Плата

Питер был ошеломлен. Он видел Мелиссу в зале суда, но она даже голову не поднимала, не смотрела ни на кого, молча выслушала приговор, но сейчас она была холодна и безэмоциональна, словно всю жизнь из нее забрали.

Он не знал, как ему с ней общаться, какие слова использовать, чтобы не навредить, ведь раньше никогда не сталкивался с таким. Ему казалось, что он на минном поле, один неверный шаг и все рухнет.

Посоветоваться было не с кем, кроме Джи Ана. Хоть тот и сказал, что не может вмешиваться по этическому соображению, Питер не знал к кому ему еще пойти. Афишировать такую тему перед незнакомцами было плохим вариантом, поэтому он приехал к его дому и сидел в машине, размышляя, стоит ли звонить и просить о помощи или нет.

Прошло полчаса, прежде чем водитель получил команду уехать в бар в центре города. Питер пил там до тех пор, пока его сознание не отключилось и его не вывели сотрудники.

Кливленд прибыл посреди ночи, чтобы забрать начальника и отвези его домой. Но приходя в сознание, Питер говорил, что такого больше не повториться и целый день держался, мог вытерпеть два, три дня, но потом снова оказывался в баре в стельку пьяный в полуобморочном состоянии.

Так продолжалось до тех пор, пока он однажды не смог утром встать на работу из-за тяжелого похмелья. Секретарь перенес все дела на другой день, но пока он решал все срочные задачи, Питер напился, дела пришлось отодвигать дальше.

За три дня непробудной пьянки в коттедже стоял такой запах перегара, что экономка была вынуждена вызывать специальную службу по уборке. Пятна от вина и виски были везде, поэтому пришлось отправить в химчистку все шторы, подушки и диванные чехлы.

Кливленд уже не знал, как привести в чувство начальника, и вынужден был хитрить перед отцом Питера, но правда вскоре все же вышла наружу.

Это спровоцировало семейный скандал с битьем посуду и громкими криками. Питер хлопнул дверью и ушел из дома, взяв с собой только бумажник. Его искали по всему городу телохранители Джонса старшего, водитель и Кливленд. К счастью, он отыскался в каком-то второсортном баре снова вусмерть пьяный.

Кливленд не знал, что делать, и хотел уже вези его в больницу и выводить из запоя под капельницами, но потом решился на то, что могло стоить ему места в компании. Кливленд позвонил Джи Ану и попросил о помощи.

- Мистер Фрост, простите, что беспокою вас так поздно, но ваш супруг, - секретарь сделал паузу на этом слове, выделяя его интонацией, таким тонким намеком он давал понять, что обращается к Джи Ану как к официальному партнеру, - много выпил и не в состоянии ехать домой. Могли бы вы забрать его?

Секретарь специально говорил так, словно Питер нуждался в опекуне, чтобы у Джи Ана не было возможности отказаться. Но таких хитрых схем не требовалось, Джи Ан все понял по полутонам и догадался, что дело не в том, что его супруг просто напился. Напряженный голос, дипломатичный тон и вдумчивый подбор выражений сказали гораздо больше, нежели слова.

- Давно он в таком состоянии? – все, что спросил Джи Ан.

- Уже неделю, - коротко пояснил Кливленд.

- Жду вас, я подготовлю комнату.

- Спасибо, - кротко ответил Кливленд. Он был не уверен, что Джи Ан поможет, к тому же его беспокоило, как примет утром эту помощь его начальник.

Водитель и секретарь дотащили пьяное тело Питера до квартиры и уложили на кровать.

- Наберите пожалуйста тазик с теплой водой и поставьте на тумбочку, - попросил Джи Ан и ушел к себе в комнату за чем-то.

Водитель ждал в гостиной и Джи Ан обратился к нему.

- Помогите его раздеть и заберите вещи в химчистку, я найду пока во что его переодеть.

Водитель кивнул, хоть он и знал, что супруг Питера слепой, не мог избавиться от профессиональной привычки молча выполнять приказы. Джи Ан услышал, что тот зашагал в комнату Питера, и пошел к себе, чтобы найти подходящую по размеру одежду.

Джи Ан знал, что Питер забрал свои вещи, а его собственный размер был на порядок меньше нужного, но все же отыскал в шкафу самую большую майку и шорты, которые хорошо тянулись.

Кливленд как раз снимал с Питера пиджак, а водитель обувь и носки, когда Джи Ан вошел в комнату и понял, что аура у сотрудников настолько сгустилась от напряжения, что можно было есть ее ложкой.

Лучшим решением было отправить всех отдыхать, поэтому Джи Ан дождался, когда супруга переоденут и выпроводил всех из квартиры.

- Завтра привезите ему чистую одежду, я прослежу, чтобы к обеду он был в рабочем состоянии.

- Он очень вспыльчивый сейчас, не провоцируйте его, я приеду сразу как он проснется и заберу его, будет лучше обратиться за медикаментозной помощью в больницу, - сказал Кливленд, но аура говорила совершенно иное.

- Я его супруг, так что сам решу, что с ним делать, господин Роунд. Ваша работа на сегодня окончена, до завтра вы свободны, как и вы, простите, не знаю вашего имени.

- Пауль Тирел, - лаконично ответил басом молчаливый водитель.

- Я хотел, - начал оправдываться Кливленд, но Джи Ан перебил его.

- Вы все сделали правильно, для убедительности, просто скажите, что господин Джонс сам настоял на визите ко мне. Хорошо?

- Да, спасибо.

- Отдыхайте, завтра я поговорю с ним на трезвую голову, - успокоил Джи Ан взволнованного секретаря и нервозность того начала рассеиваться.

- Хорошо, но звоните сразу, если что-то будет нужно.

- Конечно.

Джи Ан закрыл за гостями дверь и вернулся в комнату Питера. Тот спал, но его сознание было затянуто в кошмар, и все тело покрылось испариной. За короткий срок майка стала мокрой, волосы от пота слиплись, превратившись в пакли, и упали лицо, которое было искаженно в мучениях.

Джи Ан приложил руку ко лбу Питера и заглянул в темный мир его сновидений.

Питер впускал Джи Ана не только потому, что был пьян, скорее это была безвыходная ситуация, он не мог просить о помощи напрямую, но понимал, что утопает в трясине безнадежности, поэтому хотел уцепиться за любое предложение помощи.

Если бы на месте Джи Ана был кто-то с плохим намерением, то мог бы внушить ему сейчас, что угодно. Пограничная сумеречная зона была открыта для любой информации извне.

Если бы Питеру попался собеседник, который предложил бы провернуть аферу, то тот бы согласился, не раздумывая, а если кто-то сказал ему, что они друзья на век, то Питер бы поверил на слово.

Пьяницам легко внушить все, что угодно. С наркоманами все сложнее, там срабатывают механизмы защиты при резком изменении состояния, а вот при длинном периоде ежедневного опьянения мозг разжижается и не посылает сигналов тревоги хозяину, поэтому и язык развязывается и на душе легко становится, нет никаких тормозов и ограничений, жизнь становиться понятной и беззаботной до момента пробуждения.

Вот этот момент и должен был поймать Джи Ан, чтобы не дать Питеру снова уйти в отрицание. Проще всего переключить его внимание на себя, вызвать гнев и дать чувствам выйти в естественной форме.

Наверное, этого и боялся Кливленд, когда намекал, что приедет при первом же звонке. Но Джи Ан не хотел приучать Питера пользоваться им как средством для вымещения негатива, поэтому продумывал другие тактики, в которых гнев был лишь связующим элементом при переходе к следующему состоянию.

Джи Ан знал, что Питеру завтра будет тяжело, поэтому поставил на столик перед кроватью стакан воды и положил таблетку от головы. Затем обтер его лицо и шею теплой мокрой тканью и сел рядом, сжимая его руку, пытаясь через сон он мог рассмотреть образы в сознании Питера.

Джонса мучали бесконечно зацикленные картинки, где он видел улыбающуюся Мелиссу, затем образ сменялся на обреченный вид за решёткой, затем картинка снова оживала красками и Питер держал ребенка на руках, а Мелисса улыбалась ему, потом снова он видел ее хладнокровный взгляд. Иногда в сознание всплывало воспоминание о его супруге, ее приятное лицо искажалось от презрения и отвращения, а затем менялось и превращалось в Мелиссу. Так продолжалось до самого утра, пока очередной ужасный образ не вытолкнул Питера из кошмара.

Солнце только встало, но комната уже была освещена целиком, отчего глаза неприятно покалывало от яркости. Питер не знал, где он находится, поэтому повернул голову и увидел, что рядом с ним на кресле сидит Джи Ан, его глаза были закрыты, но дыхание было четкое и сильное, он явно не спал.

- Где я? – спросил Питер хриплым голосом.

- У меня дома, - тут же ответил Джи Ан.

- Почему я здесь?

- Ты хотел поговорить со мной, секретарь привез тебя сюда, но ты вырубился.

- Ничего не помню.

- Выпей таблетку и не делай резких движений, а то тебя стошнит, - сказал Джи Ан.

Питер посмотрел на тумбочку у кровати, на которой стоял полный стакан воды, а рядом лежал блистер с маленькими белыми таблетками. Названия на упаковке не было, да и форма таблеток была незнакомая, но Питер все равно вытащил одну, закинул в рот и запил ее водой. Он пока еще сам этого не осознавал, но бессознательно доверял Джи Ану во всем. Постепенно голова начала неметь и боль отпустила.

Это был первый шаг Джи Ана, чтобы наладить отношения с ним. Когда он освободил от боли, то создал у Питера ассоциацию, в которой все дальнейшие действия направлены на благо.

- Уже лучше? – спросил Джи Ан, - это хорошее средство, быстро помогает.

- Да, спасибо.

- Вчера тебе было очень плохо, ты за ночь сильно пропотел. У меня нет ничего твоего размера, можешь принять ванну и надеть пока халат. Секретарь привезет одежду попозже. Я приготовлю легкую еду, чтобы успокоить твой желудок, - Джи Ан говорил плавно и размеренно, успокаивая Питера и внушая ему чувство, что о нем заботятся. Это был второй шаг, чтобы настроить его на диалог.

- Да, хорошо.

Джи Ан вышел из комнаты и оправился на кухню, чтобы разогреть кашу и заварить травяной чай. Питер не стал много времени проводить в ванной, голова кружилась, его пошатывало в разные стороны, поэтому он быстро ополоснулся под прохладной водой и почистил зубы.

Запах еды был раздражающим. Питер хотел поехать домой, но одежды действительно никакой не было, поэтому ему пришлось сесть за стол в халате.

- Кофе пока не пей, лучше чай, он тоже хорошо тонизирует, но не поднимает давление, - сказал Джи Ан и молчаливо наблюдал как Питер завтракает, нехотя засовывая в рот кашу и запивая все это сладким напитком.

- Где мой телефон? – спросил Питер, когда с завтраком было покончено.

- Не знаю, наверное, у твоего секретаря.

- Можно, я позвоню с твоего?

- Конечно, - сказал Джи Ан и протянул его в руки Питер.

До этого Питер никогда не пользовался таким аппаратом. Мобильный был в режиме для слепых и разобраться в нем было непросто, поэтому Питер вернул технику обратно.

- Мог бы ты позвонить моему секретарю сам?

- Он приедет в обед, как раз чтобы забрать тебя на работу. Пока можешь еще поспать, - спокойно ответил Джи Ан и убрал телефон в карман.

- Чего ты добиваешься? – раздраженно ответил на это Питер.

- Я забочусь о твоем здоровье, от пары часов сна тебе станет лучше. Ложись, я закажу на обед что-нибудь посытнее.

- Не нужно. Я поеду домой и там высплюсь.

- Ты раньше уже был в запое?

- Не твое дело, - огрызнулся Питер и встал, чтобы поискать пальто и ботинки, но никакой одежды не было.

- После смерти жены, ты тоже пил? – продолжил Джи Ан, - как ты тогда смог выйти из этого состояния? Сколько это заняло времени?

- Я пойду спать, - сказал Питер, сдаваясь. Он понял, что уехать сейчас сам не в состоянии, одежды нет, обуви и денег тоже. Решил, что просто поспит до тех пор, пока секретарь не привезет все необходимое.

Питер залез под одеяло с головой и попытался уснуть. Хоть он и выспался, все же достаточно быстро снова погрузился в сон и спал несколько часов, пока его не разбудил звонок в дверь.

Курьер привез на обед куриный суп, паровые овощи и запеченную грудку. Все было горячее и вкусно пахло, поэтому Джи Ан позвал Питера есть.

- Я не голоден, - ответил он, но Джи Ан не стал с ним церемониться, вошел в комнату, сдернул одеяло с кровати и встал над Питером, скрестив руки на груди.

Джи Ан стоял так до тех пор, пока Питер не соизволил подняться и пойти на кухню.

- Больше пей, - посоветовал Джи Ан, - я заварил чай для печени, он горьковатый, но хорошо прочищает.

Питер смотрел на Джи Ана, пытаясь отыскать в нем злорадство или ухмылку превосходства. Он был не в лучшем состоянии и сейчас Джи Ан мог смело воспользоваться этим моментом, чтобы отомстить за все.

Но Джи Ан не преследовал такой цели, зато мысли Питера ему стали понятны. Он четко видел, что за раздражением прячется страх и желание, чтобы кто-то помог. Маленький ребенок в теле взрослого человека кричал от беспомощности.

- Не переживай, если однажды уже смог справиться, значит и сейчас все получится. Организм у тебя сильный, тяга не имеет хроническую последовательность, скорее всего сказался сильный стресс и твое нежелание выговорить его. Если дать телу привычную нагрузку в виде работы и рутинных дел, то ты быстрее выйдешь из штопора. Но для этого нужны силы, поэтому не пропускай приемы пищи, даже если нет аппетита, переедать тоже не стоит, исключи жирное и тяжёлое из рациона на пару дней, можно бульоны, зерновые каши и постное мясо. Лучше много пить воды, чая или каких-нибудь прочищающих коктейлей. Сон должен быть регулярным не менее восьми, а лучше десяти часов. Ложись до одиннадцати вечера, так ты быстрее настроишь внутренний график. И тебе нужно с кем-то говорить, не обязательно о проблемах, можешь обсуждать погоду, политику, спорт. Главное не замыкайся в себе.

Питер слушал молча. Джи Ан говорил так легко об этом, каждое слово впитывалось куда-то в глубину сознания, но Питер не собирался делать так, как он хочет, у них не те отношения, где он может управлять и командовать им.

Даже родителям Питер не позволял вмешиваться в свою личную жизнь, чего уж говорить о фиктивном муже. Аура неприятия становилась все сильнее и Джи Ан видел это. Питер жаждал, чтобы его спасли, но отталкивал любую помощь. В этом была дуалистическая сущность сильного человека. Он не мог показывать слабость, не умел просить помощи, злился, когда кто-то указывал на его проблемы. Джи Ан понимал откуда тянется такая особенность, но решить ее одним лишь словом и за один день было невозможно, поэтому не стал давить на Питера дальше.

- Пока ты приводишь свою жизнь в порядок, я буду напоминать тебе о важном.

- Что это значит? – удивленно спросил Питер. Он уже доел обед и встал, чтобы убрать посуду в раковину.

- Самое главное сейчас для тебя придерживаться расписания и вернуться к рабочему режиму. Твои сотрудники не могут бегать за тобой и уговаривать вовремя поесть, поспать и следить за твоим состоянием. Я побуду какое-то время рядом, понаблюдаю за тобой. Я не планирую вмешиваться в твои дела, не беспокойся.

- Что ты придумал? Не слишком ли это?

- Нет, когда ты пьешь и ведешь себя так, что твое бессознательное тело вынуждены доставлять к моему дому из непонятных мест, ты разрушаешь не только свою репутацию, но и мою. Я имею право защищать свои интересы, в какой форме это делать, в договоре не указано, значит, я вправе выбирать приемлемый для себя вариант. Я уже работал с людьми с зависимостями и понимаю механизмы, которые провоцируют, моя задача проследить за тем, чтобы исключить рисковые факторы из твоего окружения, пока ты не сможешь самостоятельно со всем справиться.

- Я не буду больше пить, не надо меня контролировать, - Питер был уверен, что Джи Ан не серьезно говорит о том, что будет сопровождать его, скорее всего он пытается его напугать таким способом.

- Это решать мне, я вправе делать так как считаю нужным. Я не могу пустить все на самотек, это приведет к проблемам, которые коснуться и меня. Такое уже произошло недавно и привело к тому, что я остался в итоге без работы.

Питер хотел возразить, но слова Джи Ана ударили в больное место, и он замолчал. Мелисса не призналась в том, что это она распустила слух, ее адвокат доказал, что информация анонимная и к его клиентке отношения не имеет. Но все понимали, что это ее рук дело.

Джи Ан не выдвигал в отношении нее никаких обвинений, поэтому дело замяли за неимение претензий потерпевший стороны, только за это он должен был быть благодарен ему.

Питер ощутил вину, что втянул супруга в свои дела, сам того не желая, и действительно причинил вред его репутации, тем ни менее предложение Джи Ана было чрезмерно опекающим и вызывало внутри протест, хоть и не такой сильный, как ранее.

- Я не ребенок, чтобы ты решал за меня мои проблемы, поэтому просто забудь, что я был здесь. Я сам со всем разберусь.

- Разбирайся, я тебе не мешаю, - сказал Джи Ан и пошел открывать дверь, когда в нее позвонили, а потом несколько раз постучали.

- Господин Роунд, добрый день, - поприветствовал Джи Ан секретаря.

- Мистер Фрост, - вежливо поприветствовал его Кливленд.

- Я поеду с вами в офис, дайте мне двадцать минут собраться. Я буду сопровождать господина Джонса какое-то время.

- Я не давал своего согласия, - возмущенно ответил Питер

- Не хочешь, чтобы с тобой был я? – равнодушно спросил Джи Ан. Его голос был уверенный, с нотками строгости, - Могу посоветовать нарколога. Я раньше вел клубы анонимных алкоголиков, до сих пор тесно общаюсь со старыми коллегами. Юридически я твой супруг, так что подать заявку на консультацию могу от твоего имени.

- Ты мне угрожаешь?

- Нет. Я говорю как есть. Либо я, либо врач. Выбирай.

- С ума сойти, что за чертовщина, - выругался Питер. Ему было еще очень плохо физически, тело потряхивало, а мозг плохо соображал. На мгновение ему стало лучше после еды, но сейчас, выслушивая речь Джи Ана, ощущение тошноты вернулось.

- Не надо так бурно реагировать, я буду просто находится рядом и напоминать вовремя сделать перерыв на обед или выпить воды. Я не собираюсь проводить с тобой сеансы психотерапии без твоего согласия.

- Что мне еще остается, хорошо, - Питер не хотел уступать, но видя, что Джи Ан настроен решительно, выбрал меньшее зло. Он сможет перетерпеть этого человека, в конце концов тот устанет и сам отцепиться, незачем тратить на него силы, которых и так мало.

Кливленд привез одежду Питера и тот, забрав из рук секретаря костюм, отправился переодеваться.

- Мистер Фрост, вы уверены, что это хорошая идея? – спросил секретарь. Он не совсем понимал, зачем Джи Ан взваливал на себя такую ношу, - у вас ведь своя работа есть.

- Не беспокойтесь, я сейчас прохожу переаттестацию, у меня гибкий график. Для снятия зависимости очень важно не оставлять его одного, пока абстинентный синдром не пройдет. Ему требуется контроль и забота. Вы как его сотрудник не можете дать ни того, ни другого. Я в другом статусе, поэтому у меня есть рычаги давления. Но ваша помощь необходима.

- Что от меня требуется?

- Во-первых, нужно убрать весь алкоголь в доме и на работе, проследить, чтобы встречи были в таких местах, где пить неуместно. Во-вторых, обеспечьте его едой и перекусами, он всегда должен быть сыт. В-третьих, важен правильный распорядок дня, начало работы сдвиньте на десять утра, а вечером, чтобы после шести у него не было встреч. Все срочное перераспределите на других. Думаю двух, трех дней ему будет достаточно, чтобы нормализоваться состояние.

- Я понял.

- Я переоденусь и поеду с вами. Если не поможет традиционная терапия, то мое присутствие уж точно начнет его раздражать и пить он только по этой причине перестанет. Если я буду перегибать палку, вы можете смело высказываться. Вместе мы поможем ему справиться.

При работе с алкоголиками Джи Ан пользовался классической четырехфазной техникой, которая включала в себя очень простые механизмы: сон, еда, позитивный настрой и доверительное общение.

С первыми двумя пунктами Джи Ан мог помочь, а вот насчет остальных двух было несколько сложнее и действовать приходилось по обстоятельствам.

Даже простое общение между ними было еще в самом зачатке, назвать Питера откровенным человеком было нельзя. И раз Кливлед решился просить помощи у Джи Ана, то с дружеским общением у Питера такие же проблемы, как и у Джи Ана.

В такой ситуации оставалось только одно. Быть настолько близко, чтобы Питеру стало физически некомфортно от этого, вытеснить одно негативное чувство другим. Но сделать это нужно было так, чтобы в итоге у Питера закрепилось в памяти, что он может на Джи Ана положится, а это требовало полной самоотдачи и концентрации.

Джи Ан не просто контролировал свои эмоции, тон разговора, выражение лица, но и продумывай каждую фразу, анализировал как реагирует настроение Питера на его слова и отступал там, где чувствовал, что тот напрягается.

По дороге на работу Кливленд объяснял Питеру план работы на сегодня и когда Джи Ан вмешался, чтобы втиснуть в этот распорядок перерыв, то почувствовал раздражение от супруга и растерянность от секретаря. Пришлось обоим объяснять правила.

- При длительном употреблении спиртного клетки мозга иссыхают. Пока ты не сможешь работать продуктивно, как раньше. Для начала нужно насытить тело водой и вывести полностью токсины, - пояснил Джи Ан, - если не будешь соблюдать режим, то к вечеру опять появится тяга. Есть медикаментозный метод, он быстро поставит тебя на ноги, хочешь попробовать?

- Нет, не нужно, - холодно ответил Питер, с каждым разом он понимал, что его загоняют в какие-то жесткие рамки. Он не считал себя алкоголиком, которому требовалась медицинская помощь.

- В этом нет ничего опасного. Капельница ставиться на два часа. Сначала будет тянуть в сон, но потом будет приток сил и энергии. Таким способом даже студенты перед сессией пользуются, чтобы в тонус себя привести. Доза препаратор не большая, при твоем состоянии хватит пяти миллиметров хромбензотла, митрагила и двух процентов мизапина. День-два таких процедур и абстинентный синдром сойдет на нет.

- Воздержусь. Со мной все нормально.

- Хорошо, если ты снова будешь в бессознательном состоянии, я решу это сам.

Питер сжал зубы от злости и просто молчал всю дорогу до офиса. Джи Ан очень осторожно то поднимал, то снижал его напряжение, приводил эмоции к стабильности.

Чередование успокоения и раздражения было необходимым на этом этапе, чтобы не вгонять Питера в эмоциональную яму. Джи Ан контролировал границы допустимой агрессии, давая возможность Питеру самому изнутри переработать чувство гнева в продуктивное желание не допускать такой ситуации в будущем.

Джи Ан еще ни разу не был в главном офисе компании Джонсов. Он примерно знал, что он занимает несколько этажей высотного здания, но не мог представить себе его величие.

Небоскреб не был самым большим в центре, но все же производил впечатление. Стеклянный вход, мраморные полы, зеленая зона ожидания для посетителей, красивые девушки на ресепшене. Все выглядело богатым и сверкало чистотой.

Кто хоть раз оказывался здесь, даже если просто случайно, мечтали работать в таком месте. Но вот для Джи Ана это место выглядело несколько иначе.

Огромная воронка из амбиций и неудовлетворенных желаний засасывала все человеческие эмоции и вырабатывала бешеную энергию, которую можно было ощутить, даже не имея дара, как у Джи Ана. В таком месте хотелось не просто работать, а покорять вершины, расти, развиваться, достигать невозможного и отдавать всего себя ради успеха.

Для тех, кто грезил богатством и славой – это было место силы, а для тех, кого машина уже переработала и выжала все ресурсы – это место превращалось в пыточную.

Пока Джи Ан шел до лифта, мимо него проходило много разных людей, он старался не смотреть своим видением на них, чтобы к нему ничего не прицепилось, ведь сейчас задача состояла в помощи Питеру, на другие проблемы сил уже не хватило бы.

Большинство сотрудников не знали кто такой Джи Ан. Семья Джонсов не сообщила о свадьбе в открытых источниках, фотографий с мероприятия в сети не было, сплетни внутри компании пресекались, поэтому о том, что директор Джонс женат, и как выглядит его супруг, знали лишь немногие приближенные.

По этой причине появление Джи Ана не было чем-то волнующим. На него смотрели как на обычного клиента, который приехал на переговоры. Но кое-кто узнал Джи Ана по недавним скандальным новостям.

Хотя фотографии были изъяты из крупных изданий, все же многие успели прочитать и распространить пикантную историю между собой. Внешность Джи Ана была запоминающейся, а его профессия притягивала интерес у обывателей, многим хотелось посмаковать публичное разоблачение шарлатана, а вот опровержение читать было уже не так интересно. Как только история дошла до финала, интерес к Джи Ану утих, репортеры перестали писать о нем и очень быстро все материалы, в которых фигурировала имя и фамилия Джи Ана стали опускать в рейтинге все ниже и ушли в архив.

Слава, повлёкшая за собой столько неприятностей, померкла моментально, а вот последствия Джи Ан ощущал до сих пор.

Это была одна из причин не подавать иск на Мелиссу. Справиться с таким вниманием к себе и так было сложно, а тратить нервы и силы в зале суда, быть обвинителем на открытых слушаниях и высказывать публично, требовало огромной концентрации и выдержки. В совокупности с тем потрясением, что он пережил, когда подвергся гонениям общественности и вынужден был доказывать непричастность к умышленному причинению вреда психике Кайла, а также отстаивать свою честь перед множеством посторонних людей, не настроенных к нему доброжелательно, лишился возможности заниматься любым делом, неоднократно попадал под давление и манипуляции следствия и прокуроров, в общем, добавлять тревожности в свою жизнь не хотелось.

Джи Ану было не просто игнорировать нездоровый интерес к своей персоне, не хотелось доводить себя до панических атак, поэтому до завершения судебного процесса, он старался не привлекать себе внимание и не выходил на улицу без особой надобности. Несколько раз он выезжал с помощником в прокуратуру и на прием к врачу, но это были по большей части деловые поездки. К сожалению, для расслабления он ничего не делал, забросив все свои увлечения вне дома и сократив общение до минимума, что сказывалось на его самочувствии и настроении, но тут действовало правило, как у медикаментов, если польза превышает вред побочных эффектов, то лечение стоит продолжать.

Джи Ан расставил приоритеты и решил провести время в изоляции с пользой, для этого он подал заявку на получение сертификата преподавателя. Он ранее никогда не учил студентов и не знал всех аспектов такой деятельности, поэтому должен был пройти курс повышения квалификации и сдать экзамены. Сейчас был конец учебного года, и после аттестации, он мог работать только как заменяющий педагог, но если все сложится хорошо, то с началом семестра можно было подумать о полноценной ставке и взять несколько групп для ведения занятий.

Это был перспективный план на будущее, который заполнял все свободное время и помогал справиться со стрессом. Но долгое нахождение хоть и в безопасном, но замкнутом пространстве и отсутствие живого общения, привели к тому, что сегодняшний выход в люди, как называл это про себя Джи Ан, давался ему с трудом.

Джи Ан был слеп уже много лет и привык к тому, что, оказываясь в новом месте, чувствует дискомфорт, дезориентацию и тревожность.

Но быть в таком энергетически прожорливом месте оказалось для него новым опытом. Раньше он по возможности старался избегать неизвестных скоплений большого количества людей без сопровождающего. К больнице и полицейскому участку Джи Ан уже адаптировался, он понимал правила поведения, особенности строения здания и знал, к кому можно обратиться за помощью. За многолетнюю практику общения с такого рода учреждениями он привык к ним и спокойно находился в их стенах один.

На концертах или при поездках в путешествиях его всегда поддерживал тот, кому он доверял и кто понимал особенности его восприятия мира, с таким помощником Джи Ан легко адаптировался к изменениям вокруг, имея надежное плечо рядом.

Но здесь для него все было иначе, он не мог быстро сориентироваться, его напрягали неизвестные звуки, громкие голоса, специфические запахи. Джи Ан стал идти медленно и настороженно переставлял ноги.

Его вел Кливленд, но тот был всего лишь опорой для руки и давал направление, тело не чувствовало себя уверенным при шаге в неизвестность, поэтому Джи Ан остановился и вытащил трость.

Иметь возможность ощутить границы было важным для чувства безопасности незрячего. Когда привычная вибрация от простукивая поверхности прошлась по телу до мозга, сигнализируя, что впереди путь свободен, стало гораздо спокойнее.

Питер смотрел на это с нескрываемым раздражением. Казалось, что Джи Ан специально провоцирует его на злость своим поведением.

Кливленд понимал гораздо больше, чем Джонс. Он чувствовал, что как только они вошли в здание, Джи Ан напрягся и стал осторожнее делать шаги. Хоть внешне он не показывал волнение, но это ощущалось по тому, как сильно он сжимал трость в руках.

- Перед нами большой холл. Справа диваны для гостей, слева приемная, там сидит секретарь. Прямо длинный коридор с дверьми, а в самом конце кабинет директора Джонса, - пояснил Кливленд и Джи Ан кивнул, давая понять, что понял. Даже такая простейшая вещь как план местности уже помогала справиться с тревогой, и он был благодарен за помощь.

- В кабинете мистера Джонса есть уборная и место для ожидания. Мое рабочее место там же, так что вы можете обращаться ко мне за любой помощью.

- Хорошо. Спасибо.

Питер не разговаривал с Джи Аном, даже смотреть на него не хотел. Он сразу включился в процесс работы и стал отвечать на срочные сообщения, периодически подзывая к себе секретаря для пояснений.

Джи Ан сидел на диване тихо и почти не двигался. Ему было сложно находится в абсолютно новом месте, требовалось время и концентрация, чтобы осознать себя в пространстве.

Он слышал шелест бумаги, стук клавиш клавиатуры, позади него непрерывно звонили телефоны, звучный отклик вибрировал в воздухе и перемешивался с голосами разных людей, вскоре послышался гул перемолки зерен и появился стойкий и бодрящий запах кофе, следом участились хлопки дверьми и вскоре офис погрузился в тишину.

Джи Ан вытащил из кармана наушник и вставил в ухо. Он пользовался телефоном в сопряженном режиме, чтобы не привлекать внимание голосом мобильного помощника.

Выдержать еще один натиск недовольства в его нынешнем состоянии было не просто, поэтому он старался не раздражать своим пребыванием тут больше требуемого, но сейчас нужно было четко знать, сколько минут прошло в реальном мире, чтобы синхронизировать процессы вокруг.

При невозможности использовать зрение или тактильный метод для познания, самоощущение во времени было одним из эффективных способов осознать себя в пространстве. Например, сидя на диване, Джи Ан понимал, что в нескольких метрах справа сидит Питер, он не мог представить это расстояние, но зная, что путь от двери до него составляет пять секунд, он уже мог нарисовать в голове маршрут, который имел начало и конец.

Для слепого не было границ у помещения, не было стен между офисами, не ощущался тот замкнутый объем пространства, позволяющий его изучить, чтобы почувствовать себя в безопасности и расслабиться. Для Джи Ана звуки из другого офиса звучали так, словно все происходило рядом с ним, фокус внимания размазывался по огромной площади, поэтому требовалось колоссальное усилие, чтобы привести весь этот хаус вокруг в упорядоченную и понятную ему зону.

- Питер, пора сделать перерыв, - сказал Джи Ан, прерывая мини совещание директора и секретаря, - будет лучше пройтись немного. Здесь есть такая возможность?

Питер облокотился на спинку кресла и зажал переносицу. Он тяжело вздохнул и посмотрел на своего помощника умоляющим взглядом, говоря глазами:

«Сделай с этим что-нибудь, пока я не взорвался»

- Мистер Фрост я могу проводить вас до кафетерия, - предложил альтернативу секретарь.

- Не нужно, но выпить что-нибудь было бы хорошо. Принесите, пожалуйста, два имбирных чая, - сказал Джи Ан и Кливленд вышел выполнять поручение.

- В этом офисе кто-то знает меня, помимо твоего помощника? – спросил Джи Ан и поднялся со своего места, направляясь в сторону стола Питера.

- Нет. Будет лучше, чтобы так это и оставалось.

- Тогда мне не стоит ходить одному, да?

- Что ты хочешь?

- Просто пройтись немного, размять ноги. Кровообращение нужно разгонять в движении.

Джи Ан нарисовал в голове примерное расположение мебели, но ошибся с расстоянием и впечатался бедром в острый край стола переговоров. Он стиснул зубы, но не выдал болезненного вдоха, продолжая свой путь в сторону Питера, как ни в чем ни бывало. Он дотронулся до гладкой поверхности стола перед собой, затем переместил руки вперед, чтобы по краю дойти до пункта назначения.

- Зачем тебе все это надо? – устало спросил Питер.

- Мне не безразлично твое здоровье.

- Понятно, я могу походить вокруг стола, этого достаточно?

- Конечно, - подтвердил Джи Ан.

Он стоял близко, поэтому четко слышал, как скрипнуло кресло и Питер сделал шаг к нему навстречу, но остановился, видимо, размышляя над тем, как лучше сопровождать его: под руку или подставить плечо.

- Иди вперед, я буду слышать твои шаги и следовать за тобой, - сказал Джи Ан и опустил голову вниз, прислушиваясь к шелесту одежды, дыханию, угадывая в поступи человека его дальнейшее направление.

Питер развернулся и пошел в противоположную сторону, а Джи Ан шагнул следом за ним. Он слышал шаги и не отставал, был в какой-то степени рад, что смог усмирить нрав этого ворчливого человека всего за пол дня работы с энергетическим полем.

Кливленд принес два горячих чая и несколько бутербродов для перекуса и застал двоих людей, которые ходили друг за другом как мама утка с утёнком. Это выглядело забавно, но секретарь был профессионалом, поэтому подавил усмешку, замаскировав ее под кашель.

Джи Ан не хотел есть, а вот напиток с удовольствием медленно пил через трубочку.

Следующие несколько часов прошли в спокойной рутине. Джи Ан слушал аудио лекцию и иногда отвлекался, чтобы сориентироваться по звукам вокруг, что происходит. Питер вел разговоры с кем-то по телефону, раздавал поручения и иногда вызывал к себе новых людей, которые с интересом светились, глядя на Джи Ана, замершего как статуя на диване.

- Вот эти данные мне нужные к концу рабочего дня, - сказал Питер.

Джи Ан не знал, про какое время говорит Питер, поэтому спросил.

- Во сколько ты закончишь?

Девушка-маркетолог, которая записывала задачи, замерла и удивленно посмотрела на него, потом на директора, не понимая, почему гость так фамильярно разговаривает с начальством.

- Оставьте нас, пожалуйста одних, - ответил Питер и глазами указал Кливленду на дверь.

В помещении стало тихо, но внутреннее состояние Питера говорило о усталости и нежелании что-либо сейчас объяснять и говорить.

- На сегодня достаточно. Завтра сил будет больше, ты все успеешь доделать, - сказал Джи Ан и прислушался к тому, что скажет аура Питера.

- Да. Я устал. От тебя, от этого брака, от проблем, которые постоянно возникают там, где появляешься ты. Ты как магнит для неприятностей и мне не хочется, чтобы что-то из этого имело ко мне отношение.

Джи Ан поразился, насколько Питер был честен сейчас, его эмоции подтверждали правдивость сказанного. Было удивительно, как точно он выразил суть проклятья, даже не зная о нем.

Почему-то Джи Ану стало больно от этих простых слов, сказанных без злости, не из желания обидеть или задеть, а скорее от безысходности.

В энергии Питера было что-то неизвестное, то, что Джи Ан еще не мог осознать, но чувствовал, словно его проклятье опутало обоих и сдавливает в тиски, переплетая две судьбы в одну.

Это ощущение взаимосвязи процессов между ними стало неприятным открытием. Джи Ан воспринимал этот брак как партнерство, пусть и не совсем равное, но все же в будущем из этого могло получиться что-то приемлемое для спокойной жизни.

Он понимал, что не может быть Питеру полноценной опорой и помощником как супруг, поэтому старался компенсировать ущерб доступными ему способами, но все это было бессмысленно. Ведь в итоге Питер все равно попадал под влияние проклятья и его жизнь становилась сложнее просто из-за того, что он был рядом.

У Джи Ана никогда не было больших надежд на то, что в его жизни когда-нибудь сможет задержаться надолго близкий человек. С этим браком был хотя бы шанс попробовать стать более открытым и впустить в свой мир кого-то. Стоило только подумать, что они с Питером начали сближаться и появились первые зачатки доверительного общения, как тут же Джи Ану швырнули в лицо все его ожидания.

Джи Ан мог как психолог наладить контакт даже с самым неприступным человеком, просчитать наперед варианты развития отношений и дать грамотный совет как выйти из конфликтной ситуации и гармонизировать общение, но все это не работало с Питером, разбиваясь о неприступный барьер.

Чтобы Джи Ан не делал, он всегда будет тем, кто несет груз вины и ответственности за то, что люди, находящиеся близко, чувствуют себя несчастными. Возможно, он был слишком самоуверен, думая, что, когда станет сильнее, то сможет избежать горькой участи сам и уберечь дорогих ему людей.

Его место как было, так и осталось в том самом шкафу, запертым в одиночестве вечной темноты. Именно так он и должен жить, чтобы не вредить никому.

Джи Ан не был уверен в том, что эти тревожные мысли, подавленные эмоции и ощущение безнадежности, что он пропускал сейчас через себя, исходили только от него. Вполне могло быть и так, что он считывал чувства Питера, пропускал их через свое состояние, а на выходе получалось такое вот депрессивное умозаключение. Чтобы отсечь ненужное, требовалось посмотреть на ситуацию другим взглядом и на свежую голову, спорить и доказывать сейчас что-либо было бессмысленно.

От напряжённых размышлений горло Джи Ана пересохло, и он глотнул остатки чая из стаканчика, который пил очень медленно, поэтому гуща успела осесть на самое дно. Джи Ан втянул ее одним глотком, отчего пряность ударила в нос и на глазах навернулись слезы из-за остроты имбиря.

- Кхх, - кашлянул Джи Ан от терпкого вкуса.

Он почувствовал, что глаза заслезились и стал моргать чаще. Но это не помогало, слезы все равно двумя дорожками скатились по щекам.

Джи Ан вытер их ладонью и тут же надел очки, которые лежали во внутреннем кармане пиджака. Раньше с помощью них он скрывал слепой взгляд от окружающих, но сейчас с помощью них он прятался от своего дара, чтобы не втягиваться в чужой ментальный мир.

Питер посмотрел на него, когда тот начал кашлять и заметил, что глаза Джи Ана заслезились и он вот-вот расплачется. Он был уверен, что задел его чувства, но не ожидал, что тот будет разыгрывать обиженного перед ним.

«Какой дешевый трюк, опять вызывает к себе жалость», - думал про себя Питер.

Горло Джи Ана еще першило и хотелось смыть неприятное ощущение, но просить Питера подать воды было неуместно после таких слов.

Джи Ан встал со своего места и посмотрел в ту сторону откуда веяло напряженностью, разочарованием и отталкивающей брезгливостью. Он не знал, почему эмоции Питера сейчас именно такие, что могло спровоцировать супруга отвращение к нему, но уловил что ни единого следа тяги к алкоголю не осталось.

Питер перешагнул стадию депрессии и был в том состоянии, в котором вмешательства извне уже не требовалось, как и хотел этого Джи Ан, только гораздо быстрее.

Он понял, что его помощь больше не требуется, Питер сам справился со всем и без продуманного на много шагов вперед метода. Это было правильно, психика так и должна работать у здорового человека, искать выходы из сложных ситуаций, а не прятаться как Джи Ан в себе, закрываясь от всего мира.

«Что ж, - подумал Джи Ан про себя, - я зря волновался. Питер взрослый, зрелый мужчина. Он физически выносливый, крепкий и устойчивый к потрясениям, не зря он так успешен в бизнесе. Наверное, не стоит отвлекать его от важных дел».

Джи Ан вспомнил, о чем говорил Питер до того, как мысли унесли куда-то далеко, и сосредоточился на том, чтобы донести главный посыл как можно короче.

- Я понимаю, - начал Джи Ан со слов присоединения к чувствам собеседника, - и согласен, что брак со мной не лучший вариант для тебя. Мы подписали брачный договор, чтобы минимизировать негативное влияние на жизнь друг друга. Если ты считаешь, что я нарушил какие-то пункты, ты вправе потребовать компенсацию. Мы пришли к такому соглашению обоюдно, ты не высказывал раньше недовольств или претензий относительно договоренностей. За исключением инцидента в прокуратуре, я никогда не действовал импульсивно, придерживаясь четких границ. Если тот случай сильно задел тебя, то искренне прошу прощения. Ты не выдвинул мне требований, поэтому я был уверен, что конфликт исчерпан. Видимо, это было слишком самонадеянно с моей стороны, стоило поговорить с тобой об этом. Мы не устанавливали сроков брака, ты вправе потребовать развод в любой момент, я не буду препятствовать этому.

- Думаешь, все так просто? – сердито ответил Питер, - Твой отчим сожрет мою компанию за два укуса, если я приму такое решение.

Джи Ан удивился тому, что отчим вдруг появился в диалоге об их личных отношениях.

- Моему отчиму, нет причин вредить тебе или твоей компании. Вне зависимости от того в браке мы или нет, господин Фрост придерживается общих правил в бизнесе, наши личные дела никак не влияют на принятые им решения. Но если так тебе будет спокойнее, я могу поговорить с ним лично и получить от него гарантии, что он не будет препятствовать твоему делу в будущем.

- Думаешь твоих слов достаточно, чтобы поставить на кон дело моей семьи?

- Все можно оформить в правовой форме. Я не буду вмешиваться в юридические вопросы, это исключительно между вами, а он не станет влезать в наши личные дела. В первую очередь он предприниматель, а уже потом мой отчим.

- Он не такой уж дипломатичный, как ты думаешь. Я потерял столько контрактов за один квартал, сколько не терял за десять лет работы. Это явно дело рук очень влиятельного человека, и как-то так совпало, что это произошло в тот момент, когда всплыл мой роман, внебрачный ребенок и на тебя ополчились репортеры.

Джи Ан задумался о словах Питера. Тот так уверенно говорил о взаимосвязи этих событий, что любой бы поверил бы этому. Только вот туда, где восстанавливал силы его отчим, плохие новости не доходили.

Позитивный настрой был важен для выздоровления, и мать Джи Ана запретила читать супругу прессу, и сама не интересовалась ничем, кроме успехов сыновей в университете.

Джи Ан был уверен, что они даже не знали, через что он прошел, а к тому моменту, когда они вернутся в город, новости уже улягутся и от них останется только легкая дымка недостоверных сплетен.

- Питер, - сказал Джи Ан и сглотнул ком гущи, который все еще неприятно стоял в горле, - моя семья не такая как у тебя. Отчим относится ко мне хорошо, но я для него чужой человек. Он любит мою мать, а не меня. Это позволяет нам уживаться без конфликтов. Близкого общения мы не поддерживаем, он бы никогда не сделал что-то такое без просьбы с моей стороны. Моя мать имеет влияние на него, но не на его решения в бизнесе, - Джи Ан замолчал, подбирая слова. Он уже решил для себя, что постарается быть более открытым. Это не было связано с Питером, это было нужно ему самому, поэтому он продолжил, - Они еще не знают, что я остался без клиники и по факту безработный. Я планировал сказать об этом только после того, как обустроюсь на новом месте. Отчим знает, что у тебя есть любовница и она в положении. Он и сообщил мне об этом, когда я навещал его в больнице. Мама не знает, но я не хотел бы рассказывать ей об этом пока.

- Она все равно все узнает, такое не утаить. Как ты ей это объяснишь?

- Моя семья не знает о том, что я бесплоден, поэтому первая реакция будет, конечно, острая. Так как моя личная информация стала достоянием общественности, то не думаю, что смогу скрывать это дальше. После того, как она узнает, что я никогда не стану отцом собственного ребенка, думаю, отнесется с пониманием к твоей ситуации.

- Зачем ты оправдываешься? Как будто это что-то меняет, - устало ответил Питер.

- Если это звучит как оправдание, то ты явно что-то не понимаешь, - сказал Джи Ан строго.

Питер замолчал и посмотрел на Джи Ана со злостью. Его раздражал тон превосходства, с которым прозвучала эта фраза.

- И что же я не понимаю? – сквозь зубы сказал он.

- Питер, ответь честно, чего ты ожидал от этого брака? Не надо отвечать мне, пойми для себя, что важнее. Если брак приносит тебе одни издержки, и ты не получаешь той выгоды, на которую рассчитывал, то это совершенно другой разговор. Я со своей стороны все четко и прозрачно озвучил еще в первую нашу встречу, с тех пор ничего не изменилось. Если у тебя есть более выгодное предложение, то я пойду навстречу и не стану затягивать процесс развода. Подумай об этом и сообщи мне ответ до конца месяца. Мои родители вернуться из санатория к этому сроку, если ты примешь решение расторгнуть наше партнерство, то мне потребуется время урегулировать вопросы внутри семьи. Если ты решишь все оставить, как есть, то изложи те условия, которые мы должны обсудить, чтобы в будущем оба чувствовали себя комфортно.

Питер был озадачен тем, с каким хладнокровием говорил Джи Ан о разводе, так словно это было обыденным событием в его жизни. Конечно, ему легко принимать такое решение, на его плечах нет груза ответственности за сотни рабочих мест, которых может не стать, если семья Фрост хотя бы просто вскользь упомянет о компании Питера в невыгодном свете.

Джи Ан далек от этой сферы, ему не понять, как легко мистер Фрост может перекрыть доступ к новым проектам и свести все заказы до уровня проектирования детских площадок в удаленных городах.

Но Джи Ан был прав в том, что Питеру следует взвесить все плюсы и минусы еще раз. Он действительно не знал во что ввязывается, когда соглашался на этот брак, ему были чужды проблемы слепого, он не подумал, как однополый брак воспримет его сын, друзья и общественность, он не понимал, какую задачу должен выполнять в жизни Джи Ана и что нужно делать для него.

Единственное, что волновало Питера, это выгода в моменте. О том, что у этого есть некая нематериальная цена, он не задумывался, отодвигая этот вопрос все дальше и дальше, пока проблема не вылилась в открытый конфликт.

Джи Ан же думал о другом, наблюдая за тем, как аура Питера меняется с раздражения на недовольство, а потом постепенно успокаивается и перетекает в решительность.

Он не лукавил, когда говорил, что был честен с Питером с самого первого дня, но только сейчас осознал, что был действительно открыт для этого человека с самого начала, был откровенен в своих потребностях, раскрывал очень личные данные, показывал себя в уязвимом состоянии, впустил жить на свою территорию и принял Питера со всем багажом его проблем.

Наверное, в ту самую первую встречу и произошло объединение их судеб, а может уже после свадьбы, сейчас это было сложно вспомнить, но Джи Ан был уверен, что нити судьбы переплелись очень плотно и в дальнейшем влияние друг на друга будет только усиливаться, а значит желание развода было не просто прихотью, а скорее реакцией отторжения на этот незримый глазу фактор.

- Я поеду домой, попроси секретаря проводить меня и вызвать такси, - сказал Джи Ан, когда слов от Питера долгое время не было.

- Да, хорошо, - сухо ответил он и вызвал Кливленда по телефону.

Джи Ан с помощью трости вышел в коридор и ждал его у стойки ресепшена, вслушиваясь в разговоры, доносящиеся из глубины помещения.

- Это тот самый слепой шарлатан, я его запомнил, - перешептывались коллеги между собой в комнате отдыха, попивая кофе.

- Да нет, просто похож. Зачем ему быть здесь?

- Клиент есть клиент, может он по делу.

- Он обращался к Джонсу на ты, значит они знакомы, возможно, даже друзья.

- Может он его психотерапевт?

- Разве у него не отобрали лицензию за его обман, я бы не доверился такому псевдоналитику.

- Да нет, зачем его сюда тогда звать, он скорее всего по делу, может новый офис спроектировать хочет, небось заработал денег на бедолагах, теперь в новом месте будет процветать.

- Да, ладно, сколько может обычный психолог заработать, его годовая зарплата как наша квартальная.

- Так он же гипнозом все деньги у несчастных вымогал, ему небось уже складывать их некуда, вот и решил здание свое построить, отмыть грязные деньжата.

- Надеюсь, Джонс ему откажет, не хочу с таким работать.

Кливлед окликнул Джи Ана, который был глубоко в себе, слушая сплетни. Обычно его не задевали такие присказки, но ситуация с клиникой была болезненной для него, поэтому он невольно втянулся в подслушивание и не заметил, что секретарь зовет его.

Кливлен видел, что Джи Ан стал очень грустным и побледнел, поэтому был уверен, что разговор с мистером Джонсом прошел не очень хорошо. Хоть он и был на стороне начальника и Джи Ан не вызывал у него симпатию, особенно после случая с Кайлом, но все же он не мог не оценить, что тот без возражения согласился помочь вытащить Питера из запоя и вкладывал свои силы и время в этот нелегкий процесс.

- Мистер Фрост, - окликнул Кливленд его еще раз.

- Да?

- Я вас провожу, - сказал секретарь и взял Джи Ана под локоть, направляя его движения в нужную сторону.

Джи Ан хотел сходить в туалет перед дорогой, но после услышанного от сотрудников нелицеприятных вещей, решил, что лучше потерпит до дома.

Ему не хотелось задерживаться здесь еще хоть сколько-нибудь времени. Было обидно, что в таком большом здании не было ни одного человека, способного встать на его защиту, да и сам он был не в состоянии противостоять злым сплетням и вынужден был терпеть несправедливости в свой адрес.

Кливленд довел Джи Ана до лифта и нажал кнопку вызова. Он обернулся, чтобы оценить состояние гостя и заметил, что Джи Ан снял очки и трет глаза. Было четко видно, что они покраснели и слезились.

В голове у Кливленда было много предположений, что могло так расстроить Джи Ана. Он не собирался его утешать, но выразить хотя бы благодарностью был обязан.

- Мистер Фрост, спасибо за помощь. Вам, наверное, было непросто, - сказал секретарь, когда лифт начал движение вниз, и они остались наедине в кабине.

Джи Ан с интересом посмотрел на Кливленда, не понимая, почему аура того вдруг изменилась на виноватые оттенки. Неужели, он слышал те сплетни, что распространили сотруднику по офису и пытался приободрить.

- Все в порядке, это то, с чем имею дело постоянно, - ответил Джи Ан спокойно, - но если вы действительно хотите выразить свою признательность, то позаботьтесь, чтобы разговоров обо мне и моем сегодняшнем визите не было между вашими работниками.

- Ох, да, конечно. Я предупрежу, чтобы все оставалось в секрете. С этим не будет проблем.

Джи Ан догадался, что Кливленд не вкусе сплетен, видимо, секретарь выражал сочувствие не ему.

- Насчет господина Джонса, можете не переживать. Он в стабильном состоянии, если исключить из поле зрения алкоголь, то срывов не будет. Но если такое произойдет, везите его сразу ко мне, - пояснил Джи Ан, и аура секретаря засветилась от волнения.

Джи Ан был уверен, что эти чувства тоже адресованы начальнику. Как и гордость с нотками обожания. Понять эти эмоции было не сложно. Обычный человек не смог бы после недельной пьянки быстро привести себя в порядок и сразу начать работать в усиленном режиме. Такая самоотдача делу и сила воли не могла не поражать, что и транслировал секретарь, восторженно пылая от уважения и восхищения.

Джи Ан вернулся домой только к семи часам вечера и отправился в душ, чтобы смыть с себя усталость. Он потратил много энергии и сейчас ему нужен был отдых и полноценный сон, все остальное можно отложить на потом.

В отличие от размеренного плана Джи Ана, у Питера дела обстояли несколько напряженнее.