Плата

Питер, как и планировал, поехал в спортзал с сыном в субботу утром, и они сначала плавали в бассейне, потом ходили по беговой дорожке и немного позанимались на групповых занятиях.

Так как Калеб еще не полностью восстановился, то упор делался на ноги и растяжку, которую он перенял у Джи Ана и уже неплохо тянулся.

Они перекусили в кафе в самом фитнес зале, поговорили об учебе и планах на лето. Изначально Калеб планировал стажироваться сразу с первого курса в компании отца, но происшествие внесло свои коррективы, и теперь гораздо важнее было наверстать упущенное в обучении, что означало летний интенсив на базе университета в лагере. Для Питера это было сложное решение.

Преступление еще не было раскрыто, и заказчик не найден, но Калеб согласился отправиться туда вместе с телохранителем, поэтому они сошлись на том, что ближе к сроку еще раз обговорят этот вопрос.

Питер был уверен, что Джи Ан будет жить с ним еще долго, как минимум до того момента, пока дело не будет закрыто, поэтому не планировал отпуск и дальних поездок на ближайшее время, чтобы не оставлять его одного надолго. Он чувствовал ответственность за этого человека, и она росла с каждым днем все сильнее.

И все могло быть так, если бы Джи Ан снова не повел себя своенравно.

Стоило Питеру вернуться домой, как он понял, что-то изменилось. Экономка и кухарка были напряженные, а Магда плакала на руках няни. Это была та атмосфера, что сопутствовала этому дому всегда до появления в нем Джи Ана. Было удивительным как быстро все плохое забылось, и как сильно всего один человек менял окружающее пространство одним присутствием.

- Что случилось, кто тебя обижает? – спросил Питер дочку и перехватил ее из рук няни.

- Ця фу, ця фу.

- Что? Джи Ан тебя обижает? Что же он такое сделал?

- Бабабаба, - пролепетала Магда обиженным голосом. Питер ее не понимал, но Сьюзан объяснила.

- Джи Ан сказал, что завтра уедет домой. Приезжал его адвокат, привёз какие-то документы, они долго разговаривали. Потом он вышел и попросил собрать все его вещи.

- Что? – с тревогой в голосе спросил Питер. Это было слишком неожиданно, - подержите Магду, я с ним поговорю.

- Да, конечно.

Питер тут же пошел в комнату к Джи Ану и вошел в нее без стука, потому что очень волновался. Джи Ан говорил по телефону и повернулся на звук открывающейся двери.

- Мам, я тебе перезвоню, - сказал он и убрал телефон от уха, - Питер?

- Эм, прости, что без разрешения. Ты уезжаешь? Почему? Мы же договорились, что ты поживешь здесь, пока идет расследование. Да и вообще, может стоит подумать над тем, чтобы остаться здесь подольше. Я уже нанял дизайнера, комната будь точь-в-точь как в твоем доме. Может ты что-то еще хочешь? Ты говори, давай обсудим, - Питер действительно паниковал и сыпал вопросы один за другим, не давая и слова вставить Джи Ану, он понимал, что как только тот откроет рот, то оттуда не выйдет ничего того, что Питер хочет услышать.

- Притормози, ты куда разогнался, - с улыбкой ответил Джи Ан на его тираду.

- Почему ты уезжаешь? – выдохнул Питер единственно важный вопрос сейчас для него.

- Я вернул себе себя, теперь я могу жить, как и раньше самостоятельно.

- Но как же дело?

- Я уверен, что его скоро раскроют. Я никогда не был их целью, поэтому телохранитель мне не нужен. Я никуда один не хожу, к тому же со мной будет жить помощник. Лайлз уже нашел его для меня.

- Я тебя обидел?

- Нет, я благодарен тебе за гостеприимство и помощь. Думаю, не будет преувеличением, сказать, что я провел у тебя время как в санатории.

- Может тебе чего-то не хватает здесь? – пробовал угадать Питер.

- Нет, все чудесно. Хотя ты знаешь, качелей не хватает. У тебя двое детей и ни одних качелей. Странно, как-то.

- Ты шутишь?

- Нет. Я люблю качаться, ты разве нет?

- Эм, я не про это.

- Ты спросил, я ответил. Мне правда было очень комфортно здесь, но я не могу больше пользоваться твоим радушием.

- Почему?

- Питер, ты сейчас думаешь на эмоциях. Сам посуди, кто я в этом доме?

- О чем ты?

- Для тебя я фиктивный супруг, партнер по бизнесу так сказать. А для остальных? Я здесь ни хозяин, ни гость, у меня нет даже статуса друга семьи, я не могу давать поручения твои сотрудникам, пока они их с тобой не согласуют, что уж говорить о том, что я не могу пригласить сюда своего друга, сделать перепланировку, например, и куча всего незначительного, но для меня важного.

- Но я не против, если тебе что-то нужно, то я готов все сделать и помочь. Мы можем договориться.

- Я не хочу договариваться. Я хочу жить у себя, на своей территории, со своими правилами. Дело не в удобстве и комфорте. В твоем доме все отлично, просто это все не мое. Но даже не это самое важное.

- А что?

- Кто я для твоих детей?

- Друг?

- Для Калеба может быть, но не для Линь. Она привязывается ко мне все сильнее, да и я тоже. Я ведь не из железа сделан, ты и сам видишь, что мне нравиться с ней общаться. Пока она еще маленькая, она быстро меня забудет, просто дай ей возможность общаться с другими. Она очень тянется к общению. Ее воспоминание обо мне вытиснится очень быстро, тебе не придется объяснять ей, кто я такой.

- Я не понимаю, все же хорошо.

- У вас все так и будет. И у меня тоже. Я могу приезжать в гости как друг, но друзья не живут под одной крышей. Понимаешь?

- Нет.

- Она уже скоро начнет говорить. Сколько ей? Почти год?

- Да.

- Что ты почувствуешь, когда она назовет меня папой? Как ты ей объяснишь, кто я такой для нее тогда?

Питер замолчал, холодок прошел по его спине, потому что он понял, что хотел сказать ему Джи Ан.

- Не переживай, - успокоил его Джи Ан, видя, как эмоции переполняют Джонса, - она смышлёная девочка. Но это не отменяет того факта, что двое мужчин воспитывают ее. Кто я буду в глазах других людей, когда она будет про меня рассказывать в садике, в который пойдет, а потом в школе. Что ты скажешь обо мне Мелиссе или другой женщине, с которой захочешь создать семью или просто познакомить с детьми. Я понимаю, что все это далекоидущие планы, но ты не знаешь наверняка, как и когда все будет, да?

Питер все так же молчал и Джи Ан продолжил.

- Сейчас то время, когда я могу покинуть этот дом без последствий. С тобой мы можем расстаться на хорошей ноте, без взаимных упрёков. Мое влияние на детей не велико, но с каждым днем оно усиливается, ты сам это видишь, просто пока не осознаешь. Я четко понимаю, что рано или поздно наступит момент, когда мне придется уйти и скорее всего в результате конфликта между нами. Это может произойти по любой причине, например, твое недовольство моим поведением или тем, какое влияние я оказываю. Ты ведь сам сказал, что не хочешь, чтобы Калеб брал с меня пример. К тому же, все усложнится, когда в твоей жизни появятся отношения или у меня. Ты же не думаешь, что мы будем у друг друга отпрашиваться, чтобы сходить на свидание или объяснять позднее возвращение домой, придумывая сверхурочную работу как предлог. Уже сейчас ясно, что в таком формате и в таком статусе, как у нас с тобой, мы не сможем жить вместе.

Питер слушал очень внимательно, каждое слово было сказано правильно и имело вес, но что-то внутри отчаянно хотело спорить и доказывать, что все не так. Джи Ан улавливал последние крохи сомнения и напирал доводами сильнее.

- Я не против приехать навестить вас иногда, постепенно таких контактов будет все меньше, и ваша жизнь вернётся в привычное русло. Да и мне следует сосредоточиться на восстановлении, не отвлекаясь ни на что другое.

- Да, я понимаю, - наконец, ответил на длинную речь Питер, и Джи Ан внутренне выдохнул, он все-таки нашел подход к этому упрямому человеку и склонил его к верному решению.

- Вот и хорошо, - спокойно сказал Джи Ан.

- Но я тоже не из железа, - неожиданно выдал Питер, - тебе может и все равно, но я не могу не переживать, что ты будешь без охраны. Что мне делать с моим беспокойством? Не спать по ночам, бояться услышать очередной звонок с незнакомого номера, когда мне скажут, что случилось непоправимое? Я виноват перед тобой, это по моей вине все случилось. Ты спас моего сына, и я всегда буду в долгу перед тобой. Конечно, такое нельзя ни искупить, ни отплатить ничем, но я бы хотел обеспечить тебе защиту, хотя бы на время расследования и помочь с реабилитацией. Пожалуйста, дай мне хоть что-то сделать для тебя.

- Дело только в этом? – спроси Джи Ан.

- Я не знаю, когда дело касается тебя, я не могу быть ни в чем уверен, но это то, что я могу дать тебе сейчас, не отказывайся только потому, что ставишь интересы других на первое место, даже если это мои дети или я.

- Если у тебя есть проблемы с тревогой, то следует обратиться к специалисту, удерживая меня рядом или предоставляя мне сопровождающего, она не уйдет, скорее наоборот будет возникать неожиданно и в самое неподходящее время.

- Я не хочу рассказывать об этом никому постороннему. Я постараюсь справиться с этим сам.

- Тебе не обязательно проходить через это одному, - вернул Джи Ан ему слова, сказанные ранее.

- Я знаю, это моя плата за неосмотрительность.

- Настолько все плохо? – включил Джи Ан профессиональный тон, и Питер зацепился за его интерес.

- Не получается нормально выспаться. Меня мучают кошмары, не могу сконцентрироваться на работе, все время думаю, что случиться что-то плохое.

- Ты принимаешь успокоительное?

- Врач прописал, но от них у меня упадок сил, я не в состоянии встать с кровати, не могу собраться с мыслями, быстро устаю, даже ручку держать тяжело в руках.

- Это серьезно, почему ты молчал об этом?

- Я не хочу жаловаться никому, это все ерунда. Не я же был в той машине и пережил весь этот ужас, я даже не знал, что случилось, приехал домой и хотел лечь спать, к сыну в комнату не зашел и не проверил все ли у него в порядке. А потом мне позвонили и сказали, что случилось такое. В то время пока я спокойно готовился ко сну, вы боролись со смертью. Какое я имею право жаловаться?

- Ну ты чего? – сказал Джи Ан с жалостью в голосе, - ты же не мог ничего знать и предотвратить этого.

- Как раз из-за меня. Что если бы вы погибли? Я бы даже не узнал этого, пока утром не обнаружил пустую кровать сына. Я никчемный отец, - Питер специально нагнетал эмоции, чтобы вызвать у Джи Ана эмпатию и сочувствие. Он поступал как мелкий мошенник, манипулирую его чувством долга, но сейчас не мог придумать ничего другого.

- Ты такого храброго ребенка воспитал. Растишь их один, стараешься изо всех сил, ты достоин восхищения, не надо себя закапывать в самобичевании. В том, что произошло, нет твоей вины.

- Я стараюсь думать также, но не получается.

- Для этого нужно время, все уляжется, скоро станет легче. Сейчас слишком много на тебя свалилось всего, да и я в том числе, - снова начал свою проповедь Джи Ан, и Питер тут же среагировал на его отступление.

- Я боюсь, что сойду с ума, - выпалил он, - что, если все это мне сниться, а на самом деле, вы погибли. Когда вы оба передо мной, мне становиться легче. Я не могу ни спать, ни работать, потому что боюсь оказаться снова в такой же ситуации.

- Вот поэтому тебе нужен специалист.

- Мог бы ты помочь мне? Я не прошу тебя лечить меня как психолог, просто будь там, где я могу видеть тебя. Хотя бы пока все не уляжется.

Джи Ан нахмурился, но его лицо не было раздраженным, скорее сочувствующим.

- Хорошо, давай договоримся, что это временно, пока тебе не станет лучше.

- Да, спасибо.

- И ты поговоришь со своими людьми. Не надо относиться ко мне как инвалиду, я могу многое делать сам, они у меня отбирают из рук буквально все и просят ничего не делать. Я понимаю, что это их работа и форма заботы, но мне некомфортно.

- Да, я поговорю с ними. И качели закажу, где их поставить?

- На восточной стороне, чтобы закат было видно.

- Понял.

- И мне нужно в понедельник в университет поехать, ты сможешь выделить мне человека.

- Да, раз у тебя хорошие отношения с Дейзелом, то с ним лучше?

- У меня со всеми хорошие отношения.

- Я неправильно выразился, с кем тебе комфортнее?

- Дейзел самый молодой, не будет сильно выделяться среди студентов, только пусть не в костюм будет одет, не нужно привлекать внимание.

- Да, я ему скажу. Значит, ты остаешься?

- Да, я помогу тебе, ты поможешь мне.

- Договорились.

Питер был горд своей небольшой победой, он выиграл время, только сам не знал для чего.

Когда первая эйфория от успешного разговора прошла, он впервые задумался, откуда у него такое нежелание отпускать Джи Ана. Легенда была такой, что он чувствует к нему ответственность, вину и беспокойство, но это лишь поверхностное суждение. Эти эмоции не были единственными в составе его желания, там было и уважение, и восхищение, и интерес, потребность заботиться, а самое главное желание узнать, какой Джи Ан настоящий, увидеть его искренние эмоции, разгадать тайну влияния этого человека на свою жизнь.

Джи Ан же думал о другом. Он поторопился, не довел Питера до нужной кондиции и, если выражаться, рыбацкой терминологий, слишком рано сделал подсечку, рыбка соскочила с крючка.

Теперь предстояло снова создавать удачные условия и ждать удобного момента. Конечно, можно было уйти и так, Джи Ан стал дееспособным и мог сделать все грубо, поскандалить, например, или уехать без объяснения причин, но цели разрушать спокойствие внутреннего мира Питера или доводить того до нервного срыва беспокойством не было, поэтому, услышав, что у него есть проблема, Джи Ан был готов помочь проработать страхи.

Зная упрямство своего супруга, его слова, что он не пойдет к специалисту, казались правдивыми. Да и ссориться с Питером было не выгодно. Неустойка во время развода была ощутимой, нужно было добиться, чтобы он не стал противиться и развелся по обоюдного согласию.

Для этого нужно было снизить градус тревожности, стабилизировать эмоциональный фон до уровня, когда он будет чувствовать себя уверенным и захочет жить без постороннего человека в доме.

В идеале для этого в жизнь Питера должны вернуться друзья, хобби, увлечения помимо сверхурочной работы, тогда он подумает о том, чтобы завести отношения с женщиной, хотя как флирт.

Это поможет переключиться с роли папы на роль мужчины. Тогда и фокус внимания с Джи Ана, как очередного его ребенка, а именно так, судя по всему, он относился к нему сейчас, сместился бы на романтический настрой к прекрасной даме.

Джи Ан примерно понимал, по какой схеме будет дальше взаимодействовать с Джонсом, чтобы добиться нужного результата.

Он сосредоточил внимание на проработке тревожности и гармонизации чувств. Теперь его медитация была практикой проникновения в сны и работой с негативными мыслями через сновидения.

Щупальца дара, которые Джи Ан уже умело растягивал на довольно большое расстояние стали окутывать своим теплом всех в доме и посылать оздоравливающие вибрации. Это было не так просто и энергозатратно, поэтому Джи Ан делал это недолго в первую половину ночи, затем засыпал сам и восстанавливался, а утром с первыми лучами солнца восполнял затраты в виде двигательной гимнастики цигун, которая включала в себе элементы танцев, йоги, дыхательных практик.

Он не знал правильно ли двигается, его не учили этому специально, просто отдавался во власть внутренней силы и пропускал ее через себя, разрешая ей самой выплескиваться в движениях.

Частично подсказкой служили обрывки из детских воспоминаний, когда он, будучи ребенком, видел похожую зарядку от своего соседа, что-то подчёркнуто от монахов из монастыря, куда его возил отец, кусочки из фильмов и подсмотрено на занятиях, а позже услышано в виде звукового описания. Все переплеталось в уникальный, свойственный только ему одному танец. Со стороны это выглядело так, словно Джи Ан танцует с ветром под музыку природы, величественно, плавно и красиво.

Его тонкий стан, озарённый лучами восходящего солнца, светился изнутри теплым светом, превращая его в неземное существо. Это было завораживающее зрелище и все, кто видел его в этот момент, замирали от восхищения.

Питер был в числе тех, кто не мог отвести взгляд и наслаждался таким зрелищем из окна своего кабинета. Он не хотел нарушать красоту момента своим присутствием, но и упускать его тоже не собирался, и впитывал эту грацию как воспоминание.

Джи Ан не знал, что в момент его занятий, у него есть зрители. Он специально выходил пораньше, пока все спали, чтобы побыть наедине с собой и отключался от внешнего мира, сосредотачиваясь полностью на внутренних потоках силы. Это время на природе было одним из плюсов жизни в доме Питера. К тому же помимо решения бытовых и финансовой вопросов, теперь Джи Ан постоянно был под защитой барьера, а это помогало развивать и усиливать способности быстрее и эффективнее.

Магда и Калеб стали теми, кто давал Джи Ану заряд хорошего настроения. Видеть, как они растут и меняются было поистине волшебное чувство, которое наполняло изнутри. Наверное, поэтому люди заводят несколько детей, ведь каждый уникален, смотреть на мир их глазами было интересно и волнующе, словно открываешь каждый раз новую дверь в бесконечность мироздания и заглядываешь туда, куда сам бы и не додумался посмотреть.

Именно Магда первая придумала называть Джи Ана да ця фу. Он был поражен этим так сильно, что уговаривал себя не торопиться с выводами, что возможно ему показалось. Но она уверенно и четко называла его именно так: крестный папа. Это была почетная и ответственная роль, которую Джи Ан принял на себя в тот момент, когда поделился с новорожденным ребенком своей силой и вытянул ее из лап черной сущности.

В тот момент, он не думал, что станет проводником для детской души в этот мир, но Линь приняла его в этой ипостаси и тянулась всем своим существом к нему. Как можно было не ответить на ее зов и не прийти к ней даже ночью, чтобы прогнать кошмары.

Няня уже привыкла к тому, что Джи Ан появляется сразу, стоило девочке начать хныкать, время суток было для него эфемерным понятием, он словно и не спал вовсе, реагировал на любой призыв девочки.

Она не вмешивалась в их общение, потому что чувствовала теплоту, исходящую от мирного голоса, видела его осторожные жесты и реакцию малышки на него.

Это было нечто такое, о чем она слышала, но сама никогда не сталкивалась. Незримая связь душ, что обычно бывает у матерей, выносивший и родивших дитя. Но няня не могла рассказать о своих ощущениях никому, потому что сама не верила до конца, что такое возможно. Ведь Джи Ан был мужчиной, к тому своих детей не имел, откуда у него может быть такая связь с чужим ребёнком. Поэтому тихо наблюдала со стороны за этим необыкновенным взаимодействием.

Для Джи Ана встреча с ректором в университете прошла предсказуемо. Он услышал то, что ожидал, получил на руки соглашение о расторжение трудового договора по обоюдному согласию, которое должен был подписать после вычитки юристом.

В послесловии беседы, он получил напутствие не терять веры в себя и творческих успехов в исследовательской деятельности.

Слух о том, что мистер Фрост приехал в университет, моментально разлетелась по факультету. Его возвращение все ждали с нетерпением и гадали, возьмет ли он снова летний факультатив, списки которого уже были написаны и поданы в деканат.

Джи Ан не знал, что говорить своим студентом, как объяснить свое увольнение, поэтому не планировал долго задерживаться здесь и шел в сопровождении Дейзела на выход быстрым шагом.

Сейчас шло занятие и студентов не было в коридорах, но слух о его увольнении прошелся волной по мессенджерам, и все повскакивали со своим мест и выбежали ему навстречу.

Джи Ан не ожидал того, что его окружат в плотное кольцо бывшие подопечные и не дадут пройти. Дейзел в манере телохранителя, отгораживал его рукой от всех, кто подходил близко.

- Не волнуйтесь, здесь нет тех, кто мне угрожает, - успокоил его Джи Ан и как ни странно, но Дейзел верил ему на подсознательном уровне и отступил за спину.

- Мистер Фрост, почему вы уволились?

- Я не смогу преподавать, мое здоровье требует времени, чтобы восстановиться.

- Вы можете читать нам материал онлайн, как в прошлом году.

- Я не уверен, что это эффективное обучение, - Джи Ан старался говорить абстрактно, он не был готов к допросу и немного растерялся.

- Вы же знаете, что Макс читал ваши лекции нам? Тот преподаватель, что пришел вам на замену, говорил так нудно и неинтересно, что мы попросили его включать ваши презентации, а Макс начитывал голосом ваши конспекты. Это очень эффективно. Вот увидите мы все сдадим на отлично этот предмет.

- Я не знал. Вы такие молодцы. Это здорово, что мой труд был полезен вам. Ректор не может держать меня в штате, если я дистанционный сотрудник, поэтому так больше не получится.

- Что вы недоговариваете? Вы же всегда нам честно отвечали?

- Я понимаю ваше беспокойство, но по-другому, пока никак не получается. Я порекомендую для вас хорошего учителя, вот увидите, он еще интереснее, чем я.

- Вы не можете нас бросить.

- Так разошлись все, - послышался голос Макса, и все расступились, - накинулись на учителя, он только после больничного. Ему нужно время, значит мы постараемся пока сами. Самообучение никто не отменял.

Макс взял Джи Ана под руку и вывел из кольца людей, направляясь в кафе, в котором Джи Ан иногда ждал его после библиотеки.

- Вы как? Они вас не напугали? – спросил Макс, когда они отошли подольше.

- Нет, познакомься, это мой телохранитель Дейзел. А это мой лучший ученик Макс Стомак.

Дейзел кивнул, и Макс ответил ему тем же. Двое мужчин посмотрели друг на друга оценивающе, но ничего не сказали.

- Мы рядом с кафе, пойдемте туда, мне нужно с вами поговорить, - Макс говорил уверенно и властно, поэтому Джи Ан заинтересовался темой его разговора и пошел следом.

Они сели у дальнего столика, чтобы их разговор никто не услышал, а Дейзел загораживал их своим телом.

- Я знаю, почему вас уволили. Я подслушал разговор кадровика.

- Ох, это не совсем так, как ты подумал. В моем случае и так много поблажек, на данную ситуацию никак нельзя закрыть глаза.

- Неужели нет другого способа?

- Я пока его не знаю. Тебе осталось учиться всего лишь полгода, потом защита диплома. Я буду ждать тебя к себе в институт на стажировку.

- Я не могу понять, почему все так. Как вы можете быть профнепригодны только из-за того, что заболели. Это несправедливо.

- Да, у меня похожие чувства, но я согласился с таким решением добровольно, все не всегда так, как нам хочется.

- Я это так не оставлю.

- Подожди, не надо злиться, я же никуда не денусь. Я буду работать и дальше, только в другом направлении.

- И допустить такую несправедливость?

- Не совершай необдуманных поступков, тебе нужно думать о себе и своем будущем. Я как-нибудь справлюсь.

- Я знаю, что делать, не надо меня останавливать, - Макс вскочил со своего места, его аура пылала от несправедливости и гнева.

- Что ты задумал?

- Скоро узнаете, - сказал парень и ушел, оставив Джи Ана в замешательстве.

Джи Ан был уверен, что ничего криминального тот не придумал, тем более нет виноватых в этом происшествии, на кого Макс мог выместить злобу, был уверен, что тот просто в шоке от новостей, отсюда такая бурная реакция, когда все уляжется, он пригласит его в гости и еще раз поговорит и честно расскажет обо всех причинах.