Плата

Если бы кто-то предупредил, что дальнейшая судьба затянет эти слова в воронку трагичных хитросплетений и вывернет наизнанку весь привычный мир Джи Ана, словно проверяя, готов ли он заплатить высокую цену за пылкие чувства к нему, то он бы никогда не уехал из особняка Джонсов в тот вечер, не отпустил бы Питера на работу утром, придумал бы повод удержать его рядом.

А если все это не помогло бы, то он хотел бы еще раз обнять любимого человека и сказать ему самое важное - он никогда его не оставит.

Но ничего этого у Джи Ана не было, как не было видения о том, что случится несчастный случай, даже мимолетного отклика в его ментальном мире не произошло.

Утром Питера вызвали на работу, и он отправился туда сразу из родительского дома. Детей домой привез водитель и они отправились досыпали свои сны по комнатам, кухарка начала готовить завтрак, а Джи Ан делал растяжку под звуки успокаивающей мелодии.

На проекте, который вела фирма Джонса, произошел пожар. Его удалось быстро потушить, но продолжать работы без одобрения главного архитектора никто не мог. Питер выехал с инспекцией на место.

Джи Ан много думал об этом потом. Почему он не уловил тревожных звоночков в то утро, его сердце было спокойно и никаких негативных вибраций не происходило.

Возможно, это действительно было непредвиденное событие, никак не связанное с его проклятием, поэтому он ничего не почувствовал, а может он утратил часть своих способностей в тот период времени или слишком расслабился за барьером Питера, который ограждал его от тягостей мира. Но что бы не было, все было не важно, потому что случившегося не воротишь.

Произошедшее было стечением трагичных обстоятельств, где одна подрядная организация не выполнила требований проекта и проложила слишком тонкий кабель электричества, а другие заказали металлоконструкции на пару миллиметров тоньше нужного, а третьи не укрепили дополнительными болтами перекрытия. Результатом стало обрушение.

Больше всех пострадал именно Питер, потому что шел впереди, желая быстрее осмотреть объект и вернуться домой. Было и так ясно, что стройку придется останавливать до выяснения причин возгорания, но для полного отчета следовало обойти всю территорию самостоятельно.

Он всегда был бдительным на работе, но в этот раз не успел быстро среагировать, и на него сверху рухнула металлическая конструкция.

Позже медики сделают предположение, что заторможенная реакция была вызвана выпитым накануне алкоголем, другие скажут, что он был слишком самоуверен, не послушал рекомендаций пожарных и пренебрег техникой безопасности, а третьи начнут подозревать его в коррупции и использовании некачественных материалов, за что и пришло к нему воздаяние в такой форме.

Очевидцы происшествия пытались вытащить Джонса самостоятельно, что привело к сильному внутреннему кровотечению и смещению позвонков, но самым опасным была пробитая осколком каски височная часть головы. Из-за неправильно оказанной первой помощи пластик острым краем вошел в череп.

От мгновенной смерти спасло только то, что кровь смешалась с песком и пылью и закупорила рану. Скорая приехала быстро и доставила Питера в центральную больницу, где его взялся оперировать лучший нейрохирург города.

В то время, пока врачи боролись за жизнь пациента, Джи Ан ждал возвращения Питера домой, ни о чем не подозревая.

Звонок от личного водителя прозвучал, как гром среди ясного неба.

Джи Ан примчался в больницу сразу, как получил тревожное известие, забыв переодеться в нормальную одежду. На нем был голубой ханьфу, что он всегда надевал для занятий, а в волосах заколка, подаренная Питером. Родители уже были там и, увидев Джи Ана в таком виде, потеряли дар речи.

Дейзел подвел его к ним и отошел на один шаг назад, но Джи Ан не выпустил его руку из своей, сжимая так, словно это была единственная опора для него сейчас.

- Есть новости? – спросил Джи Ан у черного сгустка боли и паники.

Ответом был истеричный всхлип миссис Джонс и лаконичный ответ: «нет» от мистера Джонса.

Джи Ан понял, что не стоит сейчас ждать от них чего-то большего, поэтому выпустил энергетический поток, пытаясь проникнуть своим даром за пределы ограниченного стенами пространства, но щупальца были слишком плотные и неповоротливые, толкать их было сложно.

Джи Ан вспомнил, что учитель Макса расщеплял способности на тонкие нити, которые пусть и не имели большой силы, как барьер Джи Ана, но умело проникали в самые дальние пласты разума и могли растягиваться на большое расстояние.

Джи Ан сконцентрировался и разделил свет на тончащие путы, начал просачиваясь сквозь толщу физического мира туда, куда мог проникнуть только он.

Сердце Питера билось неровно. На датчиках это отображалось соответствующей фибрилляцией, но там, где глазу не был виден бой жизни со смертью, Джи Ан отчетливо ощущал, как силы покидают его супруга.

Граница миров стала вязкой и сквозь нее просачивалась тьма, что утягивала разум Джонса за собой.

- Выбор сделан добровольно - судьба неразделима. Путь дан, чтобы пройти его двумя ногами, пока один не отпустит, дорога не закончится, - неразборчиво проговорил Джи Ан какой-то заговор.

Он смотрел неотрывно на стену, за которой шла напряжённая операция. Его вид и бормотание под нос чего-то странного очень напугал всех, кто был рядом. Дейзел чувствовал, что давление на его руку усиливается, а температура тела повышалась, и в какой-то момент он не выдержал и окликнул Джи Ана.

- Мистер Фрост.

Джи Ан моргнул и посмотрел расфокусированным взглядом на телохранителя. На мгновение показалось, что глаза слепого светятся изнутри. Дейзел ошарашенно замер, позабыв о дискомфорте.

Джи Ан опустил голову, словно вслушиваясь что происходит вокруг, и выпустил руку Дейзела из своей. Затем его внимание привлекло что-то в мистере Джонсе, потому что он сделал уверенный шаг в его сторону и схватил за запястье.

- Что ты делаешь? – испугано ответил Джонс старший и выдернул руку.

- Дейзел, позовите врача, срочно, - громко скомандовал Джи Ан, – у него сердечный приступ.

- Что происходит, дорогой, - запричитала миссис Джонс.

- Вам нужно сесть, постарайтесь дышать не глубоко, - давал простые инструкции Джи Ан.

- Со мной все в поря...,- начал огрызаться Джонс, но неожиданно схватился за сердце и стал белеть на глазах.

- Дорогой, что такое, врача, врача, - закричала миссис Джонс, и в тот же миг в комнату вбежал медперсонал, который увез Джонса в реанимацию.

- Что же такое, - причитала потерянная женщина, - что же такое, как же так.

Она практически рухнула на диванчик и не могла подавить рыдания.

- Дейзел, принесите воды, пожалуйста, - сказал Джи Ан телохранителю, а сам сел перед женщиной на колени.

Миссис Джонс вытерла слезы и посмотрела на спокойное выражение лица Джи Ана, которое не выражала ни капли беспокойства или страха, и так сильно возненавидела его в этот момент, что захотела ударить.

- Миссис Джонс, - перехватил ее вспышку агрессии Джи Ан, - сейчас не время для ненависти. Этим вы никому не поможете. Сконцентрируйтесь на дыхании и с каждым своим вдохом посылайте близким свою любовь. Им это очень нужно сейчас. Молитесь, помогите тем, чем можете. Понимаете?

Женщина молчала, но ее сердце затрепетало от сказанных так уверенно слов. Джи Ан уловил, что она поддаётся на влияние и продолжил говорить на понятном ей языке.

- Господь Пастырь мой, ничего не лишит Он меня.

На нивах обильных поселил Он меня.

У тихих вод воспитал меня.
Душу мою обратил к добру,

наставил меня на стези правды во славу имени Своего. Что там дальше? – спросил он у нее.

- Если и пойду я во мраке, грозящем смертью,

не убоюсь зла, ибо Ты со мной.

Жезл Твой и посох Твой были поддержкою мне.

- Да, верно. Не бойтесь темноты, ибо Бог с вами, молитесь и будут услышаны ваши нужды, - закончил за нее Джи Ан, в этот момент вернулся Дейзел.

- Вот, - протянул он бутылку воды Джи Ану, но тот не видел этого, поэтому Дейзел подошел ближе и всунул ее в сплетенные руки двоих людей, которых на миг объединило общее горе.

- Миссис Джонс, я буду здесь с Питером, а вы идите к мужу. Я сообщу вам новости сразу, как только врач выйдет.

- Да, хорошо.

- Дейзел, проводите, пожалуйста, миссис Джонс, помогите оформить документы, я буду здесь. Ваше сопровождение мне не потребуется, - тоном, не терпящим возражений, отдал команду Фрост.

В комнате ожидания Джи Ан остался один, но так было только для тех, кто созерцал мир обычным зрением, а вот то, что происходило по ту сторону видимости описать словами было сложно.

Джи Ан вел борьбу с темнотой, что пыталась поглотить его супруга. Он оттеснял ее барьером, сотканным из сотен нитей, что тянулись к телу Джонса с разных сторон.

Джи Ан понимал, что не справляется, чем больше он отдавал своей силы, тем тяжелее становилась тьма вокруг, поэтому он обратился к силам рода и попросил помощи там, где раньше и не знал, что может получить такую мощную поддержку.

Новые нити стали проходить через него, обретая оболочку и подсвечиваясь с помощью дара теплым свечением, они сплетались воедино друг с другом в крепкие узы и устремлялись к Питеру, обволакивая его надежным щитом.

Операция длилась много часов и все это время Джи Ан неподвижно стоял у дверей реанимации, контролируя каждый вдох и выдох дорогого ему человека.

Он никогда не мог себе представить, что станет свидетелем такого уникального явления, когда вся родовая система будет разбужена и обращена на защиту человеческой души.

Ощущать величие этой могущественной стихии, пропускать через себя благодать было потрясающим чувством, но и очень трудной работой. Джи Ан не думал о том, где предел его возможностей, в какой-то момент он перестал воспринимать себя и свое тело как отдельную единицу и полностью растворился в потоке, позволяя беспрепятственно проходить ему через себя.

В отличие от ситуации с Калебом, где Джи Ан боролся только с помощью собственных ресурсов, сейчас все было иначе. Тогда за жизнь ребенка он отдал все, что имел, но сейчас этого было недостаточно.

Он понимал, что не сможет защитить Питера в одиночку, ему не хватит энергии противостоять тьме, которая в итоге поглотит обоих, и пути назад не будет, поэтому позволил использовать себя в качестве проводника для духовной силы предков Джонса.

Он не был властен над процессом, род не принял его в себя, что ощущалось даже на физическом уровне, вызывая болезненное покалывание по всему телу.

Это было неожиданное и простое прозрение, словно и не было в этом какой-то тайны. Джи Ан осознал, что никогда не сможет войти в чью-то семью, потому что сам не являлся частью рода, не с чем было сплетаться корням, не будет у его древа новых ветвей, а значит ни плодов, ни продолжения. Он не мог вмешиваться в жизнь и смерть своим даром. Для него было возможно только наблюдать за происходящим со стороны.

Дух Джи Ана не принадлежал ни миру людей, ни миру теней, у него не было источника родовой силы, как и не было собственной тени. Он был словно отражением чье-то прихоти, рожден как мираж. Как только хозяин его судьбы исчезнет, образ Джи Ана раствориться следом за ним в небытие.

Наверное, он не должен был приходить в этот мир. Родители заключили магически контракт и получили желанное, но плата за это была непосильной, и Джи Ану пришлось нести это бремя вместо них.

В детстве ему посчастливилось встретить человек, кто оберегал его от зла и отмаливал грех, совершенный отчаявшейся женщиной. Пусть это продлилось недолго, но благодаря этому Джи Ан не утонул в темноте, успел повзрослеть и окрепнуть, научился пропускать через себя свет и сдерживать тьму. Благодаря шаманке, подарившей ему время, судьба сложилась так, а не иначе.

Пока он жив, он будет выплачивать данную взаймы жизнь и искупать ошибки родителей собственным счастьем. Его путь был вычерчен поверх судеб других людей, поэтому те, кто общался с ним близко, начинали ощущать давление тьмы и подвергались влиянию злого рока.

Джи Ан не имел воли противостоять этому, ведь сам был частью темной сущности. Это нельзя было изменить, никто не мог облегчит его ношу, ведь тьма была источником его жизни и смерти, она его родитель и властитель всех его способностей.

Но другая сторона Джи Ана была обращена к свету, хоть он не мог ничего сделать с темнотой, что всегда стояла за его спиной, он старался использовал способности во благо, пропуская свет и освещая дорогу для заблудших душ, оттесняя сумрак.

В этом было его искупление.

Когда физическая оболочка перестанет выдерживать тяжкое бремя, он просто потухнет, как звезда в ночном небе вспыхнет напоследок ярко и навсегда раствориться в бесконечной мгле, но до тех пор будет бороться за себя и близких.

Род Джонса не отвергал Джи Ана полностью, услышал его зов и отозвался на мольбу, а ему пришлось смиренно принять, что он всего лишь временный спутник в жизни этого человека, но не покинет его до самого конца.

Джи Ан направил поток благодати в нужное русло и стал помогать так, как мог. Не его дар вершил сейчас судьбу человека, он был безвластен перед фатумом, но его любовь открыла дверь, чтобы дать светлой энергии проникнуть через границу миров и встать на защиту сына рода Джонсов.

Хирург вышел из операционной и увидел стоящего неподвижно слепого, который выглядел бледнее здешних стен.

- Вы опекун? – спросил он, чтобы выдернуть его из транса.

- Да, я супруг.

- Операция прошла успешно, состояние тяжелое, но стабильное. Мы переводим его в реанимацию.

- Спасибо. Я могу его навестить?

- Пока нет, после вечернего обхода я дам немного времени.

- Хорошо. Я понял.

Врач ушел обратно в операционную, а Джи Ан вытащил телефон и сказал голосом:

- Позвонить миссис Джонс.

- Набираю миссис Джонс, номер 956 896 899, - отозвался механический голос телефонного помощника.

- Джулион, есть новости? – тут же послышался взволнованный женский голос.

- Все в порядке, его переводят в реанимацию. Вечером вы сможете его увидеть. Как мистер Джонс?

- Все обошлось, его оставят под наблюдением на несколько дней.

- Дейзел отвезет вас домой, вам нужно отдохнуть, я побуду с мистером Джонсом.

- Нет, не нужно.

- Вам нужны силы, чтобы заботиться о них, поэтому берегите себя. Я все равно буду здесь и позвоню сразу, если что-то изменится.

- Хорошо. Я переоденусь и вернусь.

- Попросите Дейзела проводить меня до палаты.

- Да, он уже к тебе пошел.

Следующий звонок следовало сделать Калебу, но это было непросто. Ребенок потерял мать и до сих пор хранил в душе пустоту, что выжгла эта боль, страх потерять отца для него будет сильнейшим триггером.

- Позвонить Калебу, - сказал Джи Ан, и телефон начал соединение.

- Куда вы пропали? – тут же ответил подросток после первого гудка.

- Калеб, скоро за тобой приедет Дейзел и привезет в больницу, твой отец пострадал, на его работе произошел несчастный случай. Его вовремя прооперировали, сейчас он в стабильном состоянии, - выпалил Джи Ан новости на одном дыхании.

- Как же так, - все, что смог, ответить на это Калеб.

- Это трудно принять, но ты должен держаться. Опасное позади, теперь нужно дождаться, когда он очнется. Возьми с собой зарядку для телефона и несколько бутылок воды, что стоят в шкафу на кухне. Я буду ждать тебя здесь и все расскажу на месте, хорошо?

- Да, я понял, - коротко ответил парень и сбросил звонок.

Джи Ан понимал, что сейчас всем трудно, нужно действовать методично и занимать каждого посильными делами, чтобы никто не впадал в отчаяние.

Дейзел довел Джи Ана до палаты, но тот не торопился входить внутрь. Он сделал еще несколько звонков, в том числе сообщил экономке и няне о произошедшем, позвонил секретарю Питера, затем попросил Лайлза узнать контакты врачей, кто может помочь с реабилитацией, и только после этого сосредоточился на задачах для Дейзела.

Никого не удивляло такое поведение Джи Ана, все были зациклены на собственных переживаниях, а вот телохранитель, имея профессиональный навык абстрагироваться в кризисных ситуациях и мыслить критично, был поражен хладнокровию Фроста и его умению быстро ориентироваться в происходящем.

Но что еще более удивительное, это то, что он знал о всех травмах Джонса. Хотя хирург еще не делал никаких прогнозов, но Джи Ан, предвосхищая вердикт специалиста, уже искал узких специалистов для консультации.

На миг руку Дейзела обожгло, словно ее до сих пор сжимали, он вспомнил это странное ощущение, словно из него вытягивают силу, и посмотрел на ладонь, ища на ней какие-то следы, но на ней ничего не было.

Джи Ан отправил озадаченного телохранителя по маршруту, а сам занял место на диване подальше от раздраженной ауры мистера Джонса, который не хотел оставаться наедине с ним, но выгонять в открытую было неприличным.

Джи Ан сидел молча, он осторожно прощупывал эмоциональный фон свекра и посылал ему успокаивающие вибрации, в какой-то момент это сработало и Джонс старший уснул.

Состояние самого Джи Ана было далеко от нормального, он балансировал на грани и понимал, что не может позволить себе расслабиться ни на секунду.

Как только одна задача была выполнена он тут же переключался на другую, чтобы не давать себе ни малейшей возможности впасть в уныние.

В тот момент, когда он стоял у дверей реанимации и четко ощущал, что не может ни на что повлиять, что у него не было права распоряжается ничем в судьбе этого человека, то осознал, насколько слабый.

Времени жалеть себя не было, поэтому он собрал волю в кулак и подумал о том, что даже маленькая помощь важнее бездействия, хотя бы не должен позволить злу поглотить свет, который он пропускал в этот мир.

Но сейчас его собственное силы были истощены, и он боялся, что нить, протянутая до Питера, истончится и порвётся. Нужно было держать себя в ресурсе, не впадать панику и поддерживать баланс энергии.

Пока Джи Ан ожидал приезда Калеба, ненадолго уснул в кресле. Его разбудила медсестра, что пришла снять показания с мониторов пациента.

- Как его состояние? – уточнит Джи Ан негромко, но Джонс тут же проснулся от звука его голоса.

- Стабильно, но лучше спросите у врача, - коротко ответила девушка и ушла.

- Тебе не нужно здесь быть, - сказал Джонс старший, - займись чем-то другим.

- У меня нет дел, я побуду с вами. Скоро приедет Калеб, составит вам компанию.

- Зачем ты его позвал? Незачем ребенку смотреть на все это.

- На что это? – уточнил Джи Ан спокойно.

- Как будто ты не понимаешь? – разволновался Джонс, и Джи Ан постарался рассеять его агрессию.

- Преодолевая трудности, рождается мужчина. Как бы не сложилась судьба, будет лучше, если он успеет сказать отцу важные слова, иначе будет жалеть об этом всю жизнь.

- Много ты понимаешь, Калеб так и не оправился после смерти матери, а тут такое. Он не выдержит.

- Для это у него есть поддержка близких, он не один, у него есть вы и миссис Джонс. Поэтому берегите здоровье, нервничать сейчас не нужно, тем более из-за меня. Я вам не враг. У нас еще будет время поговорить обо всем, а пока сосредоточьтесь на выздоровлении. Если вам некомфортно, что я рядом, я могу посидеть в коридоре.

Джонс ничего не ответил, но по его напряженной ауре было понятно, что присутствие Джи Ана его нервирует, поэтому тот подождал недолго и вышел за дверь.

Джи Ан стоял в проходе и понимал, что не знает, куда идти. Он даже не знал был ли рядом с ним диван или стул, чтобы присесть. Он усмехнулся сам над собой. Забыть, что ты слепой и не можешь ничего сделать самостоятельно, было в его духе.

В коридоре послышался звук шагов, он был мягкий, приглушенный, так обычно звучат тапочки, поэтому Джи Ан предположил, что это медсестра или санитар.

- Простите, вы не подскажите, где здесь можно присесть?

- Да, сэр, - ответил слишком молодой голос, видимо, это был пациент из палаты по соседству, - справа от вас у противоположной стены стоит стул, он для посетителей другой палаты, но никто не обидится, что вы его заняли.

- Спасибо, вы очень добры. Это не ваша случайно палата?

- Да, - смущенно ответил парень, - моя.

- Будем считать, что я зашел к вам в гости, - с улыбкой ответил Джи Ан и сделал неуверенный шаг вперед, прощупывая носком туфли, где граница коридора, чтобы по стене дойти до стула.

- Я подвину поближе, - вызвался помочь парень.

- Да, так будет проще. Спасибо.

- Вот, садитесь.

- Вы были на прогулке? – спросил Джи Ан, когда заметил ауру интереса, что обволакивала с разных сторон. Молодой человек рассматривал его и не торопился уходить.

- Нет, мне нельзя покидать здание, я ходил до автомата со снеками за шоколадкой.

- Шоколад можно?

- Вообще то нет, но не говорите никому. Я ем по одному укусу в обед и вечером, пока все было в порядке.

- У вас продуманный план, но все же есть причина, по которой вам нельзя его есть. Стоит заменить сладкое на что-то другое.

- Здесь больше ничего нет, только шоколадки и какао. Я не люблю какао, оно слишком сладкое.

- А что вам можно?

- На самом деле почти ничего нельзя, у меня больной желудок, поэтому диета строгая.

- Фрукты тоже нельзя?

- Можно, но здесь их не продают.

- Дайте угадаю. Любите клубнику.

- Нет. Персики.

- А я больше люблю чернику и малину. Знаете, мне по нраву то, что можно съесть за один укус, не люблю, когда откусываешь и сок течет по рукам.

- О, я вас понимаю, мне это тоже не нравиться. Мама всегда мне фрукты кусочками резала, так чтобы вилкой подцепить и в рот.

- В этом жесте много любви, она вас балует.

- Раньше да, но сейчас у нее другие дети, она снова вышла замуж и обо мне уже не вспоминает.

- Она вас не навещает?

- Нет, отец не разрешил говорить ей о моей болезни. Она думает, что я в специальной школе-пансионе.

- Значит, вы справляетесь со всем один, не трудно?

- Нет, скучно немного, но у меня есть в палате телевизор. Правда, он только новостной канал показывает. Но ничего, я читаю и много сплю. Врачи говорят, что если анализы будут в норме, то скоро меня выпишут.

- Это хорошо, что сделаете в первую очередь? Не говорите, что пойдете за бургером.

- Нет, - рассмеялся парень, - я налью полную ванную воды и буду отмокать так долго, пока кожа не скукожится.

- О, мы с вами похожи, я тоже именно это всегда делаю после больницы. А еще я придумал некий ритуал, чтобы не возвращаться сюда. Когда вас выписывают, надо обязательно пожелать медсестре спокойной смены, тогда это место отпустит вас и вы не вернетесь обратно.

- Да? Работает?

- Конечно. Главное не держаться за старые болезни и обиды, оставить все здесь и выйти за дверь с легким сердцем.

Джи Ан болтал с парнем о чем-то незначительном, они обсудили погоду, новости из мира кино, даже музыкальные новинки, время за таким разговором пролетело незаметно, и оба сами того не желая, скрасили томительные часы ожидания друг друга.

- Сэм, ты чего в коридоре? - раздался голос отца парня.

- Я вышел ненадолго размять ноги.

- Здравствуйте, - поприветствовал его Джи Ан, вставая со стула, - ваш сын очень помог мне. Он такой великодушный парень.

- Да я ничего не сделал.

- Пойдем внутрь, - поторопил его отец и практически впихнул в палату.

Джи Ан сразу понял, что его вид настораживает, наверное, стоило переодеться, но сейчас он не мог разорвать связь, что непрерывно шла через его тело к Питеру.

Он снова сел на стул и попытался придумать способ, при котором энергия будет аккумулироваться как батарейка. Ничего кроме четок у него не было, поэтому Джи Ан стал читать мантры, запечатывая силы в этом предмете.

Спустя всего несколько минут бусины нагрелись и стали тяжелыми, что означало, что больше в себя они не вместят, но это было лучше, чем ничего.

Когда приехал Калеб, то в ауре ребенка не было никаких эмоций. Он сжал внутри себя все чувства и был как натянутая до предела пружина, готовая в любой момент лопнуть.

- Твой отец еще не пришел в себя, у него сложная травма головы, сломана нога и смещение позвонков нижнего отдела. То, что он без сознания – это хорошо. Так ему будет легче пережить пиковые моменты. Ему не больно, он просто спит. Когда тело восстановится, разум тоже пробудиться. Не нужно бояться, он под присмотром хороших врачей.

- Я понял.

- Ты не один, мы справимся с этим вместе.

- Да, - сказал Калеб, и слезы потекли по его щекам. Он опустил голову вниз, стыдливо пряча их.

- Плачь, если больно. Я спрячу тебя ото всех, - сказал Джи Ан, притягивая его в свои объятия.

Калеб вцепился в него так, словно от этого зависела его жизнь.

- Мне так страшно, - проговорил он сквозь рыдания.

- Он справиться, он сильный, мы рядом, чтобы помочь. Самое главное – он жив. Кости срастутся, раны заживут, он поправится.

Когда Калеб успокоился, то Джи Ан рассказал ему о дедушке. Это уже было не таким сильным потрясением, потому что тот выглядел бодро, хоть и лежал на больничной койке.

- Мне нужно съездить домой, переодеться, побудь здесь, - сказал Джи Ан парню, - вот, надень это и не снимай. Они помогают снять напряжение.

- Хорошо.

- Я скоро вернусь, пока присмотри тут за всеми, ладно?

- Да, конечно.

- Если придет врач, то запиши все рекомендации, спроси, что можно из еды, а чего нельзя. Еще узнай, что нужно дедушке привезти из дома, книги или может какие-то вещи, позвони бабушке и попроси ее взять это с собой.

- Понял.

- Если дедушка будет морщиться от боли или станет бледным, сразу зови медсестру. Пост в конце коридора справа. Еще есть тревожная кнопка на стене, она должна быть красного цвета.

- Угу.

- Попозже, дай ему воды, что ты привез с собой. Пить нужно маленькими глотками, понемногу. Понял?

- Да.

- Если что сразу звони, я тебе подскажу, что делать.

Калеб кивал головой, слушая инструкцию, а Джи Ан старался успокоить его методичным уверенным голосом, давая четкие задания и небольшие поручения.

Дейзел остался с Калебом, а до дома Джи Ана сопровождал только водитель, что противоречило задаче охраны, но Фрост был непреклонен.

- Дейзел, ваша задача охрана семьи Джонсов. Я не Джонс.

- Сэр, защита вас тоже моя обязанность.

- Да, конечно. Но сейчас меня беспокоит вопрос, не было ли происшествие покушением, пока расследование не закончено, то защита Джонсов должна быть на первом месте по значимости. Вы побудете здесь, я вернусь с Миттом, он сменит вас на посту. Подумайте, как организовать смены и передвижение на будущее, чтобы не было переработок. Я найму себе личного помощника, меня в расчет брать не нужно.

- Понял.

В словах Джи Ана не было чего-то странного. Он думал рационально и здраво, но в голосе слышалось эхо разочарования и печали, такое сильно гнетущее чувство, что Дейзел невольно ощутил холод по всему телу.

Что-то изменилось, но произошло так быстро, что уловить это было невозможно. В его договоре действительно указано, что Джонс и его семья первоочередная задача защиты, но Джи Ан официально был членом семьи, и до этого никогда не отгораживался от своего статуса, почему вдруг провёл черту, было непонятно. Поэтому единственное, что было правильным в данный момент - следовать указаниям.

Пока Джи Ан ехал в коттедж, то успел обзвонить всех, кто мог помочь ему в этот нелегкий период, задействовал старые связи в полиции, напомнил о себе друзьям в сфере здравоохранении и реабилитации, и промониторил ситуацию происшествия через секретаря Питера.

О том, было ли это спланированным актом, Джи Ан не мог знать, он не был вовлечен в дела компании, да и Питер редко рассказывал подробности, по большей части, потому что считал, что Джи Ану трудно по описанию визуализировать картинку, а специфические термины делали речь скучной и монотонной. Джонс ограничивался только краткой информацией, что взял в работу перепланировку старого здания на окраине города или проектирует новый торговый центр, а детали уже опускал.

Что бы понять, где именно произошло событие и кто еще пострадал, Джи Ану пришлось просить Лайлза собрать информацию из новостей. Имея уже конкретные данные, Джи Ан задавал точечные вопросы о ходе дела у Кливленда, но тот не мог сообщать подробностей и ограничивался лишь ответами «да» или «нет», что затрудняло понимание суть происходящего.

Дома Джи Ана встретила Магда, которая выбежала навстречу и повисла на его ноге, не давая даже снять верхнюю одежду и обувь.

- Привет, принцесса, соскучилась? - спросил Джи Ан ласково, присаживаясь на корточки, чтобы быть на уровне ее глаз.

- Папы нет, - ответила девочка. Она уже поняла по взволнованной атмосфере дома, что происходит нехорошее, но ей никто ничего не рассказывал.

- Да, милая. Папа заболел, твой брат присматривает за ним. Я тоже скоро поеду туда.

- Я тоже?

- Ты тоже поедешь, но попозже. Сейчас твой папа спит, когда он проснётся, я отвезу тебя к нему, хорошо?

- Сильно болеет?

- Да, такое иногда случается. Его лечит хороший доктор. Чтобы он быстрее поправился, ему надо много спать. Вечером я вернусь и расскажу, как у него дела. Договорились?

- Он вернётся?

- Когда поправиться, вернется. Сейчас тебе нужно быть самостоятельной. А это значит, надо вовремя ложиться спать, утром не забывай чистить зубы и делать зарядку, кушай правильную еду, что приготовила Лита, будь послушной и убирай сама за собой игрушки на место. Папа должен быть спокоен, что у тебя все в порядке.

- Хочу к папе.

- Я знаю, малышка. Он будет стараться поправиться скорее. Ты же умеешь ждать?

- Да.

- Давай к папиному возвращению научимся читать? Няня покажет тебе буквы, и ты сможешь читать ему сказки, чтобы ему снились хорошие сны.

- Да, я могу.

- Ты такая умничка, так быстро растешь. Папа очень любит тебя, но сейчас ему нужно быть в больнице, поэтому не грусти, думай о нем хорошее и он обязательно услышит твое сердце.

- Угу, - со слезами ответила малышка и прижалась к Джи Ану в поисках утешения.

- Я люблю тебя Линь, все наладится.

Линь висела на руках у Джи Ана так долго, что руки у него онемели, но не выпускал ее из объятий до тех пор, пока эмоции не стабилизировались.

Он попросил няню перед сном искупать девочку в ванне с успокаивающими травами и дал напутствие.

- Нужно отвлекать ее чем-то в течение дня: занятиями, чтением, рисованием, арифметикой, прогулками. Можно возить на уроки по иностранному языку или что-то музыкальное. Подумайте, может есть что-то недалеко от дома, подойдут и развлекательные мероприятия, батуты, игровые площадки. Постарайтесь всегда отвечать на ее вопросы об отце. Говорите, что он любит ее и старается быстрее поправиться. Когда врач разрешит, я отвезу ее к нему, пока будем отвлекать внимание разнообразной деятельностью, - дал задание няне Джи Ан. По недовольной ауре было понятно, что она не одобряет выбранные методы, но в этой ситуации вынуждена была выполнять поручение.

Джи Ан планировал вернуться быстро, но задержался на три часа дома, к возвращению в больницу запас энергии четок истощился полностью, а ниточка, что тянулась к Питеру, практически исчезла. Джи Ан потратил много времени на то, чтобы подпитать связь и только после этого отправился к Калебу.

Реанимация располагалась на втором этаже, а мистер Джонс лежал на пятом, поэтому Джи Ан попросил дежурную медсестру довести его до лифта. Она помогла ему войти и нажала нужный этаж, но покидать пост не имела права, поэтому Джи Ан поехал выше сам. В лифте он снова столкнулся с Сэмом, который был грустный и подавленный.

- Провожали отца? – спросил Джи Ан у знакомой энергетики.

Парень вздрогнул, потому что был погружен в свои мысли и не заметил, что в лифт зашел кто-то ему знакомый.

- Сэр, вы тоже здесь?

- Да. Я ездил домой переодеться, сейчас иду навещать своего родственника. Нам по пути.

- А, понятно.

Лифт начал движение вверх, но остановился на следующем этаже, чтобы подхватить еще одного пассажира.

- Готовишься к выписке? – Джи Ан специально спросил противоположное эмоциям парня, чтобы немного его растормошить.

- Нет, меня тут задержат. Отец очень расстроился.

- Ему, наверное, приходиться отпрашиваться с работы, чтобы навещать тебя?

- Да, он приходит каждый день и старается побыть подольше, но его телефон разрывается от звонков. Он риелтор и всегда на связи с клиентами.

- У него ответственная работа, приходиться много ездить по всему городу.

- Да, тут я еще со своими проблемами.

- Все устают. Тебе тоже нелегко.

Лифт сообщил, что они доехали до нужного этажа, и Джи Ан замешкался, потому что перед ним кто-то стоял.

- Разрешите, я выйду, - спросил он вежливо, но в ответ получил только недовольное пыхтение от пациента, который явно ехал выше, а его заставляли выйти, чтобы пропустить слепого.

- Спасибо, - поблагодарил его Джи Ан, но ответа не последовало.

- Это старый Оберхорд, он ни с кем не разговаривает, медсестра сказал, что у него такой толстый язык, что он не может им шевелить, поэтому молчит.

- Да? Он такой большой?

- Очень, лифт принимает его за троих людей.

Они шли по коридору очень близко друг к другу. Сэм, сам того не осознавая, вел Джи Ана своим шагом в нужную сторону.

- Вот, ваша дверь слева. А я пойду к себе.

- Спасибо. Можно зайти к тебе попозже?

- Да, я теперь здесь надолго. Буду рад гостям.

Парень ушел, а Джи Ан сделал глубокий вдох и открыл дверь палаты, в которой его ждало агрессивное недовольство в виде рассерженной миссис Джонс.

- Как ваши дела? – поинтересовался Джи Ан у тишины, что тут же повисла в палате, стоило ему войти.

- Без изменений, - ответила миссис Джонс стальным голосом.

- Стабильность - это хорошо, - ответил Джи Ан.

- Что хорошего? – со злостью ответила она.

- Калеб, сходи с Миттом в столовую, перекусите что-нибудь, - Джи Ан протянул телохранителю, что безмолвно стоял у двери, банковскую карточку.

- Хорошо, - виновато ответил Калеб и тут же вышел из палаты, унося за собой шлейф стыда и вины.

- Что-то случилось? – уточнил Джи Ан, когда шаги двух людей удалились на безопасное расстояние.

- Ты случился, - выпалила миссис Джонс, - что ты внушил этому ребенку, что он огрызается на собственную бабушку?

- Простите, я не понимаю, о чем вы говорите, изъясняйтесь конкретнее.

- Ты все понимаешь, настроил его против нас? Вот как ты подкупил Питера, зашел через детей? Промыл им мозги, чтобы втереться в доверие, и теперь пытаешься сделать тоже самое с нами?

- Нет, - лаконично ответил Джи Ан, не понимая, что могло спровоцировать такую яростную позицию со стороны миссис Джонс, ведь совсем недавно она была к нему лояльна.

- О чем с тобой говорить? Знай, ты ничего не получишь от нашего сына, ни копейки.

- Почему вы говорите о деньгах?

- Дорогая, успокойся, не будем об этом сейчас, - вмешался мистер Джонс, который наоборот был более адекватен и не испытывал такой ненависти к Джи Ану, как его супруга.

- Нет. Сейчас самое время, что если Питер не выйдет из комы, что, если он умрет? Он получит все деньги. Что делать с компанией? На что нам растить детей? Мы с тобой уже не молоды, нам не потянуть такую ответственность. Он заполучит все состояние, а мы останемся ни с чем, как я могу быть спокойна в такой момент?

- Мне не нужны деньги семьи Джонс, я, по-вашему, собрался жить вечно? - озадаченно ответил Джи Ан, не предполагая откуда растут корни этой истерики, видимо, кто-то успел накрутить воспаленный разум женщины до предела, - у нас с Питером действует брачный договор, по нему я не претендую ни на какие активы.

- Тебе выгодно, чтобы он был в коме как можно дольше, тогда ты вправе распоряжаться деньгами как тебе вздумается. Уже успел оформить доверенность, что будет дальше? Перепишешь недвижимость на себя и будешь продавать, пока никто не заметил?

- Вы переживаете только из-за этого? Я уверяю, что не притронусь ни к чему, чем владеет семья Джонс. Если вам будет спокойнее, вы можете вызвать юриста, мы заверим все официально.

- Это ни к чему, сейчас уж точно, - вмешался сконфуженный таким эмоциональным всплеском супруги мистер Джонс.

- Ты не здоров, Питер не приходит в себя, я совсем одна. Что, если он воспользуется ситуацией и выведет все деньги на свои счета, заложит дом, машины, в итоге это приведет нас к краху. А компания? Ты подумал о ней? О сотнях сотрудников, что останутся без работы? Это дело всей нашей жизни, ты готов отдать все в его руки? Звони юристу, мне нужны гарантии, - выплеснула миссис Джонс такую порцию негатива, что Джи Ан пошатнулся. У него заболела голова и он сжал переносицу пальцами, чтобы притупить боль.

- Сейчас уже поздно, мы можем отложить это на завтра? – спросил Джи Ан. Он не мог так быстро сориентироваться в происходящем, ему нужна была квалифицированная консультация, прежде чем что-то предпринимать.

- Да, конечно. Я дам команду своему человеку, он подготовит нужные документы, - ответил спокойно мистер Джонс, но в ауре были всплески удовлетворения. Хоть он и не показывал этого внешне, но внутренне тоже переживал, как и супруга.

- Я передам все своего юристу. Подпишем сразу по готовности и заверим нотариально, - сказал Джи Ан, - я выйду позвонить, с вашего позволения.

Джи Ан не стал дожидаться ответа, вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. В палатах всегда была очень хорошая слышимость с целью безопасности, поэтому он четко услышал, как чета Джонсов обсуждала сложившуюся ситуацию.

- Я сразу поняла, что-то с ним что-то не то. Видишь, он спокойный, словно сам все это спланировал. Как мы можем быть уверены в его честности? Довериться чужому человеку в такое трудное время, а если он в сговоре с кем-то?

- Не забывай, он все еще Фрост, нам не следует с ними ссориться.

- Он такой только на бумаге, сам же знаешь, какое у него положение в семье. Неудивительно, что он прицепился к нашему сыну, хочет жить за его счет. Как только раньше не догадалась, я и подумать не могла, что такое с нами может произойти. Бедный мой сын, что с ним будет, когда он осознает, с кем связался. Это я виновата, что одобрила этот злосчастный брак.

- Не плачь, дорогая. Мы все сделаем как нужно. Хорошо, что провели расследование и вовремя выяснили. Он ничего не успеет сделать.

- А если успеет? Поторопи Макрайтера, пусть сделает все к утру. Я не усну, пока не буду уверена, что он не имеет доступа к счетам.

- Я уже обо всем позаботился. У них, действительно, брачный договор, адвокат Питера все подтвердил. Общий счет мы заморозим, у него ни на что не будет прав. Поэтому незачем переживать понапрасну.

- Он такой пугающий, этот слепой взгляд, что только могло в нем понравиться нашему сыну. Еще и Калеб, мой мальчик, так защищает его, совсем ничего не понимает.

- Он привязался, для детей это нормально. Не нужно с ним ссориться сейчас. Держи себя в руках, хорошо?

- Да, я уже выпила успокоительное, у меня наверняка давление высокое, надо пройти обследование.

- Правильно, пока я здесь, под присмотром, ты тоже займись своим здоровьем.

- Как я могу тебя оставить? Что если это правда покушение? Я не могу потерять еще и тебя, - всплакнула миссис Джонс.

- Все будет хорошо. Я позабочусь обо всем.