Плата

Как только он начал работать, на него посыпалось такое количество отложенных дел, что времени не хватало даже сходить в туалет. К концу недели появилось свободное окно и Питер поехал навестить Мелиссу.

Она выглядела еще хуже, нежели при последней встрече, и это напугало Питера, который беспокоился и о ней, и о ребенке.

- Как ты себя чувствуешь? Может хочешь чего-то особенного из еды? Как тебя кормят? Что говорит врач? Получается поспать? – сыпал Питер вопросы один за другим, но ответа не получал. Мелисса смотрела на него и молчала.

- Ты, наверное, обижаешься, что я давно не приезжал. Прости. Очень много работы накопилось, я постараюсь больше не пропадать надолго.

Питер понимал, что не добьется от Мелиссы реакции, если не проявит к ней больше душевной теплоты. Он стал приезжать к ней чаще и рассказывал обо всем, что мог вспомнить хорошего. О погоде, новых фильмах, о том, что на улице уже расцвели первые цветы и она должна чаще гулять и дышать воздухом, о том, что попробует договорится, чтобы разрешат приносить домашнюю еду, спрашивал, что она хочет съесть. Привозил ей разные товары для беременных: одежду, бондаж, крема от растяжек, витамины, проявлял заботу в таких вот мелочах, но сердце Мелиссы не трогало такое внимание.

Питер понимал, что так он не добьется от нее ничего. Единственный путь, который оставался, это открыть свое сердце и показать искренность откровенными словами.

- Недавно, я оказался в сложной ситуации. Компания потеряла огромный контракт, потом всплыли дефекты в шанхайском проекте. Издержки были такие, что пришлось выдергивать деньги из оборота. Я был уверен, что дошел до той границы, где моих сил не хватит и сломаюсь, но выдержал, ради тебя и нашего ребенка, я должен быть сильным. Так иронично, что Джи Ан именно в этот момент предложил развестись. Он действительно, не понимает, каких трудов мне стоило вообще решиться на этот брак.

Питер уловил интерес в глазах Мелиссы и продолжил говорить честно.

- Я никогда в своей жизни не думал, что меня будет связывать с мужчиной брак, тем более со слепым. Ты была права, когда говорила, что мы слишком разные. Я не понимал этого, но сейчас осознал, что он мне совершенно не подходит. Мне не понятен его образ жизни, мысли, поступки, вся его странность настораживает, как будто он только и ждёт момента задеть меня побольнее.

- Ты разведешься с ним? – тихим голосом спросила Мелисса и пристально осмотрела на Питера.

- Ты бы хотела этого?

- Да, - робко ответила она.

- Я пока не могу этого сделать, сейчас сложное время, но, когда все уляжется, я подам на развод, - честно ответил Питер, он всего лишь хотел успокоить Мелиссу и дать ей надежду, что в будущем все будет по-другому, но реакция была противоположная.

- Ты никогда не женишься на мне, да? Твоя фирма, твоей сын, этот слепой, кто-то всегда будут впереди меня, я только отодвигаюсь в иерархии важных для тебя людей все ниже и ниже.

- Нет, это не так, - растерянно ответил Питер, - я всего лишь хотел сказать, что в моем будущем есть ты, и наш ребенок.

- Ребенок? – закричала Мелисса, чем вызвала интерес у охраны.

- Тише, не волнуйся, - успокаивающе сказал Питер.

- Без ребенка в твоих глазах меня бы вообще не существовало? Что я значу для тебя? Обычная безотказная шлюха? Попользовался и можно выкинуть?

- Нет, не говори так. Я никогда не думал о тебе так, - начал оправдываться Питер, он вообще не понимал, чем мог так обидеть Мелиссу.

- Я люблю тебя, ни твое богатство, не твои заслуги, а тебя, как человека, как Питера Джонса, а ты, что ты чувствуешь ко мне?

- Я тоже люблю тебя, - поспешно ответил Питер и умоляюще посмотрел на нее.

- Насколько же велика твоя любовь? – с ухмылкой ответила Мелисса и встала, чтобы уйти. Она посмотрела на Питера со странным выражением лица, значения которого Питер не смог понять, но по спине пробежал неприятный холод.

- Мелисса, я приду к тебе завтра, хорошо? – успел прокричать Питер на прощание, пока дверь за ней не закрылась.

Но Мелисса отказывалась выходить к нему на свидание всю следующую неделю. А потом как гром средь бела дня, прозвучал тревожный звонок, что она была госпитализирована с сильной кровопотерей при попытки покончить жизнь самоубийством.

Ее нашли с порезанными венами в туалете и доставили в госпиталь при тюрьме, удалось сохранить жизнь ей и ребенку, но психологическое состояние пациента вызывало беспокойство.

Мелисса впала в кататонический ступор и отказывалась разговаривать, принимать пищу, не реагировала на раздражители, в том числе болевые, и полностью перестала двигаться, замерев как кукла в неестественной позе.

Первое время Питера к ней не пускали, чтобы не провоцировать обратный эффект в виде гипервозбуждения и неконтролируемой агрессии, но, когда ее состояние стало ухудшаться, то психиатр пригласил Джонса на консультацию и постарался доходчиво объяснить, что в текущем состоянии нужно либо спасать мать, либо ребенка.

- Медикаментозная терапия на ранних этапах очень эффективна, но это повлияет на плод. Чем дольше она не получает должного лечения, тем больше осложнений. Пока я назначил легкие антидепрессанты, но если так пойдет дальше, то придется подключать психотики.

Питер не знал фармакологических терминов, но мог понять по тону врача, что лечение губительно для ребенка, а решение принимать придется ему и делать это нужно очень быстро. Психиатр видел растерянность в его глазах, поэтому постарался донести все более простым языком.

- Ее мышцы находятся в постоянном тонусе, в любой момент могут случиться преждевременные роды, мы проводим профилактику и колем релаксанты, чтобы сохранить беременность, но вы должны понимать, что так мы помогаем только телу, но не психике. Вам нужно посоветоваться с акушером, срок маленький, прерывание на этом этапе хоть и будет иметь последствия, все же не так опасно, как ее нынешнее состояние, в будущем она еще сможет родить. Но если не начать лечение сейчас, то она станет инвалидом и тогда ни о каком ребенке и речи быть не может.

Питера заставляли выбрать из двух зол, и он не знал, что ему делать. Умом понимал, что из ситуации нет правильного выхода, при любом раскладе последствия принятого решения будут разрушающими для всех.

Разумом он понимал, что шансов у Мелиссы больше, чем у четырехмесячного младенца, подвергшегося уже таким серьезным испытаниям в утробе.

Но убить своего ребенка, не дать ему даже маленького шанса, никогда не узнать: девочка или мальчик растет внутри нее, - было невыносимо трудным для сердца выбором.

Но следом в голову проникали другие размышления. Медикаментозная терапия - не панацея, нет никаких гарантий, что Мелисса выйдет из ступора и сможет вернуться к нормальному существованию, она уже добровольно выбрала смерть, почему у их ребенка должен быть такой же исход. Он хочет родится, держится за жизнь, растет изо дня в день, становиться больше и сильнее. Как отец, Питер должен сделать все возможное, чтобы помочь.

Мысли раздирали душу Питера, он знал, что в глубоко внутри себя уже выбрал сохранить беременность, но разумом не мог озвучить это, потому что понимал, что выносит этим приговор Мелиссе.

Психиатр, видя его сомнения, вызвал на консультацию акушера, и они обсудили все возможные варианты.

- Нужно еще хотя бы шесть недель, тогда плод будет жизнеспособен. Проведем экстренное кесарево, но при условии, что ее состояние будет стабильным.

- Есть ли способы помочь и ей, и ребенку?

- К сожалению, нет. Если вы решили спасать ребенка, то мы будем все делать для этого, шансы хорошие, но нет никаких гарантий, вы же понимаете?

- Да. Я понимаю. Дайте мне немного времени, все обдумать.

- Времени нет, завтра вы должны подписать план лечения или для матери, или для плода.

Питер вернулся домой и застыл на диване в размышлениях. Его жизнь, всегда казалась ему сложной. В юности он подвергся нападению хулиганов и получил ножевое ранение, долго восстанавливался, была вероятность, что он не сможет полноценно жить, но в итоге восстановился. Он всегда жил наперекор прогнозам, постоянно преодолевал себя и в спорте, и в учебе, и в профессии, чтобы достичь собственных высот. Самым трудным было для него - пережил потерю жены. Он был уверен, что в этой жизни большего горя у него уже не будет. Но по сравнению со всеми с тем, что было до, нынешняя ситуация пугала безысходностью.

Питер не мог уснуть всю ночь, только проваливался в спасительный сон, как его вышвыривало в кошмарную реальность и разум снова заполоняли мысли о том, что завтра он подпишет одному из двоих смертный приговор.

Утром он долго стоял под холодным душем, чтобы привести себя в нормальное состояние, но понял, что сегодня не сможет выйти на работу и попросил секретаря освободить график.

Питеру хотелось посоветоваться хоть с кем-то. Он не хотел перекладывать ответственность за решение на чужие плечи, ему требовалось всего лишь услышать еще одно мнение, вдруг он не учел что-то или не видит другого выхода.

Сначала он собирался все рассказать родителям и спросить их мнения, но понял, что в этой ситуации они заинтересованные лица. Мелисса для них никто, а вот внук в ее утробе – родная кровь.

Друзьям Питер доверить такую тайну не мог, ведь мир тесен и рано или поздно кто-то случайно мог проболтаться. Да и что могут посоветовать в этой ситуации те, кто поддерживают Питера.

Для всех Мелисса была всего лишь очередной женщиной, которая хоть и носит его ребенка, но о ней никто не знал, не понимал ни ее, ни сложностей взаимоотношений между ними, да и муки выбора для того, кто не прошел такой же путь, как Питер, не были такими уж трудными.

Поэтому Питер отмел мысль поделиться этим с кем-то и решил не вовлекать в дело никого, кроме врачей, которые могли дать медицинский совет с точки зрения прогноза и шансов.

Но к обеду сомнения вместе с тревожностью снова заполонили сознание, он начал метался от одного решения к другому, и был похож в этот момент на тигра, запертого в клетке.

Питер отпустил водителя и сам сел за руль. Он поехал куда глаза глядят, чтобы хоть немного успокоиться, и не заметил, как приехал к дому Джи Ана.

Он сидел в машине, пристально смотря на знакомую дверь, и злился на себя до тошноты за то, что в итоге думал о Джи Ане как о единственном человеке, способном помочь ему в этой ситуации.

Он просидел около получаса, прежде чем достал телефон и набрал номер. Гудок, еще один, третий, пятый, но трубку никто не взял.

- Чего ты ждал после всего? – сказал Питер сам себе.

Уже месяц они не общались ни в какой форме. Питер даже уточнял у секретаря, не писал ли Джи Ан, но тот сказал, что нет.

На самом деле отсутствие контакта очень нравилось Питеру, ему хватало своих проблем, поэтому о Джи Ане он не думал и воспринимал это затишье, как благословение за свои мученья.

Но сейчас Питер осознал, что Джи Ан всегда вел себя тактично, никогда не навязывался, не просил помощи, решал все свои проблемы сам, а с Питером советовался только в тем вопросах, которые были в рамках брачного договора.

Джи Ан был самостоятельным, независимым и очень решительным человеком, поэтому и Питеру стоит быть таким же, а не просить помощи у того, кто четко провел границу в их отношениях как деловое взаимодействие без вмешательства в личную жизнь.

Стоило Питеру решить, что он не будет звонить повторно и примет все решения без чужого мнения, как на его телефоне прозвучал знакомый рингтон.

Питер с сомнением смотрел на входящий вызов, размышляя отвечать или нет. Но палец скользнул по экрану быстрее, чем мысль сбросить звонок, дошла до мозга. Из телефона послышался уверенный голос.

- Алло, Питер?

- Да, это я, - горло пересохло от волнения, и Питер прокашлялся, прежде чем продолжить говорить.

- Что с тобой? Ты заболел? – участливо спросил Джи Ан.

- Нет, подавился немного.

- Понятно, ты что-то хотел?

- Ты дома? Можем мы поговорить?

- Нет, я в университете, у меня сегодня лекции.

- Ох, понятно, ничего не поделаешь.

- Если что-то срочное, приезжай сюда, у меня будет скоро обеденный перерыв.

- Нет, не нужно. Не буду тебя отвлекать, - сказал Питер и собирался сбросить звонок.

- Ты позвонил первый, значит дело важное. Ты не должен быть таким упрямым там, где это не уместно, - сказал Джи Ан голосом, от которого спина Питера тут же выпрямилась. Это был учительский тон, так обычно отчитывают нашкодившего ученика.

- Я не уверен, что хочу этого разговора, - честно признался Питер и ждал, что на это ответит Джи Ан с волнением.

- Питер, я не возьму с тебя денег за разговор, тебе нечего терять, - шутливый тон немного снял напряжение, и Питер даже слегка улыбнуться.

- Это личный разговор, о Мелиссе, ее состояние очень плохое.

- Я не врач, вряд ли я смогу помочь тебе чем-то.

- Да, я знаю, я просто хочу поговорить с кем-нибудь.

- Я понял. Приезжай. Адрес пришлет моя ассистентка тебе в сообщении.

- Хорошо. Спасибо.

Питер отключил звонок и затрясся всем телом в сухих рыданиях. Его трясло от простого ответа Джи Ана. Он всего лишь сказал: «Я понял. Приезжай» и этого хватило, чтобы огромное давление пропало с души Питера.

Он завел мотор и выдвинулся по адресу, когда получил сообщение. Спустя всего пятнадцать минут уже парковался у корпуса гуманитарных наук факультета психологии.

Это было небольшое серое здание всего в пять этажей, но с большой ухоженной парковой территорией. Студенты торопились на лекции и обгоняли Питера, который шел в сторону главного входа.

- Быстрее, ты же знаешь, он не любит, когда опаздывают даже на минуту, - ругалась молодая девушка и тащила за руку подругу.

- Иду, иду, не беги так быстро.

Питер вошел следом за ними и очутился на проходной, строгий охранник смерил его взглядом, идентифицировал его не как студента и спросил, куда тот направляется.

- У меня встреча с Джулианом Фростом.

- А, он на лекции, комната пять в правом крыле, проходите.

Питер пошел туда, куда рукой указал охранник, и оказался у больших дверей в зал. Он толкнул ее и услышал голос Джи Ана, который уже начал свою лекцию.

Девушки, которые торопились сюда и бежали перед Питером, с волнением посмотрели на него и показали пальцем на стул рядом с ними.

Питер уже давно забыл, каково это быть студентом, но послушно занял место и стал слушать.

- Зигмунда Фрейда, также известна как теория влечений к жизни и смерти. Первоначально он описывал только , которые, по его мнению, ответственны за большую часть нашего поведения. Однако в конце концов Фрейд пришел к убеждению, что одни инстинкты не могут объяснить все поведение человека. В 1920 году он опубликовал книгу «За пределами принципа удовольствия», в которой выдвинул идею, что все инстинкты делятся на один из двух основных классов: влечения к жизни и влечения к смерти, позже названные другими психологами Эросом и Танатосом.

Питер слушал с таким интересом, что даже вытащил телефон, чтобы сделать пометки и погуглить термины, которые Джи Ан использовал в лекции.

- Фрейд считал, что люди обычно направляют влечение к смерти вовне, в виде агрессии по отношению к другим. Однако люди также могут направлять влечение вовнутрь, что приводит к Фрейд на клинических наблюдениях заметил, что люди, пережившие травматическое событие, часто воссоздают их в снах. Так солдаты, возвращающиеся с войны, как правило, очень долго видят те события в , зацикливаясь на травматическим переживаниям. Из своих наблюдений он пришел к выводу, что люди питают бессознательное желание умереть, но жизненные инстинкты сдерживают это желание. Таким образом, Танатос проигрывает в стремлении к выживанию, продолжению рода и удовлетворению желаний.

Питер замер, когда услышал это и ждал, что скажет Джи Ан дальше.

- Жизненные инстинкты подталкивают искать здоровых отношений и социальной поддержки, которые необходимы для эмоционального здоровья. Деструктивные наклонности, с другой стороны, могут привести вас к менее здоровым действиям, таким как, например, рискованное поведение. Но в этой теории есть несколько существенных противоречий, которые вы должны найти самостоятельно, изучив труды из списка дополнительной литературы, которые вам раздаст мой ассистент. Трое студентов, вошедших после звонка, получают дополнительное задание в виде исследования на пять страниц печатного текста по теме: «Какие теоретические положения, выявленные Фрейдом в отношении литературы хоррора, можно считать характерными для жанра ужасов в кино». На сегодня все, всем спасибо за работу.

Джи Ан сел на свое место и устремил слепой взгляд в окно. Казалось, он о чем-то думает, поэтому никто не подходил к нему с вопросами, хотя обычно он еще долго беседовал со студентами, утоляя их интерес.

Питер дождался, когда все вышли из зала, и спустился к первому ряду.

- Мистер Джонс, - взволнованно сказала ассистентка Джи Ана, - добрый день. Вы были на лекции?

- Да, простите, это я был третьим студентом, который опоздал.

- Ох, а я уже со счета сбилась, кого это к нам занесло. Иногда с другого курса приходят послушать лекцию мистера Фроста, я подумала в этот раз также.

- Лиона, вы не оставите нас наедине, - сказал Джи Ан, - проследите, пожалуйста, чтобы никто не вошел сюда.

- Да, конечно, - смущённо ответила девушка. Она еще помнила, как сердит был Джонс при их последней встрече, и немного переживала, но сейчас он выглядел подавленным, поэтому она поторопилась выйти и закрыла за собой дверь.

- У тебя очень интересные лекции, - сказал Питер, чтобы с чего-то начать разговор.

- Да, студенты любят темы про смерть и любовь. Никто не пропускает, даже лишние уши появляются. Что тебя заинтересовало в моих словах?

- Почему смерть побеждает желание жить, - честно ответил Питер и посмотрел на Джи Ана, пытаясь понять его эмоции по выражению лица.

- Смерть имеет конечную точку, а жизнь бесконечно долгая и трудная, - Джи Ан говорил спокойно и умиротворенно, поэтому напряжение Питера постепенно уходило, - Человек не помнит тот периода как зарождался в утробе, никто не знает, что ждет нас после смерти, это тот мир, который для нас непостижим в процессе жизни, поэтому человек наделяет его благодатью. Заново родиться человек не может, поэтому начинает стремиться к смерти, чтобы вернуться к тому состоянию, когда он был безопасности в лоне матери. Если тяга получить избавление сильнее инстинктов, смерть побеждает.

- С этим можно что-то сделать?

- Да, человек животное по своей сути. Инстинкты можно пробудить, если поставить конкретную достижимую цель. Ты спрашиваешь, потому что с Мелиссой что-то произошло?

Питер кивнул головой, не в состоянии ответить голосом. Его горло сжалось в тиски. Это было нежелание признавать, что она сделала это с собой по собственной воле.

- Питер? – позвал его Джи Ан, когда не услышал ответ.

- Она пыталась покончить с собой, - выжал из себя Питер ответ.

- Что сделала?

- Порезала вены.

- Где ее нашли?

- В туалете.

- Дверь закрыла за собой?

- Нет, там нет замков.

- В какое время?

- Примерно в десять вечера.

- Покажи на мне, как располагались порезы, - Джи Ан протянул две руки кистями вверх и ждал, когда к нему прикоснутся.

Питер замер, рассматривая человека перед собой.

Он всего лишь просил показать на себе простую информацию, потому что был слеп и не мог увидеть ее сам, но жест, в котором Питеру протягивали руки, был открытым, позволяющим и очень символичным.

Кисть Джи Ана была тонкая, с длинными пальцами, которые заканчивались округлыми ногтями. Питер вспомнил, что Джи Ан никогда не стриг их ножницами, а подпиливал пилочкой. Он умел пользоваться острыми предметами, например ножом и иглой, но ногти предпочитал именно спиливать.

Питер всегда думал, что это в целях безопасности, но как-то Джи Ана ему сказал, что ему очень некомфортно физически при стрижке не только ногтей, но и волос, иссекая от себя что-то таким радикальным методом, его тело страдает от потери, поэтому предпочитал не делать того, что пусть и фантомно, но причиняет страдание.

Наверное, поэтому Джи Ан перестал стричь волосы и пустил их в длину после того, как они стали расти слишком быстро, не хотел подвергать себя экзекуции каждую неделю.

При выходе в люди Джи Ана завязывал низкий хвост и убирал волосы за шиворот пиджака, чтобы его вид не вызывал большого интереса. Это была вынужденная необходимость для работы, ведь студенты легко отвлекались на внешние раздражители и усвоение материала становилось хуже. Единственное, что он не учел, потому что не видел себя со стороны, что его внешность все равно привлекала внимание, ведь он был как экзотический цветок в классическом букете.

Джи Ан выделялся не только внешностью: цветом волос, ростом, слепым взглядом, походкой, но и особенным мышлением, необычной памятью на голоса, внимательностью и отзывчивостью к любой просьбе. Он легко вычислял, кто из студентов списывает, а кто выступает за другого человека, надеясь, что он все равно не поймет кто есть кто по голосу.

Сейчас Джи Ан замещал другого профессора, но уже на втором занятии провел перекличку, запретил студентам менять места, а следом дал тест на проверку уровня знаний.

Каждый, кто списывал, получал дополнительно три вопроса, таким образом проверка затянулась на час, и из кабинета последними вышли те, кто уже не мог просто физически подсматривать и списывать от усталости.

Джи Ан оценивал не ответы, а попытки размышлять и способность угадывать, если студент не знал ответ. К удивлению, ни одного неуда выставлено не было, а те, кто даже на низкий балл не рассчитывали, получили удивительно высокую оценку и с тех пор стали посещать занятия еще с большим азартом, чтобы разгадать загадочный метод нового преподавателя.

Джи Ан был уверен, что при необходимости академические знания можно наверстать, а вот чутье и интуицию, профессиональную эмпатию нужно поощрять и не доводить способных студентов до отчисления из-за формальных оценочных стандартов.

Ладонь Питера была в два раза больше, чем у Джи Ана, он легко поместил два запястья в свою руку, а второй нарисовал две линии от начала руки до изгиба локтя.

- Обе руки были порезаны глубоко, она чудом не умерла, - сказал Джонс на выдохе.

- Это не чудо. Разрез прошелся мимо основного сплетения кистевых сосудов. Она рассчитывала, что ее спасут. Это похоже на протест и способ привлечь внимание. Для диагноза нужен полный анамнез, динамика состояния, провести КТ и МРТР, чтобы исключить опухоль в мозгу.

- Ее наблюдает психиатр и акушер, наверное, все анализы уже провели.

- Как ее эмоциональное состояние?

- Она в ступоре, не реагирует на внешний мир, плод тоже под угрозой. Ей назначили релаксанты, монтивир и понтиган.

- Какая дозировка?

- Я не запомнил.

- А стресс-тест что выявил?

- Я не знаю.

- Акушер какой прогноз дает?

- Шансы выживания ребенка хорошие, если дать ему хотя бы шесть недель, чтобы легкие раскрылись.

- Психиатр советует аборт?

- Да, сегодня нужно принять решение, в три часа будет консилиум.

- Что ты решил?

- Я хочу дать время ребенку.

- Вред уже значительный. Смертность большая у таких младенцев, и велик риск рождения с патологиями, - сказал Джи Ан, - к тому же нет гарантий, что она не попытается навредить себе снова, следующий раз может привести к летальному исходу для обоих.

- Может у тебя есть знакомые, кто специализируется на таких случаях? Есть ведь шанс спасти обоих?

Джи Ана передернуло от этого вопроса и Питер это почувствовал.

- Неужели я так много хочу? – сказал он, выпустив руки Джи Ана из своих, - Нужен всего лишь шанс, что они оба выживут.

С болью в голосе сказал Питер, он был уверен, что Джи Ан презирает его за слабость в этот момент.

- Для шанса нужно предпринимать активные действия. У тебя нет времени сомневаться. Если решил спасать обоих, должен настаивать на альтернативном лечении, привлечь невролога, неонатолога, запросить второе психиатрическое мнение. У тебя достаточно денег, чтобы добиться консультации у лучших врачей в кротчайшие сроки. Не думай, что раз ты не специалист, то должен полагаться на мнение только врачей. Разберись в теме насколько это возможно сам. Задавай много вопросов, заставь поверить, что есть другой вариант, пусть все будут вовлечены в процесс, начиная от медсестры, которая снимает показатели и ставит капельницу, заканчивая главным врачом. Ты должен быть готов к войне. Тебе будет противостоять бюрократическая армия. Многие будут останавливать, говорить, что все бесполезно, настаивать на принятии самого простого решения. Не сдавайся. Если у близких для тебя людей нет сил бороться, то тебе придется бороться вместо них. Никто не знает к чему это приведет, ты можешь потерять все, но даже, если нет ни единого шанса, крошечная надежда на жизнь того стоит.

- У меня нет времени, через два часа я должен дать ответ.

- Тебя торопят специально. Никто не хочет быть крайним. Ты должен сообщить о намерениях открыто, официально заяви, что всю ответственность за дальнейшее лечение берешь на себя. Тебя не осудят за неправильный выбор, а вот их могут, поэтому пока они отвечают за нее, то не будут предлагать экспериментальных методов. Настаивай на консилиуме, договаривайся о привлечении сторонних специалистов. Но ты должен быть готов к давлению. Тебя не просто будут уговаривать, а очень жестко прессовать, в твой адрес будут лететь громкие обвинения, шантаж, возможно начнут оспаривать твое право на опеку, поэтому заранее дай команду юристам подготовится к этому.

- Я понял, - взволнованно ответил Питер.

- Я постараюсь найти нужных тебе людей, твоя проблема не редкость. Пока сам изучай форумы, обзванивай клиники, ищи любую информацию.

- Спасибо. Я очень благодарен тебе. Ты можешь присутствовать на консилиуме?

- Питер, в нашем браке есть четкая черта, которую мы договорились не пересекать.

- Да, я понимаю. Это просто мысли вслух, ты не обязан.

- Дело не мне. Я могу присутствовать на консилиуме, но ты должен понять кое-что и хорошо обдумать. Я буду не простым наблюдателем, а тем, кто завалит тебя неудобными вопросами, будет подвергать допросу похлеще прокуратуры, вскрывать старые раны и давить на слабости, вываливая нелицеприятное на всеобщее обозрение. После этого наши отношения никогда не будут прежними, скорее всего ты возненавидишь меня настолько, что даже видеть не захочешь. Это не игра, где есть стоп слово. Если уверен, что выдержишь, то сообщи юристам, что брачный договор прекращает свое действие по обоюдному согласию до востребования.

- Хорошо.

- Сейчас сконцентрируйся на важном. Ты успеешь подумать о моем предложении потом.

Дверь в зал открылась и в нее просунулась голова ассистентки.

- Мистер Фрост, уже прозвенел второй звонок, студенты скоро снесут двери.

- Пригласите их войти.

- Когда освобожусь, начну искать для тебя нужные контакты. Я сообщу секретарю информацию, - сказал Джи Ан на прощание.

- Напиши мне. Я сразу свяжусь с ними.

Джи Ан кивнул, потому что гул студенческих голосов заполнил лекционную. Питер протиснулся между телами и вышел из зала, полный решительности начать битву.

Как и предсказывал Джи Ан, на консилиуме Джонс встретил ярое сопротивление. Тогда он и осознал, насколько велико давление врачей на опекунов пациентов в переломный момент жизни, когда страшно думать о будущем, когда не понимаешь медицинскую терминологию и что значат эти прогнозы для тебя и близкого, когда торопят принять непонятное тебе самому решение, от которого зависит чужая жизнь. Все это, как огромная лавина, накрывает с головой, перестаешь понимать, где верх, где низ, где правда, а где ложь, и единственное, что остается - отдаться во власть авторитетного мнения.

Но Питер был сильным и непреклонным, он настаивал на еще одном мнении, требовал подключить к процессу неонатолога, невролога и кардиолога.

Несколько часов дискуссий закончились тем, что напряжение в комнате достигло пика, и консилиум перенесли на следующий день.

Питер не стал тратить время зря и уже к вечеру вышел на специалистов, которых рекомендовали ему разные источники, и сразу ехал к ним за консультацией с толстой медицинской папкой Мелиссы.

Выходил от них Питер со списком анализов, которые нужны для составления детального плана, поэтому он тут же давал задание персоналу больницы собрать нужные материалы.

Джи Ан закончил читать лекции в шесть вечера и вернулся домой. Он позвонил своему профессору и попросил о помощи в личном деле и тот пообещал узнать нужную информацию.

Джи Ан знал, что есть человек, способный посмотреть на ситуацию под неожиданным углом и позвонил Ван Ми Шоу. Тот куда-то шел, на заднем фоне слышались звуки улицы и клаксоны автомобилей, но уловил суть проблемы сразу и подтвердил, что готов помочь, при предоставлении подробного анамнеза и истории болезни.

Джи Ан знал, что информации пока определенной нет, но все равно позвонил Питеру и рассказал о том, что успел сделать.

- Хорошо, я как раз занимаюсь тем, что собираю недостающие анализы. Через пару дней все будет готово, пока буду апеллировать тем, что есть.

- Ее состояние стабильно?

- Да, но мне сказали, что все может измениться в одну секунду.

- Это правда, но каждый день увеличивает шансы твоего ребенка.

- Спасибо, ты единственный, кто не называет его плодом. Уже это дает мне надежду, что все будет хорошо.

- Постарайся поспать, не дай адреналину истощить тебя. Это длинная борьба, тебе нужны силы.

Джи Ан легко советовал, а сам не смог уснуть до поздней ночи. Он думал о том, что жизнь крайне непредсказуема.

Он исключил из своей жизни детей, сделал все, чтобы никогда больше ему не пришлось сталкиваться с выбором, чья жизнь важнее, нерожденного ребенка или уже живущего, но все равно болезненный опыт догнал его через судьбу Питера.

Джи Ану было больно от одной мысли, что его проклятье повлияло в такой извращенной форме на близкого ему человека. Разве могло быть случайностью, что его супруг проходил через тот же путь, что и Джи Ан.

В какой-то момент в груди стало горячо, так, словно туда положили чугунную сковородку, раскаляясь она прожигала насквозь. Это было настолько больно, что Джи Ан скрючился, умоляя кого-то невидимого, но могущественного, прекратить мучение.

Ядро, которое Джи Ан спрятал глубоко внутри себя, было сосредоточением всех его терзаний. Оно распалялось и выдавливало спрятанные эмоции наружу. В тот момент, когда терпеть это уже было невозможно, Джи Ан расплакался от боли, его тело сотрясалось в рыданиях так долго, что подушка стала мокрой от слез. Он выплескивал все, что долго копилось внутри и в итоге уснул от усталости.

Лекции у Джи Ана начинались поздно, поэтому он проспал до того момента, пока будильник не сообщил, что пора собираться на работу. Даже холодный душ и массаж не помогли убрать отечность, поэтому весь день он не снимал темные очки и старался больше задавать вопросов и слушать студентов, нежели что-то рассказывать.

Питер приехал к окончанию его рабочего дня и привез стопку нужных документов, который были нужны для дальнейшей работы.

- Мой профессор посоветовал обратиться к одному врачу. Она специализируется на ведение беременности у больных с психическими диагнозами. У нее есть опыт, - Джи Ан переслал Питеру номер телефона и тот тут же набрал его.

Они разговаривали с доктором Милти Паулз больше получаса, обсуждая последние результаты, текущее состояние и рекомендации других врачей.

Всего за сутки Питер вник во все термины, четко отвечал на вопросы о препаратах и дозировках, был собран и внимателен ко всему, что говорит врач, записывая новые вопросы, которые ему требовалось уточнить для следующей беседы.

- Она согласилась взять Мелиссу и быть вторым психиатром. Сейчас на конференции, возвращается через два дня, к этому моменту я планирую собрать консилиум.

- Есть еще один специалист. Это не его профиль, но он очень талантливый и перспективный, у него несколько нетрадиционный подход, но уверен, что он может помочь посмотреть на проблему под тем ракурсом, о котором никто бы и не подумал. Он работает в Китае, разница по времени большая, но если ты предоставишь ему материал заранее, то он сможет выйти на консилиум в режиме видеосвязи.

- Да, было бы хорошо.

- Но он не является практикующим врачом, пока только аспирант. Я не могу гарантировать конфиденциальность, поэтому лучше подкорректировать информацию, чтобы не было указано персональных данных. Также он попросил в обмен дать возможность включить этот случай в его исследования. Я думаю, что это того стоит, но последнее слово за тобой.

- Я готов сейчас на все, ставки слишком высоки, чтобы пренебрегать помощью.

- Тогда отправь ему на почту всю информацию. Я его предупрежу.

Три дня понадобилось, чтобы собрать всех специалистов в конференц зале и начать обсуждение. Джи Ан приехал на встречу вместе с Питером. Официально он не имел права присутствовать здесь, поэтому его роль была озвучена, как переводчик. Несмотря на то, что Ми Шоу понимал язык, были некоторые моменты, которые ему было сложно понять. Они договорились, что Джи Ан будет переводить для него вопросы и пояснять те моменты, где фигурировали дозировки и названия препаратов, ведь что-то было запрещено использовать в этой стране, в отличие от Китая и наоборот.

Присутствующие представились и зачитали последние показатели состояния пациентки. По очереди выступили сначала клинические врачи, затем психиатры, а следом уже все подытожил глав врач. Джи Ан слушал внимательно и следил за тем, как реагируют люди на информацию.

У кого-то было беспокойство при озвучивании одних результатов, у других была непоколебимая уверенность, означающая вовсе не оптимистичный результат, а то, что предлагаемые методы не будут иметь эффективности.

Ми Шоу выступал в самом конце, он говорил так быстро, что перескакивал с одного языка на другой, и сам этого не замечал. Джи Ану приходилось поспевать за ним, так еще и дублировать слова повторно, в итоге они решили, что Ми Шоу будет говорить только на китайской, тогда воспринимать речь из уст одного Джи Ана будет проще.

Питер до этого не слышал, чтобы Джи Ан говорил на родном языке и с интересом слушал его. Это было немного странно, ведь Джи Ан повышал тональность, произнося слова на китайской, а при переводе понижал голос, казалось, что говорят два разных человека.

- Есть методика микроинъекций, - пояснил Джи Ан метод васкализации, предлагаемой Ми Шоу, - в мышцы вставляются тонкие иглы, доза препарата рассчитывается согласно толщине мышечной массы. Таким образом препарат будет сосредоточен только в теле матери, плод не будет затронут. К тому же мы снизим нагрузку на печень. Тонус будет меняться и дозу препарата придется часто корректировать, поэтому важен круглосуточный присмотр. Для области живота есть специальные пластыри, это менее эффективно, но поможет убрать давление на матку на тридцать процентов.

Ми Шоу начал бурно жестикулировать, показывал графики и результаты исследований, Джи Ан старался фильтровать этот поток и выдавать только итоги.

- Это болезненно, поэтому когда ее ступор пройдет, придется заменить на другой метод. Ласкумотерапия это что-то похожее на акупунктуру, только точки стимулируются током. Для беременных нет исследований, поэтому акушер должен изучить к этому моменту информацию и решать применять метод или нет по фактическому состоянию пациента.

Ми Шоу довольно кивал головой, а затем стал говорить на языке терминологии, объясняя, что при любом вмешательстве у плода на этапе развития органов будет дисбаланс питательных веществ, поэтому как можно скорее нужно вывести мать из состояния потребления ресурсов тела.

- Что это значит? – спросил Питер, он молча слушал до сих пор, поэтому его голос прозвучал слишком громко.

- Когда тело не связано с мозгом, - пояснил Джи Ан, - организм находится в состоянии самозащиты. Все питательные вещества сейчас уходят на поддержание носителя, что влечет за собой последствия для ребёнка, даже если вливать через капельницу все нужные микроэлементы и витамины в двойной дозировке, они практически не доходят до него, стоит учесть также и кислородное голодание. Ребенок уже отстает от нормы в весе, внутренние органы недополучают строительный материал, в итоге это может привести к уродству и не жизнеспособности.

Ми Шоу что-то говорил в довесок к словам Джи Ана и тот начал переводить.

- Как только энцефалограмма даст позитивный отклик требуется постоянно поддерживать позитивный настрой пациента, музыка, ароматерапия, массаж, разговоры. Это важнее, чем медикаментозное лечение.

Ми Шоу замялся и сказал что-то, что Джи Ан не стал переводить. Затем он попрощался и просил держать его в курсе изменений. Консилиум завершился спустя только три часа дискуссий, метод лечения был одобрен всеми и, наконец, все разошлись.

- Что он тебе сказал? – спросил Питер, заинтригованный тем, что Джи Ан не стал переводить последнее назначение.

- Он сказал, что если ребенок стал импульсом для самоубийства, то она на ментальном уровне отвергает беременность. Лучше сделать кесарево сразу, как врач даст разрешение.

У Питера тут же появилось разочарование в ауре.

- Я надеялся, что ребенок станет причиной для выздоровления, а не наоборот.

- О чем вы говорили с ней перед этим? – спросил Джи Ан, и Питер постарался дословно пересказать разговор.

- Ты говоришь, что она отреагировала на твои слова о разводе?

- Сначала я тоже так подумал, но здесь что-то другое.

- Я бы хотел ее навестить, может она отреагирует на мой голос.

- Да, медсестра тебя проводит, я пока поговорю с врачом.

Джи Ан пошел к пациенту, ощущая нехорошее предчувствие, словно его самые страшные опасения сейчас найдут подтверждение.

Медсестра проводила его до палаты, перед которой стоял полицейский, и открыла дверь.

Джи Ан сделал буквально два шага внутрь, когда его накрыло удушающая вонь разлагающего тела. Запах стоял такой сильный, что он замер и перестал дышать, сдерживая тошноту. Но вонь была ментальная и пронизывала насквозь, пробираясь через ткань, органы, в кровь и рассредотачивая токсичное влияние по всему телу.

Джи Ан снял очки и посмотрел на лежащую на койке женщину своим даром. Вместо спящей ауры коматозного пациента, он увидел развороченное кровавое месиво из энергии, которая гнила и воняла. Смотреть без отвращения было невозможно. Такого монстра Джи Ан никогда не встречал. Извращенная жажда обладать, которая уничтожала своего носителя изнутри, сама себя кромсала, поедала и выплевывала свой негатив в себя же.

Это была некрофилия по отношению к себе и настолько агрессивная, что Джи Ан не мог подойти ближе, чтобы рассмотреть повнимательнее, что находится в самом сердце этого существа.

Щупальца монстра стали тянуться в сторону Джи Ана, источая еще большее зловонье. В какой-то момент Джи Ан понял, что его окружили со всех сторон расползающиеся трупные пятна. Он начал задыхаться от их испарений и решил отступать назад, желая достичь порога палаты, чтобы энергетически отсечь это могущественное создание от себя.

Он понимал, что оно питается сейчас его силой, жадно поглощает все, до чего может дотянуться, и с каждым вдохом Джи Ан отравляет себя все сильнее, а выдохом отдает этому чудовищу питательную энергию своего тела.

Как только он вышел из палаты, то рухнул на пол без сознания, полностью опустошённый. Медсестра ахнула от неожиданности и побежала в процедурный кабинет за нашатырем. Полицейский, который следил за палатой, перетащил Джи Ана на близстоящий диванчик, снял с плеча сумку и расстегнул верхние пуговицы рубашки.

Питер понял, что в коридоре какая-то суета. Его насторожило, что в обычно тихом месте кто-то громко кричит и суетливо куда-то торопится.

Беспокойство заставило его выйти из кабинета, и он быстрым шагом устремился в сторону палаты Мелиссы, туда же бежала медсестра, которая обогнала его.

- Что случилось?

- Он потерял сознание, - коротко пояснила она, и Питер побежал следом за ней.

Джи Ан лежал на диване, но ноги и руки не помещались и безвольно свисали до пола. Питер приблизился к нему как раз в тот момент, когда медсестра махала тампоном, смоченным нашатырем, пред его носом.

Голова Джи Ана дернулась от резкого запаха, и он закрыл рукой нос и рот, переворачиваясь на бок.

- Как вы? Слышите меня? – говорила медсестра, но Джи Ан не убирал руку ото рта.

- Тошнит? – спросила медсестра, и Джи Ан кивнул головой.

- Сейчас, я принесу что-нибудь, - она подскочила и побежала в туалет, который был рядом.

Джи Ану в руку сунули небольшую емкость и его тут же вырвало. Позывы были такой силы, что из глаз полились слезы, а лицо раскраснелось, на лбу выступил пот.

- Боже, как же так, - причитала медсестра, - я вызову для вас скорую.

- Не нужно, - сказал Джи Ан между приступами, - у меня просто упал сахар.

Джи Ан затих и тогда медсестра немного успокоилась и предложила:

- Я сделаю вам сладкий чай.

Джи Ан сидел в обнимку с ведром и тяжело дышал, но смог кивнуть ей головой в знак согласия.

- Давайте, я провожу вас умыться, - сказала она и забрала ведро из рук Джи Ана.

- Я ему помогу, - вмешался Питер, он понимал, что Джи Ан вряд ли сам сейчас дойдет, а хрупкая женщина не сможет дотащить его.

- Правда? Спасибо. Я буду в сестринской, найду что-нибудь сладкое. Она за поворотом, приходите сразу туда.

Питер подошел к Джи Ану и не знал, как к нему подступиться, чтобы помочь. Тот никак не реагировал, сидел опустив низко голову, и словно сжался от боли. Ничего другого, кроме как поднять и отнести, Питер не придумал, поэтому ухватил его за под колени и, придерживая за спину, потянул вверх. Джи Ан ощутил невесомость и инстинктивно схватился за шею Питера.

Он очнулся только когда ощутил на лице холодную воду, кто-то умывал его и тер грубой ладонью токую кожу век. Джи Ан оттолкнул руку другого человека и отвернулся от источника раздражения.

- Очнулся? – спросил знакомый голос, - Можешь стоять сам?

- Да, - хрипло ответил Джи Ан, и его тело ухнуло вниз.

Ноги тут же рефлекторно напряглись и уперлись в твердый пол, тело еще не ощущало себя в пространстве и пошатнулось, ища равновесие. Питер придержал Джи Ана за плечи и стабилизировал его туловище вертикально.

- Голова кружится?

- Нет, все в порядке. Дай мне минутку, - Джи Ан уперся рукой в грудь Питера, несильно отталкивая от себя. Ему требовалось свободное пространство, чтобы настроить внутренний компас.

- Может воды?

- Да, у меня в сумке есть бутылка, дай мне ее, пожалуйста.

- Хорошо, держись за раковину, чтобы не упасть, - сказал Питер и схватил Джи Ана за руку, насильно дотягивая его до умывальника.

Джи Ан был недоволен такой грубой помощью и нахмурился. Питер подумал, что ему снова плохо и включил воду в кране.

- Тошнит? Можешь блевать в раковину.

- Нет, все нормально, просто в горле пересохло.

- Сейчас, я быстро. Не отпускай раковину, будет мутить сядь на корточки, - Питер объяснял Джи Ану как маленькому базовые вещи, отчего у того возникло желание ответить ему грубо, что он справится и без подсказок, но решил промолчать, все-таки состояние не располагало к выстраиванию границ.

Питер вышел из туалета и оглянулся в поисках сумки, которая лежала на диване. Он подошел к ней, открыл и вытащил бутылку, наполненную обычной водой. Питер подумал, что пить в туалете не очень хорошая идея, поэтому собирался проводить Джи Ана до комнаты отдыха, но тот уже и сам вышел к нему навстречу.

- У тебя правда сахар упал? – спросил Питер, протягивая в руки Джи Ана бутылку. Его сумку он повесил на свое плечо, чтобы руки оставались свободными, вдруг Джи Ану опять станет плохо, тогда он успеет его подхватить.

- Да, я плохо спал и не позавтракал, - ответил Джи Ан и подумав добавил, - я такого не ожидал.

Его голос в этот момент был такой странный, что Питер не стал больше ничего спрашивать, подхватил Джи Ана на руки и понес в сторону сестринской.

- Я могу идти сам, - возмущался Джи Ан на такую бесцеремонность.

Обычно никто без разрешения даже за руку его не брал, а уж носить на руках было сверх неприлично.

- Конечно, - ответил Питер, не обращая внимание на протест, и шагнул с Джи Аном на руках в комнату персонала.

- Уже лучше? – спросила медсестра, но Джи Ан не помнил ее, поэтому немного растерялся от незнакомого голоса и участливого вопроса, поэтому просто кивнул.

- Вот чай, он теплый и сладкий, пейте медленными глотками, - наставляла медсестра, и Джи Ану стало неловко, что он заставил кого-то переживать за себя.

- Спасибо, извините, что побеспокоил вас.

- Ничего, тут и не такое бывает, но вы меня правда напугали, в мгновение побледнели как простыня, я думала у вас сердечный приступ.

- Сейчас все в порядке, я выпью чай и мне сразу станет лучше.

- Хорошо, я пойду на обход, если что будет нужно зовите.

- Спасибо.

Джи Ан держал кружку с чаем двумя руками и чувствовал, что его руки трясутся. Он не совсем понимал, от чего у него такая странная реакция, но как только он подумал об этом в его голове начали вспыхивать образы из палаты Мелиссы и тошнота снова подступила к горлу.

- Снова плохо? – с беспокойством спросил Питер.

- Дай мне воды, – сказал Джи Ан, сглатывая желчь.

Питер вложил в его руку бутылку и Джи Ан выпил ее одним махом до конца.

- Часто с тобой такое? – спросил Питер, чтобы отвлечь Джи Ана, тот стал задумчивым и молчаливым.

- Первый раз такое, я еще никогда с таким не сталкивался, наверное, мне не стоит быть одному при посещении ее в будущем.

- Что? – уточнил Питер, он не понимал логику, в которой плохое самочувствие как-то было связано с Мелиссой.

- Ты можешь пойти со мной к ней?

- Ты еще плохо себя чувствуешь, сходим потом.

- Нет, я в порядке, мне нужно кое-что проверить. Но один я не смогу.

Джи Ан снова вел себя странно, и Питер начал раздражаться, но сдерживался, потому что был в долгу перед ним.

- Хорошо, но недолго.

Джи Ан понимал, что ему будет сложно, но решил попытаться еще раз. Ему нужно было увидеть, что управляет мерзким созданием. Вполне возможно, что монстр не отреагирует второй раз на него так сильно, ведь энергетически Джи Ан был истощен и интереса уже не представлял, а если эта теория не сработает, то Питер поможет в качестве щита для отступления.

Джи Ан шагнул в палату следом за супругом и тут же снова попал под удушающее влияние вони, хорошо, что желудок был пуст, иначе его опять бы вырвало. Он закрыл нос рукой и старался не дышать, но этот жест не имел эффекта.

Питер подошел к Мелиссе и взял ее за руку, щупальца тут же расступились, освобождая здоровую энергию. Джи Ан смотрел на это с потрясением, под слоем кровоточащего месива была обычная спокойная энергия спящего человека. Но, как только чернота отступила от Питера, тут же принялась атаковать Джи Ана, подползая к нему, пытаясь проникнуть под одежду, заползти в глаза, уши, через фолликулы волос попасть внутрь. Это была агрессия, с которой нельзя противостоять и победить теми методами, которые Джи Ан использовал раньше.

Другого способа, кроме как спрятаться за барьером сейчас не было, поэтому Джи Ан наступил на токсичные сгустки слизи, быстрым шагом пересек палату и схватил Джонса за руку.

Тут же новая энергия потекла через него, переплетаясь с его собственной и создавая безопасное пространство вокруг, не подпуская сущность и токсичный запах. Такое быстрое взаимодействие не было удивительным, Джи Ан работал с ментальной энергией Питера уже давно и привык отдавать часть своих сил ему, а тот в свою очередь легко впускал его в себя.

Обратный эффект работал также эффективно. Несмотря на грубость в словах и отталкивающие эмоции, которые Питер часто испытывал к Джи Ану, энергетически они очень даже ладили, если такой контакт можно было назвать таким позитивным словом.

За время, проведённое в браке, они как колебания разной частоты звука поймали свою волну и усиливали друг друга. Только вот работало это исключительно с Питером, а вот с матерью, братьями и другими близкими Джи Ану людьми такого никогда раньше не происходило.

У человека все равно есть некая неприступная граница, откуда Джи Ана выталкивали со временем или вообще не подпускали, и ему приходилось выманивать сильные эмоции словесной провокацией, а вот с Питером было нечто сродни объединению энерго полей в единый поток, к тому же амплитуда увеличивалась, создавался некий защитный барьер от негативного влияния чужой плохой энергии.

- У меня голова кружится, здесь душно, - поясни Джи Ан, когда четко ощутил удивление Питера, словно мог увидеть его лицо и прочитать немой вопрос по глазам.

- Понятно, - недовольно ответил Питер, но руку не отдернул. Он смотрел на Мелиссу, которая лежала с открытыми глаза, смотрящими в никуда.

- Датчики фиксируют активность, когда ты к ней дотрагиваешься?

- Не знаю, не обращал внимание.

- Нужно проследить за этим. Пульс, частота дыхания, активность мозга, биение сердца при контакте к коже, на голос, при разговорах на очень откровенные темы, старайся говорить с ней как можно дольше и следи за показателями. Медсестра покажет, как это отражается на мониторах.

Джи Ан и без аппаратуры видел, что Питер имеет влияние на физическую оболочку Мелиссы, но пока она не избавится от влияния монстра, ее разум и тело не смогут объединиться.

Джи Ан осмотрел комнату и заметил, как туман зловонья пытается найти брешь в барьере, прощупывает границу, агрессивно нападает, но отскакивает, словно обжигается.

- Расскажи про свое первое воспоминание о Мелиссе, когда ты ее встретил, что ты помнишь?

- Зачем?

Джи Ан посмотрел на него с укором, и Питер нахмурился, понимая, что сам дал согласие на личные вопросы и не должен возражать.

- На собеседовании, - начал он свой рассказ, - она была как все, обычная, но ее глаза сияли такой решительность, я выбрал ее из всех кандидатов по этому взгляду.

Джи Ан наблюдал, как меняется обстановка в комнате при этих словах, но ничего не происходило.

- Ты проявлял к ней особый интерес в процессе работы?

- Нет, я был женат тогда и не думал ни о чем таком.

- Твоя жена часто приходила к тебе на работу?

- Да, они с Калебом приезжали ко мне после занятий и потом мы вместе уезжали домой.

- Ты просил Мелиссу когда-нибудь покупать подарки для жены, напоминать тебе о личных делах, связанных с твоей семьей?

- Нет, я всегда четко разграничивал личную жизнь и работу. Мелисса всегда была профессионалом дела и не интересовалась ничем, кроме своих обязанностей. Я тоже никогда ничего не говорил о себе личного либо о своей семье.

- Когда твоя жена заболела, ты говорил об этом Мелиссе.

- Нет, я никому, кроме родителей и сына не рассказывал.

- То есть неожиданно ты и твоя жизнь стала другой. Супруга перестала приезжать, ты стал грустнее, рассеяннее, со стороны могло показаться, что дело идет к разводу. Да?

- Нет, не думаю. Конечно, я не мог веселиться в тот момент, но на деле это никак не сказывалось, наоборот, стал еще эффективнее работать, чтобы больше времени проводит дома.

- Но Мелисса могла видеть это иначе.

- На что ты намекаешь?

- Я пытаюсь понять, в какой момент она стала смотреть на тебя как на свою добычу, - как только Джи Ан озвучил мысль, щупальца зашевелились и стали расти, подпитываемые внутренней злобой, и разбрызгивали вокруг темную слизь.

- Мы не были близки, пока она работала секретарем. После смерти жены, я ее не видел много лет. Мы встретились случайно на нейтральной зоне.

- Все было несколько иначе. Она не хотела быть только секретаршей, а когда поняла, что у нее появился шанс вырваться вперед, то уволилась и стала строить карьеру, подниматься до твоего уровня. В нужный момент, она появилась перед тобой во всей красе.

- Нет. Это уж слишком. Больше похоже на бред, - рассержено сказал Питер, как бы он не старался, он не мог сдержать гневных эмоций. Джи Ан говорил о его жизни как о каком-то спектакле, а главным режиссером всего была обычная женщина, которая в итоге заболела и беспомощно лежала сейчас перед ними.

- Я ни разу не встречал Мелиссу лично, - сказал Джи Ан скорее сущности, нежели Питеру, - но она представляется мне волевой и целеустремленной. Думаю, она умеет за собой ухаживать, но не перегибает палку в части косметики, предпочитает нюдовые тона, естественность. У нее длинные светлые волосы, которые всегда собраны в деловую прическу, но для свидания она делает локоны и красит губы яркой помадой, ее парфюм для встреч с партнерами имеет ярко выраженное послесловие, горький грейпфрут, например, а вот для тебя она выбирает сладкие ароматы.

Аура становилась агрессивнее с каждым словом и жалила Джи Ана своим ядом одновременно со всех сторон. Мелисса начала реагировать на присутствие Джи Ана, но он не знал, ей был неприятен разбор ее как личности или что-то другое провоцировало злость.

Питер слушал его молча, не перебивая, он не задумывался раньше о том, как выглядит или пахнет Мелиса, она нравилась ему в любом виде, хотя в чем-то Джи Ан был прав, яркая смазанная помада на его шее и губах плохо смывалась и ему приходилось долго тереть эти места, а рубашка вообще не отстирывался и приходилось ее выбрасывать.

- Она так заявляла свои права на тебя, словами выразить это невозможно, но инстинкт охотницы требует оставить след в любой возможной форме, - ответил Джи Ан на мысли Питера. Он ощущал эмоции супруга так, словно испытывал их сам и легко читал его как открытую книгу.

- Расскажи, о том, когда вы впервые переспали, кто стал инициатором?

- Я, - ответил Питер и снова посмотрел на обездвиженное тело Мелиссы, сжимая ее руку сильнее, - это случилось спонтанно в моем офисе, я не смог себя сдержать. Она привезла мне документы по совместному проекту, а я набросился на нее.

- Помнишь, как она выглядела в тот момент?

- Как всегда прекрасна. Строгая юбка, светлый пиджак, я запомнил, потому что испачкал одежду очень сильно и пришлось просить секретаря отвезти вещи в экспресс химчистку.

- Обувь на каблуках, большой разрез на обтягивающей юбке, она случайно уронила паку и наклонилась поднять, изгибаясь соблазнительными формами вместо того, чтоб присесть на корточки. А потом как бы невзначай, предавая документы, коснулась тебя своей рукой и задержалась, смотря на тебя открытым, говорящим, на все согласным, взглядом, - подытожил Джи Ан, и аура Мелиссы стала такой разрушающе активной, что в комнате стало меньше воздуха от переполнявшей негативной энергии.

- На сегодня хватит, - сказал Джи Ан, - завтра мы сможем вернуться?

- Да, утром, перед работой.

Джи Ан потянул Питера к выходу, не разрывая контакта рук и заметил интересную реакцию, монстр оторвался от тела Мелиссы и последовал за ними. Но это было не желание сущности поглотить энергию как ранее, а скорее наоборот, монстр выплескивал запас сил на то, чтобы разорвать связь Питера и Джи Ана.

Джи Ан уловил проблеск яркой светлой эмоции, как только монстр отступил от тела, и собирался вернуться, чтоб понять, что это. Питер не последовал за ним, думая, что Джи Ан ждет, когда он откроет для него дверь, поэтому разорвал контакт рук, открывая дверь, и шагнул за пределы палаты, оставляя Джи Ана на другой стороне одного.

Джи Ан уже не задумывался о том, безопасно ли ему здесь быть или нет. Ему требовалось понять, в какой момент появился здоровый проблеск, как луч надежды, в этом кровавом месиве и что он значит. Он бесстрашно подошел к Мелиссе и взял ее за руку, всматриваясь своим даром в нее.

Монстр атаковал его с такой силой, что ранее полученная энергия Питера начала осыпаться, обнажая уязвимую душу Джи Ана, и он усиленно строил стену, затрачивая все ресурсы своего организма.

«Еще чуть-чуть», - говорил себе Джи Ана, всматриваясь туда, откуда шло теплое свечение. И в тот момент, когда монстр обрушился всей мощью на него и убрал щупальца с тела Мелиссы, в районе ее живота засветилось крошечное пятно желания жить. Это было маленькое создание, но оно с помощью пульсации света стремилось сказать: «Я здесь, я существую».

Ребенок еще не имел никаких представлений о том, кто он и что его ждет, но заявлял свои права на существование, и Джи Ан потрясенно замер, рассматривая это уникальное явление.

Питер вернулся в палату, когда пронял, что Джи Ан не выходит, и застал того со странным шокированным выражением.

- Что такое? – спросил он и дотронулся до плеча супруга. Монстр тут же отскочил и растекся снова по всему помещению и телу Мелиссы, пряча под собой небольшой яркий комочек.

- Это потрясающе, - сказал Джи Ан, - я чувствую твоего ребенка.

Питер посмотрел на датчики сердцебиения плода и прислушался, там была кривая, показывающая, ритмичный стук, звука не было, но Питер подумал, что слух Джи Ана более чувствителен, возможно он что-то услышал, поэтому так потрясен. Питер хотел что-то сказать, но у Джи Ана неожиданно потекла кровь из носа.

- Ой, - сказал Джи Ан и зажал нос рукой, - есть салфетка?

Питер огляделся, нашел для него марлевую повязку и сунул в руку.

- Что с тобой сегодня? Если устал, то не надо заставлять себя, я отвезу тебя домой, - недовольно сказал Питер, толкая Джи Ана к выходу.

- Да, завтра утром возьми меня с собой сюда, я хочу снова это увидеть.

Джи Ан обычно контролировать свою речь и менял слова увижу на услышу, но при переизбытке эмоций все равно частенько ошибался и поправлял себя уже после сказанного, придумывая на ходу оправдания что для него слух и зрение равноправны, поэтому он иногда оговаривается.

- То есть услышать, - поправил себя Джи Ан и следовал за Питером по пятам, не выпуская его руку из своей.

Вот так вот неожиданно с тех пор они стали контактировать кожа к коже при каждом посещении пациента, и это стало обыденность очень быстро.

Джи Ан навещал Мелиссу каждый день утром. Он разговаривал с сущностью через Питера, задавал много интимных вопросов, доводил своей провокациями обоих до бешенства, и результат не заставил себя долго ждать. Спустя всего неделю, агрессивная энергия разбушевалась настолько, что собралась в огромный сгусток в виде шара и стала бомбить Джи Ана всей своей мощью, целилась в одну точку в районе его груди и штурмом пыталась пробить оборону. Даже Питер ощутил давление и чувствовал что-то неприятное, но подумал, что просто устал от нервотрепки с бесконечными допросами супруга.

Джи Ан, наконец, получил доступ к энергии ребенка и прикоснулся своей рукой к округлому животу через одежду.

- Ты что делаешь? – взволнованно спросил Питер, ему не понравилось то, что Джи Ан прикасается без разрешения к телу женщины. Но Джи Ан не слушал его гневные эмоции, а потянул руку Питера к животу и приложил его руку туда, где ребенок активно пинал своей ножкой.

- Чувствуешь? – спросил Джи Ан и на его лице появилась такая счастливая улыбка, как будто этот ребенок был его собственный, - он тебя слышит. Удивительно. Он знает твой голос. Поговори с ним.

Питер был тоже потрясен тем, что ощущал шевеление и прислушался к этим слабым пинкам.

- Привет, - сказа Питер малышу, - я твой папа.

- Мелисса, твой ребенок хочет родится, помоги ему, - сказал Джи Ан бездушному телу, - вернись и дай ему сил выжить. Ты же видишь, как он счастлив. Неужели ты не хочешь увидеть результат своих усилий?

Джи Ан говорил это Мелиссе, но на слова реагировала сущность и в какой-то момент из сгустка сформировалось темное тело, похожее на человеческое, с руками, ногами и головой, но без кожи, лица и волос.

Джи Ан смотрел куда-то в даль палаты, и Питер тоже мельком глянул туда, но там ничего не было, пустой угол и белая стена, поэтому вернул внимание к Мелиссе и сконцентрировался на младенце в ее утробе, поглаживая живот и пытаясь понять, это головка или нога выпячивается.

- Кто ты? – сказал Джи Ан на ментальном уровне и послал энергию, чтобы прощупать человекоподобного монстра своим даром.

- Я это она, - сказал монстр и на нем проявились черты лица.

Джи Ан не ожидал такого осознанного ответа, но еще сильнее он был удивлен, что монстр стал выглядеть полностью как Мелисса, только вместо кожи была кроваво красная оболочка, пронизанная черными венами

- Зачем ты ее мучаешь?

- Я всего лишь забрала ее боль.

- Значит, она сама не хочет тебя впускать обратно? Но пока ты не вернешься в ее тело, она не очнется?

Сущность не ответила. Джи Ан наблюдал как существо приближается к Мелиссе. Оно двигалась как человек и это было странно, ведь раньше монстры просто перепрыгивали и растекались по пространству, предпочитали форму, которую трудно сдерживать, например, слизь, щупальца или туман, а здесь существо, наоборот, обрело четкие формы, заточая себя добровольно в клетку. Сущность подошла вплотную к девушке и начала гладит ее по лицу, оставляя на месте соприкосновения кровавые следы.

- Мы не разделимы, я – это она, – сказал монстр и тут же слился с телом Мелиссы, словно не было никаких границ.

На аппаратуре не было никаких скачков, сердцебиение не ускорилось, энцефалограмма не изменилась, так словно не было никаких изменений.

Это было странно, ведь человек чувствует физически, когда на него действует инородная энергия. Хоть и не видит, но может это ощутить и без особых способностей, также, как мы чувствует изменение атмосферного давления или понижение и повышение окружающей температуры. Но Мелисса никак не среагировала, и Джи Ан начал понимать, что этот монстр, это не сущность, с которой он привык работать, а нечто другое.

Джи Ан не видел ауру Мелиссы, пока она была в сознание и не мог догадаться об этом раньше, хотя предпосылки были в ее поведении, но эти данные были получены через воспоминания других людей и, естественно, не имели той точности, чтобы Джи Ан смог правильно поставить диагноз.

- Питер, ты узнал о юности Мелиссы?

- Что? - уточнил Питер, отрываясь от приятного общения со своим ребенком.

- Я просил тебе узнать про ее друзей, поискать родственников.

- Эм, да. Кое-что я узнал. Она всегда была сосредоточена на учебе, в университете ни с кем не общалась, в совместных выездах не участвовала, была одиночкой, о ней никто особо ничего не помнит, но в конце обучения у нее появилась подруга, про которую я тебе говорил, все говорят, что они были неразлучны.

- Получилось ее найти?

- Она живет в другой стране, я написал ей через соцсеть, но пока ответа не получил.

- А родственники?

- Живых нет, а на остальных информацию не найти без официального запроса.

Джи Ан больше ничего не спрашивал и всю дорогу до своего университета молчал, он размышлял и сопоставлял хронологические данные в своей голове.

- Найди подругу, - коротко сказал Джи Ан на прощание и вышел из машины.

Питер смотрел вслед этому странному человеку, не понимая, почему он его так раздражает. Даже простые два слова, сказанные обычным тоном, вызвали в душе протест и совершенно не хотелось делать то, о чем его просили. Каждый раз приходилось переступать через себя, ведь результат был важнее гордости.

Питер нанял детектива и дал задание отыскать подругу, он не знал, почему Джи Ан так зациклен на том периоде жизни Мелиссы, но раз обещал оказать содействие, то должен был его выполнять.

К счастью, подруга нашлась быстрее, чем ожидалось, и Питер решил позвонить ей вместе с Джи Аном, включив громкую связь.

- Миссис Ваеер, добрый день. Это Питер Джонс, я вам писал по поводу Мелиссы.

- Да, я уже догадалась. Зачем вы ищете меня? Я не хочу иметь с ней ничего общего.

- Простите, что беспокою, я не буду вас отвлекать долго, просто задам несколько вопросов.

- Она во что-то вляпалась снова?

- Снова? – удивленно спросил Питер.

- Кем вы ей приходитесь, мистер Джонс?

- Мы с ней встречались. Так сложилось, что она попала в больницу, ее состояние совсем плохое. Я ищу родственников, друзей, любого, кого она знает, кто сможет помочь, - Питер говорил максимально честно, в надежде, что его искренность даст возможность получить все ответы.

- Мистер Джонс, я сочувствую вам, искренне, - неожиданно ответила подруга, и Питер не понял, почему она использует такие слова в его адрес, - но вы связались с сумасшедшей. Она не такая, как вам кажется.

- Что? – удивленно спросил Питер.

- Я много размышляла, почему она поступила так со мной тогда и не нашла другого ответа.

- Что сделала?

- Мы с ней дружили и были очень близки, делились всем, начиная с одежды, заканчивая секретами. Я ей все рассказывала, она меня поддерживала, утешала, когда очередной парень разбивал мне сердце. Я думала, она искренний и хороший человек. Потом я не встретила Моти, влюбилась, мы думали пожениться после окончания университета. Она так разозлилась, когда я ей рассказала, стала обвинять в предательстве, даже в окно выкинула мой телефон. Я подумала тогда, что она ревнует и переживает, уверяла ее, что как подруги мы будем и дальше общаться. Сначала она вроде согласилась и успокоилась, но это было только для вида. Она стала нас преследовать, появлялась в кино, ждала меня у общежития по вечерам, а потом попыталась устранить Моти кардинально, столкнула его с лестницы. Никто в мои слова не поверил, она была лучшей ученицей, никогда ни за что не получала даже маленького выговора, свидетелей и улик никаких не было, а у нее было алиби на это время, кто-то подтвердил, что она была в библиотеке. Но я знала, что это она. Моти тогда полгода в больнице восстанавливался, я к нему перестала ходить, боялась, что она что похуже сделает. Но она вела себя со мной как обычно, словно и не было никаких с ее стороны странностей. Я пыталась от нее дистанцироваться, придумывала дела, чтобы меньше с ней общаться, но она меня преследовала, дарила подарки, покупала еду, действовала настолько навязчиво, что я начла бояться. После итоговых экзаменов я вернулась к родителям в деревню, а ей сказала, что меня на стажировку позвали в другую страну. Постепенно моя тревожность прошла, я вернулась в город к привычной жизни, на работу устроилась, начала потихонечку оживать, но в первый же отпуск я оказалась в том же отеле, что и она, наши номера были не просто на одном этаже, а через стенку. Я тогда не на шутку испугалась, но она вела себя естественно, радостно, говорила, что скучает, звала к себе в гости. Я сделала вид, что плохо себя чувствую и ушла к себе, а на следующий же день съехала оттуда и сменила номер телефона, переехала в другой район, сменила работу и внешность. Я думала подать заявление в полицию, но что мне предъявить? Не было ничего, на что я могла жаловаться, кроме ощущения, что меня загоняют в ловушку. На новой работе я своего мужа встретила, мне спокойнее стало, он сильный и мужественный, с таким чувствуешь себя в безопасности. Так она на мою свадьбу приехала, я даже побледнела от ужаса, когда увидела ее там, стоящую вместе с гостями. Но она ко мне даже не подошла. Издалека наблюдала, а потом испарилась. Я не знаю, что произошло с ней потом, но она словно переключилась на кого-то другого, больше я ее не видела.

В ауре Питера появились всплески страха, он не ожидал услышать такое.

- Простите, Миссис Ваеер, меня зовут Джулиан Фрост, я друг господина Джонса, могу я задать вам вопрос?

- Да, спрашивайте.

- Мелисса рассказывала о своей семье?

- Не очень много. Я только знаю, что у них в роду все рано умирали. В основном спивались. Только тетка адекватная была, своих детей у нее не было, поэтому она Мелиссу как родную приняла, но они не долго вместе жили.

- Принимала Мелисса при вас какие-нибудь таблетки регулярно.

- Да, у нее с собой баночка была, она говорила, что это от головной боли, но по форме они большие были продолговатые, таких обезболивающих я никогда не видела. Я не знаю принимала она их каждый день или нет, но баночка всегда полная была.

- А есть кто-то из живых родственников?

- Этого не знаю, простите.

- Спасибо, большое. Вы нам очень помогли.

- Не говорите ей, что общались со мной. Я до сих пор ее в кошмарах вижу.

- Да, конечно.

Джи Ану не нужно было даже спрашивать, что обо всем этом думает Питер, все было видно по его сгустившейся от напряжения ауре.

- Я сейчас не готов это обсуждать, - сказал Джонс и уехал к себе домой.

Джи Ан же действовал согласно своему призванию. Он позвонил Ми Шоу и сообщил ему новые вводные данные для уравнения, результатом которого должно стать пробуждение Мелиссы. Мысли, что у пациента есть некие психические отклонения, конечно, высказывались уже на консилиуме, но то, что это генетическое заболевание, совершенно меняло картину.

- Я подозреваю у нее шизофрению. Для биполярного расстройства ее стабильные периоды слишком продолжительные. К тому же есть предрасположенность по родовой линии. Пока она принимает терапию, то ведет себя в рамках нормы, но если прекращает, то начинается маниакальная стадия. Для таких людей жить одним нельзя, кто-то должен следить за тем, чтобы они принимали лечение постоянно без перерывов, думаю, она перестала пить таблетки, когда решила забеременеть, - сказал Джи Ан Питеру, когда они снова навещали Мелиссу в больнице.

- И что же делать?

- Во-первых, подкорректировать назначение, господин Чжень уже предложил вариант, остается одобрить его с нашей стороны.

- Я никогда не замечал за ней ничего странного, - растерянно сказал Питер.

- Она не показывала эту сторону своей личности. Для тебя она всегда была идеальная, ты не был с ней близок настолько, чтобы понять, что что-то не так. Не вини себя.

- И что мне делать? – обреченно сказал Питер.

- Это не меняет того факта, что ей нужна помощь, как и раньше. Тебе следует быть внимательнее, соблюдать рекомендации врача, поддерживать позитивные стремления, не усугублять болезнь. На основе диагноза ей сократят срок и переведут в специальную больницу, потом будет реабилитация и подбор лечения. Есть много случаев, когда люди проживают вполне нормальную жизнь.

- Я не хочу такой жизни, постоянно бояться, что сказал не так, не вовремя ответил на звонок, сделал то, что ухудшит ее состояние. Еще ребенок, ведь он может унаследовать болезнь. Может мне следовало сдаться еще в начале и прекратить все эти мучения?

- У ребенка своя судьба. Даже если он болен, он проживет свою жизнь, а ты поможешь ему, если проблемы проявятся. По статистике один из ста человек болен каким-нибудь психическим расстройством, ты можешь дружить с человеком много лет и даже не знать, что у него отклонение, пока не станешь свидетелем острой фазы психоза. У шизофрении есть простые формы, которые никак не влияют на качество жизни, к тому же это изученная болезнь, ее не следует бояться. Мелисса скорее всего подверглась стрессу во время пожара в ее доме. это положило началу форпост-синдрома, тетка явно знала, что делать, поэтому взяла ее на попечение и контролировала состояние. Записей в других психиатрических клиниках о Мелиссе нет, значит препараты ей тетка сама покупала, без врачебной диагностики. Это говорит о том, что в их семье недуг известный. Раньше о таком не принято было говорить открыто, скрывали не только проявления болезни, но и самих людей, запирали дома, изолировали от других. Сейчас все иначе, многих можно ассимилировать в общество, учат больных и их родственников контролировать состояние. Мелисса успешно училась, достигла своим умом и настойчивостью огромных успехов, просто в ее жизни не было близкого человека, кто вовремя бы заметил маркеры психоза. Если она не будет одна, то с болезнью можно справиться и жить полноценно.

- Я думал, что худшее позади, - выдохнул Питер свою боль с этими короткими словами, и его эмоции померкли, сил у него больше не было бороться, он смиренно принимал все, что ему говорили и советовали.

- Ты не один, - сказал ему Джи Ана, - с тобой лучшие специалисты, я тоже на твоей стороне.

- Тебя все это забавляет? - с издевкой сказал на это Питер. Его аура вспыхнула от злости, даже следа от предыдущих эмоций не осталось.

- Эмм, - Джи Ан от такой быстрой смены настроения немного растерялся и не знал, как правильно ответить, - это, конечно, интересный случай, не спорю, но я бы предпочел, чтобы такого не было.

- Все психологи такие?

- Какие? – озадаченно спросил Джи Ан.

- Рассматриваете живых людей как игрушки для своих исследований. Ты, наверное, теперь не только докторскую, но и дальше сможешь пойти с такими богатыми данными. Все выведал? Может тебе еще что-то рассказать? – вспылил Питер. Он сам осознал, что говорит от злости, но остановиться не мог, поэтому покинул палату, оставив Джи Ана там одного.

- Как ты с ним уживаешься? – спросил Джи Ан у Мелиссы, - пещерный человек какой-то.