Плата

Все чаще Питер стал задумываться о слове «нормальный», особенно в отношении Джи Ана. Теперь это стало его второй нелюбимой фразой, после «я в порядке».

После случая с Мелиссой все люди вокруг казались немного странными, поначалу Питер одёргивал себя, старясь не анализировать их слова и поступки очень глубоко, но потом понял, что даже зная маркеры болезни, изучив симптомы и проявления, он бы все равно не смог уловить, что Мелисса была не здорова, даже сейчас вряд ли поймет, что рядом с ним душевнобольной человек, пока тот уже не проявится в яркой стадии психоза.

По этой причине Питер переживал, что пропустит ранние сигналы у дочери, внимательно слушал рекомендации врачей и водил ее на приемы чаще нужного, потому что не мог самостоятельно фильтровать, где норма, а где отклонения от нее.

В отношении Джи Ана все было вообще размыто, иногда Питер ловил себя на мыслях, глядя на него, а не сошел ли он сам с ума. Возможно, все в этом мире были ненормальными и только играли роли, как Мелисса. Тогда градус тревожности у него начинал подниматься и он впадал в оцепенение, не понимая, как жить дальше.

С тех пор, как Джи Ан вернул себе свое сознание и стал активно включаться в жизнь, тревожность о нем постепенно уходила, но появлялось новая мысль, а не успокаивает ли себя Питер таким способом и не притупил ли бдительность, тогда нервозность возвращалась другим путем и снова будоражила нехорошие воспоминания.

Единственным правильным решением было обратиться к специалисту, но Питер не хотел этого. Он помнил опыт общения с Джи Аном и те болезненные темы, что они обсуждали и не хотел повторения такого опыта.

Теперь рассказывать постороннему человеку всю подноготную физически было трудно, к тому же свободного времени совсем не было, но самое главное, чего боялся Питер больше всего остального, что врач подтвердит опасения на счет дочери, Джи Ана или его самого.

Что тогда делать Питеру с этой информацией, как строить свою дальнейшую жизнь. Поэтому оттеснял страх подальше и абстрагировался от размышлений о нормальности, но иногда все же случались моменты, которые возвращали его к этим мыслям.

Джи Ан не знал, что у Питера есть такие тревоги и опасения, он воспринимал напряжённость и раздражительность как обычное проявление недовольства из-за нахождения слишком близко.

Сильно провоцировать Питера не хотелось, все-таки Джи Ан был под его опекой, хоть и не по своей воле. К тому же в доме были дети, а они не должны были быть свидетелями конфликтов старших.

Но Джи Ан уже решил, что будет медленно подталкивать Питера к решению о необходимости отпустить его сразу, как только это станет возможным, а затем решится на развод по обоюдному согласию без компенсаций.

По этой причине очень осторожно и методично, Джи Ан проникал своими привычками в уклад местной жизни.

Он выстроил график тренировок с Калебом, прогулок с Магдой, проветривания помещений, попросил поставить в комнатах ароматические саше и поменять лампочки с энергосберегающих на светодиодные, изменил время подъема и отбоя у всего дома.

Познакомился со всем персоналом и наладил с ними контакт, в том числе в части своих потребностей. Для начала ограничил доступ в свою комнату, договорившись, что грязные вещи он будет сам приносить в прачечную, а уборку Сьюзан будет делать через день. С Литой провел беседу относительно своей особенности, и она переставила горячий чайник подальше, поставила привычные Джи Ану ножи с круглым концом и посуду на доступное для него место.

Они договорились, что на верхней полке в холодильнике будут лежать те продукты, из которых он может готовить себе что-то сам. Также в удобном месте была поставлена рисоварка и тостер, как и в его прежнем доме, а вода заняла отдельное пространство на полке в шкафу.

Джи Ан просил готовить еду только на ней. Он перестроил рацион питания для всех и добавил в него больше рыбы, овощей, ягоды, микрозелень и соевые продукты.

Питер даже не заметил, что теперь его тарелка состояла в основном из салата и постного мяса, приготовленного на пару или на гриле. Он не придавал большого значения отчету экономки, что супруг постоянно что-то меняет, составляет меню для всех и просит купить новые предметы быта или конкретные продукты.

Питер считал, что тот, может быть, в таких вопросах самостоятельным и делать так, как хочет, поэтому подтверждал все покупки, не вдаваясь в подробности. В итоге всё в доме незаметно перестраивалось по запросам Джи Ана.

Так как большую часть дня Питер был на работе, он не знал, что стоит за такими безобидными на вид действиями.

Джонс в привычном режиме просыпался, завтракал и уезжал на работу, а вечером его встречала дочь на руках Джи Ана или ползающая по бассейну и Калеб, который играл с Джи Аном в шахматы или читал для него книгу.

Это были спокойные дни, все казалось мирным и гармоничным.

Но сегодня Джонс остался дома, потому что собирался отвезти всех в больницу на осмотр. Так как няня еще не совсем поправилась, то ее и Магду тоже записали на прием, чтобы проверить всех разом.

Питер уже в привычном темпе пробежал несколько кругов по территории и вернулся в дом, думая, что Джи Ан в комнате дочери. Он опережал всех, чувствуя, что она вот-вот проснется, и первым шел к ней, это уже стало некой традицией и воспринималось как обыденность.

Но в этот раз все было иначе. Магда была в комнате одна и игралась с игрушками, которые вокруг нее лежали в кроватке.

Она была так увлечена, что не заметила отца, и Питер пошел дальше к Калебу, но тот еще спал. Джи Ана не было ни на кухне, ни в его комнате.

- А где Джи Ан? - просил Питер у Литы, которая только что вернулась с улицы, где получала утренний заказ продуктов от курьера.

- Он пошел к Магде.

- Его там нет.

- Может у няни?

- Можно вас попросить к ней заглянуть?

- Да, конечно.

Лита дошла до комнаты, тихонечко открыла дверь и проверила, что Джи Ана там нет, сообщив это Питеру.

- Куда же он делся?

- На улице его нет?

- Нет, я только что оттуда, а Сьюзан еще не вставала?

- Нет, она в восемь утра обычно поднимается. Только вы и мистер Фрост такие ранние.

- Магда тоже не спит, Джи Ан точно был у нее, но не пойму, куда пропал.

- Думаете, с ним что-то случилось? – Питер напрягся от этих слов.

Джи Ан был слепой и мог действительно попасть в беду, и никто этого бы и не понял, ведь он свободно перемещался по большой территории вокруг коттеджа.

Питер снова проверил его комнату, ванную, затем обошел дом еще раз, проверил прачечную, кабинет, библиотеку, кинотеатр, но следов Джи Ана нигде не было.

Он начал паниковать, вернулся за своим телефоном и начал звонить Джи Ану, звонок рингтона послышался из детской и Питер поспешил туда.

Джи Ан оставил свой аппарат на столике, но теперь уже Магда заметила отца и стала проситься на ручки и кряхтеть.

- Привет, принцесса, ты не видела, где Джи Ан?

- Да ця фу, - проговорила девочка и схватилась за шею Питера, обнимая его.

- Да ця фу куда-то делся, пойдем его поищем.

Питер спустился с дочерью на руках вниз, и в этот момент Джи Ан вошел в дом через парадную дверь.

- Линь-Линь, папа несет тебя завтракать? – спросил Джи Ан как ни в чем ни бывало.

- Ты где был? – взволнованно спросил Питер, и Джи Ан замер с улыбкой на губах.

- У поста охраны.

- Почему ты ушел и никому не сказал.

- Кому я должен был сказать? – осторожно спросил Джи Ан, но улыбка уже пропала с его лица, а губы сжались в тонкую напряженную линию.

- Ты оставил Линь одну, почему не попросил Литу посмотреть за ней, раз вышел.

- Эм, я взял с собой радио няню и вышел ненадолго, - сухо ответил Джи Ан, и вытянул руку с передатчиком вперед, доказывая, что так и было, - ей полезно недолго побыть одной и играть самостоятельно.

- Она может вылезти из кроватки и упасть, подавиться чем-то или неожиданно испугаться, не делай так больше, - строго сказал Питер.

- Я понял, - ответил Джи Ан спокойно, - что-то еще?

- Зачем ты ходил к охране?

- Я узнавал, кто повезет нас сегодня в больницу. Попросил Дейзела сопровождать.

- Не надо с ним общаться, ты слишком сближаешься, это мешает его работе.

Питер перенервничал и выдавал все накопившееся напряжение в виде претензий.

- Хорошо.

- Я искал тебя по всему дому, подумал, что-то случилось. Сообщай, если куда-то идешь хотя бы кому-нибудь.

- Ладно.

Тишина затянулась. Питер пытался утихомирить злость, которая шла изнутри, а Джи Ан просто стоял и наблюдал за этим.

- Вы, наверное, завтракать шли, не буду вас отвлекать, приятного аппетита, - сказал Джи Ан и ушел в свою комнату.

Только, когда он скрылся из виду, Питер понял, что переборщил и разозлился зря. Джи Ан вообще не обязан был нянчиться с его дочерью, к тому же ранее Питер сказал, что он может ходить, где захочет, да и с телохранителем не запрещено было общаться, зачем он вообще об этом сказал, да еще и таким тоном.

Чувство вины запоздало настигло Джонса, но сейчас он был уверен, что Джи Ан не захочет ни видеть, ни разговаривать с ним, поэтому отправился обратно наверх, чтобы переодеть Магду, которая не просто так тихонечко сидела на руках, а делала свои грязные дела в штанишки.

Джи Ану было неприятно слышать слова Питера, но именно этого эффекта он и добивался, подтачивая напряжение в доме своим присутствием.

Конечно, то, что он отлучился и оставил Линь одну, не было запланированным шагом, он бы не стал рисковать ребенком ради своей цели, к тому же позаботился о том, чтобы слышать ее через передатчика, да и вышел ненадолго, поэтому ощущал себя неуютно от этих обвинений, но в целом все шло так как нужно.

Еще несколько таких событий, и Питер уже не будет скупиться на выражения и укажет на выход. До этого момента еще нужно было успеть проработать с Калебом остаточные страхи и вдоволь пообщаться с Линь, ведь потом это будет уже невозможно ни в какой форме.

Питер был категоричный и гордым, и тем, кто не пойдем на примирение первым, особенно когда уверен, что прав. Поэтому Джи Ан был убежден, что развод будет быстрым.

Семья Джонс вскоре забудет о его существовании. Так было правильно для них, но принимать такую правду было горько. На душе было тоскливо от скорого расставания.

Поездка в больницу проходила в тишине. Калеб еще дремал, потому что после утренней тренировки устал, Линь игралась с новой игрушкой, которая издавала разные звуки при надавливании руками. Питер думал о том, что сказать в свое оправдание, чтобы сгладить утреннее недоразумение, а Джи Ан старался не думать о том, что находится в замкнутом пространстве, поэтому медитировал и успокаивал себя мантрами.

Больница была оживленной, несмотря на утро буднего дня, суета была здесь привычным явлением. Джи Ану не нужно было подниматься, как всем остальным выше, травмпункт и рентген были на первом этаже, поэтому его сопровождала медсестра. Все разбрелись каждый по своим делам, и встретились снова только спустя долгих два часа.

Джи Ану сняли гипс, и он ждал в кафетерии Здесь было меньше людей и спокойнее. Ему было тревожно ждать в приемном отделении, там было слишком много пациентов, которые излучали не самые приятные эмоции, к тому же больничная атмосфера была удручающей, считывать всю эту информацию было не просто, а очки Джи Ан забыл, поэтому старался не смотреть по сторонам и уткнулся в свои руки.

Со стороны его напряженная поза говорила о том, что он крайне сосредоточен, как будто молится. За время изоляции в стенах коттеджа Джи Ан отвык от такого гула голосов и разной энергетики, круг общения был ограничен несколькими людьми, которые не менялись, и телефонным общением, поэтому сейчас было трудно пропускать через себя всех разом.

Джи Ан думал, что был вне этих потоков всего неделю, после того как Питер привез его из больницы к себе домой, но в реальности прошло больше двух месяцев, а это был большой срок. В беспамятстве Джи Ан не укреплял свой барьер, не поддерживал устойчивость к большому скоплению людей, его навык истончился, поэтому сейчас было очень сложно сдерживать натиск бурлящих вокруг эмоций, которые были специфические из-за этого места.

Телохранитель сопровождал только Питера и Калеба. Джи Ан наотрез отказался от предложения, что за ним будет кто-то следовать, но сейчас пожалел о своем решении. Ему нужен был кто-то знакомый рядом как никогда.

Приступы паники накатывали на него волнообразно, и каждая новая волна была сильнее предыдущей.

Джи Ан сначала сдерживал и подавлял эти всплески, но чем дольше он находился в окружении незнакомых людей, тем сложнее было контролировать себя.

Его способности бунтовали против агрессивной среды, в которой он находился, и активно работали, вытесняя негативную энергетику, поэтому сил оставалось все меньше и меньше. А следом за истощением ресурса в сознание Джи Ана стали проникать эмоциональные образы о той ночи, когда он пытался спасти Калеба и боялся, что сердце ребенка больше никогда не застучит.

Джи Ан не вспоминал об этом, потому что был сосредоточен на других задачах и не оставался один на один со своими страхами, но это место состояло целиком из триггеров. Звуки, запахи, стоны, писк мониторов, плачь, паника, страх, - все пронизывало его насквозь.

В сознание проникали панические вибрации, стимулируя больные размышления: вдруг все это сон, что, если он остался на дне реки в той машине, или его тело до сих пор под водой, а все окружающее всего лишь фантазия умирающего мозга.

Джи Ан знал, как подавить панику и дышал медленно, считал про себя до ста и обратно, чтобы успокоиться. На миг все затихало, но потом новая порция чей-то энергетики проходила через него, и все начиналось заново.

Питер увидел Джи Ана в кафе сразу. Его светлая голова и прямая осанка выделялись на фоне других людей. Он подошел и понял, что с супругом что-то не то.

- Ты закончил? – спросил Питер, всматриваясь в него.

- Да, - скованно ответил Джи Ан, но голову не поднимал, хотя обычно смотрел на говорящего.

- Все в порядке? Что сказал врач?

- Все отлично, больше посещений не требуется, - отрапортовал Джи Ан.

- Что с тобой? Плохо себя чувствуешь?

- Все в порядке.

- Ты какой-то бледный, может что-то принести? Воды, чай?

- Вы закончили? Можем ехать домой?

- Да, Калеб пошел в туалет. Няня с Магдой уже в машине.

Джи Ан поднялся и замер. Питер смотрел на его понурый вид изучающе, не понимая, что с ним. Он уже подумал о том, чтобы зайти к врачу и уточнить, точно ли все в порядке.

- Ты кого-то ждешь? – спросил Джи Ан, прервал его размышления.

- Тебя, - ответил Питер и понял, что сглупил. Джи Ан не мог видеть дорогу и ждал, когда Питер его сопроводит, - пойдем.

- Я возьму тебя за плечо? – спросил Джи Ан и это было неожиданной просьбой, обычно он шел следом.

- Да, конечно.

Они были разного роста, поэтому рука Джи Ана сначала попала на грудь Питера, а потом скользнула выше и он уверенно сжал предплечье.

- Впереди столик с твоей стороны, держись ко мне ближе, - дал напутствие Питер и шагнул вперед.

Джи Ан послушался совета и прижался к Питеру ближе, практически прячась за его спиной. Это было поведение напуганного ребенка, которому нужна защита, и Питер шел медленно, внимательно смотря под ноги и по сторонам вместо Джи Ана, чтобы ничего его не напугало.

Они прошли кафетерий и вышли в приемную, где их уже ждал Дейзел и Калеб.

- Гипс сняли, поздравляю, мистер Фрост, - радостно сказал Калеб, но Джи Ан не отреагировал на его слова. Он шагнул вперед к телохранителю и что-то тихо ему сказал.

- Да, держите, - Дейзел вытащил солнцезащитные очки из кармана и протянул их в руки Джи Ана. Тот быстро надел их и только после этого напряжение немного ушло из его тела.

Джи Ан ничего больше не говорил и вообще вел себя крайне тревожно и пугливо, он постоянно вздрагивал и сжимался, смотрел всю дорогу до машины вниз и прижимал очки к глазам плотнее, как будто его слепило что-то. Это совершенно не вязалось с его уверенным и невозмутимым видом в обычной жизни.

Ехали домой они молча, потому что Магда уснула почти сразу в кресле, а остальные хранили молчание, чтобы ее не разбудить.

Как только машина заехала на парковку, то Джи Ан вышел первый, он снял очки и безошибочно определил, где стоит Дейзел, хотя тот молчал и никак не показывал своего присутствия. Питер вытащил переноску с дочкой и попросил сына собрать игрушки в сумку.

- Калеб, - позвал Джи Ан неожиданно, чем привлек внимание всех, потому что это было первое его слово за всю поездку.

Джи Ан голосом проверял реально ли Калеб цел и невредим, поэтому выглядел очень взволнованно, пока ждал ответа.

- Да? – отозвался подросток, выныривая из машины.

Джи Ан ничего больше не сказал и пошел в сторону дома, но затем повернул направо и ушёл в знакомый укромный закуток.

Калеб взволнованно посмотрел на отца.

- Что-то случилось в больнице? – спросил он.

- Нет, он, наверное, устал.

Но Питер говорил это только для сына, сам же тоже был в замешательстве и не знал, что нужно делать в этой ситуации, поэтому дал команду Дейзелу, чтобы тот был рядом с Джи Аном, и телохранитель пошел за ним следом.

Джи Ан сидел на корточках и курил, он зажал локти между ног и сдавливал свое тело, чтобы подавить панику, которая вернулась к нему вместе с эмоциями беспокойства от Калеба.

Подросток был искренен в своих проявлениях, в отличие от взрослых, которые умели контролировать эмоции и всегда находили разумное объяснения для странностей, детский же мозг фантазировал и додумывал.

Именно эта фантазия всколыхнула тревогу Джи Ана с новой силой. Калеб тоже нервничал в больнице, он, как и Джи Ан, не выходил за пределы коттеджа уже давно, но его тревога быстро отступила и лишь отголоски ее бередили душу, но когда Джи Ан начал вести себя подозрительно, то Калеб надумал в своей голове много страшных причин, в том числе, что врач сообщил пугающий диагноз или то, что Джи Ан чувствует как в прошлый раз, что рядом плохие люди и их хотят похитить.

Так как Джи Ан много сил потратил на проработку этих триггеров с Калебом, то сейчас подросток быстро взял себя в руки и по отработанной методике погасил негативные всплески, но вот Джи Ан не мог этого сделать с собой. Его дар действовал на него с противоположным эффектом, усиливая страхи, потому что подключался к разным людям и впитывал их негатив.

Сигарета не была ключом к исцелению, но она помогала сбросить эмоциональный балласт, в добавок к этому Джи Ан применял на себе технику прессотерапии и приглушал никотином способности, чтобы отсечь лишнее и восполнить ресурс сил.

- Мистер Фрост? – окликнул его Дейзел.

- Оставь меня одного, со мной все в порядке, - ответил Джи Ан, не меняя положения тела.

Дейзел отступил на несколько шагов назад, но Джи Ан оставался в поле его зрения.

Питер отнес переноску в детскую, и Магдой занялась Сьюзан. Калеб встревоженно посматривал в окно из своей комнаты, раздумывая, куда ушел Джи Ан и нужна ли ему помощь. За этим занятием его и застал Питер.

- Он с Дейзелом, не переживай, - сказал он сыну.

- С ним же все в порядке? – спросил Калеб.

- Да. Он просто расстроен. Может встретил кого-то или услышал, что его огорчило, я с ним поговорю.

- Это похоже на панику, - предположил Калеб, который сам проходил через это стрессовое расстройство и примерно понимал, что Джи Ан не просто огорчен из-за чего-то.

- Не думаю, - ответил Питер, - в любом случае он справиться с этим. Дай ему побыть одному.

Слова сына заставили Питера задуматься о том, что возможно тот прав, но что могло спровоцировать у Джи Ана панику, было не понятно.

Раньше супруг никогда не вел себя тревожно в больнице, к тому же они были там не так уж и долго. Единственным разумным выводом было, что врач сообщил что-то плохое о состоянии здоровья.

Питер позвонил в клинику и попросил связать его с ортопедом, но тот уже закончил прием и на смену вышел другой специалист, который ничего по карте и назначениям не увидел странного. По результату осмотра и рентгену все было в порядке. Питер поблагодарил за помощь и позвонил доктору, который принимал Калеба, чтобы посоветоваться с ним.

Так как Джи Ан и его сын поступили одновременно, то обоих вел один врач, и на последующие консультации Питер записывался только к нему. Именно этот специалист первый назначил грамотное лечение Джи Ану и помог преодолеть кризисные пики в реабилитации сына, поэтому заслужил полное доверие.

- Мистер Джонс, у вас остались вопросы? – участливо спросил доктор.

- Нет, по поводу Калеба я все понял, но меня настораживает состояние супруга. Вы не глянете в его карту, что-то его сильно расстроило, но он не говорит что.

- Что вас смущает в его поведении.

- Он ведет себя странно. Вздрагивает и сжимается, словно от боли, у него бледный вид и учащенное дыхание.

- Это похоже на паническую атаку, - предположил врач.

- Что мне делать?

- Нужно дать ему теплую воду с сахаром или медом, побыть с ним рядом и успокоить, говорить о чем-то нейтральном, чтобы отвлечь от тревожных мыслей.

- Что могло ее спровоцировать?

- Думаю, посещение больницы для него стало стрессом.

- Но раньше все было в порядке.

- Он был в другом состоянии, по факту после его возвращения в сознание – это первый выход в людное место. Он скорее всего среагировал на звуки скорой в приемной, у него с этим связаны негативные воспоминания. Для вас прошло два месяца, но для него это все случилось неделю назад, он еще не успел адаптироваться и проработать это. Он что-то говорил?

- Всю дорогу домой молчал, уже у дома позвал Калеба по имени и все.

- Я советую вам проконсультироваться у психолога. У него явно травма, связанная с тем событием.

- Но до этого это никак не проявлялось. Он адекватно реагировал на все и даже показания для следователей давал, вспомнил происшествие до мелочей.

- Да, вы правы, это бы проявилось уже на этом этапе. Может не само событие, а то, что было потом.

- О чем вы?

- Он был рядом с вашим сыном до тех пор, пока его не доставили ко мне. Насколько я вижу по карте, фельдшер описывает его состояние как шоковое от сильного испуга. По показаниям врача скорой, ваш супруг оказывал помощь до приезда медиков, делая массаж сердца непрерывно, даже в машине скорой не отпускал вашего сына, мешая проводить реанимацию, а в больнице санитарам пришлось приложить усилия, чтобы отцепить его. Сразу после этого у него случился сердечный приступ, что и вызвало последующее состояние. Думаю, сейчас при схожей обстановке в больнице, страх и тревога вернулась к нему. Вам следует убедить его, что все позади. Все живы, Калеб цел и невредим. Если будет хуже, то лучше сразу приезжайте в больницу, это состояние может привести к ступору.

- Я понял, спасибо.

Питер сбросил звонок и провел рукой по лицу, сжимая его с силой. Он думал, что все позади и забыто, но так было только для него. Он знал, что Джи Ан помог его сыну выбраться из машины и они вместе всплыли, но почему-то был уверен, что помощь сразу была оказана вовремя подоспевшей скорой помощью, а дальше грамотно проведена реанимация.

О том, что Джи Ан все это время был рядом, вытиснилось из цепочки событий, и Питер не знал почему. Было не понятно, это из-за того, что он не хотел надумывать еще более страшные факты той ночи и специально отодвинул размышления подальше, а может это было из-за того, что никто при нем не говорил о тех событиях.

Хотя Питер читал выписку из больницы, и там точно было указано, что трещина в ребрах вызвана реанимацией, которая была оказана до поступления в больницу, но почему-то Питер не связал этот фактор с Джи Аном и приписал все заслуги только медикам.

Почему вообще в хронологии тех событий, образ Джи Ана оттеснился как малозначительный, ведь только благодаря ему Калеб выжил. Но сейчас его отрезвили слова врача, все всегда было гораздо сложнее, особенно для Джи Ана, который пострадал больше всех в этой трагедии, участником которой стал абсолютно случайно.

Питер вышел на улицу и увидел спину Дейзела за углом дома. Он подошел ближе и увидел Джи Ана, который уменьшился до размера маленького ребенка и сидел на корточках, пытаясь успокоиться. Он сжимал свою голову руками, закрывая уши и раскачивался вперед-назад. Сигарета, зажатая между пальцев, уже давно сотлела и обжигала пальцы, но он не реагировал на боль.

Питер подошел ближе и присел напротив, вытаскивая окурок.

- Джи Ан, - позвал Питер негромко и положил руки поверх его, привлекая тактильным ощущением внимание, - слышишь меня?

- Угу, - кивнул Джи Ан, но положение тела не поменял.

- Все в порядке, слышишь, ты и Калеб, вы оба целы, все позади.

- Угу, - так же ответил Джи Ан. Питер подумал, что он отвечает неосознанно и задал открытый вопрос.

- Я вызову врача для тебя, кому мне позвонить?

- Не надо, я скоро буду в норме, - ответил Джи Ан и это уже было правдивее всего, что он говорил до этого, но всего лишь на чуть-чуть.

- Тебе не нужно проходить через этого в одиночку, если не хочешь врача, я могу побыть с тобой, что мне сделать?

- Просто посиди рядом, я правда в порядке, мне просто тревожно.

- Не бойся, – продолжал говорить Питер и притянул Джи Ана на себя, пряча его от всего мира в крепких объятиях.

Джи Ан не ответил, потому что был немного шокирован таким поступком и замер в его руках.

Питер знал, что это произведет на супруга такой эффект, поэтому стал раскачиваться вместе с ним в такт, успокаивая. Он уже так делал и раньше, когда Джи Ан вел себя как ребенок и паниковал, только тот не помнил об этом, а вот Питер знал, что этот метод помогает и пользовался им сейчас.

- Все позади, скоро все наладиться. Вы живы, а это главное. Ты спас его, поступил очень самоотверженно и храбро. Спасибо, что был с ним рядом и вытащил его из этого ужаса. Ты сделал для него так много, теперь пора позаботиться о себе. Ты знаешь, что нужно делать, ты умный и все понимаешь, но не просишь помощи. Такой упрямый. Даже когда ты был ребенком, то был такой же, это, видимо, твоя врожденная черта. Я тебя не обвиняю, я еще хуже. Поэтому мы не можем ужиться, но я стараюсь тебя понять. Дай мне время, ладно? Если ты мне поможешь, будет, конечно, быстрее, но даже без этого, я приложу усилия и научусь.

Питер говорил по его мнению бессвязные слова, лишь бы переключить мысли Джи Ана на другую тему, но это действительно помогало, потому что тело Джи Ана расслабилось и об стал мягкий и податливый. Его дыхание замедлилось и казалось, что он спит.

- Ты там не уснул? – спросил Питер.

- Нет, - тут же ответил Джи Ан и немного отстранился, - пить хочу, пойдем домой.

- Хорошо, я помогу.

Джи Ан не стал спорить, он позволил себя приобнять и довести в таком положении до входа, но, как только они переступили порог, он быстрым шагом ушел на кухню, оставив Питера позади.

Оставшейся день Джи Ан провёл у себя в комнате и вышел только к ужину.

Его вид был обычный, а настроение хорошее. Он с удовольствием играл с Магдой и строил с ней башенку, которую она ломала своими кулачками с заливистым смехом. Казалось, что буря миновала. Питер понимал, что это не так, но сделать ничего не мог, Джи Ан все держал в себе, и не рассказывал даже Калебу, который спрашивал напрямую, что случилось.

На самом деле объяснить произошедшее было не так просто. Это было слишком сложное переплетение чувств, чтобы рассказать о таком в нескольких словах.

Джи Ан за этот день вспомнил все, что произошло до того момента, как его сердце перестало биться. Он винил себя за то, что не позвонил Питеру сразу, как Калеб переступил порог его дома, что позволил ребенку самому добираться до дома ночью, не должен был говорить о своем дне рождении и держать дистанцию, как и просил Джонс.

Его проклятье всегда отнимало силу и удачу близких, а значит испытывать судьбу было опрометчиво с его стороны. Но, с другой стороны, Джи Ан был рад, что был в тот момент рядом и смог помочь. Будучи слепым, у него не было много вариантов, кроме как отдать себя целиком ради спасения.

Он сделал все, что смог и даже больше, и выиграл эту схватку. Вполне возможно, что событие произошло не по вине его проклятья, а было закономерным витком в жизни семьи Джонс, тогда хорошо, что он оказался рядом.

Противоборствующие мысли вытесняли друг друга, что не помогало прийти к внутренней гармонии, поэтому пришлось потратить много времени на медитацию и самоанализ, но итогом стало то, что Джи Ан смирился в душе, что событие уже свершилось, других исходов уже не могло быть, значит нужно перелистнуть страницу и жить дальше, а это означало принять все как опыт, оттолкнуться от него, чтобы стать сильнее. Так он говорил своим ученикам, так он в итоге сказал и себе.