Глава 42
- Мистер Фрост, слышите меня? – сказал врач, когда Джи Ан открыл глаза и его взгляд замер на полотке.
- Да, - ответил он, но голову не поворачивал и не шевелился.
- Что-то видите? – спросил доктор.
- Да, - ответил Джи Ан, и все присутствующие замерли от неожиданности, - темноту.
- Понятно, стабильность тоже хорошо. Что вы помните последнее?
- Я был с Калебом, его забрали в реанимацию, - ответил Джи Ан, и Питер вздрогнул от понимания, что его прежний супруг вернулся.
- Это было два месяца назад, что-то после этого помните?
- Нет. Я был в коме? – Джи Ан говорил спокойно и уверенно, поэтому все присутствующие переглянулись, словно спрашивая друг у друга, что можно ему говорить, что нет.
- Не совсем, - ответил Питер и подошел к Джи Ану ближе.
Джи Ан моргнул и закрыл глаза.
- Дорогой, мама тоже здесь, - миссис Фрост встала по другую сторону койки и взяла Джи Ана за здоровую руку, сжимая.
- Я знаю, - ответил он, поворачивая голову в ее сторону, - я чувствую запах твоего парфюма. Тебе не стоит волноваться, побереги свое сердце.
- Все нормально, я регулярно прохожу осмотры.
- Я слышу, что оно стучит быстрее обычного. Присядь и выпей воды, - сказал Джи Ан, - а лучше пусть отчим заберет тебя, отдыхай побольше. Я буду в больнице под присмотром, не беспокойся за меня.
- Хорошо, милый. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?
- Нет. Я устал и хочу спать, только и всего.
- Это нормально, - миссис Фрост улыбнулась и погладила Джи Ана по голове, - отдыхай, я заеду к тебе вечером.
Миссис Фрост посмотрела на Питера взглядом, в котором говорилось:
«Видишь, его вылечили, он все вспомнил».
- Я вас провожу, - сказал Питер и открыл дверь палаты перед миссис Фрост.
- Ты хочешь мне что-то сказать? – спросила она тихо, боясь, что Джи Ан услышит ее.
- Да, - ответил Питер, - я собираюсь рассказать ему обо всем.
- Хорошо, это правильно. Он как специалист сам решит правильно или нет было назначено лечение. Так что нам не стоит больше конфликтовать из-за этого.
- Да, простите, если я был груб с вами.
- Ничего, я даже рада, что ты его защищаешь.
За миссис Фрост пришел водитель и они ушли, а Питер стоял перед дверью палаты, не решаясь войти. Он не знал, что и как сказать, поэтому продумывал варианты.
Джи Ан не врал, когда сказал, что последнее, что он помнит – это событие двухмесячной давности, но это было не совсем так. Он помнил еще кое-что, о чем нельзя было никому рассказывать.
Тот период, что он горел в агонии от жара, было для него страшной и мучительной битвой за свой разум. Сущность, что была с его матерью и довлела над Джи Аном, атаковала и пыталась убить его изнутри, в этот момент Джи Ан очнулся и стал сопротивляться. Минута в реальном мире растягивалась на месяцы в запертом сознании. Джи Ан бился с темнотой долго и кровожадно, его щупальца превратились в острые мечи и рассекали зло раз за разом, пока оно не испарилось, выжженое его даром. Битва была тяжёлая и истощила Джи Ана, но он смог победить и вытеснил монстра из своего мира.
Питер вошел в палату и застал Джи Ана за тем, что он ощупывает себя.
- Кхх, - привлек к себе внимание Джонс, - позвать врача?
- Нет, - ответил Джи Ан, - у меня сломана рука?
- Трещина, еще неделю нужно носить гипс, - Питер увидел, что Джи Ан осматривает свою голову руками, особенно те места, чтобы были выбриты для датчиков.
- Это для чего было нужно? – спросил Джи Ан.
- Кое-что произошло за эти два месяца. Ты был в состоянии шестилетнего ребенка и ничего не помнил. Чтобы вывести тебя из ступора использовали методику стимуляции низковолновым током.
Рука Джи Ана замерла и с лица схлынула вся кровь, отчего он стал бледнее, чем простыня, на которой лежал.
- Дальше, - сказал Джи Ан.
- Провели порядка семи сеансов, но вчера вечером у тебя поднялась температура. Ее не получалось сбить обычными способами, тебя погрузили в ледяную ванную, только тогда жар спал. В итоге ты очнулся вместе со всеми утерянными воспоминаниями.
- Я был в больнице все два месяца?
- Нет. Первое время ты жил у меня, но эффекта от медикаментозной терапии не было, поэтому тебя поместили в стационар, - Питер говорил так, словно оправдывался.
- Понятно. Как Калеб? - спросил Джи Ан, хотя он знал ответ, потому что чувствовал, что все в порядке, но для вида должен был поинтересоваться.
- Не так давно его выписали, сейчас восстанавливается дома. Он постоянно спрашивает о тебе, с нетерпением ждет твоего выздоровления. Я благодарен, спасибо, что не оставил его одного.
Питер старался говорить искренне, но по лицу Джи Ана пробежала такая тёмная тень недовольства, что замолчал и уставился в пол, словно провинившийся ученик.
Джи Ана передергивало от слов, что ему благодарны. Ведь в итоге в качестве признательности его подвергали самому худшему для него способу лечения.
- Я устал, думаю, тебе стоит уйти, - сказал Джи Ан, но потом добавил, - мог ты позвать ко мне мистера Помпти, чем скорее, тем лучше.
- Зачем?
- С этим есть проблема?
- Нет, конечно. Но ты только очнулся и еще не набрался сил.
- Ты не обязан беспокоиться за меня теперь, - грубо ответил Джи Ан, - я сам решу, что мне нужно.
Джи Ан был зол и не контролировал свои эмоции сейчас. Его нервировала аура Питера, которая слишком быстро менялась с виноватой на обеспокоенную и взволновано-ожидающею чего-то. Джи Ан не готов был разговаривать с ним сейчас, для начала нужно было выяснить все о своем состоянии, запросить точный протокол лечения и выписаться как можно скорее. Питер был ошарашен его агрессивным тоном и не знал, что ответить на это.
- Может, я могу тебе чем-то помочь? – спросил он осторожно.
- Ты мне уже достаточно помог, - сквозь зубы ответил Джи Ан, - я буду обсуждать вопросы только со своим юридическим представителем.
- Не волнуйся, я ему позвоню сейчас.
Питер видел Джи Ана таким сердитым первым раз. Даже тогда в прокуратуре, он был всего лишь раздражен, но было ясно, что реальной злости за этим не стоит, но сейчас его лицо было напряжено, а взгляд пронзал насквозь. Казалось, еще одно слово и он взорвется от злости, поэтому Питер решил отступить и не провоцировать супруга лишними расспросами.
«Он только очнулся и ему просто нужно время, чтобы прийти в себя», - думал про себя Джонс.
Питер вышел за дверь и позвонил адвокату. Тот еще был в эйфории от выигранного сложного процесса, а от новостей, что его клиент все вспомнил, был так взволнован, что примчался в больницу тут же.
Питер встретил его внизу и ввел в курс дела, относительно последнего происшествия и предупредил, что состояние было критическим, и Джи Ану не стоит пока сильно волноваться.
- Мистер Фрост, как вы? – спросил адвокат, проходя внутрь палаты. Питер зашел следом и закрыл за собой дверь.
- Все хорошо. Мистер Помпти, я бы хотел поговорить с вами наедине, - сказал Джи Ан, с намёком, что в помещении находится лишний.
Питер удивился тому, как Джи Ан мог почувствовать его, ведь он шел за спиной юриста и ничем не выдавал своего нахождения в палате.
- Оххх, я, - замямлил юрист, - конечно, но только, если мистер Джонс подтвердит это.
- Что это значит? - злобно спросил Джи Ан, - с каких пор он решает это, а не я?
- Простите, мистер Фрост, но юридически ваш единоличный опекун теперь Питер Джонс, он дает согласие на все действия от вашего лица. Это отменят, как только вы подтвердите свою дееспособность. Это просто формальность. Так было нужно для вашего же блага.
- Моего блага? – с яростью спросил Джи Ан, - Какого именно? В котором мой мозг поджаривали, или где я был доведен до шока?
- Подождите, мистер Фрост, все не так, - начал оправдываться Помпти, который тоже впервые видел Джи Ана в таком гневе.
- Джи Ан, пожалуйста, не нервничай. Ситуация была сложная, ты был в критическом состоянии. Давай, ты немного успокоишься, и я все тебе расскажу по порядку. Ты сам поймешь, что это было только ради тебя, - начал говорить Питер успокаивающим тоном, словно с психически неуравновешенным, отчего Джи Ан разозлился еще сильнее.
- Вот значит как, - сказал Джи Ан, думая о том, что раз Питер считает его тем, кем можно манипулировать такими словами, то пусть познает всю силу его недовольства.
Джи Ан попытался встать с койки, но катетер в его вене дернулся, от боли он нахмурился и хмыкнул.
- Все ради моего блага, - сказал Джи Ан, вырывая капельницу.
- Что ты делаешь? – взволнованно сказал Питер, - успокойся.
- Успокоиться для чего, чтобы в следующий раз ты добил меня окончательно?
- Нет, все не так. Джи Ан, пожалуйста, ты еще слаб и не понимаешь, что говоришь.
Помпти с круглыми глазами смотрел на то, как по руке Джи Ана течет кровь и капает на пол, поэтому отшатнулся и поторопился на выход, чтобы позвать врача.
Питер понимал, что Джи Ан не в себе и боялся, что тот сделает в таком состоянии с собой что-то непоправимое, поэтому выставил руки вперед, словно подстраховывая, но не прикасался, чтобы не напугать и не спровоцировать большую агрессию.
- Джи Ан, я вынужден был так поступить, потому что был против лечения, выбранного врачами, но у меня не было прав отменить назначение. Тем, кто отправил тебя в лечебницу, была твоя мать, и только она могла решать это в тот момент. Я отсудил у нее право на опеку и должен был забрать тебя сегодня, но ты заболел. Я действительно действовал в твоих интересах.
- Почему право ушло моей матери? – спросил Джи Ан, немного успокоившись, но сверлил Питера таким взглядом, от которого кровь стыла в жилах.
- Я пробовал тебе помочь сам, но улучшений не было. Она тот, с кем ты близок и с ней связано много воспоминаний, которые ты потерял. Я был уверен, что с ней ты все вспомнишь быстрее, чем в моем доме, в котором никогда не жил. Я не знал, что она отправит тебя в психлечебницу.
- В какую именно? – взволнованно спросил Джи Ан.
- В городскую, - ответил Питер и начал объяснять что-то про опытных врачей, рекомендации и процедуры, но Джи Ан уже не слушал, потому что его мир снова рухнул.
- Я понял, - сказал он спокойно, прерывая поток слов Питера, - наверное, мне стоит сказать тебе спасибо.
Питер смотрел на его лицо, в котором не осталось ни гнева, ни сил жить дальше и испугался, что сказал что-то не то.
- Джи Ан, я правда не знал, что все выйдет именно так. Но я не собирался оставлять тебя там и уже нашел хорошую клинику недалеко от города. Там прекрасные условия для твоего восстановления.
- Не нужно, Питер. Со мной все в порядке, я справлюсь дальше сам, - сказал Джи Ан, лег в кровать и закрыл глаза, - оставь меня одного, пожалуйста. Я очень устал.
Питер замер, услышав ненавистную ему фразу, и не мог вымолвить ни единого слова больше. Он не понимал, что происходит, и анализировал каждое сказанное им ранее слово.
Через мгновение в палату вбежала медсестра и занялась перевязкой Джи Ана. Врач, который осматривал его после, был удивлен, что он вообще смог встать с койки и у него хватило сил вырвать катетер.
После вчерашнего скачка температуры, он как минимум неделю должен был лежать пластом под капельницей. Но запас здоровья у Джи Ана, видимо, был большой, раз он так быстро пошел на поправку.
Доктор задал Джи Ану много вопросов о самочувствии, пространственно-временном ощущении и спросил про некоторые факты из прошлого, и тот монотонно отвечал на все, здраво и адекватно, словно и не было тех двух месяцев, что он был не в себе. В конце Питеру еще раз напомнили, что нервничать пациенту нельзя, а также внимательно отнестись к его реабилитации и дал рекомендации по питанию, чтобы избежать нагрузки на печень и желудок.
Питер слушал и записывал все очень внимательно, поглядывая на равнодушный вид супруга, который делал вид, что спит, но его тело было напряжено и этим он выдавал себя.
Врач ушел и в палате остались трое.
- Теперь, вы можете подготовить меня к выписке? – спросил Джи Ан.
- Да, конечно, мистер Джонс? – уточнил Помпти, оценивая атмосферу между супругами, чтобы успеть погасить конфликт в этот раз вовремя.
- Давай тебя понаблюдают хотя бы пару дней, - осторожно ответил Питер, тоже наблюдая за реакцией Джи Ана, но тот не изменился в лице.
- Хорошо, - ответил Джи Ан.
- Что-то еще, мистер Фрост? – взволнованно спросил юрист.
- Да, начните процесс возврата мне моих прав, и я так понимаю, для начала мне нужно заключение от лечащего психиатра. Сошлитесь на то, что я не в состоянии приехать в больницу лично. Пусть он организует выездную экспертную группу. Если будет протестовать, напомните про пункт о людях с инвалидностью.
- Я понял.
- И запросите у него протокол лечения с момента поступления. Буду признателен, если сможете оцифровать его в аудиоформат для меня.
- Да, конечно.
Питер молча слушал, как методично Джи Ан объясняет все нужные ему действия и не мог состыковать в своей голове образ напуганного ребенка, что он видел всего пару дней назад с этим холодным и расчетливым человеком, которым Джи Ан был сейчас. Был ли это один и тот же человек или нет, вот о чем думал Питер.
- Я постараюсь все успеть за завтрашний день.
- Хорошо, я буду здесь, - сказал Джи Ан и отвернулся от посетителей, говоря своей позой, что разговор окончен.
Помпти ушел, а Питер сидел на диване еще какое-то время, приходя в себя, после напряженного дня.
- Иди домой, не надо меня караулить, - раздался голос Джи Ана, и Питер снова удивился, как он мог спиной почувствовать его. Если бы это был прежний Джи Ан, он бы испугался и вздрогнул, забыв, что в палате кто-то еще присутствует.
Только прежний Джи Ан был именно тот, что сурово выпроваживал Питера домой, а вот того, кто жался к Питеру по ночам от любого шороха и с полным доверием прятался в его объятиях, уже никогда не будет.
Питер не понимал своих чувств, он был растерян, но уверен, что не должен уходить от Джи Ана, ведь он пообещал заботиться о нем. Только вот кому это адресовано не понятно, и было ли данное обещание тому ребенку действительно к этому резкому мужчине.
- Мы можем поговорить спокойно? Я правда запутался и не понимаю, что я сделал не так?
- Ты сделал все, что смог, - ответил Джи Ан, - твоя совесть может быть спокойна.
- Нет, это не так. Хотя так, я действительно очень старался тебе помочь, но не успел, вернее, ты справился сам. Наверное, так.
- Питер, тебя дома ждут дети, не нужно копаться в том, что уже свершилось, ничего уже не изменишь, остается смириться и жить дальше, - Джи Ан говорил спокойно, но каждое слово было словно из стали и больно ударяло по сердцу Питера.
- Я не должен был отдавать тебя матери, я понял это слишком поздно, - начал рассуждать Питер, - я был уверен, что она поможет лучше, чем я.
- Конечно, Питер. Она ведь моя мать, самый близкий мне человек. Ты все сделал правильно.
От такого покорного тона мурашки пробежали по телу Питера, и он сжал переносицу, потому что голова начала болеть.
- Дело в лечении? – предположил Питер, не сдаваясь, - оно неправильное?
- Что ты хочешь услышать? – устало ответил Джи Ан.
- Правду, - ответил Питер и встал с дивана, чтобы унять дрожь, которая прошла по всему телу. Он уже догадывался, что дело в том способе шокотерапии, но на самом деле не хотел знать правду. Судя по реакции Джи Ана, то, что с ним сделали было чудовищной ошибкой, которую Питер допустил своим неверным решением.
- Я отвечу тебе после того, как изучу протокол лечения. Не нужно понапрасну мучить себя догадками, иди домой и выспись.
После этих слов тело Питера стало невесомым от легкости и умиротворения. Словно он долго блуждал в лабиринте и сейчас понял, что выхода из него не существует и нет смысла паниковать и нервничать, а можно просто расслабиться и передохнуть.
- Ты же будешь в порядке? – спросил Питер, сам не зная зачем.
- Да, - коротко ответил Джи Ан.
- Тогда я приду завтра с мистером Помпти и привезу твой телефон.
- Хорошо.
Питер вышел из палаты, и чем дальше отходил, тем тяжелее становилось его тело, а когда дошел до парковки, понял, что его трясет и ноги подкашиваются. Водитель заметил странное состояние Питера и вышел, чтобы помочь ему.
- Поедем домой, я устал, - сказал Питер и почти рухнул в кресло, закрывая глаза. Всю дорогу он проспал, и водителю пришлось его будить, когда они доехали.
Кливленд был озадачен ранним звонком начальника и еще больше раздосадован тем, что Питер снова поручил перенести две важные встречи. Секретарю было очень сложно последнее время, и вроде только ситуация устаканилась, как снова его босс был вовлечен в семейные дела, а компанию оставил на помощников. Еще больше Кливленд был недоволен тем, что снова это происходит по вине Фроста, который постоянно влипал в неприятности и приносил одни убытки.
Помпти за один день успел подать все нужные заявки и уже утром получил официальные ответы по всем запросам, с результатами своей работы он ехал в Джи Ану, где его уже ждал Питер. Вид Джонса говорил о том, что вчерашний инцидент не исчерпан полностью, потому что атмосфера и напряжение между супругами можно было почувствовать даже на расстоянии.
- Мистер Фрост, я договорился о комиссии на сегодня, они приедут в час дня, вы будете готовы?
- Да, конечно, - ответил Джи Ан.
- Я привез аудио запись того, что вы просили.
- Спасибо, вы очень ответственно отнеслись к работе. Мистер Джонс щедро отблагодарит вас, верно?
- Да, - ответил Питер, - пришлите счет на мою почту.
- Не скромничайте и требуйте с него оплату в двойном размере за срочность, - сказал Джи Ан, - если он вдруг забудет, то я напомню ему о его прекрасном характере и щедрости.
- Не нужно, я в состоянии отблагодарить адвоката.
- Надеюсь на твою помощь, - сказал Джи Ан, но в голосе слышался сарказм, и Питер сконфуженно отвернулся от его пристального взгляда.
Помпти переводил взгляд с одного на другого и нег мог понять, почему между ними холодная война. Все слишком быстро менялось, он чувствовал, что пропустил что-то важное и теперь был не у дел.
У супругов, находившихся в браке лишь по документам, было не так уж и много точек соприкосновений, чтобы конфликтовать, но в жизни все всегда сложнее, нежели на бумаге.
Именно поэтому Питер приехал к Джи Ану пораньше, чтобы еще раз поговорить с ним в спокойной обстановке. Врач сказал, что завтра пациента уже можно выписать, но жар мог навредить желудку и в будущем возможны внутренние кровотечения и язвы, поэтому должна соблюдаться строгая диета и контроль состояния ежемесячно. Также при такой температуре страдает печень и следует пропить курс восстанавливающих препаратов для нее.
- А для скорейшей реабилитации руки я назначу вам курс физиопроцедур.
- Я могу проходить их самостоятельно, просто покажите мне какие упражнения делать, - ответил Джи Ан.
- Помимо упражнений нужен еще контроль со стороны, плюс прогревания и парафинотерапия.
- Я не смогу приезжать в больницу на процедуры постоянно, думаю и без этого смогу восстановить свои силы в домашних условиях.
- Можно нанять личного физиотерапевта? – спросил у врача Питер, он вклинился в разговор, когда уловил возможность помочь Джи Ану хотя бы с этим.
- Да, конечно, медсестра даст вам брошюру, там все номера телефонов и прайс.
- Хорошо, спасибо, доктор.
- Оставлю вас, пойду готовить заключение.
Джи Ан не собирался разговаривать с Питером, пока не приедет юрист, но аура того была раздражительно-довольная. Он гордился собой и тем, что щедро предложил нанять личного тренера, поэтому Джи Ан был крайне недоволен, и его лицо красноречиво отражало это.
- Что не так? – спросил Питер, видя, что супруг нахмурился, - не хочешь из больницы? Поискать кого-то другого?
- Нет, я не настолько болен, чтобы нанимать собственного терапевта, так что оставь брошюру себе. Найми для своего тела персонального тренера и наслаждайся благами цивилизации, - саркастично ответил Джи Ан.
- Что я сказал не так, что ты отказываешь от помощи? – ответил Питер, повышая голос, его начинало раздражать высокомерие супруга по каждому вопросу.
- Серьезно? Что не так? Я, по-твоему, сколько зарабатываю, будучи преподавателем?
- Я могу платить ему, если проблема в деньгах, то она решаема.
- Когда мне требовалась помощь, ты не подумал, что можно оплатить частную клинику, а теперь предлагаешь спонсировать мою реабилитацию. Пожадничал тогда, а теперь готов расщедриться?
- Я не знал, что будет так, я уже говорил тебе. Я никогда бы не поставил на кон твое здоровье из-за экономии денег.
- Так значит теперь можно не мелочиться раз ты такой благородный и предлагаешь помощь? Могу просить у тебя все, что хочется? – Джи Ан говорил с издевкой, отчего в Питере закипало недовольство, но он не мог высказаться, потому что Джи Ан был отчасти прав, ведь ему следовало сразу найти клинику и начать лечение, а не надеяться на кого-то другого.
- Да, я готов возместить тебе издержки. Помогу с реабилитацией, хочешь личного помощника - я найду, нужна денежная помощь - говори, я постараюсь сделать все, что смогу.
- Как легко все у тебя решается деньгами, - недовольно ответил Джи Ан, - где ты был весь такой правильный и заботливый, когда я нуждался в этом больше всего. Теперь мне уже ничего не нужно от тебя.
- Что я должен был делать? Я не разбираюсь в психиатрии и следовал рекомендациям врачей.
- Вот именно, Питер, ты знаешь, что я работаю в этой сфере, у меня много коллег и знакомых, некоторых из них я тебе лично представил, дал тебе контакты проверенных специалистов. Ты мог позвонить людям, которым я доверяю, у тебя были все возможности связаться с ними и спросить совета, а не сбагривать меня куда подальше. А теперь хочешь откупиться деньгами и удивляешься, что я недоволен.
- Я просто пытаюсь помочь, - сдаваясь, ответил Питер, понимая, что чем больше он спорит с Джи Аном, тем сильнее тот обороняется, и это противостояние не закончится в итоге ничем хорошим, - скажи, что я могу для тебя сделать?
- Заверши все юридические моменты и не вмешивайся больше в мою жизнь, - злобно ответил Джи Ан и отвернулся от супруга.
Питер смотрел на этого ершистого человека и не верил тому, что Джи Ан может так грубо себя вести. Раньше он всегда был деликатен, подбирал слова, разговаривал уважительно, никогда не вступал в открытую конфронтацию, был дипломатичный и рассудительный.
Но сейчас Джи Ан словно не мог сдерживаться и выплескивал все свои обиды и недовольства. Питер понимал, что должен Джи Ану, ведь из-за него произошла ситуация с похищением и последующая травма супруга.
Но не мог не злиться на такой агрессивный тон по отношению к себе, он не ждал благодарности, но был уверен, что сделал для него немало, чтобы искупить вину. Даже нарушил собственные принципы и позволил жить у себя, заботился, обнимал по ночам, а в итоге получал за все это выговор и презрение.
Хотя Питер и понимал, что Джи Ан не помнит тех двух месяцев и не знает о том, что для него было сделано, но Питер помнил, что они очень хорошо ладили, что Джи Ан ждал его, верил только ему, с надеждой прижимался весь напуганный и потерянный, именно Питер был тем, кто оберегал и был опорой для него в сложный период жизни. А сейчас его грубо вышвырнули и попросили не вмешиваться больше ни во что.
Поэтому, когда приехал мистер Помпти, Питер был раздражен. Он безуспешно пытался найти подход к супругу, чтобы все-таки поговорить без агрессии, но любая инициатива воспринималась с издевкой и в штыки.
- Сколько займет по времени возвращение мне моего статуса? – уточнил Джи Ан у Помпти.
- Быстрее, чем вы думаете, - начал говорить адвокат с воодушевлением, чтобы подбодрить своего клиента и поднять настроение, - после урегулирования всех формальностей, будет вынесен судебный приказ, и вы вернете себе свою жизнь обратно. Это занимает не больше недели.
- Быстрее никак?
- Я постараюсь побыстрее, но вы не должны переживать так сильно, никаких существенных ограничений у вас нет, кроме сделок с недвижимостью и финансовых операций.
- Я могу выйти на работу?
- Это тоже пока не возможно.
- Вот и я том же.
- Ты хочешь сразу вернуться в университет? Не стоит ли подождать полного восстановления? – спросил Питер.
Джи Ан ничего не ответил, но посмотрел на него с таким недовольством, что Питер не выдержал и отвел взгляд.
- Мне нужно послушать записи, - сказал Джи Ан, намекая, что ему мешают.
- Да, я буду в кафетерии внизу, - ответил Помпти и вручил Джи Ану диктофон, к которым были присоединены наушники.
- Присутствие господина Джонса обязательно на комиссии? – уточнит Джи Ан.
- Да, он должен подписать согласие на обследование и потом выписку.
Помпти постоял какое-то время, дожидаясь, есть ли еще какие вопросы у Джи Ана, но тот сунул в уши наушники, закрыл глаза и полностью погрузился в свой мир.
Адвокат кивнул на выход Питеру, но тот сел на диван, не собираясь никуда уходить. Помпти вздохнул и вышел, оставив двоих самим разбираться с явно не правовыми аспектами брака, а эмоциональной недосказанностью и накопившимися претензиями, которые были вне зоны его компетенции.
- Тебе что заняться нечем? – услышал Питер в свой адрес грубый вопрос.
- Я освободил день, чтобы сопровождать тебя, - сухо ответил он на всплеск очередного негатива в свой адрес.
- Тебе же не обязательно находиться буквально рядом, - раздраженно ответил Джи Ан.
- Где хочу там и сижу, - отзеркалил его эмоции Питер.
- Раньше у тебя не было проблем, ты мог работать откуда угодно, займись делом. Меня раздражает твое присутствие.
- Раньше, же у тебя не было с этим проблем, как-то получалось выносить мое присутствие, - вернул Питер слова, и в палате снова повисла тишина.
- Ты можешь посмотреть, здесь есть ускоренное воспроизведение, - спросил Джи Ан, протягивая Питеру аппарат.
- Да, на полтора и два раза.
- Поставь на полтора, спасибо, - ответил Джи Ан как ни в чем не бывало, и Питер разозлился из-за этого и с недовольством смотрел на супруга все время, что тот слушал аудио файл.
По лицу Джи Ана было понятно многое. То, что он слышал, ему не нравилось. Он хмурился и сморщивался словно от боли в некоторых моментах. Питер не знал точно, что вызывает такую реакцию, какая именно процедура или медикаментозное назначение, или что-то еще, понятное только Джи Ану, но и без ответов на эти вопросы было ясно, что правильного в лечении было не много. Когда Джи Ан дослушал и отложил плеер, Питер посмотрел на его сосредоточенный вид, боясь спрашивать что-либо.
- Расскажи мне о том времени, что было после того, как я приехал в больницу с Калебом, - сказал Джи Ан спокойно.
Питер постарался без особой эмоциональности изложить важные, по его мнению, факты. Иногда Джи Ан его о чем-то спрашивал или уточнял детали, но по большей части слушал молча, по лицу было не ясно, что именно он обо всем сказанном думает.
- Понятно, - выдал Джи Ан итог на недолгий рассказ.
- Что понятно? – сердито спросил Питер, он ожидал совершенно другой реакции, но даже в этом Джи Ан делал все словно ему на зло.
Джи Ан смотрел на его пылающую недовольством ауру и думал, что ответить, ведь правду от него вряд ли этот человек готов принять как ответ.
- В твоих действиях все было правильно, также как и в назначениях врача. Это допустимый вариант для пациентов с возрастной регрессией, - Джи Ан сказал так кратко, что Питер сидел и смотрел на него, ожидая продолжения, но Джи Ан молчал.
В палату постучались. Адвокат сообщил, что комиссия уже прибыла и, если Джи Ан готов, то можно начинать.
- Да, я готов, - ответил Джи Ан и приподнялся, чтобы встретить их полусидя.
Делегацию возглавлял лечащий врач Джи Ана. В составе были три сторонних психиатра из других клиник и статист, который все записывал на видео.
Сначала было много бумажной волокиты и монотонного зачитывания договора на оказание независимой экспертизы. Питер подписал больше ста страниц соглашений и согласий, полностью полагаясь на мистера Помпти, который очень внимательно и вдумчиво читал каждый пункт.
Сама экспертиза состояла из трех блоков, которые за полчаса были успешно пройдены, и в заключении была написано заветное слово: дееспособен.
Врач уже подготовил выписку, но нужно было заехать заверить ее в регистратуре печатью.
- Спасибо, - ответил Джи Ан, - вы проделали долгий путь сюда, надеюсь я не сильно оторвал вас от дел.
- Иногда приходится делать такое, не часто, но все же это тоже часть моей работы.
- Вы очень преданны ей, сколько вы уже работаете? Около тридцати лет, правильно?
- Да, вы угадали, в этом году как раз юбилей моей службы в городской клинике.
- Я вас помню. Вы читали нам лекции по патопсихологии на первом курсе вместо преподавателя, который заболел.
- О, правда? Я и не помню. Хотя да, было что-то такое, вы правы. Лет двенадцать назад или чуть больше. Я был так занят, но не мог отказать ректору, он был моим одногруппником.
- Да, вас многие запомнили, вы завалили половину группы на экзамене, сдать ваш предмет было невозможно на отлично.
- И что же вы? Хорошо сдали?
- Нет, - с улыбкой ответил Джи Ан, - вы поставили мне три, я пытался пересдать, но безуспешно, вы были непреклонны.
- Я был таким суровым? Я же вам объяснил почему так поступил?
- Да, сказали, что я не гожусь в психиатры, не умею быть беспристрастным, угадываю лечение, не вижу первопричину проблемы и слишком самоуверенный, считаю, что могу вылечить каждого. Вы завалили меня на корпоскулярном методе диагностики и причинах возникновения синусовых реакций коры головного мозга.
- Наверное, вы очень злились на меня.
- Сначала да, хотел доказать вам, что вы ошибаетесь во мне, но потом понял, что клиническая психиатрия, которой я грезил, мне действительно не подходит, поэтому сменил направление и ушел в криминалистику.
- И как, нашли себя в этом?
- Нет, я попал в аварию и ослеп, пришлось менять направление снова, я ушел в терапию и работал в ней до недавнего времени.
- Вы упорный, думаю, что тогда уже понял, что вам нужен стимул для развития, поэтому и поставил низкую оценку. Многие, кто идет учиться на психиатров, не понимают, с чем им придется работать на самом деле, так что лучше отсеять немотивированных сразу.
- Да, в этом я с вами согласен, но это сейчас конечно, тогда я был так расстроен единственной тройке в дипломе, что когда меня назначили на итоговую практику в вашу клинику, то я упросил ректора поменять мое назначение. Он пошел навстречу, но отправил меня так далеко, в больницу загородом, что я вынужден был жить там, а затем меня пригласили туда на стажировку, так что я задержался там надолго.
- Вы доказали, что способны на многое, смогли остаться в профессии несмотря на все препятствия, это заслуживает уважения.
- Спасибо за такую высокую оценку моих успехов.
- Что вы думаете о выбранном мною лечении? Ваш представитель запросил протокол, я так понимаю для вас, успели ознакомиться?
- Да, но я больше не являюсь психотерапевтом, к сожалению, так сложились обстоятельства. Я теперь преподаю в университете.
- Тогда спрошу вас, как своего бывшего ученика, что бы вы использовали на моем месте?
- Вы обладаете таким огромным опытом, боюсь мои знания по сравнения с вашими просто ничтожны. Я уверен, что вы выбрали самый эффективный способ помочь мне.
- У всего есть своя цена, мистер Фрост. Не бывает лечения без побочных эффектов. Надеюсь, вы сможете достойно справиться со сложностями, как делали это и раньше, и продолжите расти как профессионал дела в новом направлении.
- Да. Приму ваши слова как напутствие старшего.
- Отдыхайте. Даже я устал сегодня больше обычного, а вы и подавно.
Питер слушал разговор краем уха, пока подписывал документы и поражался тому, как Джи Ан умеет хорошо играть роль смиренного, но чем больше он слушал, тем больше понимал, что это не просто игра. Джи Ан вкладывал в каждое слово двойной смысл, и врач очень быстро раскусил его и стал отвечать в той же манере, разговор шел на понятным только этим двоим языке.
То, что для всех было любезность одного к другому, означало завуалированный сарказм, а то, что Джи Ан выражал в виде слов благодарности было ни чем иным, как упреком и тихим протестом.
Делегация покинула палату, а следом ушел и адвокат, который решил не откладывать вопрос заверения справок и поехал в клинику. Питер проводил всех и вернулся в палату к Джи Ану, который лежал спиной к двери и казалось, что спит.
Так получилось, что медсестра тоже вошла в этот момент и спросила, будет ли Джи Ан обедать.
- Нет, я устал и лягу спать, - послышался тихий голос, и медсестра ушла, закрыв за собой дверь.
Питер подумал, что ему следует дать Джи Ану отдохнуть, и уже собирался уйти, когда услыхал характерный всхлип и замер, пораженный. Он утешал истерики Джи Ан так много раз, что безошибочно определил, что тот плачет, и это совершенно не вязалось с тем образом надменного и холодного человека, который отчитывал Питера утром, и всего несколько минут назад уверенно доказывал свою вменяемость под серьезным давлением троих специалистов.
- Что с тобой? Что-то болит? – участливо спросил Питер.
- Уйди, - ощетинился тут же Джи Ан.
- Я хочу тебе помочь, - начал говорить Питер успокаивающим тоном, отчего Джи Ану стало еще хуже, и он затрясся всем телом в беззвучных рыданиях, поэтому Питер замер на полпути к койке и не стал подходить ближе.
Он как мужчина понимал, что Джи Ан не хотел бы, чтобы кто-то видел его слезы. Это была минута слабости, и Питер скорее всего был последним человеком сейчас, перед кем Джи Ан хотел бы предстать в таком виде. От осознания этого факта Питеру стало не по себе.
Всего месяц назад Джи Ан был готов выплакать все горе у него на груди, прислушивался к каждому слову, тянулся всей душой, доверял всего себя без остатка, потому что чувствовал себя как за каменной стеной рядом с ним, а теперь стена была между ними.
Джи Ан вытеснял Питера всеми возможными способами из своего мира подальше, не позволяя даже словесно приблизиться, возвращая все поддерживающие и ободряющие слова в форме издевки, словно они были ядовиты, закрывался от Питера, точно также как и от всех остальных и не давал ни малейшей возможности помочь.
Питер всегда думал, что Джи Ан деликатный и спокойный, с ним легко договориться, он не станет перечить или доказывать правоту агрессивно, поэтому нынешнее взвинченное состояние соотносил со стрессовым состоянием после происшествия, понимал, что Джи Ану нужно время, чтобы немного успокоиться.
Когда он разложит в голове все события, восстановит здоровье, то сам поймет, что Питер ему не враг, что он пытался помочь доступными ему способами и действовал в интересах супруга, по крайней мере в самом конце уж точно, когда все ресурсы направил на вызволение Джи Ана из лечебницы.
Питер признавал, что не должен был отдавать опеку матери, он много думал об этом, но в глубине души до сих пор верил, что только она могла помочь сыну, пусть и выбрала не совсем гуманные методы, но результат все же был, а это самое важное. Все остальное восстановится постепенно, и он был готов помочь в этот период Джи Ану и морально, и материально, но тот отталкивал любую инициативу.
Если бы это был другой Джи Ан, то он бы радостно ждал возвращения Питера домой, открыто смотрел своими белесыми глазами, полными надежды, мило улыбался, когда слушал о Магде и засыпал, свернувшись в калачик рядом с ним.
В сердце кольнуло. Джи Ан уже не будет тем наивным ребенком, не станет больше полагаться на Питера, и он, по логике, должен чувствовать себя свободным и счастливым, что все, наконец, закончилось, ведь взрослый Джи Ан вернулся, а значит все станет как прежде, но отчего-то на душе было горько и тошно. Как контактироваться с новым Джи Аном Питер не знал и каждый раз ошибался с ожиданиями.
- Джи Ан, прости, я правда ничего не понимаю, но я действительно не желаю тебе зла, я хочу помочь, - Питер не понял, что именно в его словах задело Джи Ана, но тот подскочил со своего места и метнулся в сторону Питера так быстро, что тот даже не успел опомниться, как его уже толкали с силой в грудь, выталкивая из палаты. Питер не устоял на ногах и отшатнулся.
- Пошел прочь, - кричал на него Джи Ан так громко, что Питер был уверен, что сейчас сюда вбегут медсестры, - уходи, мне не нужна твоя жалость, кто ты такой, чтобы утешать меня.
- Джи Ан, пожалуйста, успокойся, тебе не стоит нервничать, - Питер так растерялся от яростного физического противостояния, что не знал, что еще можно сказать в этой ситуации.
- Успокоиться? Прекрасный совет, - передразнил его Джи Ан и толкнул еще сильнее, - дома у себя сам успокаивайся. Уходи.
Питеру стало обидно, что любое его слово воспринимают в штыки и не дают ни единой возможности проявить хотя бы сочувствие. На каждую фразу Джи Ан реагировал неадекватно, совершенно противоположно ожиданию Питера.
И этот диссонанс, наконец, заставил Джонса прозреть.
Джи Ан не был ребенком тогда и сейчас он не был другим. Это всегда был один и тот же человек, только тогда Джи Ан был в своем истинном, самом уязвимом виде, без шипов из ругани и оборонительной позиции. Тот маленький Джи Ан никуда не делся, он был просто глубоко спрятан внутри за стеной, которую взрослый Джи Ан выстроил за годы самостоятельной борьбы с трудностями.
Какая же одинокая и тяжелая судьба была у этого ребенка, что он вынужден был сейчас так отчаянно защищаться от Питера, словно тот был самым главным врагом всей его жизни.
Питер хотел быть на стороне Джи Ана, а это было возможно только если принять его удары и дать выплеснуть боль. Поэтому не двигался с места и терпел довольно сильные толчки, которые наверняка оставляли синяки на теле.
Джи Ан колотил Питера руками по тем местам, куда попадал и вскоре выдохся от усталости, но так и не смог сдвинуть Джонса с места, поэтому перестал толкать и обиженно отвернулся, принимая поражение.
Вид расстроенного из-за проигрыша Джи Ан был точно таким же, как когда ему не разрешили подниматься на второй этаж одному, и Питер убедился в своей правоте. Джи Ан не выплескивал негатив, он просто был напуган и не мог сейчас защитить себя по-другому, он все тот же хрупкий маленький ребенок, которому нужна поддержка.
Это было приятное и волнующее чувство, словно к Питеру вернули что-то такое, что он думал потерял навсегда.
Джи Ан обернулся и посмотрел на Питера, оценивая его эмоциональное состояние. Он хотел, чтобы этот человек ушел и не возвращался, но не мог найти правильных слов, которые прогонят. Раньше было достаточно просто повысить голос, Питер тут же заводился в ответ и исчезал, хлопнув дверью, но сейчас не реагировал даже на физическую агрессию.
Так теперь у него светились совсем не те эмоции, что должны были, и это заставляло Джи Ана гадать, что задумал его супруг, раз с такой нежность и теплотой сейчас блестит перед ним.
На мгновение Джи Ан подумал, что Питер задумался о чем-то своем, абстрагировался от истерики и витает в облаках, но потом трепещущая тонкая нить сочувствия, протянутая от Джонса, коснулась Джи Ана, утешая. Это было странное чувство, от которого сердце покалывало и зудело.
- Что еще ты хочешь от меня услышать? – спросил Джи Ан строго, - твоя задача выполнена, юридически мы с тобой никак не обязаны помогать друг другу, ты нарушаешь договор, вмешиваясь в мои дела без согласия.
Джи Ан говорил чопорным голосом, пытаясь оттолкнуть от себя Питера ментально, но на его грубость Джонс отреагировал еще большей самоотдачей, окутывая Джи Ана своим теплом.
- Брачный договор утратил силу, как только я стал твоим опекуном. Я им являюсь до сих пор, поэтому ты не можешь меня выгнать. Я и сам не уйду.
- Зачем тебе это нужно?
- Я хочу поговорить спокойно, только и всего.
- Спрашивай, я отвечу на твои вопросы, но потом уходи, - Джи Ан уже не знал, как иначе выпроводить его, поэтому был готов оттолкнуть правдой.
Питер старался говорить уверенно, но голос немного охрип от волнения, и он несколько раз кашлянул, чтобы придать ему силу. Он стоял напротив Джи Ана на расстоянии вытянутой руки, но казалось, что они находятся далеко друг от друга. Чтобы сократить расстояние он должен сделать шаг к нему навстречу, но как это сделать не знал.
- То, что спросил тебя лечащий врач, твое мнение о способе лечения, что ты думаешь на самом деле?
Джи Ан не ожидал такого вопроса, он думал Питер будет спрашивать о другом, поэтому задумался и опустил голову. Это был невольный жест, но Питер понял по его виду, что Джи Ану тяжело ответить, это тема была болезненной и ответ Джи Ана, что он доверяет опыту врача, было откровенным враньем, потому что был полностью не согласен с выбором лечения.
- Говори, как есть, не надо подбирать слов для меня, просто ответь, что думаешь, - подтолкнул Питер к откровенности.
Джи Ан посмотрел на ауру Питера, ища в нем что-то, за что можно зацепиться и не отвечать, но кроме беспокойства, он там ничего не видел, значит Питер искренне интересовался.
Только Джи Ан не понимал, почему его супруг вдруг проявляет нехарактерные ему эмоции, ведь обычно у того были всплески раздражения и недовольства, если дело касалась проблем Джи Ана, но уж никак не сочувствующие нотки и уж тем более нежность и желание заботиться, которые сейчас горели также ярко, как и тревога за него.
- Питер, это ведь мозг, - сказал Джи Ан таким тоном, словно объяснял что-то настолько очевидное, а Питер был идиотом, который не понимает этого, - конечно опасно воздействовать на него агрессивно. У меня не такая сложная форма регрессии была, чтобы применять крайние меры.
- Это используют только в крайних случаях, не в таких, как твой?
- Мой случай не болезнь, которую надо было лечить. Это всего лишь защитная реакция. Терапия током имела эффект только потому, что в итоге я оказался в ситуации на грани жизни и смерти. Инстинкт выживания сильнее и вытолкнул сознание в реальность.
- Значит, то, что прописывал врач изначально, покой и домашняя обстановка - это было правильно?
- Правильно для кого?
- Для тебя, конечно.
- Нет, не конечно. В психиатрии нет понятия правильного, есть симптомы, предполагаемый диагноз и интересы сторон. Кто платит, тот и заказывает банкет, как в поговорке. Для меня в той ситуации было лучше находится в среде, которая бы постепенно подталкивала к выбору в пользу выхода из транса. Для врача–назначить самое эффективное лечение, а для тех, кто заботится обо мне, правильным решением было, чтобы я как можно быстрее вышел из этого состояния. В комфортной среде сознание не вернулось бы быстро, я мог провести так полгода, а может год, нет четких сроков, мало кто может так терпеливо ждать неизвестно чего, ведь просветления могло и не наступить вовсе.
- Нет специалистов, кто занимается таким?
- Есть, это обычный детский психолог, нет узкого профиля для такой проблемы. Это и не проблема вовсе, это просто механизм, при котором мозг защищает сам себе в сложной для него ситуации. Но держать меня в таком состоянии слишком долго или надеяться, что я сам справлюсь с этим неправильно, также как неправильно использовать стресс методы и много чего неправильно, поэтому нет единственно верного ответа. Один берет ответственность и принимает решение, вот и вся правда.
- Почему же тогда твоя мать решила это так радикально?
- Винишь ее?
- Нет, скорее не понимаю. Я выслал ей все назначения, она ведь могла сначала попробовать что-то другое.
- Она не умеет справляться с такими ситуациями, это ее слабое место, именно поэтому я никогда не указывал ее опекуном в медицинских картах. Она испугалась, что я сойду с ума и покончу с собой. Ее задача была не допустить этого, любой ценой вернуть меня в нормальное состояние и как можно быстрее. Видимо, я вел себя очень странно и пугающе в этот период.
- Это из-за твоего отца?
- Да. Он угасал и в итоге не справился с тем, что навалилось на него. Она была рядом, но не смогла понять его состояние, не догадалась, что с ним что-то не так, винит себя за это до сих пор, - Джи Ан говорил откровенно, потому что был уверен, что Питер проявляет обычный интерес, так словно расскладывает по полочкам у себя все шаги и действия, ищет правду для собственного успокоения.
- И какие последствия после такой терапии?
- Тебе же врач все объяснил, - раздраженно ответил Джи Ан, слишком много вопросов уже утомили его. Он был уверен, что Питеру быстро наскучит инициатива, но тот продолжал спрашивать и проявлял заботу с каждым новым вопросом все очевиднее.
- Я хочу узнать твое мнение, - непоколебимо спросил Питер.
Джи Ан нахмурился и посмотрел своим даром еще глубже в эмоции Питера, пытаясь угадать его истинные намерения и увидеть, что пряталось за этим участливым интересом.
Джи Ан ощутил знакомое чувство вины, это было понятным и разумным. Часть ответственности все же была на Питере, он принял решение, которое привело Джи Ана в больницу в критическом состоянии. Помимо этого, в чувствах выделялся пласт благодарности, снисхождения и твердого убеждения, которое было хорошим чувством, так обычно светится человек, который принял решение после долгих раздумий, и раз оно возникло при разговоре с Джи Аном, значит имеет к нему непосредственное отношение, но, какое важное решение Питер принял, было пока не понятно.
А вот необычным было то, что за пеленой всех этих ярких, стабильных и сформировавшихся эмоций были еще и отголоски сомнения, заботливости и тревожности по отношению к нему, так обычно светятся родители к своим детям, а это было странным и не вязалось с образом Питера, который всячески отгораживал свою жизнь от Джи Ана, ведь они провели черту брачным договором, раньше Питер не нарушал границ и не вмешивался в жизнь супруга.
Джи Ан предполагал, что тот период, что он жил с Питером, повлиял на него сильнее, чем казалось на первый взгляд, и он скорее всего продолжает ассоциировать Джи Ана с ребёнком, которому нужна защита взрослого. С этим нужно было разобраться сразу, чтобы не дать этому чувству укорениться.
- Нарушение когнитивных функций, в частности ухудшение концентрации и памяти, трудности с усваиванием новой информации, заторможенность реакции, приступы мигрени, обострение тревожно-депрессивных расстройств, быстрая возбудимость и склонность к припадкам. Это в лучшем случае, - сухо ответил Джи Ан, всматриваясь в реакцию Питера.
- Это не страшно, - ответил Питер сам себе, напряжение из ауры стало рассеиваться.
- В худшем ранняя деменция и прогрессирующий склероз, опухоль головного мозга, полная потеря контроля над телом.
- Понятно, но все может быть и хорошо. Ведь худших последствий можно избежать, если соблюдать рекомендации врача и проходить реабилитацию, вовремя обследоваться, да?
- Ты издеваешься сейчас надо мной?
- Нет, я просто пытаюсь сказать, что воздействие не было долгим и уровень тока был минимальным, значит, ты можешь восстановиться в итоге полностью и избежать худшего варианта.
Джи Ан слушал логичный для Питера вывод и ему было так больно от этих слов, поэтому он сжал зубы, чтобы не высказаться грубо.
Джи Ан повторял про себя, что Питер просто не понимает, он интересуется из-за любопытства, не более, ему нет дела до реальных проблем, как и никому, кроме него самого. Не надо слушать его и принимать близко к сердцу, лучше пропустить его слова мимо ушей.
Питер понял, что сказал что-то не так и попытался исправиться.
- Я хочу понять, что нужно сделать ради твоего здоровья сейчас и в будущем, поэтому спрашиваю. Я сказал что-то не то?
- Говори и думай, что хочешь, ты же свободный человек, - безрадостно ответил Джи Ан и отвернулся от Питера, не намереваясь продолжать разговор дальше.
- Подожди, объясни нормально, что не так?
- Что не так? – заорал Джи Ан, и Питер отшатнулся от неожиданности, - ты серьезно, спрашиваешь меня, что не так?
- Я не хотел тебя обидеть, - начал успокаивать его Питер.
- Обидеть? Ты думаешь я обижен? Я похож на жалкого, кого надо пожалеть?
- Нет, я не это имел в виду.
- А что ты имел ввиду? Пытаешься понять, в какой момент я стану совершенно недееспособен и не смогу подтирать свою задницу? Делаешь прогнозы, сколько я смогу продержаться в своем уме? Год, десять, а может мне хватит сил дожить до старости, помня о том, кто я такой?
- Я вообще о таком не думал, хватит нести чушь, - вспылил Питер в ответ.
- Конечно, Питер, я говорю чушь. Только вот как ты думаешь, такому человеку как я, слепому инвалиду много работы в этом мире? Я зарабатываю на свой хлеб своим мозгом. Если он престанет функционировать даже в легкой форме, чем, по-твоему, я буду заниматься? Я даже оператором на телефоне не смогу работать, потому что не буду способен удержать в памяти простейшие инструкции. Для таких как я профессий не так много, я могу перечитать их на пальцах одной руки, а если я стану слабоумным, то единственное, на что я буду способен, так это жить на пособие по инвалидности до конца своих дней и то в доме престарелых.
- Погоди, - испугался Питер такого словесного напора, - никто тебя никуда не отправит. Я найду хороших врачей и приложу усилия, чтобы помочь тебе.
- До каких пор? Пока тебе не надоест, и ты не отправишь меня к моей матери, которой нет дела до меня и моих потребностей?
- Нет, я не сделаю так снова. К тому же ты паникуешь раньше времени, возможно все не будет так плохо, как ты говоришь. Даже если память станет хуже, есть ведь современные способы облегчить жизнь, гаджеты, электронные помощники, разные варианты поддержки, терапия, медикаментозное лечение в конце концов. У тебя ведь уже есть стабильная хорошая работа и ты можешь заниматься этим делом до тех пор, пока можешь.
- Да? Ты так говоришь об этом, потому что правда не понимаешь или пытаешься задеть меня побольнее? – срывающимся голосом ответил Джи Ан, и слезы хлынули у него из глаз.
Питер замер, боясь сказать что-то еще. Все, что он делал для Джи Ана, имело противоположный эффект, и он не представлял, как нужно говорить с ним.
Он хотел всего лишь обнадежить и дать уверенность, что все будет хорошо. Только не учел тот факт, что не был тем человеком, слова которого для Джи Ана ассоциировались бы с надежностью, поэтому все его добрые намерения тут же превращались в пустые слова и ненужные обещания.
- Прости, я правда не знаю, - беспомощно отвел Питер, сдаваясь.
Он чувствовал себя так, словно никогда не сможет постичь этого человека. Они говорили на разных языках, жили разными ценностями, имели разные финансовое и семейное положение, жизненный опыт и потребности, поэтому стать ближе друг другу было невозможно, пока один не уступит, не ослабит броню и не впустит другого на личную территорию.
Но Питер понимал, что Джи Ан никогда не ослабит свою защиту и не даст Питеру возможности прикоснуться к хрупкому уязвимому ребенку внутри себя. Это не было упрямство, как он думал раньше, это было для него вопросом выживания. Та самостоятельность, которую Джи Ан боялся потерять – для него был вопросом собственного достоинства.
В отличие от гордыни и высокомерия Питера, который смотрел на супруга свысока с самого первого дня знакомства, считая именно себе более успешным, полноценным как мужчина, хорошим отцом и семьянином, с правильными жизненными ориентирами, Джи Ан всего лишь нуждался в небольшом пространстве, в котором он мог бы чувствовать себя в безопасности и собой, но с каждым разом для него это пространство сужалось, он терял свободу и был в ужасе от этого. Питер обнажил словами проблему, вынуждая Джи Ана плакать от беспомощности.
Джи Ан зажал глаза рукой, пытаясь физически перекрыть поток слез, но ничего не получалось, потому что остановить боль было уже невозможно, ее можно было только выплакать.
- Ты знаешь, что значит иметь клеймо психлечебницы? – выдал Джи Ан с новой порцией слез, - это то, отчего не оттереться за всю жизнь. И не важно, какая причина меня привела туда, я навсегда останусь с пометкой душевнобольной в стадии выздоровлении. Если человек был в психушке, то все, кто знает об этом, будут ждать от него рецидива, это тоже самое, как не бывает бывших наркоманов. Никто не говорит это в открытую, но для работодателя это как взять в штат бывшего заключенного. Ни одно учебное учреждение не возьмет меня к себе в качестве педагога, потому что при первой же спорной ситуации это всплывет наружу, уволят не только меня, но и ректора и того, кто утвердил меня на должность. Я не смогу больше преподавать. Как раньше для меня уже никогда не будет.
Джи Ан посмотрел на Питера, у которого светилось неверие и продолжил.
- Когда ты искал для меня клинику, сколько примерно вариантов нашел? Больше трех десятков разных предложений только в городе и ближайшем пригороде, да? А городских заведений всего три на мегаполис, знаешь почему?
Джи Ан увидел проблеск понимания и сам ответил на свой вопрос.
- Никто не пойдет добровольно в городскую лечебницу без острой необходимости, все ищут частных врачей, потому что они не вносят пациентов в реестр.
- Можно ведь что-то придумать? Снова открыть клинику, - осторожно предположил Питер. Он еще переваривал услышанную информацию и говорил неуверенно.
- Не надо предлагать мне варианты, не нужно мне сочувствовать и переживать за меня. Ты делаешь мне еще больнее этими. Мы заключили с тобой договор, и он не подразумевает такого рода отношения между нами. Я благодарен за твою помощь и считаю, что мы в расчете, поэтому просто оставь меня в покое, я сам разберусь со своей жизнью.
- Подожди, не надо так категорично говорить, я не буду лезть в твою жизнь, но хочу, чтобы ты знал, что я готов помочь. Скажи мне, что нужно, я сделаю.
- Питер, я очень терпеливый и понимающий, но ты явно не такой, поэтому скажу прямо, я не хочу, чтобы ты помогал мне. Ничем, ни словом, ни делом. Как только опека прекратит действие, я подам на развод.
- Так, стоп. Не надо сейчас решать такие серьезные вопросы. Для начала, тебе нужно поправиться. Ты просто устал, сегодня был тяжелый день, поэтому отдыхай. Я приеду завтра на выписку, тогда мы поговорим еще раз.
Джи Ан не ответил ничего, он лег в кровать и отвернулся, давая понять, что не намерен больше разговаривать.