Плата

 На часах было всего лишь пять утра, но Джи Ан уже делал растяжку на улице. Он не мог пользоваться полноценно одной рукой, поэтому все его движения были скованные. Он тянул носок в сторону, как при занятиях балетом. Затем заводил ногу назад и прокручивал туловище до хруста позвонков, делал все медленно и плавно, поэтому со стороны казалось, что он просто стоит.

Для занятий Джи Ан использовал обычные тренировочные штаны и белую майку. На фоне зеленой травы его образ был виден издалека и цеплял взгляд. Именно поэтому Питер обратил на него внимание, когда выглянул в окно.

Но Джи Ан был не единственный, кто не спал в это раннее утро. Телохранитель бегал по дорожке, проложенной по кругу всей территории участка.

Питер никогда не думал о том, чтобы бегать по утрам. Он просыпался привычно в семь утра, затем завтракал и уезжал на работу, а фитнес оставлял либо на выходные, либо вечернее время, предпочитая силовые тренажеры и бассейн, но, глядя на то, с каким энтузиазмом его окружение тренируется на свежем воздухе тоже захотел размяться.

Питер переоделся в спортивный костюм и вышел на улицу. Он уже давно не занимался, поэтому прежде, чем приступить к бегу, сделал несколько упражнений. Вскоре мимо него пробежал Дейзел и остановился для приветствия, не прекращая поднимать ноги.

Питер кивнул ему, давая понять, чтобы он не отвлекался, и тот побежал дальше. Ночной плохой сон сказался на самочувствие. Тело закостенело и не подчинялось, а голова была наполнена мыслями, состоящими словно из свинца, поэтому наклоны давались с трудом.

Питер безуспешно пытался размяться, становилось только тяжелее, поэтому решил бежать в медленном темпе, разогреваясь в процессе.

Сосредоточенность на дыхании помогало прогнать ненужные тревоги очень эффективно. Движение ног, ритм, вдох, выдох, - было подчинено одному такту и структурировало все в правильно порядке и в голове.

Спустя один круг силы вернулись в мышцы, и Питер начал ускоряться. Он пробегал мимо Джи Ана каждые три минуты и отмечал, что тот не двигается, словно натягивает мышцы до предела.

Активность Джи Ана была сосредоточена не на внешней выносливости, а на внутреннем терпении. Питер по себе знал, что это болезненное занятие, тянуться было не так просто, как казалось со стороны.

Сам Джонс всячески избегал таких форм занятий. Лучше поднимать штангу и чувствовать тело через укрепления мышечной массы, нежели проходить через боль при растяжении, но Джи Ану были привычны такие тренировки.

Питер вспомнил, что его супруг любил заниматься танцами и успешно выполнял очень сложные элементы, был гибким и хорошо держал баланс, поэтому неудивительно, что именно этим он сейчас и занимался.

Питера увлекли размышления и воспоминания, он не заметил, как пробежал уже восьмой круг и начал уставать. Его лоб и спина покрылись потом, а дыхание стало тяжелым. Дейзел не обгонял начальника, он держался на полкруга позади и вместе с ним стал замедляться. Питер остановился, чтобы перевести дыхание и посмотрел на Джи Ана, который разулся и ходил по траве.

Было достаточно тепло, все же земля была холодная и не стоило так делать, но Питер не стал вмешиваться. Он начал делать махи руками и ногами, чтобы не остывать и наблюдал за тем, что Джи Ан будет делать дальше.

Он был далеко от него и не хотел пугать своим появлением, памятуя вчерашний инцидент с явным избеганием.

Джи Ан сделал несколько кругов по траве, затем встал в позу ноги на ширине плеч и изогнул спину назад, вставая на мостик. Это было так неожиданно и ловко, что Питер забыл, чем был занят и замер в позе с вытянутой рукой.

Джи Ан упирался только одной рукой, поэтому чтобы встать, ему пришлось лечь на землю, перекатится на бок и спустя мгновение он уже снова повторил все движения.

Это было красиво, и Питер залюбовался плавностью и гибкостью тела этого человека, который был таким же и в жизни. Подстраивался под любые сложности, менял себя, чтобы ничего не могло его сломить.

Джи Ан повернул голову в сторону дома, словно что-то услышал, и тут же отправился туда. Только тогда Питер очнулся и посмотрел вокруг, но никого не было рядом. Он пробежал еще несколько кругов вокруг дома и отправился в душ.

Дома было сонно и тихо, поэтому Питер был уверен, что все еще спят. Но на кухне уже во всю суетилась Лита, а Джи Ан пытался накормить Магду, которая тянулась к ложке с кашей, но Джи Ан не видел и держал ее далеко от детского рта.

Девочка кряхтела, пытаясь сообщить, что не может дотянуться. По этому ворчанию Джи Ан понимал ее расположение и медленно приближал ложку к голодному рту.

- Доброе утро, - поприветствовал всех Питер.

- Мистер Джонс, что хотите на завтрак?

- Кофе и два жаренных яйца.

- Амм, - сказал Джи Ан, увлеченный тем, чтобы попасть ложкой сначала в тарелку с кашей, а потом в детский рот.

- Давай я покормлю, - сказал Питер, присаживаясь.

- Я справляюсь, смотри, - сказал Джи Ан, показывая Питеру, что может сделать это сам, - Линь, скажи аааам.

- Яяяяяя, - запричитала девочка.

- Вот, умничка, поймала.

- А где няня?

- Она плохо себя чувствует, я думаю, она заболела, у нее охрип голос. Сьюзан готовит для нее комнату, где она будет отдыхать, пока не поправится.

- Я отменю сегодняшние встречи и побуду дома, - сказал Питер, озадаченный тем, что все как-то слишком быстро поменялось, а он не был готов к такому повороту событий.

- Не нужно, нас в доме четверо здоровых взрослых, мы уж как-нибудь справимся. Работай и не переживай.

- Точно?

- Конечно, правда Линь, отпустим папу на работу?

- Яяяяя, - кряхтела девочка, потому что Джи Ан снова увел ложку в сторону, и она не могла до нее дотянуться.

- Надо купить лекарства для няни, если что попроси Сьюзан, она все сделает. Калеб может за Магдой присмотреть, если что сразу звони, ладно?

- Угу, - ответил Джи Ан, но по его увлеченному виду было понятно, что он не особо слушал, что ему говорит Питер.

- Дядяяяя, - лепетала девочка, привлекая к себе внимание.

- Ты уже все съела, больше нет ничего, - ответил ей Джи Ан.

- Адя, - возмущенно прокричала Магда.

- Я правду говорю, смотри, нет ничего, - Джи Ан пододвинул тарелку к ней, и Магда схватила ее своими маленькими ручками и стала жевать край.

- Лита, а есть что-то мягкое для Линь, банан, например.

- Да, есть, - ответила кухарка, когда принесла завтрак для Джонса.

- Порежьте маленькими кубиками и принесите Линь десерт, пожалуйста.

- Хорошо.

- Будешь есть сама, хорошо?

- Адядядяддяд.

- Можно руками. Дай проверю, они чистые?

- Абьзяя.

- Я не вижу, так что мне надо пощупать, дай сюда ладошку.

- Ми дадяка.

- Я не знаю, спроси у папы.

- Агу няка.

Питер наблюдал за этим диалогом молча, потому что не мог понять. Джи Ан шутит или действительно понимает ее. Взрослый ум подсказывал ему, что правильный ответ первый, ведь он, даже будучи дважды отцом, понятия не имел, что от него хочет дочь, а Джи Ан говорил с ней так, словно это был их собственный язык, доступный только им двоим.

- Питер, можно Линь будет есть ложкой?

- Да, ты уже большая девочка и можешь есть сама, - поддержал странную беседу Джонс, и Магда тут же засияла от восторга и задрыгала ножками.

Джи Ан не мог видеть, как Линь разминает бананы между пальцев вместо того, что есть его, поэтому был уверен, что Линь замолчала, потому что наслаждается трапезой.

- Ты доела? – спросил ее Джи Ан, но в ответ была тишина.

- Линь - Линь? – позвал ее Джи Ан, но Магда не реагировала, потому что бы погружена в изучение текстуры мягкого банана.

Питер наблюдал молча, ему было интересно, что Джи Ан сделает дальше.

- Линь-Линь, - громче сказал Джи Ан и щелкнул пальцами рядом с ее лицом, девочка тут же отреагировала и загулила, - Отвечай мне, пожалуйста, сразу, а то я волнуюсь.

- Абудю, - проворковала малышка и захлопала ладошками по столу.

- Да, так я тебя услышу. Наелась? Пойдем гулять?

- Гррра.

- Я разбужу твоего брата и пойдем вместе, хорошо? Тебя оденет Сьюзан. Сегодня она будет ари.

- Бра, да цяфу.

- Приму за честь сопровождать тебя сегодня. Питер ты еще не уходишь?

- Нет, - тихо ответил Джонс, потому что в его горле пересохло от волнения.

- Я пойду переоденусь и разбужу Калеба, попроси Сьюзан собрать Линь на прогулку.

- Хорошо.

Джи Ан встал со своего места, нащупал край стола и медленно дошел до его конца, затем, выставив руку вперед, сделал два уверенных шага вперед и наткнулся рукой на дверной проем, затем вышел в коридор и по стене уже более уверенным шагом пошел дальше.

Питер смотрел ему вслед, размышляя над тем, каким был бы Джи Ан, если бы не ослеп. Умный, талантливый, добрый и чуткий, он был бы прекрасным мужем, успешным специалистом и счастливым семьянином.

Возможно, они бы столкнулись с ним на каком-то благотворительном мероприятии и даже стали дружить. А может у них не было бы ни единого шанса пересечься в той жизни.

Если бы не этот брак, навязанный обоим обстоятельствами, Питер никогда бы не узнал этого человека и некому было сейчас разговаривать с его дочерью, да и Магды возможно не было бы.

Джонс ощутил давящее чувство одиночества и понял, что он не хочет, чтобы у него не было Джи Ана, но пока эта было неосознанная мысль, у которой не было продолжения. Всего лишь тень от истинного желания разделить с кем-то надежным и верным дальнейшую жизнь.

- Мистер Джонс, я пришла за Магдой.

- Да, спасибо, - задумчиво ответил Питер, - Я постараюсь освободиться пораньше. Если что-то будет нужно, звоните сразу.

- Да, конечно.

- Как няня?

- У нее болит горло и нос заложен. Обычная простуда. Я уже приготовила ей имбирный чай и лекарства.

- Хорошо, пусть отдыхает.

Питер находился в каком-то трансе, его мозг думал о чем-то важном, но не осознавал, о чем именно, словно процессы проходили без его ведома в фоновом режиме, но при этом тратилось много ресурсов на обработку этой информации. Он чувствовал себя уставшим, был рассеянный и несобранный, что не ускользнуло от внимания секретаря.

- Сэр, вы не заболели?

- Нет, плохо спал, в сон клонит. У нас много встреч?

- Да, вчерашние все перетекли на сегодня, но мы не может им отказать снова.

- Хорошо. Тогда принеси мне кофе покрепче, я пока умоюсь холодной водой.

Питер умел собрать себя из любого состояния, уже через пятнадцать минут включил режим трудоголика и безотрывно вел совещания, говорил по телефону и подписывал приказы до самого вечера.

В шесть часов он очнулся и понял, что за целый день даже не вспомнил о доме. Он тут же позволил Калебу и тот ответил со смехом в голосе.

- Привет, папа. Уже едешь домой?

- Да, выхожу. Как вы там?

- Ну как тебе сказать, ты не узнаешь наш дом.

- Что случилось? – у Питера тут же екнуло сердце от плохого предчувствия.

- У нас в гостиной теперь бассейн, но без воды, не переживай.

- Да? Зачем?

- Эта маленькая проказница все время убегает, поэтому пришлось заказать для нее загон.

- У нас же есть манеж.

- Ей мало в нем места, она требует свободы и кричит об этом на весь дом. Джи Ан придумал способ ее подкупить, пока это работает. Только мы ошиблись в размерах и бассейн занимает почти всю гостиную. Завтра купим шариков и мягкий конструктор, построим крепость и будем обстреливать друг друга.

- У вас там весело, - выдохнув с облегчением, сказал Питер.

- Нормально, я побегу уроки делать. Увидимся дома.

- Да, хорошо.

Питер позвонил тут же Сьюзан и спросил нужно ли что-то купить по дороге, но экономка сказал, что все есть и незачем тратить время на очереди в магазине. Это было сказано с заботой, но вызывало неприятное чувство, что Джонса оставили не у дел.

Питер позвонил Джи Ану, который долго не отвечал и уже собирался сбросить звонок.

- Питер? – раздался запыхавшийся голос.

- Я тебя отвлекаю?

- Нет, я потерял телефон, хорошо, что ты позвонил, я его, наконец, отыскал.

- Все в порядке?

- Да, мы собираемся ужинать. Сегодня у Линь горошек, она попробует его есть сама ложкой.

- Только немного, новое нужно вводить постепенно.

- Да, Лита приготовила чуть-чуть.

- Няня еще плохо себя чувствует?

- Пока ей тяжело говорить, но она поправляется. Сьюзан за ней присматривает.

- Тебе не тяжело?

- Тяжело, я устал как будто целый день носил тяжелые мешки. Откуда у детей столько энергии?

- От тебя, конечно, они же маленькие вампиры.

- Я не думал, что это так сложно. Несмотря на то, что каждый помогал, все равно я опустошен. Женщины остаются с детьми на целый день одни, как они справляются?

- Они умеют выстраивать границы с ребёнком, абстрагироваться от их плача и капризов, чтобы ребенок не забирал все подчистую, а ты потакаешь Магде и выполняешь все ее желания.

- Она так миленько просит, как можно устоять перед ее обаянием?

- Бассейн она тоже попросила?

- Эх, тебе уже рассказали? – вздохнул Джи Ан, - я надеялся успеть его убрать до твоего приезда.

- Я не против. Но не балуй ее уж слишком сильно, она растет и вместе с этим ее капризы тоже.

- Я не такой желейный, как ты думаешь. Мне просто нужно время адаптироваться.

«Желейный?» - подумал про себя Питер, - «Что за сравнение такое?»

- Калеб сказал, что вы хотите купить шарики и мягкий конструктор, я могу заехать по дороге.

- Да, только не бери много, я не знаю, какой будет лучше, мне надо пощупать, чтобы понять.

- Да, я примерно знаю, что ты имеешь ввиду. В детских игровых такие есть.

- О, тогда заодно купи еще пюрешки с носиком, я слышал в рекламе, ребенок сам выдавливает и ест. Линь любит персиковые, но яблочные тоже подойдут. А вот банан ей не понравился.

- Хорошо. Что-то еще?

- Да, у нее зубы чешутся, и она больно кусается, чуть палец мне не откусила. Я не знаю, есть ли дома что-то, что можно кусать, поэтому купи новые. Несколько штук, и один, чтобы с собой носить на всякий случай, поэтому пусть будет в кофре.

- Угу, хорошо, - Питер слушал пока ехал на лифте вниз, а потом садился в машину. Он включил запись звонка, когда Джи Ан начал диктовать список, чтобы ничего не забыть.

- Еще ей нужны ботиночки. Она скоро начнет ходить, поэтому возьми чуть на вырост.

- Хорошо.

- Еще заколочки на волосы, в виде звездочек, как на небе.

- Понял.

- И ей нравиться, когда ты поешь, запиши свой голос, чтобы она слушала тебя перед сном. Сегодня я давал ей послушать тебя через диктофон, она была так счастлива, что не отдавала его мне обратно и обслюнявила его всего. Сьюзан его отмыла, вроде работает. Если есть что-то непромокаемое такого плана, то будет хорошо, чтобы брать с собой на прогулку.

- Я знаю, что купить, что-то похожее ты дарил ей уже, я запишу по дороге домой ее любимую колыбельную.

- Отлично, ой, она меня зовет, я пойду.

- Да, я скоро приеду.

- Веди аккуратно, - дал напутствие Джи Ан, потому что подумал, что Питер сам за рулем, а не водитель.

- Конечно.

Питер сбросил звонок и всю дорогу до магазина улыбался, на душе было приятно и тревожно, так словно что-то забытое возвращалось в его жизнь, протискиваясь между заботами и тревогами, заполняя собой пустующее уже давно пространство.

Питер купил все что нужно, он хорошо ориентировался в детских товарах, да и консультант был рад стараться угодить молодому папе с его запросами на безопасность, гипоаллергенность и натуральность.

Обратная дорога заняла больше времени из-за привычных пробок, поэтому доехал он до дома только к десяти вечера, когда все уже разбрелись по своим комнатам и отдыхали, только Лита вышла, чтобы спросить у него про ужин. Питер сказал, что не голоден и отпустил ее отдыхать.

Сьюзан отчиталась о событиях за день еще по телефону, поэтому Питер не стал ее беспокоить. Дома было тихо, но не так как обычно, а скорее умиротворенно, с нотками ожидающей теплоты.

Первым делом Питер отправился на поиски Джи Ана и застал его в детской, тот сидел на полу у детской кроватки и пытался уговорить Магду отпустить его.

- Ты можешь побыть немного одна, мне нужно переодеться, - говорил Джи Ан ей, но она ворчала и не отпускала его майку, сжав ее своими маленькими, но цепкими руками, - Я позову твоего брата, он составит тебе компанию.

- Привет, - обозначил свое приветствие Питер, и оба человека посмотрели на него так, словно ждали его с нетерпением.

- Папа пришел, - радостно протянул Джи Ан, и Магда с теми же эмоция стала приседать на ножках и кряхтеть.

Питер подошел ближе и заметил, что Джи Ан весь в еде. Его лицо, волосы и одежда были испачканы так, словно кто-то очень старался его накормить, а довольная улыбка дочери явственно говорила, что это была она.

- Соскучились? – спросил обоих Питер, и Джи Ан облегченно выдохнул, что было красноречивее всех слов, - отдыхай. Я побуду с ней.

- Я переоденусь и приду, посплю с ней здесь пока няня болеет.

- Не нужно, я могу взять ее к себе.

- Да? А ты сможешь выспаться?

- Конечно, раньше она спала только на мне, поэтому я привык.

- Хорошо, тогда спокойной ночи. Линь, увидимся завтра, - сказал ей Джи Ан и ушел к себе.

- Учись быть одна, а то ему тяжело, - нравоучительно сказал Питер, но Магда не поняла его и радостно протянула ручки, просясь, чтобы ее взяли.

Джи Ан очень устал за целый день, хоть он был только на подхвате, казалось, что каждую секунду времени был вовлечен в детский мир и это утомляло больше, чем все его работы вместе взятые.

Он принял душ и долго оттирал детское питание с волос и кожи, оно присохло и не отмывалось. Затем сел на кровать и стал пропускать через себя энергию, чтобы восполнить затраченный ресурс, в итоге так и уснул в странной позе.

Он чувствовал себя новобранцем в армии. Когда молодым бойцам дают сразу большую нагрузку, и они засыпают в любой позе, где и когда угодно.

К утру организм уже восстановился, зато шея и плечи затекли и даже горячий душ не помог расслабить их, поэтому Джи Ан сосредоточился на занятиях йогой. Он заранее подготовил коврик, и в привычном месте сел в первой асане и стал тянуться к небу, затем в сторону, постепенно усложняя движения.

Дейзел привычно бегал по территории и не обращал внимание на Джи Ана, но, когда тот встал в стойку, сидя на одной ноге, а вторую изогнул и зажал между поднятых в молитвенном жесте руками, не мог не остановиться, поражаясь тому, как ловко у него получается. Даже травмированная рука не была помехой, Джи Ан тянулся и изгибался всем телом и отлично держал баланс.

Дейзел посмотрел на свое тело, оценил мускулы и попробовал встать для начала просто на одну ногу и поднять вторую повыше и тут же стал шататься и чуть не упал. Он вытер пот с лица и побежал дальше, понимая, что следует немного пересмотреть свои тренировки и добавить некоторые упражнения.

Сегодня Джи Ан занимался дольше, потому что его тело плохо отзывалось и мышцы не хотели смягчаться. Он проработал зажимы, прохрустел суставы и уже чувствовал себя свободнее и легче, но все еще испытывал дискомфорт, поэтому дал телу нагрузку и проработал те мышцы, которые обычно не нуждались в тренировке.

Это имело эффект. Накопившаяся энергия высвободилась и прошлась электрическим разрядом по позвоночнику. Джи Ану тут же захотелось потратить ее на что-то еще.

Он поднялся на ноги, сделал присед и начал двигаться плавно под мелодичные звуки, которые шли из глубины его души. Он сделал мах ногой и закружил тело в полуобороте, затем сложил руки внизу и сделал пируэт.

Он хотел попробовать прыжок и уже оттолкнулся ногами от земли, но неудачно приземлился на неровную поверхность и упал. Дейзел подбежал к нему, когда уловил краем глаза, что Джи Ан не поднимается.

- Мистер Фрост, вы как?

- Морально убит, - сказал Джи Ан лежа на земле на спине с закрытыми глазами, - не обращайте внимание.

- Помочь встать?

- Нет, мне и так нормально. Хочу полежать минутку.

- Земля еще холодная, не стоит, - с беспокойством сказал Дейзел.

- Да, вы правы, - сказал Джи Ан и подскочил так быстро, что телохранитель даже отошел на пару шагов.

- Тут есть качели?

- Я не видел.

- Жалко, а вы каждое утро бегаете?

- Да.

- И в выходные?

- Да, кроме командировок я всегда бегаю или утром или вечером. Это режим, который стал уже привычкой.

- У вас специальная обувь для бега?

- Да, они с амортизацией в области пятки и сеточкой для дополнительной вентиляции.

- Вы под музыку бегаете?

- Нет, я контролирую дыхание, музыка сбивает.

- И какой у вас такт? Три-три-пять?

- Нет. Пять-пять-девять.

- О, вы такой быстрый, здорово.

- Это приходит со временем, ничего сложного.

- А интервальный бег не практикуете?

- Дважды в неделю да.

- А что делаете для восстановления?

- Пью обычные изотоники, тейпы на ночь и коллаген периодически подключаю.

- А вы не пробовали участвовать в забегах? Какой у вас каденс?

- Я не люблю соревнования, бегаю для поддержания формы, поэтому не считаю шаги.

- Я обратил внимание, что вы заканчиваете кул-дауном, словно профессионал, вот и предположил.

- Я в университете занимался легкой атлетикой, оттуда эта привычка.

- Сколько вам лет? По голосу не больше двадцати трех.

- Мне двадцать шесть, я не закончил и ушел в армию. А оттуда в охранную фирму.

- А на кого учились?

- Эмм, это не то, о чем нам стоит говорить.

- Ой, я не заметил, что заболтал вас. Простите, это профессиональная привычка, я раньше работал психотерапевтом.

- Да, я изучил ваше дело, когда заступил на службу.

- Большое дело? Сколько страниц?

- Пять.

- Так много. Пять страниц и все обо мне. Я даже польщен. Было бы интересно узнать, что там, но не буду. Пусть останется интрига.

- Там только общая информация.

- Жаль, я надеялся, что я более интересный.

- Так пишут про всех, не только про вас.

- Я однажды был на поминальной службе в честь старого смотрителя кладбища. У него за всю жизнь было десять жен, пятнадцать детей, двадцать три внука и не помню сколько правнуков. Они говорили о нем столько часов, что церковь уже закрылась. Я не знал, можно ли уходить в середине процессии, и сидел до конца. И кое-что понял, - Джи Ан замолчал, подогревая интригу.

- Что?

- Я бы хотел, чтобы про меня сказали всего несколько слов. Не хочу, чтобы после моей смерти обо мне долго говорили.

- И какие слова это должны быть?

- Что-то вроде. Спасибо, что прожил эту жизнь.

- Это звучит немного печально.

- Разве? Будет лучше, если никто не будет плакать обо мне, хочу, чтобы меня вспоминали с улыбкой, а прах развеяли над рекой.

- Вы разве не католик?

- Это тоже есть в моем деле?

- Да.

- Мама приняла католичество, заодно и меня покрестила, когда решила выйти замуж повторно, ведь семья должна быть одной веры, по ее мнению. Я был маленький и не мог выбирать. Я верю в бога и соблюдаю классические традиции и каноны, но все же являются приверженцем даосизма. Этот путь мне ближе по духу и философии жизни.

- Это там, где человек смотрит на все и не вмешивается?

- Аахх, ну можно сказать и так, но я не дауншифтер, как это сейчас модно. Дао это всего лишь путь души, там про то, что конечная цель у всех едина, но пути к достижению у каждого свои. Не вмешиваться – это лишь выбор конкретного человека, плыть по течению – значит, созерцать мир в каждом его проявлении, не противиться великому замыслу, в том числе дать другому человеку достичь своей цели, не мешать, так сказать, набираться опыта.

- И получается не вмешиваться?

- Я плохой ученик, выбрал профессию психотерапевта и постоянно помогаю другим. Но я считаю, таков мой путь и не противлюсь ему. Может быть, в следящей жизни все будет иначе, кто знает.

- Было бы лучше, если после смерти был только покой.

- Вы говорите так, словно знаете, что там по другую сторону, - с хитрой улыбкой сказал Джи Ан, он считывал телохранителя и не хотел смущать его, поэтому продолжил, чтобы не давать ему повод отстраниться, - я был на грани несколько раз, и каждый раз этот покой оказывался иллюзией, за ним столько невыносимой боли, что возвращение в мир живых было наградой. Какая бы не была тяжелая судьба у человека, этот мир ограничен, в силу законов физики, психологических и физиологических процессов, а значит и боль конечна, здесь есть возможность найти кого-то или что-то для облегчения тяжести бремени, но там, по другую сторону, ты один на один с тем, что ломает тебя бесконечно и мучительно, пока ты не смиряешься с тем, что всего лишь песчинка в необъятной вселенной, тебя распыляет и собирают заново, чтобы мучить дальше, и нет конца этому процессу, пока ты не переродишься в живое существо и не проживешь жизнь в том воплощении, что даровано.

- И кто же всем этим управляет?

- Бог, конечно. Он то, что мы не можем постичь, потому что слишком малы. Но он во всем, в каждом вдохе, шелесте травы, капле росы и благодарственном слове. Если говорить спасибо за жизнь, то дышать становится легче. Нужно уметь быть благодарным за подаренный день и возможность прожить его, так мы меняем себя и мир вокруг. Это как круги на воде, а наши мысли - брошенный камень.

- Если бы все было так просто, то одной мыслью можно было убить.

- Так и есть, мысль хоть и нематериальна, но ее воздействие велико. Но чтобы она могла убить, человек должен быть полностью беззащитен, а мысль облачена в острый клинок. Обычно люди выстраивают многослойную броню и охраняет уязвимое нутро, поэтому большинство мыслей для нас - это всего лишь рябь, которая колыхнется рядом и растворяется в бескрайнем потоке, не навредив. Чем ближе подпускаешь к себе человека, чем больше ему открываешься, тем ощутимее воздействие. Не случайно, самые серьезные травмы наносят нам родители в детстве. Но с этим можно справиться, самостоятельно или с помощь специалиста, не важно. Главное принять это как опыт, сделать вывод и идти дальше.

- Значит, прощения нет в этой схеме?

- Есть, но не совсем в такой формулировке, как вы этого хотите. Простить можно только себя самого. Любой человек грешен по своей природе, к тому же глуп большую часть жизни и слишком слаб, чтобы осознать всю ответственность, возложенную на него по факту рождения, мало кто умеет смотреть на ситуацию беспристрастно. Поэтому мы не должны ни судить, ни казнить, ни миловать, ни прощать другого. Никто никогда не сможет заглянуть внутрь так глубоко, чтобы постичь душу. К тому же, сами подумайте, как сильно на нас влияет общественное мнение, культура и уровень развития цивилизации. Сегодня мы говорим о том, что эвтаназия – это убийство, а через двадцать лет это станет легально и доступно, и не будет считаться аморальным. В Спарте несколько тысяч лет назад было гуманным убивать слабых, а сейчас медицина спасает всех. Я к тому, что человек мыслит в рамках своего мировоззрения, не видит всего, чтобы принять верное решение о чужой судьбе. Только у Бога есть такая сила, поэтому единственное, что человек может в рамках отпущенного ему времени - примириться с собой и не нести груз вины за чужие ошибки. Через прощение к себе простить и других.

- Есть вещи, которые нельзя прощать.

- Да, это тоже выбор, который человек принимает и живет с ним. Замкнутый цикл боли от одного к другому, это не дает плодов в виде успокоения или удовлетворённости, только порождает еще большую ненависть.

- Пусть так, зато эту силу можно направить на уничтожение сорняка на корню и не дать ему укорениться.

- Роль сорняков не всегда однозначно плохая. Их нужно учиться использовать правильно.

- Тогда они уничтожат весь сад, погубят все хорошее.

- Да, возможно, но у сорняков есть свое место в иерархии. Они ведь зачем-то вырастают среди всех растений.

- О чем говорите? – вмешался в разговор Питер, который вышел на пробежку и увидел двоих беседующих людей. Оба были так увлечены, что не заметили его приближение.

- О сорняках, - ответил Джи Ан, - тут на газоне много корней, я спотыкаюсь постоянно, вот обсуждали, стоит ли от них избавиться.

- Тут ровный газон, нет сорняков, - сказал Питер, рассматривая поверхность.

- Наверное верхушки срезают, а корни глубокие и жесткие, я их чувствую, - ответил Джи Ан, - о, Линь проснулась, пойду поздороваюсь.

- Ты ее слышишь? – уточнил Питер.

- Да. У маленьких детей до определенного момента тональность плача такая, чтобы их издалека было слышно. У меня чутких слух на высокие частоты.

- До какого это возраста? – с интересом спросил Питер.

- Нет конкретного возраста, тут больше играет фактор, приходит ли взрослый на этот сигнал. Если игнорировать ребенка какое-то время, то плач становиться обычным, как белый шум, а потом и вовсе прекращается. У отказников это явственно наблюдается, в домах малюток дети вообще не плачут.

- Я к ней пойду, - сказал Питер.

- Я уже закончил и побуду с ней. Занимайся.

Джи Ан не стал ждать ответа, развернулся и торопливо ушел, оставив двоих мужчин озадаченно смотреть ему вслед.

- Он ведь не придумывает? – сам себя спросил Питер.

- Я тоже ничего не слышу, но его слух действительно чуткий. Он по шагам определяет какая смена охраны на посту и уже запомнил всех по голосам и безошибочно здоровается по имени с каждым.

- Это ведь нормально?

- Не знаю, сэр.