Плата

После еды способности вернулись к Джи Ану, позволяя четко видеть, как нежные тона влюбленности смешиваются внутри сердца Питера с жгучими красками ревности и собственничества.

Он вздохнул и прижал этого ненасытного человека к себе посильнее, думая над тем, что работы предстоит много, чтобы уравновесить пылкую натуру мужа, чтобы его бедная задница осталась цела и невредима.

Уборка дома не заняла много времени. Профессиональная бригада быстро привела все в порядок, вынесла мусор, и уже к вечеру Джи Ан передал Мэри ключи от квартиры.

Ей не нужно было объяснять, где смотреть показания счётчиков, как оплачивать коммуналку, потом что она все это делала, пока была его помощницей.

- Я сюда больше не вернусь, так что жду тебя в гости, можно как в прошлый раз устроить барбекю, как только потеплеет.

Питер слушал их разговор вполуха, но, услышав, что Джи Ан не намерен возвращаться, не мог сдержать мощной всплеск гордости от завоевания, и Джи Ан почувствовал это.

Он быстро попрощался, чтобы не дать супругу развить собственническое настроение, ведь пока утолять его голод он был не способен, нужно было как можно скорее переключить мужика на отца или сконцентрировать внимание на чем-то другом.

Они вернулись в коттедж только к ужину. Джи Ан сел за стол и его лицо исказилось от боли при соприкосновении с твердой поверхностью стула.

- Что-то болит? – спросил взволнованно Калеб.

- Эм, я упал, лед был скользкий, не удержался, - придумал на ходу Джи Ан легенду.

- Вы ходили на каток? – спросил парень. В этот момент за стол сел Питер, который мыл руки Магды и сейчас вернулся.

- Пап, поедем вместе на следующие выходные? – с восторгом предложил парень.

- Куда?

- На каток, я тоже хочу покататься.

- Хорошо, - ответил Питер, глядя на смущенного Джи Ана.

- Я, я, я, - закричала Магда. Она отставала в речи, но была очень эмоциональной, поэтому ее легко было понимать.

- Ты еще маленькая, расти быстрее, тогда я тебя научу, - сказал ей Калеб.

- Папа?

- Хорошо, я тебя прокачу, - сказал ей Питер, и девочка задрыгала ножками от радости.

- А ты? - спросила Линь у Джи Ана и ему пришлось ответить.

- Я не умею, так что лучше побуду дома.

Питер с Калебом переглянулись, понимаю друг друга без слов.

- Джи, я тебя тоже покатаю, так что поедем все вместе. Там же отпразднуем день рождение, я забронирую столик в ресторане, - предложил Питер.

- Не хочу ресторан, давайте что-нибудь из уличное еды, что молодежь ест на катке?

- Хот доги, горячую кукурузу и пьют какао или идут в Макдональдс, - ответил Калеб, он раньше часто с друзьями ходил в такие места, но после происшествия стал побаиваться и редко выбирался куда-либо.

- Я не был в Макдональдсе уже много лет, давайте туда, - с азартом в голосе предложил Джи Ан.

- Это твой день, можем сделать все за что захочешь, - ответил Питер, наблюдая за тем, с каким довольным лицом его супруг делиться своими воспоминаниями о последнем визите в казалось бы такое обычное место, но для него оно было особенным.

В этом был весь Джи Ан. Он воспринимал простое как нечто значимое и важное, сложное умело прорабатывал в понятные формы, умел найти подход к любому человеку, даже такому как Питер, и так легко мог проявлять себя с детской и наивной стороны, а затем тут же переключиться на сложные темы.

Но вот спать в одной комнате Джи Ан не разрешил.

- Линь уже большая, она будет искать тебя и испугается, если не найдет. Ей иногда сняться кошмары, - объяснял Джи Ан, - да и Калебу стоит уделять больше времени. Он очень загружен на учебе и у него не все получается, он переживает, оценки не такие, как он хочет. Тебе нужно ему помочь.

- Я приду к тебе, когда все уснут, - настаивал Питер.

- Будешь спать урывками, накопится усталость.

- Без тебя я вообще спать не могу, так что это не аргумент.

- Все равно, это странно в первый же день спать вместе, давай действовать, как и договаривались, постепенно.

- Можно, я с тобой немного полежу, так мне будут сниться хорошие сны, - придумал Питер, надеясь на то, что Джи Ан потеряет бдительность и не выгонит его.

И хитрость удалась, Джи Ан очень устал за день и уснул почти сразу под убаюкивающие движения рукой по своей спине.

- Спи, спи, я буду охранять твой сон, - шептал ему на ухо Питер, и Джи Ан прижимался к нему покрепче, не желая отпускать.

Но итог был предсказуем. Утром Питера выгнали из комнаты и запретили приходить до тех пор, пока он не научиться держать свое слово.

Это было возмутительно, потому что Джонс был тем, у кого безупречная деловая репутация, как его могли обвинять в мошенничестве, так еще наказывать как нашкодившего ребенка.

Но Джи Ан был непреклонен и запирал комнату на замок, как только уходил к себе. Но все же Питер был хитрее и подлавливал супруга в разных местах, и очень настойчиво доказывал, что без него спать холодно и одиноко.

Но Джи Ан не поддавался на уговоры настырного поклонника. Тогда пришлось начать ремонт, который был запланирован только на весну. И Джи Ан вынужден был переехать в комнату к Питеру.

Такое оправдание их совместному сну было приемлемым, поэтому Джи Ан успокоился и не бунтовал больше, но все равно попросил Питера запирать взрослые вещи в ящик с замком и проверял его надежность каждое утро.

К своему дню рождения Джи Ан уже поправил физическое состояние и был готов кататься на коньках. В его семье все были равнодушны к этому виду спорта. Мать поощряла занятия на лыжах и сноуборде, что было очень популярным увлечением среди молодежи их уровня достатка, но когда он ослеп, то такие виды досуга стали для него слишком травмоопасными.

А вот его братья очень полюбили горные лыжи и не пропускали начало сезона, чтобы исполосовать трассы первыми. Всего однажды Джи Ана взяли с собой, но он потянул ногу в первый же день и все время просидел в номере, слушая телевизор. Больше его не приглашали, да и он сам не просился.

Но с Питером и Калебом все было по-другому. Несмотря на то, что на катке было много людей, все пихались и сталкивались, но Джи Ана с двух сторон поддерживали так уверенно, что он ничего не боялся. Даже осмелился прокатиться один от парапета до Питера. Ему было приятно, когда сильные руки ловили его, разворачивали, и они катились крепко обнявшись дальше вместе. Джи Ан чувствовал, как холод ударяет в лицо, но ему было так тепло и уютно, что хотелось ехать еще быстрее.

- Не замерз? – спросил его Питер, прячась вместе с Джи Аном от глаз детей и прохожих под навесом.

- Нет, ты горячий.

- Твой нос говорит обратное, весь покраснел и в льдинку превратился.

- Я как олененок Рудольф?

- Ты симпатичнее, - пошутил Питер и поцеловал Джи Ана быстренько в губы, пока никто не видит.

- Почему ты такой ребячливый? – с улыбкой ответил Джи Ан, но губы спрятал за рукой, чтобы кто-то наглый не наглел уж совсем сильно.

- Потому что влюблен в тебя, ты что не заметил? – серьезно ответил Питер, и сердце Джи Ана забилось быстрее. На душе стало так сладко, что хотелось слушать еще и еще.

- Что тебе во мне нравится?

- Ты так мило краснеешь, когда я говорю, что люблю тебя. Тебе комфортно быть в моих объятиях, притягиваешь всегда ближе и не отпускаешь даже во сне. Мне нравится, как я ощущаю себя рядом с тобой, словно весь мир создан для того, чтобы мы были вместе. Хочу сделать тебя счастливым, спасибо, что позволил разделить этот день с тобой. С днем рождения, Джи, - Питер говорил так уверенно, что Джи Ан не ожидал, что тот его поцелует. От неожиданности он забыл набрать воздуха, поэтому тут же покраснел еще сильнее.

- Ты как помидорка, я тебя совсем засмущал?

Джи Ан не ответил. Он прижался к Питеру и слушал как бьется его сердце. Слова были искренними и это было так удивительно, что казалось, что все происходит во сне.

- Поехали, отвезу тебя погреться, не переусердствуй с физической нагрузкой, у меня на тебя планы вечером, - весело сказал Питер, чувствуя, как Джи Ан растекся от нежности и уже не стоит на ногах.

- Угу, - это было все, что тот смог ответить.

Питер подхватил его и повез к теплому боксу, где их ждал Калеб и Магда.

День получился веселый и насыщенный, поэтому дети легли спать сразу, как их головы коснулись подушки, а вот Джи Ан, чтобы не уснуть залез под прохладный душ и вскоре к нему присоединился долгожданный подарок в виде горячего мужского тела рядом.

- Хочешь что-нибудь особенного? – спросил Питер, прикусывая шею Джи Ана сзади.

- Да.

- Что мне сделать?

- Хочу услышать от тебя пошлости.

- Я знаю все твои чувствительные места, – соблазнительно прошептал Питер, - даже если я тебя не касаюсь, ты реагируешь всегда так честно. Такой хороший и послушный мальчик. Я буду ласкать тебя до тех пор, пока ты не начнешь умолять меня о пощаде.

- Да, - проскулил Джи Ан от желания.

- У тебя столько грязных мыслей в голове, нужно как следует тебя вымыть. О чем ты фантазируешь, пока меня нет рядом? М? – большие руки Питера сжали талию Джи Ана, и тот уперся руками в стену душевой кабинки, чтобы иметь точку опоры, потому что голова кружилась от агрессивной энергии похоти, что излучал Питер.

- Давай я расскажу, о чем я думаю каждую ночь без тебя, - ответил за него властный голос, пристраивая свое орудие к опасному месту, - Пока ты сладко спишь в своей кроватке где-то вдали от меня, я пытаюсь насытить свой голод и мастурбирую. Я представляю, как ты стоишь на коленях передо мной, даже не догадываешься, как я жадно смотрю на твое обнаженное тело. Ты думаешь о чем-то безобидном, но я хочу сделать с тобой такие развратные вещи.

Пока Питер говорил он вдавливал Джи Ана в себя, и заставлял его изнемогать от нетерпения.

- Твой рот такой маленький, но так умело вмещает меня. Горячий язык знает, что ему делать с моим членом. Ты так ловко сосешь и вылизываешь, словно создан ублажать только меня. Я трахну твое горло, расслабь его для меня, хочу слышать громкие стоны, пока я буду вбиваться в тебя.

Питер уже сам был на пределе от образа, что рисовал перед собой.

- Ты такой соблазнительный, весь изнемогаешь от удовольствия, тебе так нравиться, когда я овладеваю тобой? Хочу кончить тебе на лицо и смотреть как сперма стекает по твоим раскрасневшимся губам. Пожалуйста, Джи, дай заполнить тебя, хочу быть внутри тебя везде, ты такой сексуальный и развратный, я готов проглотить тебя.

Джи Ан уже почти дошел до кульминации, но не хватало всего одного шага, чтобы переступить черту, и Питер понял это по его сбивчивому дыханию и хриплому стону, который словно умолял дать ему излиться.

- Но есть то, что хочу сделать потом, когда я кончу на твое лицо, то соберу всю сперму и использую ее вместо смазки. Я войду в тебя, и ты примешь меня полностью. Я буду чувствовать, как ты пульсируешь и затягиваешь меня глубже, потому что не хочешь отпускать. Да, Джи, ты жаждешь, чтобы я трахнул тебя своим членом. Ты хочешь почувствовать, как моя горячая плоть заполняет тебя. Я полностью твой в этот момент, и тебе это нравиться гораздо больше, чем ты думаешь. Ты будешь двигаться на мне, пока у тебя не кончаться силы, а потом я схвачу тебя за бедра и буду насаживать до упора, вдалбливаться в твой узкий проход, пока ты не сожмешь меня в экстазе. Кончи вместе со мной, Джи, милый, давай, хороший мальчик, - Питер практически прижал желанное тело к стене, что довело Джи Ана до оргазма. Он вытолкнул из себя напряжение с протяжным стоном, от вибрации его голоса, по телу Питер прошла мощная волна возбуждения, он схватился за член, передёрнул его буквально пару раз и извергся на ягодицы Джи Ана, размазывая рукой семя по его порозовевшей коже.

У Джи Ана кружилась голова, он пытался сконцентрироваться на дыхании, но сердце выпрыгивало из груди, приходилось жадно глотал воздух, чтобы успокоиться. Питер надавил большим пальцем на сфинктер, что так и манил поласкать его, и Джи Ан тут же выгнул спину, подставляя себя под удобный угол проникновения.

- Малыш, я не буду заходить далеко, просто поласкаю тебя немного, - утешающе сказал Питер, когда его палец проник в горячее место, от чего спина Джи Ана напряглась и проход тут же сжался.

- Я буду медленно расширять тебя, ты еще опухший немного, - утешал Питер любимого и словами, и движениями, - я не буду вставлять, но тебе нужно привыкать ко мне, да?

Джи Ану нравилось слушать голос, что командовал им сейчас, и тело отзывалась на ласку.

- Вот так, хороший мой, ты готов принять уже два пальца.

Питер понимал, что Джи Ану некомфортно, поэтому решил действовать по-другому. Он развернул его к себе, встал перед ним на колени, положил его руки себе на плечи и стал стимулировать обмякший член, чтобы отвлечь от дискомфорта.

Сначала Джи Ан морщился от неприятных ощущений, но чем настойчивее проникал Питер, тем податливее становились стенки прохода, и лицо Джи Ана тоже постепенно смягчалось.

Удовольствие от стимуляции простаты можно достичь только если надавливать на нее продолжительное время с одинаковой силой и частотой, поэтому Питер сосредоточился на темпе, при котором тело любимого реагировало лучше всего. Джи Ан стал толкать бедра вперед, удерживаясь за плечи Питера, и в пиковый момент собирался отстраниться, но ему не позволили сильные руки, которые притянули за ягодицы обратно. Джи Ан практически лег животом на голову Питера, потому что ноги его не держали. Пришлось изловчиться и подхватить это довольное тело, чтобы привести в порядок и отнести в кровать, пока он не уснул.

Питер хотел вернуться в душ, чтобы помочь себе рукой, но Джи Ан не отпустил его, схватившись за стоящий член рукой.

- Куда собрался? – удивленно сказал Джи Ан, - без меня решил играть?

- Ты всегда в моих мыслях, Джи, я от тебя никуда не денусь, - весело ответил Питер и залез на Джи Ана сверху, придавливая к кровати и зажимая его руки над головой.

- Ты тяжелый, - недовольно пробухтел Джи Ан и попытался вылезти из-под него.

- Что мне еще сделать для тебя? – соблазнительно прозвучал очень властный голос над самым ухом, и Джи Ан сглотнул от волнения.

- Я удовлетворен полностью, поэтому могу помочь тебе, - покорно ответил Джи Ан и прислушался к ауре Питера, что вспыхнула ярким всполохом чего-то настолько развратного, что Джи Ан даже испугался.

- Почему ты дрожишь? – искусительно прозвучал довольный голос, - знаешь о чем я думаю?

- Нет, - прошептал Джи Ан, его горло от волнения пересохло, и он снова сглотнул.

- Когда ты весь такой напуганный и беззащитный, я хочу тебя съесть целиком. Тебе не стоило давать мне волю в фантазиях.

- Я невкусный, - робко ответил Джи Ан таким нервным голосом, что Питер тут же перестал его пугать. Он выпустил руки Джи Ана из своего захвата и перевалил его так, что теперь тот был сверху.

- Я такой страшный серый волк, раз мой зайчик боится меня? – шутливо спросил Питер.

Джи Ан стало неловко, что он так вжился в роль, что действительно испугался, что его съедят.

- Ну, немножко, - стыдливо ответил он.

- Мы доросли до того, чтобы придумать стоп-слово? – ласково сказал Питер и нежно провел по лицу Джи Ана рукой, подталкивая к откровенности.

Джи Ан не мог ответить честно, что чувствует агрессивные волны от Питера и видит яркое пламя желания, которое легко может сжечь его, и это пугает. Хотя внутри Питер был обжигающе горячим в своих желаниях, внешне он всегда сдерживался. Пылкую натуру он держал в узде, и Джи Ан доверял ему, но все равно некоторая тревожность присутствовала.

- Я знаю, что ты меня не обидишь, но меня иногда пугает твоя властная сторона. Ты очень давишь. Не могу сказать, что это мне совсем не нравится, но все же есть определенная тенденция нарастающей потребности доминировать. Из-за этого у меня внутри возникает конфликт, я не могу полностью расслабиться, словно должен быть все время на чеку с тобой.

Питер слушал внимательно, он понимал, о чем говорит Джи Ан. В проектировании строений был похожий архитектурный принцип. Для обеспечения устойчивости конструкции, чтобы ее не сломал штормовой ветер, корпус делают из легких материалов, а внутри прокладывают толстый металлический стержень, который с помощью тросов тянется вниз, тем самым он принимает все давление на себя. Джи Ан всю жизнь полагался только на себя, даже его семья не смогла дать ему чувство опоры, теперь он испытывал дискомфорт, если отдавался во власть другого человека, его страх был не от недоверия, а из-за неумения жить по-другому. Без контроля над собой и ситуацией он чувствовал себя уязвимым. И помочь ему могло лишь время и работа Питера над тем, чтобы стать для него тем самым стержнем, кто обеспечит стабильность в будущем. Со временем Джи Ан привыкнет к тому, что теперь не один, и сможет расслабиться.

- Я докажу, что достоин твоего доверия. Не буду давать каких-то громких обещаний, потому что ты сам должен разобраться во всем, почувствовать меня изнутри, принять мою силу как свою защиту. Я буду рядом, когда трудно и со временем ты поймешь, что моя доминирующая натура только ради твоей защиты. Тебе не нужно со мной бороться. Я не причиню вреда и не сделаю что-то вопреки твоему желанию, когда тебе некомфортно, я могу отступить, дать свободное пространство, время, другую форму общения. Пусть кодовым словом для этого будет Фуллер.

- Что это?

- Это фамилия очень известного человека. Ты должен был о нем слышать.

- Не помню.

- Ричард Бакминстер Фуллер, родился в конце девятнадцатого века, архитектор, инженер, изобретатель, философ, поэт. Не припоминаешь?

- Почему я должен о нем что-то знать?

- Он был практически слепой с рождения. Сумел тактильно изучить геометрию и придумал концепцию самонапряженных конструкций, называемых тенсегрити. Фуллер доказал, что этот принцип заложен самой природой, как самый устойчивый. Например, человеческое тело. Жёсткий скелетный каркас рук и ног более стабилен и функционален благодаря связкам и сухожилиям, который тянуться и поддерживают его вопреки силе тяжести. Так же это применимо в проектировании мостов, куполов зданий, высоких башен. Конструкции из стержней и тросов, в которых стержни работают на сжатие, а тросы — на растяжение, очень устойчивы и тем самым получается самоуравновешивающаяся стабильная структура. И вот что интересно. Несмотря на то, что выглядит это непрактично, словно ничего не держит их вместе, ведь стержни часто даже не соприкасаются друг с другом, словно зависли в воздухе и парят, но на самом деле они прочнее многих классических построек, потому что там заложено гармоничное распределение нагрузки на всю систему, при деформации напряжение равномерно перераспределяется по всей поверхности и разрушающих последствий не так много, нежели если конструкция состояла бы только из жестких опор. Это очень продуманная и целостная структура, невольно задумываешься, что ее сотворил Господь нам в созидание.

- Как красиво звучит.

- Да, я думаю наш союз именно такой. Я жесткая основа, ты гибкий трос, что уравновешивает меня. Я не могу без тебя, также как и ты без меня. Но я жесткий ровно настолько, насколько позволяет твоя гибкость, мне не нужно соперничать с тобой, как и тебе, потому что мы в одной связке, влияем друг на друга, но при этом у каждого своя роль.

- Ты такой милый, мистер Джонс. Если бы я тебя не полюбил до сих пор, то сейчас уж точно бы влюбился.

- Архитектурная романтика тебя покорила?

- Ты так ловко объяснил, что наши отношения не противоестественны. Я никогда не думал об этом так. Для меня любой союз – это обмен, некий баланс. Обычно один отдает, второй принимает, нужно следить, чтобы не было перекоса, иначе начинаются конфликты. Но в твоей схеме все несколько иначе.

- Твоя теория тоже имеет место быть, особенно на начальном этапе, когда союз только зарождается, но без четкой конструкции любые связи под влиянием давления разрушаются, только грамотно спланированная модель может выстоять. Поэтому ты должен крепко за меня держаться, чтобы я мог тянуться к тебе, понимаешь?

- Да. Я бы хотел увидеть, как это выглядит вживую.

- Самый известный пример тенсегрити, мост Курилпа в Австралии, ты можешь почувствовать его устойчивость, если встанешь прямо по середине.

- Я хочу.

- Тогда загадай желание, чтобы мы были там вместе, и я исполню его.

- Балуешь меня?

- Показываю перспективы.

- Я уже твой муж, тебе не нужно меня соблазнять.

- Я навёрстываю упущенное.

- Хорошо, может тогда там устроим свадебное путешествие?

- Да, но летом там слишком жарко, лучше ехать осенью.

- Осенью у меня работа, я не смогу вырваться.

- Тогда на новогодние каникулы.

- Да, но без детей мы не сможем поехать, не хорошо оставлять их в праздники одних. А Линь еще маловата для таких перелетов.

- Не будем торопиться, пусть все идет своим чередом, когда момент настанет, тогда и поедем.

- Да, отличный план.

- Раз это будет не скоро, могу я получить благодарность сейчас? Принимаю любую телесную валюту.

- Хаахха, хорошо. Что мне сделать? – спросил Джи Ан, когда оседлал Питера и потянулся к нему за поцелуем.

- Ты сегодня именинник, - нетерпеливо ответил Питер, потому что кое-кто беззастенчиво елозил по нему. Трение о жаждущий внимания член провоцировало на совсем не безобидные действия.

- Будешь моим тортом, - сказал Джи Ан и стал сползать ниже, только не на кровать, как подумал Питер, а на пол.

Джи Ан занял удобную позу и стал ждать, когда Питер сядет напротив и раздвинет ноги, чтобы обеспечить доступ к набухшему естеству. Вид покорно ожидающего супруга был таким соблазнительным, что Питер прикусил губу, чтобы отрезвить себя немного.

Только вот Джи Ан совсем не этого добивался. Он открыл рот и высунул язык, сообщая этим, что слишком долго ждет. Это было гораздо эффектнее, нежели фантазия в голове Питера.

Глаза Джи Ана были полуприкрыты, но было видно, как они блестят от желания, а красные губы так и манили притронуться к ним. Питер провел по ним большим пальцем, надавливая на нижнюю губу и открывая рот шире, Джи Ан тут же отреагировал стоном и всосал палец в рот, осторожно покусывая его зубами.

- Мхх, - выдохнул Питер, он был готов кончить от одного только вида этого распутника перед ним.

Джи Ан сам приблизился к паху вместо нерасторопного супруга. В нос ударил пьянящий мужской аромат возбуждения, сообщающий, что кто-то уже на грани экстаза и весь сочиться от нетерпения, но почему-то сдерживается.

Джи Ан положил руку Питера на свою голову, запутывая его пальцы в волосах, тем самым давая разрешение направлять себя.

Это был жест полного доверия, которого так желал Джонс.

Раньше он не был таким настойчивым и требовательным в сексе, чаще женщины брали на себя инициативу, а он позволял руководить.

Его удовлетворяла нежная ласка, классические позы и даже просто сон в обнимку был приемлемым вариантом близости, но сейчас все было иначе.

Чем раскованнее был Джи Ан с ним, тем яростнее он желал заполучить каждый его соблазнительный образ, а покорность была лишь раззадоривающей аппетит приманкой. Казалось, что этой потребности нет границ, и она набирала силу с каждым новым оргазмом.

Рука Питера тут же сжалась в кулак, притягивая Джи Ана к себе. Он с силой толкнулся вперед, упираясь в глотку.

Джи Ан уже предвидел это, и расслабился, позволяя проникать глубже. Он не был хорош в горловом минете, поэтому тут же сделал кольцо из пальцев и стал стимулировать ствол активными фрикциями, притормаживая глубокое проникновение.

Питер был возбужден так сильно, что не мог себя контролировать. Он оперся одной рукой на кровать и стал приподнимать бедра, толкая себя вперед, а другой рукой прижимал голову Джи Ана к себе. Это было фееричное ощущение полного контроля, и он кончил так быстро, что даже расстроился, что не успел насладиться таким зрелищем подольше.

Джи Ан не выпускал его до тех пор, пока вся жидкость не стекла в горло.

- Фак, - ругнулся Питер, - я хочу тебя еще больше после этого.

Джи Ан не успел опомниться, как его приподняли и нагнули над кроватью. Поза была очень откровенной, с задранной к верху задней частью, но времени смущаться не было.

Между ног растеклась прохладная смазка, которая тут же растаяла от жара, исходившего от двух тел. Питер был так возбужден, что его тяжелое дыхание было слышно на всю комнату.

- Джи, сожми ноги сильнее, - сквозь зубы проговорил Питер, и тот послушно выполнил приказ.

Джонс скользнул между бедер любимого и стал ритмично двигать талией, отчего торс Джи Ана с каждым толчком убегал вперед.

Аура хищника стала яростно-ненасытной от того, что желанное тело ускользало от него. Питер надавил на спину пойманной добычи, придавливая жертву к матрасу и стал безжалостно вбивать себя.

Джи Ан сминал простыни руками, кулаками упираясь в кровать, его затянуло в эмоциональный омут страсти, что источал супруг. Разум был в тумане похоти, а тело стало податливое, словно тряпичное и безвольно позволяло делать с ним, что угодно.

Но пробудившемуся внутри мужчины охотнику этого было недостаточно. Он ударил расслабившегося супруга по бедру звучным шлепком, оставляя красный след на белоснежной потной коже, и Джи Ан сжал ягодицы от неожиданности.

Такая реакция агрессивной волной прошла через тело Питера, и он застонал от бессилия, потому что ему требовалось еще: сильнее, глубже, до самого конца.

Джи Ан словно проводник принял на себя весь этот бунтующий всплеск, жажда обладать прошла по позвоночнику и рассеялась по всему его телу, достигая кончиков волос и ногтей.

Инстинктивно Джи Ан впитывал избыток возбуждения и поглощал деструктивные желания, взамен посылая успокаивающие вибрации.

Питер уже обессилил от активных действий, поэтому замедлился и ослабил хватку. Его разум стал проясняться, и он сосредоточился на освобождении, поэтому сконцентрировался и дошел до оргазма методичным трением, в пиковый момент он не удержался и прикусил беззащитно открытую шею любимого со стоном удовольствия, больше похожем на рык зверя.

Волна мурашек от этой ярости покрыла все тело Джи Ана, и он стал дрожать, словно от холода.

- Джи, не бойся, я тебя не обижу, - утешающе выдохнул Питер сбивчивые слова, целуя укушенное место и пытаясь совладать с дыханием, хотя внутри весь кипел от злости, что снова не сдержался.

Джи Ан был придавлен телом Питера и ему было неуютно, ведь стояк упирался в матрас, и требовал сейчас совсем другого давления.

- Слезь с меня, - прозвучал недовольный голос, и Питер перевалился, чтобы притянуть обиженного зайку к себе, приласкать словами и поцелуями. Только он забыл, что милым его зайка бывает не всегда.

Джи Ан, получив свободу в действиях, тут же атаковал. Его потребность больно пульсировала внизу, и он не собирался удовлетворять ее самостоятельно.

- Решил бросить меня на полпути? – прозвучал грозный голос, и Питер озадаченно замер, не зная, что ответить.

Он был уверен, что Джи Ан рассердится. Но никак не ожидал, что он оседлает его шею и начнет нагло пихать эрегированный орган в рот, требуя компенсацию в очень жесткой форме.

- Эммм, - все, что смог, ответить на такое бесцеремонное вторжение Джонс и попытался сосредоточиться на дыхании, потому что его злобный любовник напирал все сильнее и дышать становилось тяжелее.

Джи Ан стал двигать бедрами хаотичнее, что было предвестником оргазма. Он вцепился в волосы Питера, пытаясь удержать равновесие, но все равно в момент экстаза дернулся слишком сильно вперед и упал, придавливая собой супруга.

В итоге он изверг семя прямо на раскрасневшееся от напряжения лицо Питера и испачкал его взлохмаченные волосы.

- Ты там живой? – прохрипел Джи Ан, - толкни меня в сторону, у меня ноги онемели.

Питер выполз и перед его взором предстала странная картина. Голова и половина туловища Джи Ана безвольно свисали с кровати, а ноги были так широко расставлены, что было видно его мужское достоинство и аппетитную задницу, на которой красовался красный отпечаток большой ладони.

- Затащи меня обратно, а то голова кружится, - прозвучал уставший голос, и Питер потянул безвольное тело за длинные ноги на себя.

Джи Ан больше не двигался и не говорил. Питер подумал, что он уснул и хотел перевернуть его, чтобы голова была на подушке, но стоило притронуться к разгоряченной кожи, как услышал предупреждающий рык.

- Тронешь меня, и я тебя побью. Даже не смотри на меня. И вообще, кровать полагается людям, так что спи на полу, - категорично заявил Джи Ан и попытался толи встать, толи толкнуть Питера ногой, но его тело сильно дрожало, поэтому он безвольно рухнул на кровать.

Питер наблюдал за ним с любопытством, он бы хотел заглянуть в голову этому человеку, чтобы понять, о чем он думает, но все, что он мог - это улавливать шуточные полутона и скрытый подтекст его сладостно-грозных слов.

Джи Ану было любопытно, почему этот пещерный человек молчит и ничего не делает, что-то явно замыслил, раз притаился и ждет. Но повернуть голову было трудно, чтобы посмотреть на ауру Джонса. Он сделал усилие, перекатился на край кровати и попытался встать, но ноги были ватные, поэтому тут же осел на пол.

- Вот же ж, - выругался Джи Ан и решил, что на полу спать будет сегодня он, поэтому потянул на себя одеяло и укутался в него как в кокон.

- Что ты делаешь? – после долгого размышления над ситуацией спросил Питер.

- Сплю, - ответили ему из-под кровати.

- Возвращайся, я тебя не съем, - пытаясь сдержать смех, уверил его тот, кто совсем недавно не мог себя контролировать.

- Нет, мне и тут хорошо, - не поддаваясь на его уловки, ответил Джи Ан.

Питер взял подушку и лег рядом с ворчащей гусеницей.

- Тогда и мне тут хорошо, - ответил он и прижался к спине супруга, - Джи, сердишься?

- Я с дикими животными не разговариваю.

- Болит? Давай я обработаю, вдруг воспалится.

Джи Ан молчал, но по напряженной позе было понятно, что он внимательно слушает.

- Я боялся громко застонать и разбудить весь дом, под рукой был только аппетитный ты, в следующий раз я буду кусать свою руку. Правда, честно-честно.

- Слово скаута?

- Да, зуб даю.

- Хорошо, - ответил Джи Ан, разворачиваясь из душного плена, в котором ему уже было невозможно находиться, поэтому пришлось простить злодея побыстрее.

- Дай посмотрю, как выглядит, - сказал Питер, наклоняясь над супругом.

Джи Ан уже нащупал руками нужное место и как только крепкое плечо стало в зоне его доступа, вцепился в него зубами.

- Ай, - с возмущением вскрикнул Питер скорее от неожиданности, чем от боли.

- Один-один.

- Ты же не животное, - отругал его Питер.

- Раз ты такой, значит и я тоже. Мы же в одной стае.

- Прости, я не буду больше кусаться, поэтому превращайся обратно.

- Поцелуй, может и превращусь, - пошутил Джи Ан, и Питер, немедля ни секунды, страстно поцеловал его улыбающиеся уста.

- Хватит, - взмолился Джи Ан, - дай отдышаться.

- Еще чуть-чуть, - не переставая напирать, ответил Питер.

- Ты такой жадный.

- Я не знаю почему, но мне всегда тебя мало, хочу еще.

- Странно.

- Почему?

- Я такой худой, мой вид, наоборот, должен отталкивать, а ты как оголодавшая собака на кости набрасываешься.

- Ты серьезно сейчас говоришь? – рассердился Питер.

- О том, что ты собака или то, что я худой? – со смехом ответил Джи Ан, видя, как пылает недовольством аура супруга.

- Твой вид меня не отталкивает. Ты меня привлекаешь, потому что это ты, так что не надо меня тут собакой обзывать.

- Но раньше же привлекали женские формы, плавные черты, пышный бюст, округлые бедра, неужели ты не фантазируешь и не вспоминаешь об этом, допустим, когда один на один с собой?

- А ты, представляешь на моем месте кого-то другого?

- Нет, но у меня другая ситуация. Я уже давно не вижу и такого рода стимуляция из памяти стерлась со временем. Я могу представить, конечно, но это лишь блеклая тень былых воспоминаний, она не сравнима с тем, что я ощущаю сейчас, прикасаясь к твоему теплому телу. В отличие от меня, у тебя много соблазнов каждый день, вокруг ходят красивые женщины, в откровенных нарядах, а я совсем не такой.

- Откуда ты знаешь, ты же себя не видишь.

- Я могу видеть себя руками. Я ощущаю угловатые плечи, острые ключицы, впалый живот, косточки таза и ребра выпирают, особенно когда я лежу. Моя кожа вся в рубцах и шрамах, я могу быть милым только в одежде, но никак не без нее.

- Это хорошо.

- Что?

- Ты не должен быть соблазнительным для других, только для меня. Я не смотрю по сторонам и не сравниваю тебя ни с кем. Мне все в тебе нравиться. Хочешь быть более округлым – ешь больше, не хочешь – не надо. Я люблю тебя любого. Для меня ты идеальный и прекрасный.

- У тебя что-то с восприятием красоты, наверное, любовь затмила твое зрение. Это ты слепой, а не я.

- Почему ты такой язвительный? Мстишь мне, да?

- У меня из-за тебя все болит.

- Ладно, я виноват, признаю. Но ты пробуждаешь во мне что-то первобытное, с этим трудно справиться.

- Я это почувствовал на себе, - с ухмылкой ответил Джи Ан и прижался к горячей груди Питера щекой, слушая его сердцебиение, - ты, наверное, еще не до конца поверил, что я полностью твой, вот и завоевываешь меня каждый раз. Думаю, со временем это пройдет. Но если нет, то я куплю тебе кляп или намордник.

- Ты такой злой.

- Нет, просто, ты мне очень нравишься, хочу быть с тобой, даже если придется использовать что-то такое для этого. Я не могу все время ходить покусанный, потому что ты метишь свою территорию.

- Пххх, я постараюсь метить тебя только запахом.

- Ну что за пещерный человек, - проворчал Джи Ан, - пошли в душ, от тебя разит развратом и похотью.

- Это твоя заслуга, кто бы говорил, что я самец, если сам такой же.

- Ты меня заразил, так что придется взять на себя ответственность.

- Я с радостью ее возьму. Полежи пока тут, я ванну наберу и приду за тобой.

- Только не клади в нее ничего, а то кожа щиплется.

- Хорошо. Я быстро, никуда не уползай.

- Очень смешно, иди уже.

Отмокать в теплой воде было слишком приятно, и Джи Ан начал засыпать, поэтому Питер старался отвлекать его разговорами. Когда они вылезли, то сил сушить волосы феном у Джи Ана уже не осталось, поэтому Питер усадил его на пуфик и заботливо расчесывал длинные пряди, укладывая их так, как обычно делал сам Джи Ан.

- У меня для тебя есть подарок. Вот, - Питер вручил небольшой мешочек в руки Джи Ана и стал наблюдать за реакцией.

- Что это? – спросил Джи Ан, когда вытащил что-то холодное из камня с острой тонкой шпилькой по середине.

- Я купил это в монастыре, ее носили мужчины в древности, закалывая волосы сзади.

- Правда? Надень, я хочу попробовать, - с азартом ответил Джи Ан.

- Минутку, вроде на картинке было так, - сказал Питер, собирая пучок внизу шеи в мешочек и закалывая все это тонкой палочкой, - Ну, как? Удобно?

Джи Ан потряс головой из стороны в сторону. Затем поднялся и прошелся по комнате. Не смущаясь того, что полностью обнажен.

- Да, держит отлично. Мне нравится. Спасибо.

- Я почитал, что раньше распущенный волосы позволительно было носить мужчине только дома, перед близкими, а на улицу обязательно их убирали, поэтому это подарок со смыслом.

- Будешь так говорить, нам придется мыться еще раз, - шутливо ответил Джи Ан и притянулся к Питеру, благодаря за подарок поцелуем.

- Я не против, пока здоровье еще позволяет не спать всю ночь.

- Мне завтра нужно к родителям заехать. Если я буду с синяками под глазами, то мама подумает, что ты надо мной издеваешься.

- Какие синяки? Ты будешь очень довольный, я постараюсь, чтобы это было так.

- Питер, - с возмущением ответил Джи Ан, когда его подхватили на руки и понесли в кровать.