Плата

Быть любимым - приятное наваждение, именно поэтому многие важные моменты упускаются из виду, что-то забывается, что-то вытесняется, в том числе и то, к чему не следовало относиться пренебрежительно.

Питер был уверенным в себе человеком, который старался поступать правильно, жить по совести. Его действия были продуманными и взвешенными, он не изменял своим принципам даже под давлением, был тем, кто не боялся брать ответственность и принимать трудные решения, всегда держал обещания.

Так его воспитывали и таким его видели другие люди. Но влюбленность превращает многих в глупцов, затуманивает разум, человек начинает совершать ошибки, принимает необдуманные решения под действием дурмана, именно так видели странное поведение своего сына его родители.

Весна встречала семью Джонсов большим семейным праздником. День рождение главы рода было в последний день марта и всегда отмечался с размахом в большом родовом поместье, куда стекались многочисленные родственники и друзья.

Присутствие Джи Ана на нем было оговорено заранее и должно было стать тем важным моментом, о котором Питер, как ему казалось, позаботился правильно.

Джи Ан должен был быть на мероприятии как его супруг, а не партнер по браку. Он уже поговорил с отцом и матерью на тему, что теперь они с Джи Аном живут вместе, как семья, но для старшего поколения это звучало так, словно их сын сжалился над несчастным инвалидом и взял над ним опеку.

О болезни Джи Ана все знали и сочувствовали семье Фрост, им и так сложно было растить слепого, а тот заработал ко всему прочему проблемы с памятью, но когда их сын взвалил на себя эту ношу, то жалость сменилась подозрениями и недовольством, что Джи Ан манипулирует и специально выдает себя за немощного, чтобы прибрать к своим рукам все состояние семьи Джонс.

Отец пытался намекнуть об этом, но в ответ получал только глупую улыбку сына и неубедительные доводы, что Джи Ан порядочный человек и никого не обманывает.

Подозрения и тревожность росли и крепли, особенно после того, как Питер, бросив дела компании и детей, уехал за пределы зоны действия сети ради фиктивного супруга.

В этот момент стало понятно, что проблема серьезнее, чем они думали, и скорее всего им, как родителям, придется вмешиваться в личные дела сына.

Новости услужливо подкинули статьи о Джи Ане как мошеннике и гипнотизёре, затем частный сыщик предоставил досье о финансовом состоянии Фроста младшего и все сошлось в не очень привлекательную картину, где завершающим штрихом стало то, что эти двое приехали вместе на праздник под руку, демонстрируя на всеобщее обозрение близкие отношения. И что было самым неприятным во всей этой истории, что их милый сын смотрел на слепого глазами полными любви, словно его околдовали.

Джи Ан почувствовал напряженность сразу, как только они вошли в дом. Мистер Джонс встретил внука и внучку с теплотой в голосе и сказал, что пригласил для Калеба личного инструктора по верховой езде, лошадь уже ждет в стойле своего наездника, а для маленькой принцессы наняли аниматора и позвали в гости деток ее возраста, для них накрыт отдельный стол в детской комнате, куда ее забрала бабушка.

- Примите от меня и моей семьи поздравления и пожелания долгих лет жизни, - вежливо поклонился Джи Ан и передал подарок, который помогал выбирать Питер, но в ответ уловил совсем не то, что обычно излучают именинники.

- Не стоило утруждать себя, - сухо ответил Джонс старший, и Джи Ан замер, вслушиваясь в его энергетику, которая пылала недовольством, презрением и нарастающей злостью.

- Папа, сначала посмотри, там и от меня подарок, - весело ответил на его хмурый вид Питер, думая, что отец просто смущен.

- Конечно, я посмотрю, проходите к гостям, я пойду за твоей матерью, - ответил Джонс и поспешно ушел.

- Питер, ты точно сказал им о нас? – тихо спросил Джи Ан.

- Да, перед новым годом еще, я тогда хотел приехать вместе на праздники, но не сложилось. Что такое? Испугался свекра?

- Смотри, не назови его так вслух, - шлепнул Джи Ан его легонько по плечу. Возможно, он что-то не так понял, и аура была такая не из-за него.

Сам праздник был классическим для большого семейства. Сначала был обед, затем все разбрелись по интересам, кто-то играл в шахматы, кто-то курил за бокалом виски и неспешно болтал, женщины обсуждали свои дела, дети веселились и бегали по дому, а Питер расслабленно сидел рядом с отцом у камина и пил вино, которое было куплено только ради него, потому что выпущено в год его рождения и подавалось в особенные дни.

Джи Ан сначала слушал их разговор, но потом к нему прибежала Магда и залезла на коленки, потому что устала и искала, где ей заземлиться, а лучшим спальным местом был либо отец, от которого сейчас пахло спиртным или Джи Ан, который всегда пел убаюкивающие песенки.

- Давай, я ее уложу, - предложил Питер.

- Нет, пусть спит у меня, пока еще позволяет ее обнимать. Еще годик и станет совсем самостоятельная, не успеем с тобой оглянуться, а уже невеста вырастет, - с улыбкой ответил Джи Ан, но реакция на эти слова была позитивной только от Питера. У остальных это вызвало всплеск совсем противоположных эмоций.

Джи Ан подумал, что они ни разу не приезжали вместе, и никто не знает о том, какие у него с Питером и детьми взаимоотношения в обычной жизни.

С матерью Джи Ана и отчимом Питер встречался часто, минимум раз месяц они вместе обедали в ресторане или в коттедже Фростов, а вот с родителями Питера Джи Ан встречался только дважды, первый из них на свадьбе, а второй, когда те приезжали на день рождения Калеба. Оба раза они не общались лично, только мимолетом и всегда через посредника в виде Питера. Даже, если они знали со слов, какие у них отношения, видеть своими глазами близость однополой пары было не тем, что легко понять и принять.

- Хорошо, я провожу, если устанешь, сменю тебя.

- Угу, - кивнул Джи Ан, вставая с Линь на руках, и привычным шагом последовал за Питером.

Он чувствовал, как ему в спину дует холодный ветер, и это был совсем не сквозняк. Но захмелевший супруг не замечал тревожных взглядов, потому что смотрел только на любимого и дочку, которая доверчиво спала у того в объятиях.

Когда Джи Ан остался один, то проанализировал все, что успел уловить, и понял, странности ему не показались. Что-то недосказанное и опасное витало в воздухе, но поднимать тему в день рождение Джонса старшего было неуместно.

Линь плохо спала, возможно, из-за того, что место было ей незнакомым, а может быть она улавливала нервозность Джи Ана, который старался не шуметь, успокаивая ее и себя легким покачиванием.

- Папа, - прозвучал милый голосок, отрывая Джи Ана от размышлений.

- Выспалась, принцесса? Папа с дедушкой в большой комнате, пойдем к ним?

- Да, - сказала девочка, слезая с колен Джи Ана.

- Подожди, не уходи без меня, я не знаю дорогу, - попытался поймать ее за руку Джи Ан, но Линь уже выскочила за порог.

- Линь-Линь! Стой, – строго сказал Джи Ан, повысив голос до уровня командного, что тут же пригвоздило проказницу к полу.

Она замерла на месте, расстроенно сморщив личико.

- Что такое, милая? - вмешалась бабушка, - которая оказалась тут же рядом.

Девочка посмотрела на бабушку, затем на подошедшего Джи Ана, который сердился на нее, и от растерянности заплакала.

- Линь-Линь, не убегай от меня, - смягчившись, но все еще строго, сказал Джи Ан.

Он присел на корточки на уровень ребенка и открыл объятия, чтобы утешить.

- Зачем ты пугаешь ее? - возмущенно выпалила бабушка и подхватила девочку на руки, резко отрывая ее от пола, отчего та испугалась и стала плакать сильнее.

- Нет, что вы. Линь знает правила, она не должна убегать от меня, особенно в незнакомом месте.

- Она дома у своих близких, где ей рады, что значит незнакомое место? – гневно ответила бабушка, прижимая девочку к себе, пытаясь утешить, но недовольный голос только еще сильнее напугал малышку, и она начала извиваться в ее руках.

- Я не это имел ввиду, я не смогу ее найти, потому что не ориентируюсь здесь, - попытался оправдаться Джи Ан. Он хотел забрать малышку, поэтому протянул руки, - позвольте, я ее утешу.

- Что происходит? - спас положение подоспевший Питер, который издалека услышал громогласный рев своего чада.

- Линь проснулась и захотела к тебе, - ответил Джи Ан и сделал шаг назад, потому что вместе с Питером пришла еще одна грозная энергетика, и вокруг стало очень враждебно.

- Ты знаешь правила, зачем убегаешь? – пожурил ее Питер, забирая из рук матери, - тише, не плачь, а то распугаешь всех своих друзей.

Линь послушно затихла, потому что именно к другим детям и собиралась вернуться, когда ее отругали.

- Что? Понравилось играть с детками? Хочешь к ним? А я подумал, ты по мне соскучилась? Ах, ты проказница, вот значит, как, - шутил Питер и щекотал дочку, чтобы развеселить ее, - Пойдем, тебя умоем, а то все сопельки по щечкам растерла, детки увидят тебя и испугаются.

Джи Ан стоял как вкопанный, он не знал, что сказать в свое оправдание и стоит ли вообще открывать рот в такой ситуации.

Питер прошел мимо него, сосредоточившись на дочери, которая уже весело смеялась, и не заметил скованности супруга.

- Простите, что напугал, - сказал Джи Ан, чтобы разрушить гнетущую тишину, повисшую между тремя людьми в коридоре, - я не строг с Линь обычно. Она активная и очень шустрая, я не всегда за ней поспеваю.

- Дети все такие, - ответила миссис Джонс, - это не значит, что из-за своей особенности ты должен ее ограничивать.

- Нет, что вы. Я все понимаю, Линь очень любознательная и общительная, она растет и развивается, как и все дети, я не пытаюсь ее ограничивать.

- О чем говорите? – спросил Питер, который вышел из комнаты с чистой девочкой на руках.

- Я отнесу Магду в игровую, - ответила на это бабушка и забрала внучку.

- Веди себя хорошо, принцесса, - дал наставление Питер и помахал на прощание рукой.

- Мне нужно в уборную, - сказал Джи Ан тихо, но мистер Джонс явно услышал, потому что демонстративно развернулся и ушел к гостям.

- Пойдем, теперь буду тебя сопровождать, - с улыбкой ответил Питер, - или это секретный код для нас двоих?

Джи Ан смутился от этих неуместных сейчас слов.

- Я немного устал, побуду в комнате, ладно?

- Что такое? Ты плохо себя чувствуешь? Можем поехать домой.

- Нет, что-ты. Я просто полежу немного в тишине. Много людей мне всегда тяжело дается.

- Соскучишься – пиши, я составлю тебе компанию.

- Побудь сегодня хорошим сыном, со мной ты и так каждый день видишься, а к ним редко приезжаешь.

- Не ворчи, я буду хорошим сыном и мужем, и отцом. Я все смогу.

- Не зазнавайся, мистер Джонс, а то нос вырастет.

- Ладно, ладно, отдыхай, - Питер поцеловал Джи Ана в лоб и проследил за тем, как тот вошел в комнату и закрыл дверь.

Джи Ан сел на кровать и закрыл глаза, пытаясь уловить энергетику дома. Он уже забыл, каково это чувствовать себя в эпицентре негатива. Последнее время Питер обеспечивал его не только защитой, но дарил столько любви и заботы, что он невольно расслабился и упустил из виду очень важный момент, не учел, что старшее поколение не будет готово принять смену ориентации сына легко и быстро. Почему-то в голову не приходило раньше, что ему не будут рады в качестве невестки их единственного сына.

Джи Ан вспомнил, как впервые сообщил матери о том, что ему нравятся мужчины. Тогда это была фальшь с его стороны, но он убедительно говорил и был непреклонен в своем решении, за что получил столько пощечин, что не выходил из дома несколько дней, пока отек не спал.

Мать не верила ему и это было понятно, после стольких лет жизни с Джией и разговоров о браке с ней, он вдруг заявляет, что больше не интересуется женщинами.

Он чувствовал, что за ним следят нанятые матерью надсмотрщики, и делал вид, что общается с парнями, ходил на свидания, посещал клубы по интересам, только спустя полгода, когда злость матери немного утихла, он расслабился и действительно стал проявлять интерес к парням.

Мать упорно внушала ему постыдность этого выбора, убеждала, шантажировала, угрожала и даже лишила его денежной поддержки, вычеркнула из жизни семьи, запретила общение с братьями и сделала все, что могла, чтобы вернуть на путь истинный. Понадобился не один год, чтобы она смирилась. Итогом этой долгой борьбы стал компромисс в виде договорного брака, который изначально был исключительно партнерским, и для семьи Питера в том числе. Они не могли себе представить, что их сын отнесется к этому серьезно и втянется в реальные отношения с мужчиной, будет жить с ним как семья и растить вместе детей.

Помимо этого, Джи Ан догадывался, как его воспринимают со стороны. Он инвалид, не способный позаботиться о себе, что уж говорить о том, чтобы быть полноценной опорой и поддержкой как супруг. Для них он был обузой, тем, кто сделает жизнь любимого сына трудной, а значит несчастной в итоге.

Они не могли знать, как выглядит их мир изнутри. Жизнь однополых пар обычно сокрыта от чужих глаз, в этом случае это сыграло против Джи Ана, ведь он стал нежеланным сюрпризом в тихой и размеренной жизни Джонсов.

Но отступать было некуда, решение быть вместе не было прихотью, так складывался их путь, который они добровольно решили пройти вместе, а значит нужно было действовать осторожно, не провоцировать отторжение и дать возможность привыкать к ним как паре.

Джи Ана отвлек стук в дверь и по темной ауре он понял, кто это.

- Миссис Джонс, - поприветствовал ее Джи Ан, - входите.

- Питер переживает, что ты плохо себя чувствуешь, я пришла тебя проведать, - начала она вежливо, но интонация голоса была натянутая.

- Я не хотел доставлять вам хлопот, со мной все в порядке, не переживайте, - отзеркалил ей ее вежливость Джи Ан.

- Джулион, - прервала она его речь, - я хотела с тобой поговорить как мать Питера. Пойми меня, пожалуйста, правильно.

- Да, конечно. Я слушаю, - спокойно ответил Джи Ан, а у самого сердце подскочило от волнения. Он не ожила разговора такого формата так скоро, ведь специально скрылся с глаз, чтобы не раздражать своим присутствием.

- На моего сына за последние годы свалилось много трудностей. Смерть супруги, потом бизнес понес большие убытки. Этот брак был непростым решением, для всех нас. Мы благодарны за помощь и ценим усилия со стороны семьи Фрост, - женщина замолчала, собираясь с силами.

- Да, я понимаю, - осторожно ответил Джи Ан, он старался использовать терапевтический голос, но почему-то ничего не получалось, оставалось только выслушать, что ему хотят донести.

- Когда мой супруг предложил твою кандидатуру, я сразу согласилась. Ты взрослый, несмотря ни на что, самостоятельный и зрелый. Ты мне очень понравился, я всегда к тебе хорошо относилась.

- Спасибо, - нервно вытолкнул из себя Джи Ан, потому что стал дрожать от внутреннего напряжения.

Миссис Джонс неосознанно говорила в прошедшем времени, а это означало, что дальше она выдаст противоположные умозаключения.

- Я понимаю, что ты не совсем обычный человек, это твой выбор, но Питер, мой мальчик, он не такой. Я растила его в любви и желаю ему счастья, а он заявляет нам, что у вас есть чувства друг к другу, он намерен жить с тобой дальше и слышать ничего не хочет про развод.

Миссис Джонс начала плакать, и Джи Ан совсем растерялся.

- То, что вы двое творите – это неправильно, к тому же делаете это на глазах у детей. Это богохульство и распутничество. Я понимаю, что мы с отцом сами подтолкнули сына в этот греховных союз ради выгоды, но мы не думали, что ты будешь с ним близок в таком смысле и заявишь права как супруг. Мой сын хороший и правильно воспитан, просто запутался, не заставляй его жить во грехе, это все неправильно, - на последних словах ее голос сорвался, и она начала рыдать.

- Пожалуйста, не плачьте, - взмолился Джи Ан, он не знал, стоит ли утешать физически или это только усугубит положение, поэтому решил не рисковать и высказался словами, - я понимаю, что для вас это неожиданно, но в наших чувствах нет ничего плохого. Я отношусь к Питеру искренне.

- Замолчи, - резко оборвала его на полуслове миссис Джонс, - я не хочу слышать от тебя ничего подобного. Ты можешь жить как хочешь. Возможно, твоим родителям нет дела до того, какой образ ты ведешь, но не нам. Перестань навязываться моему сыну. Он добрый и помог тебе в трудный момент, а ты зацепился за него и не отпускаешь. Так больше не может продолжаться.

- Подождите, не нужно так категорично говорить.

- Тебе нужны ведь деньги, да? Я дам столько, сколько скажешь, я отдам тебе все, только подпиши соглашение о разводе и исчезни из нашей жизни.

- Не стоит обсуждать это сейчас, - отрезал ее истерику Джи Ан.

Женщина вспыхнула яростью, словно собиралась сжечь его живьем, поэтому он взял себя в руки и сказал так, чтобы прекратить истерику.

- Вам не следует делать что-либо за спиной своего сына, он взрослый человек и способен решать сам с кем жить и кого любить, - строго ответил Джи Ан. Он снова ощущал презрение к себе и отторжение, так словно был прокаженный, что осмелился войти в чистый дом, и осквернил его своим присутствием.

- Если у вас есть вопросы, то следует задавать их, а не начинать диалог с обвинений, - Джи Ан подвел черту эмоциональному всплеску и завершил разговор, ставя миссис Джонс в рамки барьера, - Сегодня замечательный день, у вашего супруга день рождение, давайте поговорим потом. Я понимаю, что своим присутствием заставил вас волноваться, поэтому поеду домой. Я не скажу Питеру об этом разговоре, но вы должны найти возможность поговорить обо всем с нами в спокойной обстановке.

Джи Ан проговорил это методично, подавляя своим даром все выплески, что жаждали ужалить его сейчас. Он прошел мимо миссис Джонс и вышел из комнаты, прикрывая дверь, чтобы дать женщине время успокоиться наедине с собой. Он двинулся в сторону гостиной, откуда раздавались голоса гостей и уловил знакомый смех в дальнем углу.

Питер почувствовал Джи Ана и с улыбкой пошел навстречу.

- Ты соскучился быстрее, чем я думал, - игриво сказал он хмельным тоном.

- Мне неловко тебе говорить, но я забыл взять с собой лекарство. Без них у меня сильно болит голова. Ты очень расстроишься, если я поеду домой?

- Мы же хотели с ночевкой остаться.

- Да, я знаю, - Джи Ан надул губы, как ребенок, это всегда помогало смягчить Питера, - я балда, прости. В следующий раз куплю две упаковки и буду всегда одну носить с собой.

- Давай я тебя отвезу.

- Ну уж нет, про меня подумают, что я украл тебя с праздника. Веселись, я буду ждать тебя дома.

- Точно ничего не может их заменить, здесь наверняка есть аптечка.

- Это рецептурный препарат, не придумывай. Сам же говорил следить за здоровьем, а теперь собираешься пичкать меня не пойми чем.

- Нет, нет, я просто не хочу, чтобы ты уезжал.

- Тебе полезно поскучать по мне, мистер Джонс, так что нагуляй аппетит и возвращайся.

- Ладно. С детьми попрощаешься?

- Нет, не буду их дергать.

- Я тебя провожу. Все взял?

- Угу.

Джи Ан сел в машину и только тогда смог вдохнуть спокойно. Он не ожидал такого исхода сегодняшнего вечера и был совершено не готов к разговору.

Несмотря на свой богатый опыт как терапевта, в личном вопросе, касающегося судьбы близкого ему человека, он оказался беспомощен, и как трус просто сбежал.

Ему требовалось время привести в порядок мысли и чувства, придумать какой-то план и как об этом поговорить с Питером, чтобы не спровоцировать ни одну из сторон на открытый конфликт.

Джи Ан не успел доехать до дома, когда на его телефоне раздался знакомы рингтон.

- Джи, почему ты уехал?

- Питер, давай поговорим дома.

- Я сейчас приеду, я должен увидеть тебя, иначе не смогу спокойно находиться здесь.

- Пожалуйста, побудь с родителями, ты им нужен, они растеряны и напуганы, постарайся их успокоить, - убеждал его Джи Ан, хотя сам очень хотел оказаться в крепких объятиях и услышать, что все будет в порядке.

Быть отверженным – было знакомое чувство Джи Ану, он уже проходил через это и знал, как это больно, не хотел, чтобы Питер испытывал нечто подобное, поэтому отступал сейчас, чтобы дать времени развеять сильные эмоции и спокойно обсудить все с его родителями позже.

- Джи, мы обязательно уговорим их. Я уверен, что они поймут все со временем.

- Конечно, я тоже так думаю. Они волнуются, потому что любят тебя. Лучше любых слов будет твое счастливое лицо, тогда им будет проще поверить в искренность наших чувств. Будем действовать постепенно, ладно?

- Да, я люблю тебя, Джи. Все будет хорошо.

Это было последнее, что услышал от него Джи Ан в тот вечер, и после он часто вспоминал это признание, сказанное заплетающимся хмельным языком, но такое трогательное и уверенное, что хотелось слушать его бесконечно долго, хранить запись этих слов в памяти и смаковать их терпкость и сладость как вино.