросил Джи Ан хладнокровно, - Есть что добавить?

- Пошел ты, - выкрикнул Питер и ушел, хлопнув дверью.

Как только он сел в машину, то сразу успокоился, словно кто-то переключил тумблер. Конечно, вредить Питер Джи Ану не планировал. Они были в одной лодке и связаны официальными отношениями, его угрозы были простом выплеском недовольства и никаких шагов, чтобы что-то сделать Питер не думал предпринимать.

А вот Мелисса, поняв, что ее постепенно выводят на чистую воду, стала действовать агрессивно и зацепилась за то, что Кайлу проводили сеансы терапии, а когда узнала, что это был Джи Ан, придумала очередную хитрость, чтобы дисквалифицировать его из игры, а также показания Кайла.

Она наняла людей и дала им задание, собрать порочащую Джи Ана как психолога информацию, оплатила услуги хейтеров, которые распространили по сети негативные отзывы о его деятельности.

Вскоре причастность Джи Ана к расследованию стало всеобщим достоянием в очень неприятном контексте. На Джи Ана обрушился шквал вопросов о его профпригодности, пациенты стали отказываться от распланированных ранее приемов, а вскоре его обвинили в халатности, оспорили законность способов лечения, предъявили обвинения в использовании гипноза и внушение пациенту с травмой ложных воспоминаний.

Следом пришло письмо, что лицензия Джи Ана отозвана до выяснения всех обстоятельств. Как практикующий специалист он буквально остался без источника дохода минимум на полгода.

Отнять право вести приемы легко, одной бумажкой, а восстановление занимало много времени, начиная с переподготовки и оценки его квалификации, заканчивая сбором рекомендаций от ведущих специалистов и комиссией.

Еще сложнее было вернуть деловую репутацию. Джи Ан никогда не сталкивался с таким в своей жизни и совершенно не понимал, что ему следует делать.

Он посоветовался с Помпти, и они начали с защиты чести и достоинства. В этом очень помогли записи Мейсона на диктофон. На них не было выявлено никаких неэтичных методов, поэтому обвинения были сняты.

Имея решения суда на руках, Помпти подал иск о клевете на самые популярные издательства, но правовое поле не могло помочь убрать все токсичные комментарии, которые сыпались ежедневно из всех интернет-ресурсов.

Секретарь не успевала принимать звонки с вопросами, а репортеры столпились у дверей Джи Ана и ждали заполучать пикантное интервью у слепого психолога-шарлатана. Это было сродни тому, что кто-то тыкал в человека пальцем наугад, обвиняя, что тот сумасшедший. Доказать невиновность, было непросто, ведь охотнее люди верили в неадекватность и объединяли негатив в огромную силу общественного мнения.

В какой-то момент Джи Ан осознал, что остался без работы надолго. Он был вынужден просить помощи у профессора. Научная деятельность, которую Джи Ан начал и успешно развивал последние месяцы, никак не пересекалась с громким скандалом, и профессор выделил Джи Ану ставку штатного сотрудника.

Раньше совмещать эту должность с индивидуальной предпринимательской деятельностью было сложно, поэтому Джи Ан не мог принять предложение, но сейчас сам о нем просил и был рад, что его репутация в академических кругах способна выдержать натиск громкого скандала, и это позволило ему остаться в профессии.

Джи Ан размышлял над тем, что его многолетняя карьера оказалась настолько хрупкая, что он все потерял от злости всего лишь одного человека в свой адрес.

Научная деятельность хоть и была отличной альтернативой для дальнейшего развития, но денег приносила в разы меньше частной практики. Джи Ан имел активы в виде неплохого инвестиционного портфеля, не зря его мать тратила много средств на его обучение. Знаний ему хватило, чтобы выстроить стратегию и следовать ей, пополняя ежемесячно вклады. Но чтобы жить в старости также как и сейчас, требовалось еще минимум десять лет работать в том же ритме и пополнять активы, поэтому Джи Ану пришлось пересмотреть свои расходы и сократить их там, где это было возможно.

Главным для Джи Ана было поддержания себя в социально активном состоянии, а для этого ему нужна была Лола, как помощник по дому и секретарь для работы в качестве ассистента в университете.

При выборе от чего отказаться в их пользу, Джи Ан решил, что это будет его любимая клиника. Он снял вывеску и выставил объявление, что помещение сдается в аренду. Сделать это юридически оказалось не сложно, а вот морально очень тяжело.

Здесь Джи Ан проводил большую часть дня, стены хранили его энергетику, а многочасовые приемы по капельке создавали из него профессионала.

Все оказалось развеяно как песок на ветру. По песчинке из рук Джи Ана утекала его прежняя, привычная ему жизнь, и он боялся остаться в итоге с пустыми рукам.

Отчаиваться времени не было, к тому же были люди, искренне ему сочувствующие. Многие пациенты писали хвалебные письма в его адрес, кто-то спорил на сайтах с хейтарами, а кто-то помогал просто добрыми словами.

Человеческая поддержка очень помогала Джи Ану пережить это трудное для него время, но, с другой стороны, были и те, кто маскировался за добротой, а внутри жаждал поиздеваться и позлорадствовать. Много разных намерений окружали Джи Ана, и он не мог справиться с таким разношерстным эмоциональным букетом.

К тому же очень часто Джи Ан стал натыкать на враждебных людей и начал переживал за свою личную безопасность. Никаких открытых действий по отношению к нему никто не проявлял, а просить помощи у полиции от тех, кто плохо думает о нем, было невозможно.

В это тревожное время Джи Ан перестал выходить из дома на пешие прогулки, отказался от всех своих увлечений за пределами квартиры и стал проводить все свободное время дома в обнимку с котом. Когда все уляжется, его жизнь потихонечку можно будет наладить, а сейчас было важнее не усугублять стрессовое состояние и сосредоточиться на четком плане действий.

Питер за все это время ни разу не позвонил и не написал Джи Ану. Он осознавал, что наговорил лишнего под эмоциями, но не признавал, что был неправ. Он не верил, что Джи Ан не причастен ко всему, поэтому, когда шквал критики обрушился на его супруга, в глубине души был уверен, что сама судьба наказывает Джи Ана за злой умысел.

Ведь не с проста кто-то ополчился на него, значит было за что зацепиться и совесть Джи Ана не такая уж и чистая.

Джи Ана вызывали в прокуратуру уже трижды, и каждый раз он описывал все, что происходило во время сеанса терапии, одними и теми же терминами. Но его словно пытались подловить на оговорке и лжи. Прокурор провоцировал Джи Ана на эмоции, чтобы тот допустил ошибку, но память Джи Ана была отличной. Он хорошо помнил, что и кому говорил, поэтому никаких несовпадений в его показаниях не было.

На сегодняшней встрече Джи Ану попался интересный экземпляр. Это был главный прокурор округа по имени Матио Пал, который решил помочь товарищу расследовать дело и вызвался быть сторонним наблюдателем.

Матио сидел молча и ничего не спрашивал, но его аура светилась таким интересом, что Джи Ан про себя описал ее как маниакальный азарт. Такая реакция присутствует у охотников, которые видят, как жертва почти попала в заранее подготовленную ловушку. Джи Ан не испытывал страха перед этим человеком, потому что эти эмоции были профессиональной чертой, прокурор был успешным в своей сфере специалистом именно потому, что относился к делу, так сказать, со страстью.

Джи Ан писал диссертацию как раз на тему таких людей. Он выдвинул теорию, что любую агрессию можно перенаправить в приемлемую для общества форму и выделял три аспекта появления дивиантного поведения, прорабатывал механизм раннего выявления, склонных к асоциальному поведению подростков.

Главной целью было найти для таким людей место в жизни, а не оставлять их на нижней ступени человеческой иерархии. В работе с такими сложными пациентами было невозможно использовать классические подходы. Джи Ан серьезно задумался о смещении фокуса внимания с традиционной терапии на то, что нельзя оценить и протестировать стандартными методами. Он собирался изобрести свой собственный метод диагностики и запатентовать его. Работа в университете была ему в этом деле даже на руку, так он мог официально проводить все нужные исследования и сосредоточится на том, что ему действительно было интересно.

Прокурор Мин начал свой допрос в характерной для него манере, и Джи Ан предугадывал все его ходы и эмоциональные ловушки.

- Итак, мистер Фрост, вы утверждаете, что оказывали помощь исключительно в рамках своих профессиональных компетенций, но есть то, что меня смущает во всей этой истории, - начал заново свою проповедь прокурор. При каждой встрече его что-то настораживало или находились какие-то люди, которые что-то слышали и видели. Джи Ан спокойно отнесся к его речи, ни один мускул на его лице не дрогнул.

- Я вас слушаю, господин прокурор, - тон Джи Ан был дипломатичный, его интонации, поза, одежда были нацелены на то, чтобы показать готовность к сотрудничеству. Даже очки Джи Ан сменил с привычно черных на коричневые, чтобы в его образе не было сильных контрастов.

- Вы провели в первые дни всего по несколько минут в палате пациента и полчаса в последнюю встречу, но добились таким феноменальных результатов за в общей сложности час терапии?

- В первые дни я навещал его как друг, моя помощь как терапевта понадобилась только когда состояние Кайла стабилизировалось, и он проявил желание вспомнить события того вечера. Я порекомендовал ему проверенного врача, специализирующегося в этой области, и он начал с ним работать. Моя помощь была незначительной по сравнении с тем, что проделал психолог до меня.

- Вот. Вы и сами это признаете. Работа врача-психотерапевта привела к тому, что мистер Паденки вспомнил конкретные факты, которые мы смогли проверить и убедиться в их реальности. А вот ваше вмешательство привело к тому, что в воспоминаниях появился человек, у которого есть алиби на это время. Отсюда у меня вопрос о том, что именно вы сделали, чтобы достичь такого эффекта.

- На записи, предоставленной полиции все зафиксировано. В моих действиях не было выявлено нарушений, это подтвердила коллегия психиатров.

- Конечно, никто не будет подвергать сомнению деятельность специалиста, которому эта инстанция лицензию и выдала. Давайте, я вам расскажу, как вижу весь процесс, - ехидно сказал прокурор и встал, нависая над Джи Аном.

Поза устрашения противника была настолько очевидным трюком, что Джи Ан хотел хмыкнуть от разочарования, но сдержался и продолжал смотреться прямо с невозмутимым лицом.

- Вы пришли в первый день в палату к мистеру Паденки, хотя никто вам не сообщал, где он и уж тем более в какой больнице, но вы четко были уверены, что найдете его там.

- Я созванивался с ним перед встречей, и он сообщил, что болеет. На фоне я четко слышал звуки больницы и предположил, что господин Джонс не отправит приближенного сотрудника в бесплатную клинику, а позаботиться о хороших условия. Поэтому я был уверен, что Кайл в центральной клинике. Что ж, моя логика меня не подвела.

- Убедительно звучит. Но вы провели с ним в тот день всего пять минут и, когда вышли, то были в очень плохом настроении. Вам потребовалось время, чтобы привести себя в чувство. Знаете на что это похоже? – прокурор не дал Джи Ану ответить, продолжил за него, - На то, что вы так огорчились, что он выжил и может говорить, были огорчены своим просчетом.

- Я был очень расстроен, что Кайл сильно пострадал. До моего визита, я не предполагал, что все так серьезно. Мое поведение после встречи легко объяснить переутомлением. Я только недавно вернулся из поездки, акклиматизация и стресс повлияли на меня таким образом. Это вполне естественная реакция.

- Конечно, я не обвиняю вас в том, что вы, как обычный человек, проявляете эмоции. Но вторая встреча с мистером Паденки закончилась еще быстрее, всего две минуты тридцать секунд. И знаете, что настораживает? Вы практически убежали из палаты, как только туда вошел полицейский. Не находите такое совпадение подозрительным?

- Я слепой, господин прокурор и не знал, кто вошел в палату. Я был уверен, что Кайл ждет гостя или у него назначены процедуры, поэтому вышел, чтобы не мешать.

- Какой вы тактичный человек, тогда может объясните, почему при каждом вашем посещении вы поили пациента водой, не купленной в магазине, а принесённой вами из дома. Что вы подсыпали ему туда каждый раз?

- Я пью эту воду сам, она трехфазной очистки и ионизирована. Очень хорошо помогает поднять тонус и залечивает раны, к тому же обладает противомикробными свойствами. Так как из еды Кайлу было ничего нельзя, я принес то, что можно.

- Что же скажите в свое оправдание про чай, которым вы напоили его и вызвали галлюцинации.

- Никаких галлюцинаций у Кайла не было. Его состояние до и после моей терапии было стабильным, сознание не спутано, реакция не заторможена. Его анализ мочи и крови в пределах нормы, нет никаких отклонений. В любом случае вы можете убедиться в этом, сделав иммунохроматографический анализ.

- Вы психологи на все имеете готовые ответы, но вот в чем вы просчитались, мистер Фрост.

Прокурор сделал паузу, давая возможность Джи Ану проявить интерес, но никакой реакции на эти явно провокационные слова не последовало. Джи Ан сидел молча с тем же выражением лица, что и в начале беседы.

Ему было не трудно контролировать эмоции, он был устойчив к таким разговорам, в конце концов технику ведения допросов он про сам использовал ни раз, но обычно был тем, кто по другую сторону стекла.

Но то, как сегодня складывалась беседа, заинтересовала Джи Ана, все было очень продуманно, выстроено в четкую теорию и подкреплено фактами, так словно кто-то очень долго готовился к этой встрече и вовсе не ради выяснения правды, а ради забавы, посмотреть, как Джи Ан справиться с стрессовым допросом. Поэтому любой вопрос Джи Ан воспринимал с интересом и даже с неким ожиданием, что же будет дальше, какой еще козырь держит в рукаве тайный кукловод.

- Вы взяли в соучастники не очень надежного человека. Ваша марионетка сдал весь ваш план, когда ему пообещали сократить срок до года с возможностью досрочного освобождения.

- Что ж, видимо, у вас есть неоспоримые доказательства, раз я все еще сижу в комфортном офисе и веду беседу без адвоката, - сказал Джи Ан с издевкой. Он понимал, что игра, затеянная прокурором, не имеет под собой конкретных улик, а только бредовые свидетельства бедолаги, готового на все, лишь бы ему сократили срок.

- Зря вы ерничаете. Доказательства мы найдем, не сомневайтесь.

- Может, вы даже знаете мой мотив?

- О нем не сложно догадаться, - ответил прокурор и вальяжно сел в кресло, своей позой сообщая, что он король положения. Только вот Джи Ан его не видел и такие приемы на нем не работали.

- Вы узнали, что у вашего супруга была любовница, которая к тому же от него забеременела. Не смогли смириться с таким положением дел, ведь тогда мистер Джонс точно бы развелся с вами, поэтому решили пригрозить ей. Надеялись, что она испугается и сделает аборт. Нашли сотрудника, который работал с ней много лет, и через него стали угрожать, шантажировали, потом довели несчастную девушку до больницы и хотели избавиться от ее ребенка таким вот хитрым путем. Но случайно разговор был подслушан мистером Паденки, тогда вы решили замести следы и отправили на дело проверенного человека, который и совершил от вашего лица злодеяние. Но мистер Паденки выжил и вы, чтобы довести дело до конца, исхитрились, втерлись к нему в доверие и внушили, что на месте происшествия была мисс Мелисса Овертрайд. Так вы ее или в тюрьму посадите или до выкидыша доведете, в любом случае в выигрыше будете только вы.

- Слишком сложная схема для человека, который в момент происходящего был даже не в этой стране.

- Можно руководить всем процессом со стороны. У вас везде помощники и сопровождающие. Ни у кого не вызовет подозрений, что вы просите что-то сделать. А уж тем более сейчас век технологий, связь работает отлично и за границей. Несколько телефонных звонков и дело сделано, а ваши ручки чисты.

- Все же не очень правдоподобно. Такая схема требует очень тщательной подготовки, самостоятельно провернуть такое я бы не смог по состоянию здоровья. Мой телефон связан со специальной службой контроля, все мои передвижения отслеживаются, а звонки и сообщения загружены в архив. Конечно, во имя справедливости, я готов предоставить следствию доступ к этой информации, при предъявлении судебного иска, но вы уже и без этого поняли, что нет у меня никаких точек пересечения с этими двумя. Я никогда не встречался с мисс Овертрайд, понятия не имею, где и с кем она работает. У нас нет общих знакомых ни с ней, ни с, как вы выразились, моим сообщником. К тому же я в браке с мужчиной, у нас не может быть общих детей. Надеясь, это вы понимаете без объяснений? – с улыбкой сказал Джи Ан. - Естественно, что в таких парах встает вопрос о продолжении рода. Я с понимаем отношусь к тому, что у господина Джонса могут быть дети и на этот счет у нас ним есть определённые договоренности.

- О, у меня есть свидетели вашей очень бурной ссоры в прокуратуре. Там вы были очень даже против его отношений и грозились разоблачить эту связь.

- Это все лишь ролевые игры, я не люблю рутину, предпочитаю проявлять фантазию и разжигать жар в партнере таким вот способом. Это не противозаконно. И вы правильно заметили, я осведомлен о том, что у господина Джонса есть другие отношения, я знал о них до того, как мы узаконили брак. Мотив ревности здесь совершенно неуместен. Это легко подтвердить, прочитав наш брачный договор, к сожалению, без согласия второй стороны, я не могу огласить вам его содержание.

- Значит, вы в свободных отношениях с мистером Джонсом? И существование внебрачного ребенка для вас нормально? Может скажите, что очень любите детей, поэтому и сделали себе вазектомию?

- Я никогда не был против рождения ребенка и не говорил, что ненавижу детей. Моя операция это лишь решение, что именно у меня детей не будет. Я слепой и не готов нести ответственность за чью-то жизнь. Вы не можете обвинять меня за то, что я принял меры предосторожности. К тому же, о беременности Мелиссы я узнал недавно, об этом мне сообщил мой отчим. Он может подтвердить мои слова.

- Он тот, кто воспитывал вас как наследника с золотой ложкой во рту, его показания, конечно, будут в вашу пользу. Может еще и мать свою попросите свидетельствовать?

- Мои родители сейчас восстанавливают здоровье после несчастного случая, буду признателен, если вы не станете беспокоить их по пустякам.

- Это не пустяки, а серьезное обвинение.

- Это домысли, построенные на догадках, лжи и манипуляции. Не думал, что мне придется объяснять вам азы работы. Вы оперируете только эмоциональной составляющей, без фактов и улик, поэтому я не заинтересован продолжать этот разговор.

- Я найду улики, вот увидите, в следующий раз беседа не будет такой мягкой.

- Но вы были кое в чем правы, и я надеюсь, к следующему разу вы выполните домашнее задание лучше, - Джи Ан повернулся к молчаливому коллеге и обратился к нему, - прокурор Пал, вы сосредоточены на одном человеке, а должны были сравнить реакцию всех участников на одни и те же стимулы и провести перекрестный допрос. Я один легко выдержу натиск даже такого матерого специалиста как вы. К тому же вы приписываете мне явно какие-то сверхспособности по управлению сознанием, не боитесь, что и вас я загипнотизирую?

- Ахха, вы смешной, - ответил Матио, - но я уверен, что в этом деле именно вы ключевая фигура. Это, так сказать, мои сверхспособности.

- С чего вы взяли, что Пал имеет отношение к делу, он всего лишь понятой при допросе. Это я веду дознание, - с возмущением ответил прокурор Мин.

- Вы отлично справляетесь, я не принижаю ваши заслуги, скажу больше, я восхищен вашей напористостью. При каждой встрече вы ищите мои слабости через стрессовое состояние. К сожалению, я понял ваш метод слишком быстро, поэтому вы не добились признания. Вы как гепард, выматываете жертву эмоциональным забегом, высасываете все силы и добиваете в решающем рывке. Только вот бежать долго не можете и, не получив быстрый результат, сдаетесь, вот тут вам на помощь и пришел ваш коллега.

- О, какое необычное описание, и кто же, по-вашему, я? – с интересом спросил Матио.

Его аура горела нездоровым интересом, для Джи Ана это был вызов его силе и профессионализму. Он чувствовал, что такой хитрый противник, научит его гораздо большему, нежели года работы с обычными пациентами.

Джи Ан выбирал вступить в игру и набраться опыта, который сделает его сильнее или отступить и попросить защиты. Выбор было сделать просто.

Джи Ан уже давно понял, что кто-то нацелился именно на него в этом деле и если он сейчас выберет роль стороннего наблюдателя, то потеряет гораздо больше, чем свою клинику и работу, возможно следующим, кто попадет под колеса автомобиля будет сам Джи Ан. Он должен вывести злодея на чистую воду, а сделать это, не вмешиваясь в ход расследования, невозможно.

- Вы, господин прокурор, паук. Собрали поминутно все мои визиты к Кайлу, не поленились рассмотреть выражение моего лица на камере и опросили столько людей, чтобы заманить меня в свою паутину. Обычно вы так работаете? Плетете свои сети и загоняете жертву в ловушку, а потом смакуете его беспомощность?

- Мне еще такого не говорили так прямо, поражаюсь вашей смелости перед лицом такого кровожадного монстра.

- Я не боюсь вас, потому что невиновен. Думаю, большинство ваших подопечных ведут себя совершенно иначе в вашем присутствии. Да и с коллегами вы явно не ладите, вас бояться даже судьи. Я прав?

- Да, - ответил шокированный Мин, - я даже в туалет при нем не могу сходить. От одного взгляда в дрожь бросает.

Матио посмотрел на Мина таким взглядом, что тот тут же осекся и замолчал, вжимаясь в кресло.

- О, как жаль, что я не вижу этого, - ответил Джи Ан, но своим особым зрением он все прекрасно ощущал.

Превосходство этого человека перед другими ярко полыхало в области груди. Врожденное чувство собственной уникальности переросло в гордыню. Надлежащее воспитание скорее всего наложило отпечаток, и в итоге этот волевой и беспринципный человек пошел по стезе палача правосудия, чтобы утолить свою жажду унижать, ломать и подчинять.

Иметь такого врага было сродни самоубийству, не удивительно, что все, кто попадал к нему как дело в папке, воспринимались им как закуска. Этот человек жил только своей манием разоблачить, и Джи Ан был не уверен, что этот человек видит разницу между хорошим и плохим, для него все, кто оказывался на скамье подсудимых автоматически становились преступниками.

- Ничего, я позволю вам ощутить весь спектр моих возможностей при следующим допросе, - с угрозой в голосе сказал Матио и собирался встать, чтобы покинуть комнату.

- Я никуда не тороплюсь, могу уделить вам время. Думаю, стоит вызвать сюда моего супруга, чтобы прояснить большинство недоразумений. А пока он едет, мы с вами можем поговорить еще, - Джи Ан не собирался упускать из вида такого сильного соперника и давать ему повод углубиться в дело не в том направлении.

Сейчас Джи Ану требовалось узнать, откуда у следствия очень личная информация о нем. О том, что он не может иметь детей, известно только врачу, которые его оперировал, Питеру и двум адвокатам. И логикой Джи Ан понимал, что трое из этих людей не могли стать теми, кто выложил эту новость в открытый доступ.

Пока у Джи Ана еще была возможность задавать вопросы и не привлекать адвоката, он решил воспользоваться этим преимуществом.

- Хорошо, думаю, это правильно. Мы же живем в правовом государстве, все имеют право доказывать свою невиновность.

- Пока никаких обвинений не прозвучало, иначе я бы попросил вызвать сюда адвоката. Я всего лишь оказываю посильную помощь, чтобы вы не увязли в расследовании и быстрее поместили дело в архив раскрытых преступлений.

- Вы такой благородный, - с сарказмом ответил на эти слова Матио.

- Я долгое время сотрудничал с полицией и не понаслышке знаю, как трудно им приходиться. А если прокурор в итоге не может посадить за решетку настоящего преступника, это подрывает их веру в правосудие. Мой гражданский долг не допустить этого.

- Я вызову мистера Джонса, - сказал Мин и выбежал из кабинета. Он уже не выдерживал такого откровенного издевательства. И был уверен, что Джи Ан психопат, такой же, как и Матио. Настолько оба этих ненормальных были похожи, что находиться с ними в одной комнате было невозможно.

Джи Ан снял очки и убрал в нагрудный карман пиджака. Он сосредоточился на своем даре и постарался прощупать ауру прокурора по-своему. Оба мужчины сидели в одинаковой позе и безмолвно смотрели друг на друга.

Напряжение нарастало, а температура в комнате стала падать. Когда Мин вернулся, сообщить, что Джонс приедет через час, то был уверен, что кондиционер работает на полную мощность, потому что в кабинете было очень холодно.

- Кофе? – спросил Мин, но в ответ не услышал ни единого слова.

Два человека замерли, как статуи и сверлили друг друга взглядами. Это было страшное зрелище. Белесые глаза Джи Ана смотрели в сторону Матио, но взгляд был расфокусирован, и угадать куда именно он устремлен было невозможно, казалось, что слепой зрит в самую душу, а вот пылающий гневом взор прокурора был нацелен на лоб Джи Ана, было ясно, что он давит на него своей аурой. Два сильных соперника проверяли друг друга на прочность в этой безмолвной битве.

- Я пойду на обед, - ретировался Мин и оставил двоих сумасшедших наедине.

Игра в молчанку продлилась до приезда Питера, который был крайне недоволен тем, что его снова вырвали с важного совещания. Пока шло расследование, он оказывал посильную помощь и являлся по каждому требованию, чтобы дело как можно быстрее закрыли и обвинения в адрес Мелиссы сняли.

Но в какой-то момент, его стали вызывать по несколько раз на дню ради одного, двух вопросов. Питер был уверен, что Клифорд так пытается ему насолить. Что очередной раз подтверждало, Джи Ан состоит в отношениях с капитаном и пользуется своим положением.

В бизнесе дела тоже шли негладко. Все началось с того, что партнеры, работающие с Питером недавно, разорвали с ним договора без объяснения причин. Это было явное влияние семьи Фрост, которая пока не топила его компанию, но тряханула как следует, и все, что было нестабильным тут же рухнуло.

А потом, как гром средь бела дня, пришло известие, что проект, который был успешно реализован в Шанхае под его личным руководством, имеет серьезный дефект и все издержки по перепланировке ложились на плечи компании Джонса. Питер был уверен, что это происки конкурентов, которые подловили его в самый трудный момент жизни и пытаются погубить дело всей его семьи.

У Питера не было ни единой свободной минуты, он разрывался между личными делами и ведением бизнеса, отчего был постоянно в напряжении и не мог ни на секунду расслабиться. Нервозность и недосып сказывались на его состоянии, поэтому, когда он приехал на очную ставку, то был в плохом настроении и взвинчен до предела.

- Почему ты здесь? – недовольно спросил Питер. По фамильярному и пренебрежительному тону Джи Ан догадался, что вопрос адресован ему, но отвечать не стал.

- Господин прокурор, у вас были ко мне вопросы, затрагивающие интересы моего супруга. Без его согласия отвечать на них я не могу, но раз он лично сегодня здесь, вы можете спросить все, что требуется, напрямую.

- Что здесь происходит? – Питер не знал о том, что Джи Ана обвиняют в сговоре с преступником. Он вообще не интересовался его жизнью последнее время, был настолько занят, что едва успевал поспать несколько часов, а так как следствие не разглашало информацию о соучастии Джи Ана, то Питер был уверен, что его вызвали сюда ради какой-то ерунды.

- Присаживайтесь, мистер Джонс, - пригласил его занять место напротив Джи Ана прокурор Мин, - мы зададим вам несколько вопросов, это не займет много времени.

- Что ты опять придумал? Зачем лезешь не в свое дело? Для тебя это все какие-то психологические игры?

Джи Ана затянуло в нестабильное поле Питера, эмоции которого словно шипы устремились к нему, пытаясь навредить и травмировать.

Джи Ан не на шутку разозлился, ему и так было непросто держать оборону против мощи прокурора, а тут еще добавлялось открытая атака ненавистью и призрением со стороны Джонса.

- Для начала выслушай вопросы прокурора, - ответил Джи Ан. Его тон изменился в одно мгновение с дипломатически вежливого на холодно-агрессивный. По-другому аура Питера не поддавалась воздействию.

- Я бросил все свои дела ради того, чтобы выслушать очередной бред из-за тебя, когда же все это уже закончится?

- Ты бл..ь ох...л в край? Совсем не понимаешь, где находишься, с цирком попутал? - заорал Джи Ан так внезапно, что Питер открыл рот от удивления, а аура Матио вспыхнула от восторга. Прокурор Мин выплюнул воду, которую не успел проглотить, обратно в стакан, - тебя что повесткой вызывать надо? Прокуратура для тебя дом родной? Сел и ответил на все вопросы представителей правосудия четко и по существу.

- Что ты сказал? – ошеломленно проговорил Питер.

- Пиз...ц, конечно, твоя бляд..я работа подождет. Хватить тупить. Ответил и пошел херачить дальше свои миллионы.

Питер сам не понял, как сел на диван, хотя скорее рухнул от неожиданности.

- Водички? – спросил у него прокурор Мин и протянул стаканчик.

- Господин прокурор, задавайте вопросы, а то у господина Джонса очень мало времени, - Джи Ан тут же переключился на нормальный тон, и все присутствующие переглянулись между собой.

- Эмм, - промычал прокурор Мин, не зная с чего начать, после такого концерт все вопросы вылетели из его головы.

- Вас так удивило, что я умею материться? – сказал Джи Ан, чтобы переключить внимание, - берите на заметку для работы, очень помогает моментально привести в чувство и прекратить истерику. Но это разовая опция, дважды на одном и тот же человеке не сработает.

- Ага, понятно, - сказал прокурор Мин и глазами попросил помощи у Матио, так как совсем не понимал, что вообще происходит.

- Мистер Джонс, мы вызвали вас для того, чтобы вы подтвердили слова мистера Фроста относительно ваших с ним отношений.

- Каких отношений? – непонимающе спросил Питер.

- Вы в браке, начиная с июля прошлого года, верно?

- Да, - смущенно ответил Питер, почему-то ему вдруг стало стыдно.

Джи Ан уже привычным способом разбирался с огромным негативом, в котором его супруг снова погряз с головы до ног. С каждым снятым с него черным сгустком дышать Питеру становилось легче, а тяжесть постепенно уходила.

- Я уже сообщил прокурорам о том, что наш брак – некая договоренность, - сказал Джи Ан спокойно.

- Да, этот брак не в классическом представлении, скорее слияние активов двух семей, - ответил Питер, он уже полностью очистился и был готов отвечать на вопросы спокойно.

- Мы с господином Джонсом заключили брачный договор, одним из условий там было появление детей, – продолжил Джи Ан, - так?

- Да, мы обговорили все нюансы совместной жизни, в том числе рождение у меня детей, - ответил Питер и потер лоб, словно снимая остатки усталости со своего разума.

- Расскажите подробнее, - попросил Матио и с интересом посмотрел на хладнокровного Джи Ана. Этот человек так хорошо держал эмоции под контролем, что это не могло не вызвать восхищение.

- Мы договорились, что мистер Фрост не будет вмешиваться в мою личную жизнь, также как и я в его. Он не возражает, если у меня будут дети, но не будет иметь никаких юридических обязанностей по отношению к ним.

- Мистер Фрост знал, что у вас уже есть любовница и вы с ней в близких отношениях достаточно долго?

- Да.

- Как он отреагировал на это?

- В нашем браке нет физического контакта, поэтому, как вы понимаете, каждый из нас удовлетворяет эту потребность по-своему.

- У мистера Фроста были ожидания от вас в более близком общении?

- Нет. Мы сожительствовали вместе некоторое время ради его матери, но, когда оговоренный срок прошел, разъехались.

- Мистер Фрост когда-либо спрашивал у вас о Мелиссе Овертрайд? Проявлял интерес или пытался разузнать о ней от вас или ваших помощников.

- Нет, никогда. Мне бы сообщили об этом.

- Как бы охарактеризовали свой брак?

- Каждый из нас живет своей жизнью. Мы практически не пересекаемся, кроме общественных мероприятий. Джи Ан все время проводит в своей клинике, я сосредоточен на своей работе.

- По вашему мнению, мог ли мистер Фрост желать вреда Мелиссе Овертрайд?

- Нет, не думаю.

Матио забавляла вся эта ситуация, он словно смотрел на представление в цирке и с азартом ожидал, что еще выкинет Джи Ан, и тот его не разочаровал.

Как только повисла тишина и вопросы закончились, Джи Ан начал свой допрос.

- А теперь дорогой супруг, поведай мне почему ты нарушил пункт шестнадцать, раздел три нашего брачного контракта и разгласил персональную информацию без моего ведома?

- О чем ты?

- Информация, касающаяся особенностей моего состояния здоровья, является личной тайной, но почему-то у служителей закона есть вся моя подноготная, касающаяся моего бесплодия.

- Я никому не сообщал об этом, - серьезно сказал Питер и задумался.

- Никому кроме? – уточнил Джи Ан, намекая, что ответ на вопрос существует.

В ауре Питера вспыхнул стыд и это объясняло больше, чем неуклюжие оправдания. Конечно, он обсуждал Джи Ана с Мелиссой и не раз, и сейчас понял, что не имел на это права, согласно договору.

- Я однажды обмолвился об этом Мелиссе, но я не рассказывал подробностей. Просто между делом сказал, что у тебя нет намерений создавать семью в традиционном представлении. Она не поверила, и я сказал, что ты не хочешь даже думать о детях, поэтому сделал вазектомию.

Джи Ана насторожил выбор слов Питера, казалось, что интерес Мелиссы был не простым любопытством, возможно, она спрашивала с конкретной целью.

Джи Ан прощупывал своим даром разум Питера, осторожно, без грубого воздействия. Это было похоже на игру в паутинку, чтобы добраться до нужного места, нельзя было задевать натянутые веревки, связанные с другими событиями, чтобы не искажать их.

С Кайлом Джи Ан уже проделывал такое и понял механизм работы своих способности, но сейчас цель была другая. Джи Ану было нужно добиться правдивых ответов от супруга, ослабить его сопротивление и простимулировать эмоциональный аспект, чтобы Питер вспомнил именно то, что Джи Ан мог через слова оценить как психолог.

Времени было мало, Джи Ан понимал, что второго шанса задать Питеру вопросы и распутать клубок, у него не будет, поэтому принял решение действовать по методу экспресс-опроса.

За короткое время человек не может придумать ложь и отвечает максимально честно, первое что придет в голову. Обычно эффект пропадает за пару минут, когда испытуемый адаптируется. Время воздействия уникально, зависит исключительно от устойчивости психики конкретного индивида и его подготовленности к таким стрессовым воздействиям, поэтому то, что Джи Ан использовал мат в начале беседы, помогло ему ввести супруга в нужное шоковое состояние и работать с ним было теперь гораздо проще.

- Как давно ты с ней встречаешься?

- Приметно три года.

- Как она отреагировала на твой брак?

- Нормально, она понимает важность некоторых издержек.

- После твоего брака ваши отношения изменились?

- Нет.

- Вы стали видеться чаще?

- Да, наверное.

- Инициатива о встрече чаще всего, от кого поступает?

- Это обоюдно.

- Вы же не телепаты, чтобы писать друг другу одновременно. Кто-то все равно первый.

- Я занят, она обычно пишет первая, я соглашаюсь, иногда нет.

- Как она реагирует на твой отказ, высказывает недовольство, у нее портится настроение?

- Нет. Она взрослая и самодостаточная. Между нами полное понимание.

- Можно ли сказать, что последние месяцы вы стали с ней ближе, разговоры более откровенные, чаще стали обсуждать будущее, строить планы?

- Да.

- Она высказывалась, что хочет жить вместе, просила познакомить с сыном?

- Да, несколько раз такие разговоры у нас были. Но я дал понять, что это невозможно.

- Как она отнеслась к этому?

- Спокойно, больше тему не поднимала.

Джи Ан не просто задавал вопросы. Смотря на ситуацию эмоциями, он уловил несколько подозрительных моментов и пытался провести проекционную диагностику. Но времени уже не хватало. Питер начал осознавать, что разговор стал слишком личным и его ответы чересчур откровенные. Он напрягся и решил не отвечать дальше. Джи Ан уловил изменения и понял, что если продолжит, то вызовет недовольство и гнев, поэтому вынужден был покинуть поле супруга и отключить свой дар. Джи Ану было трудно сделать это моментального, и чтобы не попасть в своем уязвимом состоянии под удар, достал из кармана портсигар, чтобы заглушить способности тем способом, который помогал сделать это быстро.

- Здесь можно курить? – спросил Джи Ан, постукивая небольшой металлической коробочкой по колену.

- Да, у окна, я приоткрою форточку, - сказал прокурор Мин и подскочил, чтобы сделать это.

Питер смотрел на супруга неотрывно. Сосредоточенный и задумчивый взгляд того в пустоту был настолько серьезен, словно Джи Ан анализировал в своей голове что-то неимоверное сложное и важное. Но Питер не понимал, к каким выводам мог привести короткий разговор, поэтому ждал, что сейчас Джи Ан выкинет опять какую-нибудь неожиданность в виде всплеска ревности или обвинит Питера в чем-то, чтобы вызвать к себе жалость.

Прокурор Мин не мог сидеть на месте и постоянно ерзал в кресле, меняя положения тела. Он посматривал на молчаливого напарника и ждал от него каких-то подсказок и указаний, что делать дальше, но Матио только с любопытством наблюдал.

«И правда, паук, сидит и ждет свою жертву, чтобы сожрать ее», - подумал Мин и отвернулся, чтобы не смотреть в маниакально горящие азартом глаза напарника.

- Последний вопрос, - сказал Джи Ан, выдыхая дым терпких сигарет, - ответь на него без эмоций, мне нужен твой профессиональный взгляд на ситуацию, абстрагируясь от личного отношения.

- Хорошо, - ответил Питер.

Он понял, что Джи Ан спокоен, поэтому и его напряжение ушло. Ему натерпелось уже покинуть прокуратуру и вернуться к работе, один вопрос он готов потерпеть.

- Работа Мелиссы. Вернее, не так, - сказал Джи Ан, подбирая слова, - достигнутая должность Мелиссы имеет перспективы роста? Если взять во внимание ее происхождение, образование, опыт, то какие у нее могут быть варианты?

Питер не ожидал такого вопроса и растерянно посмотрел на прокуроров. Матио кивнул головой, безмолвно говоря, чтобы тот отвечал.

- Что ж, насколько я могу судить, - задумавшись сказал Питер, - нынешняя должность уже большая удача для нее. На такие позиции попадают только те, кто могут налаживать нужные контакты одной своей фамилией, к трудолюбию и опыту это отношение не имеет. Выше ей подняться просто не дадут, хотя она достаточно хваткая и талантливая.

- Питер, - позвал Джи Ан супруга по имени, чтобы привлечь его внимание, - ты любишь рыбалку?

- Эмм, нет. Никогда не хотелось тратить на это время.

- А зря, - сказал Джи Ан настолько серьезным тоном, что было понятно, что он не шутит и не пытается разрядить атмосферу, - прокурор Мин, вы наверняка любите.

- Как вы догадались? – с нескрываемым страхом в голосе спросил прокурор и посмотрел на напарника, уже требуя глазами защиту.

- Я тоже раньше увлекался, рыбак рыбака видит издалека, есть такая пословица, - сказал Джи Ан.

- К чему ты все это говоришь? – спросил Питер раздраженным тоном.

Джи Ан говорил с сарказмом не просто так, ему требовалось определенная реакция на его дальнейшие слова, а пробить выстроенную броню хладнокровия от прокурора сейчас ему было непросто. Ментально он выдохся, когда сражался с Матио, потом растратил ресурсы, работая с Питером, чтобы снять с него негатив и проникнуть в сознание.

Хотя с Питером взаимодействовать было не сложно, Джи Ан уже столько раз вытягивал его из этого болота, что сознание того привыкло к вторжению и не выталкивало так агрессивно, как раньше. Но тут была и другая причина, кто-то очень сильно постарался, чтобы сделать Питера мягким и восприимчивым, и, если Джи Ан был прав, а быть таковым ему не хотелось, то Мелисса приложила к этому много усилий.

Джи Ан на секунду даже растерялся, когда осознал, что все хитросплетенные сети в итоге тянулись в ее нежные женские руки.

- Я к тому, что это может быть, если женщина ведет себя покорно, полностью соответствует предпочтениям партнера во всех сферах жизни, не высказывает недовольства, не проявляет неуместных эмоций, всегда в правильном настроении, готовая делать все, что хочет ее мужчина, при этом не требует внимания и заботы, ко всему прочему, финансово независимая, занимает высокую должность и имеет амбиции расти дальше, профессиональная и деловая бизнес леди на работе и нежная в общении со своим возлюбленным, словно мечта, сошедшая с конвейера идеальных созданий, то это говорит, о чем, прокурор Мин?

- Она хочет что-то получить и прикармливает свою добычу.

- На что вы намекаете? – злобно сказал Питер.

Джи Ан потушил сигарету и сел обратно на свое место. Он играл портсигаром в руках, перекручивая его с одного бока на другой.

- Я не намекаю, - сказал Джи Ан и замолчал.

Питер ждал, что он продолжит, но Джи Ан замер, что-то обдумывая в своей голове.

- Хватит, я уже потратил свое время ни на что, не надейся, что я приеду сюда снова. Мне работать надо.

- Угу, - ответил Джи Ан, ни один мускул не дернулся на его лице.

Питер вышел за дверь, но спустя несколько секунд вернулся.

- Зачем ты вообще здесь? Ты что пытаешься очернить репутацию Мелиссы, заставить ее признаться в том, что она не делала? Ты работаешь со следствием ради этого?

- Нет, - ответил Джи Ан, - меня обвиняют в том, что я в порыве ревности решил убрать конкурентку со своего пути, вместе с ребенком. Для этого нанял ее знакомого, который был прорабом на ее проектах, приказал шантажировать ее. Кайл стал свидетелем, и я решил убрать заодно и его.

Питер слушал слова Джи Ана, не веря, что такая ахинея рассматривалась следствием как возможное событие. Но потом осекся, ведь сам подозревал Джи Ана в заговоре против себя. Но, когда план был высказан в слух в такой формулировке, то стало понятно, что шансов воплотить его в реальность практически нет.

- Прокурор Пал, вы ждете, что я буду делать за вас вашу работу? – сказал Джи Ан с возмущением.

- Я все еще считаю вас причастным ко всем событиям, так что послушаю и дальше ваши объяснения, - сказал Матио с издевкой в ауре, но его голос был твердый, так словно он говорил вполне серьезно.

- Вы еще до моего приезда сюда знали, что я все лишь козел отпущения, решили поиграть со мной в игру попробуй догони?

- Нет, ну что вы, у меня нет столько свободного времени.

Питер слушал разговор двоих людей, которые явно были на своей, недоступной ему, волне и не понимал, что здесь происходит.

Прокурор Мин слился с креслом и затаил дыхание, чтобы дождаться того момента, когда все станет понятнее, но пока все было настолько запутанно, что голова шла кругом.

- Питер ты еще здесь? – спросил Джи Ан, хотя и так знал ответ, но ему приходилось напоминать себе, что он слепой и должен вести себя соответствующе.

- Да, - ответил Питер и сел на свое место.

- Твоя задача на сегодня перечитать всю переписку с Мелиссой с самого начала, сколько сохранилось в телефоне. Проследи ее настроение, как она начинает разговор, в какие моменты реагирует необычно.

- Зачем?

- Второе, постарайся не выходить с ней на связь хотя бы два дня. Внимательно читай ее сообщения, но не отвечай, на звонки особенно. По идее, она начнет паниковать уже к вечеру сегодняшнего дня, но потом вернет контроль и продолжит общение как раньше, затем снова начнет паниковать. Такие эмоциональные качели не опасны для ее состояния на короткое время. Если почувствуешь, что ее тон стал агрессивный, то ответь, успокой, но не говори с ней ни о чем, что сейчас произошло в этой комнате.

- Я не понимаю. Объясни нормально.

- Пока не могу, иначе ситуация усугубится.

- С кем? О чем ты?

- Прокурор Мин, ваша задача поговорить с прорабом, дайте ему намек, если дело переквалифицируют как действия под давлением, то его отпустят. Послушайте, какую еще полезную информацию он вам сообщит ради освобождения. Постарайтесь понять, что у него за источник.

- Прокурор Пал, - Джи Ан осекся, но продолжил, - продолжайте в том же духе.

- А мне поручение дать не хотите? – с улыбкой ответил Матио. Его забавляла вся ситуация.

- Думаю, вы уже и так ищете, что могла Мелисса пообещать прорабу в обмен на то, что тот возьмет вину на себя. Я предполагаю три варианта: он не может работать дальше, хорошие деньги обеспечат его до старости. Нужно проверить его медицинскую карту и узнать не получал ли он травм. Второе – он игрок, наркоман, должник, не важно. Именно поэтому пришел требовать у нее деньги повторно, когда их и заметил Кайл. Это тоже легко проверить с вашими ресурсами. Третье - он влюблен в нее настолько, что готов делать все, что она скажет. Я склоняюсь ко второму варианту, потому что он легко променял договоренности с ней на сокращение срока и начал менять показания в процессе, что и привело вас ко мне. Итак. Что она такое скрывает, что готова пойти на все эти замысловатые схемы? Вот что предстоит выяснить вам, прокурор Пал.

- Вы меня впечатлили, - сказал Матио с нескрываемым восторгом.

- Было бы лучше, если бы меня здесь не было, - честно ответил Джи Ан.

- Подождите, - вклинился в разговор Питер, - вы хотите сказать, что Мелисса, моя Мелисса, все это придумала и провернула?

- Все несколько хуже, - ответил Джи Ан, - тебе лучше не вмешиваться пока в это дело.

- У нее есть алиби, - серьезно ответил Питер, он уже осознал, что все происходящее не шуточное обвинение, а вполне серьезное расследование действий и мотивов, - она весь вечер до утра была со мной.

- Ты уверен, что она не могла выйти и вернуться, пока ты спал?

- Я, - Питер замялся, ведь он выпил лишнего и уснул почти сразу, как прилег на кровать, а уже утром проснулся рядом с Мелиссой, - не уверен. Но я не могу бросить ее на растерзание.

- Питер, сейчас речь идет о том, что Мелисса хладнокровно продумала очень опасную аферу, в которой есть манипуляция, подкуп, шантаж и попытка убийства. У нее есть цель, которою она хочет достигнуть. И если не остановить ее сейчас, произойдет что-то еще более трагичное.

- Она невиновна, я в этом уверен.

- Поэтому два дня не выходи на контакт с ней, дай себе протрезветь и оценить ситуацию на свежую голову. Ты нужен ей в адекватном состоянии. Несмотря на то, виновата она или нет, она остается матерью твоего ребенка, - «надеюсь, что твоего», - про себя добавил Джи Ан, но вслух этого не сказал.

- Мы уже проверили ее алиби и нашли свидетеля, который видел, как она выходит через черный выход отеля, а утром она попала на камеры на парковке. Мы не можем проследить ее маршрут, телефон она оставила в номере, но это наводит на подозрения, - сказал Матио будничным тоном, словно озвучивал какой-то неоспоримый факт.

Питер впал в шок от услышанного, он настолько рьяно верил, что она была с ним, у него даже мысли не возникало, что это обман. Его мир перевернулся с ног на голову и сейчас он чувствовал себя ребенком, беззащитным и слабым.

- Прокурор Мин, проводите меня до выхода, я думаю сегодня я уже вас достаточно развлек, - сказал Джи Ан, когда понял, что атмосфера угнетения и растерянности усиливается. Выдержать такое в его нынешнем состоянии было не просто. Джи Ана затягивало в эмоции Питера и разум затуманивался.

Он устал сильнее, чем думал. Когда поднялся с кресла, его тело качнулось, а голова закружилась, поэтому он зажал переносицу между пальцев и надавил на слезные протоки до боли, чтобы привести себя в нормальное состояние. Это помогло и Джи Ан сделал шаг к выходу.

- Я отвезу тебя, мне по пути, - сказал Питер и взял Джи Ана под руку.

В комнате остались два прокурора, которые были с диаметрально противоположными эмоциями. Прокурор Мин был в шоке, а вот Матио мысленно потирал руки от восторга.

- Вы с самого начала знали, что он невиновен, но использовали меня, чтобы спровоцировать? Заставили его участвовать в расследовании, зачем?

- Надеюсь, вы не обижаетесь, - сухо ответил Матио, - делайте свою работу лучше, тогда мне не придется вмешиваться.

- Я думал, что он действительно имеет мотив, - возмущенно ответил Мин, - к тому же его хладнокровие, словно с маньяком разговаривал.

- Вы испугались слепого человека? Боже, прокурор Мин, вы такой трусишка.

- Я не боюсь, мне просто некомфортно с ним.

- Он умен и проницателен, было бы неплохо завербовать его к нам.

- Вы же шутите? Мне одного вас хватает. Двоих сумасшедших я не выдержу.

Матио смерил Мина взглядом, от которого у того все внутри похолодело, и вышел из кабинета, чтобы дать команду начать расследование активов Мелиссы.