Плата

Джи Ан был прав в том, что Мелисса все методично просчитала наперед. А значит второй раз деньги она переводить не станет, чтобы не было подозрений.

А вот недвижимость, предметы искусства, землю вполне могла передать в собственность прораба, чтобы тот после выхода из тюрьмы не чувствовал себя обделенным.

Джи Ан убрал с тела супруга всю черноту и помог ему избавиться от негативной энергетики, опутавшей его сознание, поэтому самочувствие Питера стало гораздо лучше, когда он вышел из здания прокуратуры.

Он не хотел верить тому, что услышал, не понимал, какие могут быть причины у Мелиссы действовать так, как подозревает прокурор, но в глубине души он начал ощущать неприятное чувство, словно росток подозрения разрывал его толстую кожу и прорастал в нехорошее предчувствие, поэтому решил, что два дня он вполне сможет продержаться. Это не такая уж и сложная задача.

Но была и другая причина доверять Джи Ану и сделать то, что он посоветовал. Питер испугался супруга, размеренный и холодный тон как лезвие хирурга вскрывало то, на что Питер не обращал внимание или не хотел замечать.

Джи Ан всегда был странным человеком, но сейчас Питер увидел своими глазами, что он профессионал своего дела, к его словам прислушивались даже прокуроры, к тому же у него большой опыт работы с полицией.

Возможно, Питер и не хотел этого признавать открыто, но все же он восхищался Джи Аном и не мог игнорировать ощущение, что все гораздо сложнее. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как сделать так, как он сказал и посмотреть, к чему это приведет.

Питер с Джи Аном сели в автомобиль, и водитель уточнил, куда ехать. Джи Ан назвал адрес дома, и машина тронулась.

Джи Ан не хотел ничего обсуждать с Питером, но догадывался, что тот вызвался сопровождать не из вежливости. В ауре Питера вообще по отношению к нему уже очень давно не было положительных эмоций.

В такие моменты он думал, что снова вернулся к тому состоянию, когда видел только негатив. К счастью, сейчас, Питер хотя бы не реагировал агрессивно на каждое слово и давал возможность высказаться, это уже можно было считать прогрессом в их отношениях.

Джи Ан как психолог, понимал, что Питер проходит стадию отрицания и не верит в то, что все происходящее не вымысел. Но сейчас он хотя бы не наделает глупостей и не сможет наговорить Мелиссе того, что не следует.

О том, что Мелисса виновна, Джи Ан был уверен. Он еще поначалу сомневался, предполагая, что прораб использовал девушку в своих целях, а она такая же жертва обстоятельство, как и таксист.

Но, когда информация, оказавшаяся в руках этой женщины, превратилась в смертоносное для Джи Ана оружие, стало понятно, что она уже давно преследует конкретную цель. Скорее всего Джи Ан стоял на пути не просто как участник дела и психолог. Мелисса хотела занять место рядом с Питером, была уверенна в том, что Питер женится на ней из-за беременности, но этого не произошло, и она запаниковала.

- Ты сказал, что все еще хуже, что ты имел ввиду? – спросил Питер, вырывая Джи Ана из его размышлений. Одна из причин подвезти его до дома было желание поговорить с глазу на глаз.

- Насколько хорошо ты знаешь Мелиссу?

- Достаточно, - коротко пояснил Питер.

- Я про ее семью, воспитание, детство, родителей, есть ли родные братья, сестры, знаешь ли ты ее друзей, такие вот вещи.

- Что-то она рассказывала, но про семью говорить не любила. Я знаю, что она потеряла родителей рано. Когда ей было тринадцать, в доме случился пожар, мать выскочила с ней на улицу, а отец не успел. Мать после этого болела постоянно и вскоре умерла. Мелисса тогда только закончила школу, дальше ее воспитывала тетка.

- Что еще про школьный период знаешь?

- Она хорошо училась, везде занимала первые места, хотела тетке добром отплатить за заботу, поэтому работать рано начала. Все время тратила на обучение и наработку нужных навыков.

- А друзья?

- Я никого не знаю. Она так много работала, что друзей, кроме коллег, не было. Хотя, вроде есть у нее с университета подруга, они вместе отдыхали и на свадьбу Мелисса к ней ездила, я фотографии видел.

- А контактов подруги нет? Может фамилию знаешь или как ее найти?

- Я не спрашивал, мы не так уж и часто разговаривали на такие темы.

- Название университета тоже не знаешь и год ее обучения?

- Это должно быть в личном деле, при устройстве на работу она должна была заполнять эти данные.

- Запроси их и свяжись по возможности с ее одногруппниками. Пораспрашивай, помнят ли такую.

- Зачем?

- Нужно понять, в какой момент в ее жизни, произошло кардинальное изменение.

- Я не понимаю, что не так?

- Если услышишь это от меня, ты все равно, не поверишь. Я заинтересованное лицо, поэтому будет лучше, если останусь в стороне.

- Через два дня, если я сделаю как ты просил, что должно произойти?

- Ее самоконтроль даст трещину, она начнет путаться в показаниях, состояние будет дезориентировано и вывести ее на правду станет проще.

- Если это все-таки она?

Джи Ан не ответил на этот вопрос и Питер снова напрягся, он даже не думал, что его женщина, мать его ребенка, может быть преступницей.

Что будет, если из-за стресса Мелисса потеряет малыша?

Что будет, если ее посадят в тюрьму?

Что будет, если ей придется рожать за решеткой?

В голове не укладывалось возможное будущее. Решения для этой задачи не существовало в системе ценностей Питера.

Он надеялся, что Джи Ан ошибается и не было никакого у нее злого умысла, просто недоразумение, которое должно вскоре разрешиться.

Машина затормозила у дома Джи Ана, и тот дернул ручку двери, чтобы покинуть салон.

- Я провожу, - на автомате сказал Питер и вышел следом.

Знакомое крыльцо было другим, Питер не сразу понял, что изменилось.

Он подошел ближе и увидел, что вместо вывески с названием клиники Джи Ана, сейчас на висит яркая желтая табличка с названием пункта выдачи товаров.

- Твоя клиника переехала? – спросил он, поднимаясь по ступенькам за Джи Аном.

- Нет, я больше не веду частный прием, помещение сдал в аренду, - Джи Ану было еще больно говорить об этом, но скрывать очевидное не имело смысла.

- Это из-за тех слухов? – осторожно спросил Питер. Он знал, что по сети гуляет нелицеприятная информация, и думал над тем, чтобы подключить связи и убрать их, но потом просто забылся в суете своей непрекращающейся работы.

- Да, к сожалению, работать дальше в таком формате я не могу.

- И чем ты занимаешься?

- Я пишу исследовательскую работу.

Джи Ан открыл дверь и зашел в дом. Он не приглашал Питера зайти, но и дверь за собой не закрыл, намекая, что если тот хочет, то может пройти.

- Я могу тебе чем-то помочь?

- У меня все в порядке, не беспокойся, - ответил Джи Ан избитой фразой.

На самом деле Питер не беспокоился, ему было тревожно из-за своих проблем и хотелось просто поговорить о чем угодно, лишь бы не о Мелиссе и расследовании.

- Будешь чай?

- Да, я не успел пообедать, может закажем еду?

- У меня есть в холодильнике, посмотри, если не понравиться, то закажи себе, я не голоден.

Джи Ан ушел в свою комнату, чтобы переодеться, а Питер стоял в проходе, не решаясь пройти внутрь квартиры. Его здесь не было всего месяц, но дом казался чужим, он не хотел осквернял его своим присутствием.

Питер вспомнил, как впервые оказался здесь. День свадьбы был таким насыщенным и тяжелым, но ему было приятно засыпать и просыпаться в обустроенной для него комнате, да и вообще, он всегда чувствовал себя в этой квартире отлично, высыпался и был полон сил.

Когда он переехал в свой коттедж, то осознал, что уюта и теплоты в его доме не хватает, но не мог найти в чем именно заключается отличие, а потом дела захлестнули с головой, и он уже не думал ни о чем, кроме забот и проблем.

Джи Ан переоделся в ханьфу нежно желтого цвета. Он носил его дома, когда хотел расслабиться и помедитировать. Этот вариант костюма был более просторным и не сковывал движения, также не требовал особого ухода. Шелк отталкивал грязь, одежда была легкой и пластичной, а прикосновение качественной ткани к коже было приятным, словно кто-то поглаживает теплой рукой в утешенье.

Джи Ан чувствовал присутствие Питер и его растерянное состояние. На самом деле ему было очень жаль его, но он отгонял это чувство, считая, что именно жалость губит в мужчине природную силу.

Лучше злиться, выплескивать гнев наружу, отстаивать свои интересы в борьбе, драться и кричать, но не утопать в жалости.

- Нашел что-нибудь? – спросил Джи Ан, подталкивая этими словами Питера к кухне.

- Эмм, ты, наверное, хочешь отдохнуть, я не буду мешать.

- Ты можешь здесь находиться как мой супруг, - сказал Джи Ан на его сомнения, - я сделал небольшую перепланировку в твоей комнате, но вся мебель и постельное на месте. Я никогда не возражал, чтобы ты жил здесь. Если тебе некомфортно из-за меня, то я не буду настаивать.

- Я принял решение переехать не из-за тебя. Мне нужно больше времени проводить с сыном, через несколько месяцев он приедет на каникулы, я хочу перевести его в местный колледж.

- Звучит здорово, - ответил Джи Ан, - думаю, это хорошее решение. Я жил отдельно от родителей в университете, это труднее, чем кажется. Хотя так быстрее взрослеешь, но быть ближе к семье все же важно.

Джи Ан говорил о себе, пока разогревал еду и заваривал чай, и Питер немного расслабился, слушая его историю. Он знал эту информацию из досье, которое ему предоставил отец, когда предложил брак, но все же слышать из уст самого Джи Ана было интереснее.

- Однажды, я не успел оплатить вовремя свет и мне его отключили. Было стыдно просить денег у родителей, поэтому две недели я занимался с помощью фонарика и свечей.

- Разве родители тебе не помогали финансово, - спросил Питер, рассеянно размешивая суп, который Джи Ан подогрел для него.

- Они дали мне хороший старт. Пока я рос меня никто никогда не ущемлял в одежде или еде. Мама хотела, чтобы я продолжил дело отчима, видела меня управленцем, но я выбрал психфак. Она была очень зла на меня за это. Я был неразумным и гордым, поэтому ушел из дома и снял квартиру недалеко от университета, отказавшись от их помощи. Хотел доказать, что справлюсь со всем самостоятельно. Моих накоплений хватило только на депозит. Если бы не Джия, я бы, наверное, питался бы одними макаронами, - Джи Ан улыбнулся, вспоминая то время, когда они делили одну порцию еды на двоих и экономили каждую копейку.

- Джия? – Питера заинтересовало незнакомое имя, н ни разу не слышал, чтобы Джи Ан упоминал ее раньше, - Она была твоей девушкой?

- Да, мы встречались со времен старших классов школы и стали сразу жить вместе. Она поступила в лингвистический университет. Была очень увлечена изучением древних языков. В доме все столы были заняты книгам, энциклопедиями, диссертациями. И все это было нужно здесь и сейчас, даже на тумбочке у кровати лежал том латыни, как чтиво на ночь. Вместо обоев у нас были сотни листочков на стене с ее размышлениями, вырезками из газет и журналов. А на кухне висела большая фотография Вольдемара Шилейко, который знал больше пятидесяти языков в том числе и мертвых, писал на них стихи и прозу. Он был ее кумиром и вдохновителем.

- Почему вы расстались? – Питер спросил, не подумав, просто из любопытства, слова выскочили быстрее, чем он смог осознать, что тема слишком личная.

Джи Ан не говорил о Джие ни с кем с тех пор, как они расстались. Ему было так долго больно, что казалось, что любое упоминание о ней всколыхнёт неприятное чувство, но, как ни странно, вопрос Питера не вызвал отторжения, чувство к этой женщине уже давно перегорело и трансформировалось во что-то иное, вызывая в душе только ностальгию по юности. Джи Ан в этот момент вспомнил слова отчима, что нужно перестать быть таким скрытным и понемногу открываться. Сейчас была подходящая атмосфера для этого, поэтому Джи Ан честно ответил.

- Я был в машине вместе с ней, когда попал в аварию, а когда очнулся в больнице, то узнал, что потерял зрение. Я не хотел обрекать ее на жизнь с инвалидом. Она была такой яркой и многообещающей, жизнь со мной принесла бы ей только разочарование. Тогда я был уверен, что поступаю правильно и считаю так до сих пор.

- Вы общались после этого? Ты знаешь, как она живет?

- Нет, я больше не слышал о ней ничего с тех пор. Я давно отпустил ее и никогда не искал встреч.

- Ты из-за этого согласился на брак со мной?

- Отчасти так. Мне нужен был кто-то, кто будет моей поддержкой в случае непредвиденных обстоятельств. Для меня это как страховка жизни, знаешь, что она есть, но не хотелось бы использовать. Все становиться проще, когда в отношениях нет любовных проблем, поэтому брак с тобой для меня самое комфортная форма взаимоотношений.

- Я не самый лучший выбор. Ни заботы, ни помощи, я ничем тебе не помогаю.

- Я от тебя этого не жду, у меня нет ожиданий, поэтому нет и разочарования.

- Если Мелисса окажется виновной, ты сможешь помочь ей, поговорить с ней, выяснить ее мотив?

- Нет. Я не хотел бы вмешиваться в это дело и дальше?

- Это из-за моих слов? Про твою работу с домохозяйками? Я не думаю про тебя так на самом деле.

- Нет, в твоих словах есть доля правды, я не злюсь из-за этого. Большая часть моей работы именно в том, чтобы разговорить с людьми об их проблемах, помогать им самим через диалог искать пути решения. С Мелиссой все иначе, моего опыта не хватит, чтобы помочь ей. Здесь нужен врач другого профиля.

- Я не знаю, что мне делать, если все подтвердится? Как мне с ней себя вести?

- Ты спрашиваешь меня как психолога или как друга?

- Я не знаю. Есть разница?

- Как психолог, я скажу тебе, что ты ей ничего не должен. Если у тебя нет к ней искренних чувств, ты должен сказать об этом честно. А как друг, я скажу тебе вот что, она мать твоего ребенка, и что бы не произошло между вами, ты должен позаботиться о ней, сделать все возможное, чтобы она доносила и родила, а потом уже выяснять мотивы. Ее физическое и эмоциональное состояние сейчас важнее доказательств, кто прав, кто виноват.

Питер ничего больше не спрашивал, он вообще не воспринимал никакую информацию, она словно блуждала где-то на границе сознания и не проникала в его разум, но он все равно слушал и запоминал слова, чтобы вернуться к ним в нужный момент, когда будет готов понимать.

- Если хочешь, оставайся сегодня здесь, - предложил Джи Ан, видя, что состояние Питера становиться все хуже и хуже.

- Нет, я должен вернуться к работе. Все сейчас очень сложно, я не могу позволить себе расслабится ни на минуту.

- Так ты выдохнешься еще быстрее, твоя жизнь - не спринт, а марафон, значит делать остановки и набираться сил, важнее скорости.

- Я все равно не усну в таком напряжении, уж лучше потрачу время на то, что могу сделать, чем буду бездействовать.

- Уснуть вообще не проблема, - сказал Джи Ан и встал со своего места, доставая с полки чай, - вот, заваривай перед сном, он успокаивает, не переживай, это безвредный сбор лечебных трав, запах специфический, но вкус приятный.

Питер уехал, а Джи Ан занялся своими делами. К вечеру он стал чувствовать себя необычно. Внутреннее ядро его дара стало тверже и забирало из тела всю энергию. Джи Ан чувствовал, словно его способности сконцентрировались в одной точке в районе солнечного сплетения. Там ощущалась тяжесть и неприятное давление, как остаточная боль от удара в эту область.

Джи Ан позанимался растяжкой, сделал упражнения для снятия напряжения в грудном отсеке, но это не помогало. Тогда он стал выдувать из себя стресс через дыхание и пение мантр. Казалось, на мгновение, что это помогло, но почти сразу же тяжесть возвращалась.

Что делать с этим Джи Ан не знал, он не понимал откуда истоки этого необычного явления и как с ним справиться, поэтому лег спать, чтобы через сон привести свое тело и сознание к гармоничному состоянию.

Джи Ан проспал до восхода, поэтому, когда проснулся, то был необычайно голоден и не в очень хорошем состоянии. Голова болела и была тяжелой, мышцы самопроизвольно поддергивались словно тело знобило.

Внутреннее он ощущал, что расслаиваться на пласты, это было странное самоощущение, больше неприятное, так как происходило без его желания и повлиять на него он не мог.

После завтрака стало немного легче, словно вся энергия замедлилась и застопорилась. Джи Ан проанализировал свою еду. Сегодня он хотел есть сильнее обычного, поэтому съел два вареных яйца, доел вчерашний мясной суп с ломтиками говядины и на десерт горсть черники. Что-то из этого меню стало якорем и пригвоздило внутренние изменения к одной точке.

Воедино информация не укладывалась, поэтому Джи Ан решил понаблюдать за собой какое-то время и поэкспериментировать с разными продуктами.

Первое, что нужно выяснить – была ли такая странная реакция на мясной рацион или вызвано тем, что Джи Ан питался вчерашней пищей, которую подогрел. И то и другое имело свою энергию и могло влиять на дар, только не понятно в хорошую или плохую сторону.

По своему опыту Джи Ан знал, что любые изменения, будь то нужные или нет, связаны именно с тем, что идет перестройка внутри организма, а затем это влияет на внешнее окружение.

Обычно то, что делает нас сильнее – это не комфортные обволакивающие заботливой теплотой трансформации, а скорее ураган, разрывающий в клочья старые устои и ломающий изнутри изжившие себя модели.

Рождаться больно, взрослеть трудно, быть сильным – значит преодолевать себя постоянно, в том числе через мучения, но сейчас Джи Ан не ломал себя. Он как молоко расслаивался на части. Часть была комфортной, привычной и спокойно циркулировала по нему, а что-то концентрировалось как пласт энергии, которая при каком-то воздействии становилось настолько мощной, словно масло, и ее можно было отделить от себя и отдать кому-то.

Джи Ан догадался, что таков механизм работы ментального тела, которое выпускает некие энергетические сгустки. Негатив зреет в душе, но, не получая экологичного выхода, начинает густеть, превращается в застоявшуюся массу. При долгой выдержке и подпитке становится монстром, который влияет физически и на носителя и его окружение.

Джи Ан не испытывал сильных негативных эмоций, он прорабатывал сразу свои обиды, страхи, недовольства и выводил их в форме танца, пения, за разговорами и самоанализом, тогда откуда у него могло возникнуть такое концентрированное чувство.

Единственным фактором, который был не таким как обычно, это довольно откровенный разговор с Питером. Хоть они и не углублялись в личные темы, все же Джи Ан раскрылся перед ним больше, чем перед кем бы то ни было.

Возможно, что это была не тяжесть, а скорее граница барьера в сердце Джи Ана. Он подпустил кого-то слишком близко и начал ощущать то, о чем даже не догадывался.

Вся его жизнь была с самого раннего детства полна тайн и недомолвок, никто не знал его истинного лица. Он относился к скрытности как неизбежности, словно это такое же нормальное его состояние, как слепота.

Но это было ведь не так. Чем больше решений Джи Ан принимал в одиночку, запрещая себе думать о том, что может с кем-то поделиться и услышать другое мнение, чем больше тайн он умалчивал и старался оградить близких от своих проблем, тем крепче становилась броня, которая оберегала его очень ранимое и хрупкое сердце, но в то же время не подпускала никого ближе, делая Джи Ана одиноким и уязвимым в тот момент, когда его собственных сил не хватало, чтобы справиться с трудностями самостоятельно.

Такие размышления были неожиданным для Джи Ана, который был уверен, что уже все познал в своей жизни и ничем его удивить нельзя.

Так обычно и бывает, все самое неожиданное о себе человек познает внезапно, столкнувшись с чем-то необычным.

Джи Ан легко читал чужие души и разгадывал тайны людских сердец, а вот свое собственное запер на замок, запечатал и хранил внутри себя очень важное откровение, которое постепенно по капле открывалось ему с помощью обычного разговора. За короткий миг, пока они с Питером обменивались информацией о прошлом, Джи Ан успел осознать, что его старые раны зажили и не болят, а в его юности была не только боль и расплата, но и озорство, упрямство, смех. Вот, что Джи Ан наконец увидел и почувствовал в этой тяжести, что затаилась у него внутри.

Он забыл данность, которая была стара как мир. Про то, что человек познает себя глазами других, не все можно проанализировать, отфильтровать и переработать самостоятельно, для роста нужна отдача от другого, стороннего наблюдателя, а еще лучше если чужой будет вмешиваться в жизнь, тогда собственная реакция на это вторжение научит большему чем годы рефлексии.

Джи Ану захотелось шагнуть в этот забытый, неисследованный им мир.

Он еще не понимал, как правильно интерпретировать новое состояние, но знал, что отступать нет смысла, если что-то пришло в его жизнь и коснулось души таким вот способом, значит для этого пришло подходящее время.

Но пока он не готов был с головой уходить в это чувство, ведь, приоткрыв дверь, ураган снаружи сметет своей мощью и уничтожит все, что выстроено годами терпения.

Поэтому Джи Ан решил действовать постепенно, понемногу приоткрывая свое сердце. Начать следовало, конечно, не с Питера, а с матери. Она была ключом к избавлению от проклятья, который Джи Ан хотел найти. Сделав броню тоньше и выпустив наружу свою старую травму, боль и одиночество, он мог бы впустить в себя ответы на те вопросы, которые раньше даже про себя задавать не решался.

В медитации прошел целый день, и к вечеру состояние нормализовалось, он перестал ощущать себя дезориентированным, придумал план действия и был готов к тем трудностям, что ждали его на пути просвещения.

В отличие от его спокойного дня, в полиции творился хаус из звонков, совещаний и планерок. Дело сдвинулось с мертвой точки, как только всплыли отсроченные сделки Мелиссы.

Она была очень хитрой, но не учла тот факт, что ее сообщник в итоге обменяет обещанные ему две квартиры и солидный инвестиционный пакет на свободу.

Как только прокурор пригрозил десятью годами за дачу ложных показаний и предоставил обличающие факты, он выдал все, что знал.

- Она была моим начальником много лет. Я всегда с уважением к ней относился, поэтому на ее просьбу личного характера отреагировал спокойно. Она все время работала, ни с кем не сближалась, друзей не было, родни тоже, не с кем ей было пойти на процедуру в больницу. Я согласился сопровождать. Потом уже я узнал, что она хочет ребенка зачать, нашла подходящего кандидата, но в больнице, как пояснила, нельзя без реального мужчины. Не примут, если она просто материал принесет, нужно договор заключить, чтоб все официально было. Я ее по-человечески понимал. Молодая, красивая, возраст уже подходящий, конечно, хочется ребёнка от проверенного человека, а не от пойми какого донора.

- Вы знали, от кого она ребенка хочет?

- Нет, подумал женатик какой-нибудь. Она же все время на переговорах, да на объектах была, некогда ей было по свиданиям ходить и отношения выстраивать. Да и не мое это дело. Мало ли кто там ее так впечатлил, что она именно от него ребенка захотела. Жигало или здоровый накаченный фитнес тренер, красавчик-актер или еще кто. Я не думал тогда, что она что-то странное задумала.

- Почему она к вам обратилась?

- Я денег задолжал и часто в счет зарплаты аванс просил, она, наверное, так и поняла, что мне нужна финансовая помощь. Может как-то по-другому меня выбрала, не знаю. Я к тому времени позанимал у всех коллег и друзей, у кого только мог, мне уже все отказывали, а тут вовремя подоспела ее помощь. Не знаю, не сильно я тогда все это обдумывал, не до этого было. Она меня вызвала к себе и предложила закрыть долг, плюс сверху накинуть, за молчание так сказать. Конечно, я согласился.

- В чем была ваша роль?

- Я должен был, как ее партнер, с ней на ЭКО пойти, но вместо своей спермы, отдать другую. Ту, что она заранее подготовила. Она все сама сделала, в контейнер для анализов собрала, объяснила, как пронести, что и как поменять. Все продумала, я в итоге ничего и не делал. Просто зашел в кабинет, поменял баночки и вышел. С первого раза не получилось, потому что я второй раз в клинику ездил, еще один договор на Эко подписывал. По документам я отец ее ребенка, но это не так.

- Почему же вы ее шантажировать стали?

- Я стал денег просить, за второй раз, я же был задействован, значит, пусть платит. Я не жадный, просил всего триста штук. С ее доходами, это мелочь.

- Она отдала вам деньги?

- Да, сто тысяч перевела и сказал, что больше нет.

- Тогда вы стали угрожать, что расскажите?

- Нет, просто денег просил, я не подонок какой-то. Я случайно узнал от кого она забеременела. Оказалось, это Питер Джонс, а не абы кто. Понял, что дело мое плохо, если моя связь с ней всплывет, то меня посадят за мошенничество, я же везде свои данные указал, сразу понятно - в сговоре с ней. Испугался, что в итоге без работы, денег останусь, так еще и свободы лишусь. Я не собирался ничего рассказывать, не дурак, но ей пригрозил этим. Она пообещала, что обналичит деньги к концу года, когда ей премию выплатят, отдаст мне все, только бы я молчал.

- Тогда ваш разговор услышал Кайл Паденки?

- Да. Она такую истерику закатила. Рыдала. Была уверена, что он ее сдаст. На жалость давила. Клялась, что ничего плохого не замышляла, просто хотела быть счастливой. Я ее пожалел, по-человечески.

- Вы придумали его толкнуть на машину?

- Нет. Я вообще не понимал, зачем она меня ночью в парк позвала. Думал денег даст, но она сказала, что Кайла убрать надо. Я этого делать не хотел, но она сказала, что одна тонуть не будет и меня посадит, если я не буду слушаться. Не знаю, почему повелся на угрозы, видимо, в тот момент испугался ее. Я только сейчас понял, что она неадекватная, с таким хладнокровием об убийстве говорила. Я уже не помню, как толкал его, словно в трансе каком-то был. Но я его не хотел убивать, поэтому и толкнул на таксиста, который медленно ехал так, чтобы он не умер.

- Какая была реакция у Мелиссы?

- Равнодушная, когда все закончилось денег мне перевела, много. Я их сразу обналичил, потому что понял, что с ней дело иметь опасно. Увольнение написал, собирался уехать подальше. Я знал, что свидетелей не было, но на меня следствие вышло за то, что я ее шантажировал, запаниковал. Она меня тогда выручила, адвоката оплатила крутого и сделку предложила. Надо было вину на себя взять. За это пообещала портфель активов на мое имя переписать, в депозитарий дала команду, начала переоформление, и юридически сделку заверила, чтобы я ее искреннее намерение прочувствовал, так сказать.

- Что еще пообещала?

- Когда дело стало сложнее, к ней уже тогда не пускали никого, ее поверенный ко мне пришел и положил на стол договор дарения двух ее квартир, если я покушение на себя возьму, мне бы дали года два, может и того меньше. Я бы вышел из тюрьмы богачом, обеспеченный до старости. Все свое имущество мне решила отдать.

- Вы согласились?

- Я был уверен, что она на меня и так вину повесит, а так хоть разбогатею. Не думал я про это очень уж глубоко. Только сейчас осознал, что жизнь хорошим людям испортил всей этой ложью. Не знаю зачем так сделал. Может она меня околдовала? Я прям как марионетка под ее дудку плясал. Не хотел я ничего плохого, просто помог ей немного, а в итоге вляпался в такую историю, чуть убийцей не стал.

- То, что вы про Джулиана Фроста нам рассказали, от кого узнали?

- Мелисса информацию через поверенного передавала. Я плохо соображал, делал, как велено. Не желал я ему зла. Хоть это меня и не оправдывает, но я не хотел его втягивать, передайте ему мои искренние извинения.

Дело в отношении Мелиссы возобновили, ее заключили под стражу и перевели из больницы в тюремный лазарет. Она отрицала все обвинения и настаивала на том, что невиновна, а прораб на нее наговаривает.

Потом стала говорить, что все это заговор, что Джи Ан точно причастен ко всему, уверяя, что она жертва, затем жаловалась на самочувствие и давила на жалость слезами.

В ее показаниях стало появляться все больше и больше несоответствий, она паниковала и стала нападать обвинениями в адрес предвзятого правосудия и грозилась засудить всех, если с ней и ее малышом что-то случиться.

Пока она выдавала громкие обвинения, полиция вышла на клинику, получила судебный ордер о изъятии всех медицинских документов по ЭКО, был проведён ДНК анализ образцов, и вся ее история рассыпалась под тяжестью неоспоримых фактов.

Питер не общался с Мелиссой, как и просил Джи Ан, несколько дней и именно ее нестабильное эмоциональное состояние помогло следствию получить нужные доказательства и разрешения, чтобы произвести все процедуры в поисках правды.

Отпираться было уже невозможно, но она все равно не признавала свою вину до последнего, и в итоге просто замолчала. Суд приговорил Мелиссу к трем годам тюрьмы, срок вступал в силу с момента ее ареста, учитывая ее положение, до родов она должна была находиться в изоляторе.

Первый раз Питер приехал к ней, когда она уже пробыла там несколько дней. Ему нужно было собраться с мужеством, чтобы увидеть ее.

Он не знал, что сказать, поэтому смотрел через стекло на измученное, осунувшееся лицо, не верил, что такая хрупкая женщина могла все это провернуть у него под носом.

- Я буду навещать тебя как можно чаще, - сказал Питер, когда понял, что ничего больше этого он не может ей пообещать.

Мелисса посмотрела на него невидящим взором.

- Ты должна беречь себя, если все будет хорошо, то тебя выпустят досрочно. Адвокат уже подал апелляцию для пересмотра дела. Кайл не будет предъявлять новых обвинений.

Питер смотрел на нее с жалостью, но ни одна эмоция не отразилась на ее лице, ничего из сказанного не трогало ее.

- Я буду ждать тебя, - сказал Питер и только тогда Мелисса повернула голову на бок и усмехнулась.

- Я тебе не верю, - сказал она и встала, чтобы уйти из комнаты свиданий.